В сырых пещерах тепло.

Костюм Летучей Мыши был чертовски обжигающий. Он его подогревает что ли? — Последняя мысль Джокера, прежде чем потерять сознание. Может, где-то сквозь отключку он ощущал, как они несутся через сумачный Аркхем, но в чувства дурацкое тело приходить абсолютно не хотело. Память, кажется, тоже чуток отшибло, но такое бывает, когда тебя сшибает ударной волной собственной бомбы. Не то, чтобы частая практика, но, скажем так, испытывать уже приходилось. Только обычно после взрыва следовала пустота, привкус крови, щека целующая бетон, может пару сломанных рёбер, иногда голос Харли, пытающейся вытянуть его из обломков — девчонка хоть и выглядит хрупкой, на самом деле та еще силачка. Хотя может пришлось нарастить немного мышц как раз из-за таких случаев. А сейчас качка, тяжелое дыхание где-то сверху с тихим шепотом "Ну какой же придурок" и "Как можно не заметить, что до взрыва пару секунд?" А действительно, как? Джокер совсем не отличался невнимательностью, даже наоборот, его скурпулёзный подход к деталям даже поражал. Но вот с бомбами как-то не вяжется. Не его конёк. Но кто бы что ни говорил - закрыть уши и, спрятавшись за стену, ощутить этот толчок - дает хороший прилив адреналина, а еще гордости: ты - причина такого мощного разрушения. Можно сравнить свое могущество с торнадо или метеоритным дождем, уносящих сотни человеческих жизней без умысла. Чего им, метеоритам? Летят себе через слои атмосферы, стратосферы и прочей лабуды, сгорают, а если что-то остается, давят парочку супермаркетов с мамочками, выбирающих подгузники для своих малышей. Они не строят злобные планы, не просчитывают свои действия наперед. И Джокер хотел быть таким дамоклаидом - влиятельным, разрушительным, непредсказуемым, вершащим чужую судьбу абсолютно без причины. В бессознательной пустоте мерещутся складывающиеся в картинки туманности, как беззаботные дети видят сюжеты в форме облаков. Скрип подошвы о камешки неприятно чешет затылок и в сознание всё-таки приходится придти. Джокер морщится, пытаясь приоткрыть глаза. Если до отключки был Бэтмен - ожидаешь очнуться в камере с мягкими стенами. С зафиксированными руками и витающим медикаментозным смрадом. Ожидаешь очнуться с уколом бензоадипинового транквилизатора, с пощёчиной дознавателя. Но не с мельтешащим Мышем в каком-то тёмном гроте. Пахнет сыростью, но канализацией не пахнет, да и дождя он не припомнит. Рука нащупывает влагу на камнях и тянет в рот - соленые. Он снова жмурится, а из горла выливается каркающий хрип. Мыш одёрнулся и повернул голову, хотел было подойти, но поменжевался и остался в стороне. — Хорошенькая квартирка, Бэтси. Но, кхе, темновато. Врачи говорят, нужно пускать в жилище побольше света. Ну знаешь, микробов там травить, витамины получать. — Кривая улыбка смотрелась на бледном и грязном лице немного чужеродно. Ну кто же улыбается после того, как тебя сбило ударной волной? С трудом Джокер пытается поднять верхнюю половину тела и облокотиться о вертикаль. В процессе он обнаруживает на себе парочку бинтов. Покалеченные места, в отличие от лица, были чистые и фонили спиртом. Чего ж лицо не утер? Постеснялся? Бэтси, Бэтси. — Чайник можешь не ставить, я пойду. Попытка встать выглядела жалко, картина как он осматривается и ковыляет "куда-то" - еще жальче. Бэтмен вздыхает, приближается и ныряет подмышку, подхватывая. И вновь это странное ощущение горячего келавра. Пальцы он почти не чувствовал. А ведь это было одной из его любимых игр - шевелить пальцами, когда думаешь. Щелкать, постукивать, играть с ручкой, с монеткой, рассматривать мутное и кривое отражение в цветном лаке. Попытался легонько постучать по чёрному костюму. Если верить логике, пластины могли нагреться от взрыва или огня. Но ведь они не так хорошо держат тепло, должны были уже остыть. Бэтмен косится на него, и хоть за маской не видно, Джокер чувствует как тот вопросительно приподнимает бровь. — Не пойми меня неправильно, Бэтс, но не думал что ты будешь таким горячим, когда я тебя прикоснусь. Бэтмен поднимает глаза, будто размышляя о чем-то и вбрасывает, пожимая плечами: — Обычный. Даже прохладный. — Ого, целых три. Я уж подумал, мне все это мерещится и я тебя не услышу. Щека опустилась на предплечье, и оно тоже было горячим. Пускай мелет свою чушь, может у него с теплообменом проблемы и он сам не чувствует, насколько нагрелся. — Куда тебя отнести? Я не могу оставить тебя. — Вибрация отвлекла его от мыслей и Джокер приподнял голову. — Да брось где-нибудь в Ист-Энде, до крыльца провожать необязательно. — Ты не дойдёшь сам. — Какого ты обо мне мнения, мышонок. Я позвоню Харли, она меня подберет. Так твоей душеньке будет спокойнее? Дальше по лабиринтам из гротов Бэтмен следовал молча. Он мог бы вылезти на поверхность гораздо раньше — но нельзя, чтобы террорист запомнил где его лечили, хотя даже от этого места до основного грота Бэт-пещеры незнающего отделяло пару часов блужданий. Свежесть ночного воздуха ударила в лицо, даже удивительно каким чистым он может быть в черте города, но скоро он сменилсяпривычным прогорклым ароматом машинных выхлопов и травки. Его аккуратно опустили на землю, клоун отряхнулся, бормоча, и почувствовал, что пристальный взгляд его не отпускает. — Топай кормить птичек, Бэтс, семья уже заждалась. — И вытянул из кармана кирпичик, набирая на нем номер напарницы. Пока шли гудки, Джокер покосился на Бэтмена, вернее на место, где он только что стоял. Хмыкнул и, как только трубку подняли, назвал адрес.