Dissimulation

      

Сообщение для: Чуя Накахара

Привет! Спасибо за репост нашего альбома и поздравляю с победой в гонках;)

      Липпман удивился, когда сообщение оказалось прочитанным сразу же и Накахара даже начал набирать ответ.              Сообщение от: Чуя Накахара       Привет! Спасибо. У вас классная музыка              А что… дальше? Типа, как он вообще должен знакомиться? Чем поинтересоваться? Ладно…       

Какую ещë музыку ты слушаешь?

      Это единственное, до чего может дойти уставший мозг Уолтера. Он искренне надеется, что сработает. Потому что иначе тупик. О чëм люди спрашивают при первом знакомстве? Ему пора вбить это в поисковик.              Я много что слушаю, по настроению              Липпман сверлит взглядом пришедшее в ответ сообщение, надеясь, что дальше последует ещë что-нибудь. Но нет. Не следует.       

А есть что-нибудь любимое?

      Накахара в ответ присылает пару песен. Уолтер знает их, он слушал, и у Чуи вполне хороший вкус в музыке, но дальше всë ещë ничего. Липпману не нравится, что интересуется только он.       

Отвлекаю?

      Нет. Иначе я бы не отвечал       

Ты говорил мне на гонках, что не знакомишься, но кажется так происходит знаклмство;)

Знакомство* простите

      Значит это тебе я ответил что можешь попробовать? Прошло уже пару мемяцев       

Видимо, никогда не бывает поздно

У тебя есть время для встречи?

      Следуюдее воскресенье              Липпман прикидывает, есть ли у него что-то в планах. Даже заходит в группу с Флагами, перепроверяя, что там ничего нет и этот день свободен. Лишь бы и не появилось…       

Тогда встретимся?

      Уолтер, не привыкший проявлять интереса, удивляется сам себе. Почему ему нужна эта встреча? То есть, да, пообщаться с Накахарой он хочет, но не обязательно ведь…              Давай. Против кафе не будешь?       

Не буду. У тебя есть место на примете?

