Туториал как стать невменяемой

Алан задержался в лесу. Сумерки медленно заполняли комнату, и единственный свет шел от догорающих углей в камине. Ты лежала на его огромной кровати, утопая в запахе хвои, старой кожи и его пота, которым пропитано постельное белье. Ожидание сводило с ума.Твоя рука сама собой нырнула под подол его растянутой фланелевой рубашки. Ты знала, что это «унизительно», знала, что должна вести себя покорно, но тело требовало разрядки. Пальцы — те самые, что он целовал в порывах любви, — начали привычно сжимать грудь, пока вторая рука искала забвения внизу. Твои стоны были тихими, почти призрачными, а талия испуганно вздрагивала при каждом прикосновении.Внезапно дверь дома скрипнула. Тяжелые шаги. Ты замерла, но было поздно — огромная фигура Алана уже заполнила дверной проем. 193 сантиметра чистой, темной угрозы. Он не включил свет. Он просто стоял и смотрел, как ты, раскрасневшаяся и полураздетая, пытаешься спрятать руки. — Продолжай, — его голос прозвучал как удар топора по дереву. Хриплый, вибрирующий, опасный. — Алан... я... я просто... — ты попыталась сесть, но он в два счета оказался рядом. Его огромная ладонь легла тебе на плечо, вжимая обратно в подушки. — Я сказал — продолжай, — он навис над тобой, и от него пахло холодом и лесом. — Мне нравится видеть, как ты ласкаешь этот «кусок жира», когда думаешь, что я не смотрю. Это так ты скучаешь по мне, Лань? Его пальцы со шрамами медленно перехватили твое запястье, возвращая твою руку на грудь. Он не раздевался. Он просто смотрел сверху вниз, как ты, дрожа от стыда и возбуждения, вынуждена делать это под его тяжелым, пристальным взглядом. — Алан, прошу... это так унизительно... — всхлипнула ты, закрывая глаза. — Унизительно? — он низко рассмеялся, и этот звук заставил твои внутренности сжаться. — Унизительно будет, когда я заставлю тебя делать это до тех пор, пока твои руки не онемеют. А теперь — покажи мне еще раз. Покажи, как ты умоляешь меня заменить твои пальцы моими.