Поглощение

— это всё так странно. Я будто... Не знаю. — начал Союз. В кабинете Рейха было одновременно уютно и жутко. Высокие потолки, тёмный интерьер, но при этом довольно тёплая квартира. Сам владелец кабинета сидел в кресле напротив, глядя на своего пациента. — есть что-то, что тебя беспокоит больше всего в твоей работе? — голос немца был спокойным, слегка уставшим. Русский немного помолчал, провёл рукой по лицу и выдохнул. — много чего. Начальство, постоянные переработки... Но наверное само большое это последствия. — и в чём они проявляются? — в кошмарах. Блондин выгнул бровь. Ему стало интересно. — и какие же они бывают? — я... Не очень люблю о них говорить. — мы с тобой здесь сидим ради того, что бы говорить о таких вещах. Но если ты не хочешь, то можем перевести диалог в другое русло. Рыжий сидел молча под пристальным взглядом терапевта. — мы снится один и тот же сон… — решил он рассказать — я оказываюсь в своей комнате, но слегка искажённой. То лампа не такая, то картина появляется. Мелочи в общем. Потом я иду по коридору. Тёмный, облепленные документами и газетами. Из него я выхожу... Сам не знаю куда. Большое, красное место. Ни границ, ни правил. Ничего. Только далёкий гул. И... — и? — и ты. — пациент опустил взгляд в пол. — и мы каждый раз дерёмся. Ты нападаешь, я отбиваюсь. Я всегда тебя убиваю, а после издеваюсь над твоим трупом. Жёстко. Как собака. Наступила тишина. Не то что бы гробовая. Она была даже немного неловкая и с постоянными посторонними шумами. То собака залает на улице, то машина проедет, то сосед сверху что-то уронит. — ты хочешь меня убить. И это нормально. На одной территории может быть только один хищник. Второй либо уйдёт, либо будет убит. — заключил в итоге терапевт. — а ты? Хочешь меня убить или ждёшь, что я уйду? Немец призадумался. Он отвёл взгляд, прикрыл глаза. Русский смотрел не мигая, с ожиданием, но и со странным спокойствием. — пока я хочу тебя понять. Ты скрываешь в себе множество секретов и я хочу узнать каждый из них. — а когда ты все их поймёшь, то что потом? — тогда... Я бы хотел тебя поглотить. Стать единым целым с тобой. — то есть убить. — нет. Убить это слишком просто и грубо. Я хочу нечто большего. Я хочу разрушить старое и построить новое. Убийство заберёт эту возможность у меня. — а если я не хочу быть твоей частью? То что тогда? — тогда я тебя убью. И всё равно съем, смакуя каждый кусок. — Рейх усмехнулся. Союз оглядел немца. Тот улыбался. Легко, будто шутит. Но он и мы с вами прекрасно понимаем, что это не так. Рейх способен и на такое. Сарафанное радио передаёт, что он не брезгует людьми. Но это лишь слухи.

