Часть 7
3 июля 2026 г., 03:59
Снег продолжал падать крупными, ленивыми хлопьями, но ветер ещё не разогнался — декабрьская ночь стояла тихая и морозная. И Максим не видел никого, кроме неё.
Ангелина шла рядом в чёрной куртке — не застёгнутая, потому что в чёрном обтягивающем платье, которое сидело на ней как вторая кожа, не хотелось прятаться. Ткань облегала каждую линию, каждую округлость, и Максим сглатывал каждый раз, когда её бедро касалось его ноги при шаге. Она была его невестой. Скоро — ... Не будем забегать в будущее. Но даже после стольких лет знакомства, после всех ночей, проведённых вместе, он смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Замёрзла? — спросил он, открывая перед ней пассажирскую дверь тёмно-серого «Мерседеса». Салон встретил теплом, мягким светом приборной панели и запахом его парфюма, смешанного с кожей.
— Немного, — улыбнулась она, садясь и поправляя край платья, который задрался выше колена. А куртку Ангелина сняла и бросила на заднее сиденье. — Но это приятный холод.
Максим захлопнул дверь, обошёл машину и сел за руль. Он повторил за ней и бросил своё пальто туда же где и её куртка. Двигатель заурчал ровно, дворники смахнули первые хлопья с лобового стекла. Максим вырулил на пустынную ночную дорогу, и в салоне повисла та особенная тишина, которую они оба так любили.
— Устала? — спросил он, поглядывая на неё.
— Устала притворяться, — ответила она, откинувшись на подголовник и прикрыв глаза. — Весь вечер улыбаться этим людям, пить шампанское... Когда можно было просто сидеть с тобой.
Он усмехнулся. Пальцы сжали руль чуть крепче.
— Кстати, знаешь, этот корпоратив вышел довольно неплохим.
— Макс, — она открыла глаза и повернулась к нему, — мы едем домой. Уже двадцать минут. Хватит говорить о корпоративе.
В её голосе появилась та самая низкая хрипотца, от которой у него перехватывало дыхание.
— Что ты хочешь? — спросил он, не глядя на неё, потому что боялся потерять контроль над дорогой.
Она не ответила. Вместо этого её рука легла на его бедро. Пальцы скользнули по ткани брюк, оставляя огненный след. Максим дёрнулся, машина слегка вильнула, и он с трудом удержал её на обледенелой дороге.
— Геля… — выдохнул он, и это имя срывалось с губ, только когда он терял всякую способность мыслить.
— Останови, — прошептала она. — Не доезжай.
— Там ещё километров семь, — сказал он, но нога уже давила на тормоз.
— Останови, Максим. Я хочу тебя. Сейчас. В этой машине. Я всю ночь смотрела на тебя, на то, как ты разговариваешь с Владом, и представляла, как ты снимаешь с меня это платье.
Он съехал на обочину, где снег ещё не успел намести сугробы, и заглушил двигатель. Тишина стала абсолютной — только их дыхание и едва слышный вой ветра за стеклом.
Он развернулся к ней, сграбастал за талию, притягивая к себе через центральный тоннель. Ангелина оказалась на его коленях, лицом к лицу, и её глаза в полумраке горели предвкушением.
— Ты же знаешь, что я не могу долго сдерживаться, когда ты так на меня смотришь, — прорычал он, запуская пальцы в её волосы. Волосы рассыпались по плечам, и он вдохнул их запах — терпкий, цветочный, её.
— А ты и не сдерживайся, — ответила она, касаясь губами его губ. — Я твоя невеста. Скоро — жена. Можешь делать со мной что хочешь.
Поцелуй вышел глубоким, влажным. Он впился в её рот, исследуя язык, кусая губы, пока она не застонала. Её руки расстегнули его пиджак, затем рубашку, скользнули по горячей груди. Он был весь в огне.
— Платье… — выдохнула она, когда он оторвался от неё.
Максим нащупал молнию на спине, рванул вниз, и чёрная ткань ослабла. Он спустил её с плеч, обнажая грудь — и его дыхание перехватило. Она была прекрасна. Он наклонился, припал губами к соску, и она выгнулась, вцепившись в его плечи, царапая ногтями кожу.
— Макс… — простонала она, когда он прикусил нежно, но ощутимо.
Он откинул сиденье назад, увлекая её за собой, и она оказалась сверху. Её бёдра сжимали его бёдра, и он чувствовал влагу через тонкую ткань её белья.
— Я хочу тебя, — прошептала она, расстёгивая его брюки. — Хочу чувствовать тебя внутри.
Он помог ей избавиться от кружевного белья, приподнял её, и она опустилась на него медленно, со стоном, заполняясь целиком. Машина покачнулась, дворники звякнули о стекло, но им было плевать. Она двигалась на нём, задавая ритм — то быстрый, то томный, то снова бешеный. Он сжимал её бёдра до синяков, помогая, вбиваясь в неё снизу, и салон наполнился звуками: влажными, хриплыми, откровенными.
— Геля… — выдохнул он, когда она ускорилась, и его голос сорвался на стон. — Геля, я…
— Не останавливайся, — приказала она, запрокинув голову. — Я так хотела… так долго…
Она кончила первой — с тихим, сдавленным криком, сжимая его внутри, и это стало толчком для него. Он перевернул её, вжал в сиденье, вошёл глубже, быстрее, и кончил с рыком, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как она дрожит под ним.
Наступила тишина. Только хриплое дыхание, стук сердца в висках и снег, который теперь валил стеной, залепляя стёкла.
Он приподнялся, провёл рукой по её мокрому лбу, убирая волосы.
— Ты… — начал он, но она приложила палец к его губам.
— Молчи. Мы ещё не доехали.
Она улыбнулась, и в этой улыбке была та самая ледяная нежность, от которой он сходил с ума.
Максим сел обратно, поправил брюки, завёл двигатель. Дворники заработали, расчищая заснеженное стекло.
— Домой? — спросил он, бросив на неё короткий взгляд.
— Домой, — ответила она, запахивая свою куртку на голое тело. — Но потом… я не обещаю, что буду спать.
Он усмехнулся и нажал на газ. Впереди была дорога, сугробы и ещё целая ночь.