***

Сегодня они снова встретились. Рейх ненавязчиво предложил отужинать у него, за очередное раскрытое дело. Союз сначала мялся, но в конечном счёте согласился. И вот они сидят в обеденной. Тут тот же тёмный интерьер, холодный свет и большое пространство. Угнетающая атмосфера. Они сидят друг на против друга. Союз кажется таким большим, кое-как вместившимся, рыжим пятном в этой мгле. Ни к селу, ни к городу. Рейх тоже не прям что бы сочетался с собственным домом. Белая рубашка, блондинистые волосы, голубые глаза. Кажется, что ангела по ошибке отправили в ад. Но бюрократический аппарат рая не даёт сбоев. — ты часто любишь задаваться странные вопросы. — Союз поднял взгляд с тарелки на Рейха. Немец пару раз похлопал глазами и перестал жевать. — давай я тебе задам такой: каким бы блюдом ты хотел бы быть? Помолчали. Блондин усмехнулся, зафырчал, а потом засмеялся и чуть не подавился тем, что не успел прожевать. — так вот каким ты меня видишь... — он чуть успокоился, но плечи всё ещё подрагивали. — странный мужчина, задающий странные вопросы в неподходящий момент... — ты на него не ответил. — я так понимаю, что это после нашего разговора про хищников? Союз не ответил. Он ждал ответа. — неверное, хотелось бы стать чем очень дорогим, необычным и изысканным. Но, учитывая кулинарные способности многих... Скорее всего меня просто зажарили или, что более вероятно, сварили бы суп. А ты чем бы хотел бы стать? — колбасой. Рейх опять засмеялся. — я люблю задавать странные вопросы, а ты странно отвечать. Мы идеальная пара. Но почему колбаса? Мне кажется, что тебе бы подошло что-то другое... — я сам выбрал, что если так, то колбаса. — учту. Немец разлил вино по бокалам. — выпьем. За то, что бы было больше раскрытых дел. — он поднёс бокал к губам и отпил немного. Союз поднял бокал, принюхался и только потом чуть-чуть выпил, будто впервые пробовал. — стал гурманом или думаешь, что отравлено? — второе. — я бы не стал убивать тебя так просто. К тому же, ещё не время. Ты мне всё ещё интересен.

***

После хорошего и дорогого алкоголя разговор не пошёл, но будто бы стало приятнее находиться в обществе друг друга. Они ушли с обеденной в гостиную и сидели напротив камина, наслаждаясь тихим треском дров и лёгким теплом. Слов не было, да и не были они тут нужны. Тишина для них была лучше любого, даже самого душевного диалога. Рейх, не нарушая приятной тишины, поднялся с места и подошёл к Союзу. Тот окинул его быстрым взглядом, но не обратил особого внимания. Немец посмотрел, посмотрел, чуть вздохнул и сел на колени русского. Тот в свою очередь вопросительно фыркнул, глазами потребовав объяснений такого резкого прилива нежности. В ответ ему заурчали, тихо, почти не слышно и потёрлись макушкой о подбородок. Союз принюхался, стараясь понять поведение другого, но увы. Запах ничего не говорил об этом. Все было как обычно. Метал с озоном. — и к чему это? — Союз почти не скрывал рычания в голосе. — просто. Захотелось. — Рейх начал тереться о шею русского, прижиматься, урча. Рыжий исполин зарычал на этого ни с того, ни с сего приставшего блондина. Тот не отреагировал. — я не настолько пьян, что бы заниматься с тобой сексом. — но и не настолько трезв, что бы меня оттолкнуть. Союз зарычал громче. Рейх наконец оторвался от своего занятия и посмотрел на чужое лицо. — у тебя так смешно дрожит губа, когда ты скрываешь оскал. — он заулыбался. Русский перестал скрывать, плечи напряглись. — а теперь нос. И Рейх прижался носом к чужой шее, вдыхая чужой запах. Яблоки и метал. Странное сочетание, которое привлекало немца и заставляло сильнее хотеть слиться с этим загадочным для него персонажем. — ужин был лишь предлогом. — а ты что думал? — что ты меня хотя бы убьёшь. А не... А не это. — я же говорил: ещё не время. Терпи. И Союз терпел. Рычал, скалился, но не отталкивал. Терпел и сам не знал почему. Рейх был слишком близко, тёрся, обмениваясь запахами. Они могли сцепиться, русский может спокойно разорвать немца на куски. Как во сне. Но хочет ли он того на самом деле? Хочет ли он стать хуже, чем тот, кто сидит сейчас у него на коленях и урчит, играясь с его чувствами? А пока мученик задавал себе серьёзные вопросы «на подумать», Рейх прикусил его за шею. Не больно, почти незаметно, но так, что бы обратить внимание. Это сработало. Союз шумно выдохнул и всё же повернул голову на провокатора. — давай уйдём в спальню. — Рейх чуть отстранился, что бы видеть чужое лицо. — нет. — тогда давай здесь. Русский не ответил. Знает чёрт, что ему не откажут. Может, конечно, Союз и не горел желанием заняться интимом с врагом, но... Это другое. Это не то что бы секс ради удовольствия или того же продолжения рода, нет. Это исследование, попытка понять, почувствовать. И оба это знают. Отказы не принимаются, да и не работают. Рейх потёрся щекой о щеку Союза. Лицо у него не бритое, с рыжей, немного колючей бородой. И совсем рядом, очень сильно, пахнет этими яблоками и металом. — знаешь, а мы чем-то похожи. — проурчал он, обнюхивая чужое ухо, как наркоман. — и чем же? — Союзу не нравилось, что ему дуют в ухо и пытался как-то отстраниться. — мы оба стальные... — Рейх сжал плечи Совета и вдохнул поглубже. Такими темпами он с ума сойдёт. А хотя... Может он уже и, как говорится, куда ещё больше? Но, видимо, бесконечность — не предел. Русский тоже решил проявить некоторую инициативу и указать границы. Грубые, мозолистые руки скользнули под белую рубашку, обхватили талию и чуть отстранили этого любителя яблок. Тот недовольно фыркнул, но всё же перестал досаждать чужому уху. Что бы себя развлечь, он прошёлся руками по плечам, грудям и спустился ниже, к животу. Союз зарычал и дёрнулся. — чувствительный. — Рейх усмехнулся. — не трогая меня за живот. — хорошо, не будут. И почесал чужое пузо. В ответ русский с громким рыком сделал выпад и схватил клыками чужое плечо. Немец пискнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки и зажал рыжему нос. Союз быстро отпустил Рейха и громко фыркнул. — я всё же предлагаю уйти в спалю. А то на кресле неудобно выяснять отношения. — блондин фыркнул и уселся на чужих коленях поудобнее. А то чуть не упал, бедняжка. Рыжий подумал, подумал и всё же кивнул. Тут действительно не очень удобно.

***

Кровать была просторная, но не слишком. Одному многовато, а двум маловато. Но им было все равно на эти несчастные размеры. Важно было другое. Союз лежал, раскинувшись по всей площади. Рейх сидел на нём и урчал. Тонкие пальцы проходились по чужим плечам, груди. Иногда он прижимался сам, а иногда его прижимали руки русского. А немец дразнил, играл, но ниже не шёл. — давай быстрее... — прорычал Союз, когда Рейх уже в сотый раз тёрся о его шею. — нет. Ты сам поставил границу на животе. Немец посмеялся, но русскому было не до смеха. Достал он его уже своими играми. Не любил он никогда, когда так много прелюдий. Быстро, коротко и разошлись. Союз поменял их местами, нависая на Рейхом. Тот сначала удивился, но тут же закинул руки на шею рыжему. — решил сменить позиции... — ты слишком медлишь. Блондин закатил глаза, не убирая с лица улыбки. Но она быстро сменилась резким писком, когда Союз вошёл. Это было неожиданно для него. Он быстро взял контроль в руки и прижался ближе. Союз начал двигаться. Он не был груб, но и не был нежен. Он просто хотел уже удовлетворить себя. Желание познать улетучилось, осталось лишь плотское и оно хотело поскорее кончить. Рейх познавал чужую силу. Движения, звуки, запах... Он стал сильнее. Оно и понятно, железы стали работать активнее. Немец кусал шею русского, царапал его спину. Он, как коты под валерьянкой, пытался получить дозу посильнее. Рейх урчал под сильным телом, сжимался и выгибался на разных толчках. Ему хотелось прочувствовать полностью. Слиться в единое и великое... Союз ускорился и кончил, Рейх следом излился на свой живот. Они тяжело дышали, пытаясь прийти в себя после оргазма. Как только пелена удовольствия сошла, враги легли на бок, глядя друг на друга. — вот какой ты бываешь. — Рейх урчал, прижимаясь лбом к груди Союза. Тот не ответил. Просто прикрыл глаза и сам тихо заурчал. Хоть что-то приятное в их отношениях. Но это на один раз. Ведь они познали.