      Есть. Если нужно будет, вызову такси       Занят, отвечу позже              Липпман морщится от предложения вызвать такси. Он может платить за себя сам. Но всë же будет интересно посетить кафе, которое рекомендует Накахара. А пока Уолтер думает, стоит ли делиться этим с Флагами. Он приехал в репетиционную студию и надеется, что у них будет немного времени просто пообщаться.              — Альбатрос, не попадаешь! — Пианист фыркает, бросая на Альба недовольный взгляд.              — Всë я попадаю, уши почисть! — Альбатрос показывает язык, отвернув голову.              — Давайте только собачиться не будем? — Липпман прокашливается в кулак. Репетиции его утомляли, а если все решат поссориться, он сорвëт голос, пытаясь всех утихомирить, и петь не сможет. — Сделаем перерыв.              Уолтер присаживается на диванчик в студии, взяв телефон. От Чуи пришло сообщение с адресом и временем. Липпман вбивает адрес в карты, понимая, что не так уж и далеко ему от дома туда ехать. Время устраивает.              — Да ладно, он тебе отвечает? — Уолтер вздрагивает, прижимая телефон к груди. Альбатрос имел дурную привычку бесшумно появляться рядом и читать чужие переписки.              — Кто отвечает? — Айсмен отрывается от своих барабанов.              — Чуя, — Альбатрос плюхается рядом с Липпманом, на что получает недовольный взгляд.              — Что странного в его ответах?              — Их наличие, — Пианист убирает назад в свою сумку бутылку с водой и вытирает губы тыльной стороной ладони. — У гонщиков не так много времени на общение.              — Ну да, точно, — легко соглашается Айсмен, кивая.              — Я, вроде как, пригласил его на встречу.              — Ты сделал что?! — Альбатрос почти подскакивает на месте, широко раскрыв глаза от шока.              — Успокойся, Альбатрос. Не так странно, что Липпман его позвал, — Пианист усмехается. Его голос моментально успокаивает Альба. — И что, как?              — Он согласился на воскресенье.              — Нихуя себе! Расскажешь, как всë прошло! — и это даже не вопрос. Меньшего Уолтер, вообще-то, не ожидал. И конечно он расскажет. Альбатрос в это время берëт свой телефон и начинает яростно кому-то строчить.              — Кому ты там пишешь? — Липпман недоверчиво косит глаза на Альба, но у него, в отличие от некоторых, нет привычки читать чужие переписки.              — Доку! Должен же он знать, куда и, главное, с кем, — Альбатрос выделяет последнее слово интонацией, — ты идëшь!              Ну да, ладно, с этим спорить никто не решается. Доку точно нужно сообщить.              Липпман в воскресенье утром получает от Альбатроса сообщение с пожеланием удачи, за что не может не благодарить. Он вызывает такси к месту, которое кинул Накахара, и приезжает точно вовремя. Небольшая кафешка в спальном районе. Уолтер осматривается, видя пустынные улицы, и, успокоившись, заходит внутрь.              Прохладное помещение ощущается божьим благословением по сравнению с душной улицей. Липпман замечает Чую в углу, сильнее всего отдаленном от входа, и ловит себя на мысли, что понимает такую скрытность. Накахара приподнимает козырек кепки, чтобы глянуть на севшего напротив Уолтера. Губы дрогают в улыбке.              — Привет, — Липпман прокашливается в кулак. — Долго ждёшь?              — Нет. Только пришëл, — Чуя отрицательно покачал головой. Уолтер замечает на белой футболке небольшой логотип «Хонда». А ещë татутровку на руке, напоминающую кожу змеи. Через пару минут проскакивает ещë и мысль о китайском драконе. Липпман чуть зависает, пялясь на руки Накахары.              — Не знал, что у тебя есть тату, — Липпман опускает глаза в меню. Есть он не хочет.              — Ну, теперь знаешь, — Накахара сухо усмехается, дëрнув плечом. Уолтер чувствует его неловкость, замечая, что ему и самому становится как-то неудобно.              — Не думал, что гонщик может слушать нашу музыку, — Липпман отпускает не самый хороший комментарий, который мог. Его умственные способности явно его покидают.              — Гонщики много что могут слушать, — Чуя беззлобно цыкает языком, поправляя козырек кепки. — Ты выбрал? — кивок.              Накахара подзывает официантку, чтобы сделать заказ. Ничего из еды он не берëт, только кофе без сахара. А Уолтер решается взять чизкейк и чай. Чуя кидает на него короткий взгляд, хмыкнув.              — Ты всегда по воскресеньям свободен или только сегодня? — Липпман ставит локти на стол и сцепляет пальцы, укладывая на них голову.              — Всегда. А ты? — Накахара подпирает щëку кулаком. Уолтер замечает гетерохромию у него, но никак это не комментирует. Просто допускает мысль, что выглядит очень даже интересно…              — В основном, — Уолтер жмëт плечами. — Иногда ставят фотосессии или ещë какие-то встречи, — судя по тому, как хмурится Липпман, его такой расклад не устраивал.              — Точно, ты же музыкант, — усмехается. — А сложно это?              — Нет, — отрицательно качает головой, хихикнув. — Сложно было в самом начале. Сейчас сложно только Альбатросу, приходится больше работать.              — Почему? — официантка ставит на стол перед ними белые чашечки с кофе и кусок чизкейка.              — Потому что наш второй гитарист, который играет половину партий во всех песнях, на год взял перерыв. Альбатросу приходится учить все партии в песнях из нового альбома, а не только свои, — Липпман вздыхает, отламывая кусок чизкейка. Он такой же, как и везде, ничего особенного. — А ты почему ничего не взял?              — Не хочу, — Накахара отрицательно качает головой. — А второй гитарист почему взял перерыв?              — Доучивается в ординатуре на хирурга.              Чуя напрягает все свои извилины, вспоминая…              — Док, кажется?...              — Да, Док, — Уолтер довольно щурится. Накахара теперь понимает, почему «Док».              Липпман вполне комфортно чувствует себя в тишине, но Чуе, кажется, неудобно сидеть молча. Вообще он кажется Уолтеру немного неловким…              — А ты как выбрал… — запинается, — профессию мотогонщика?              — О, эм, — Накахара потарабанил пальцами по столу. — Я вообще не особо выбирал. Это с подачки отца. Мне просто нравилось кататься, вот и… — Чуя пожимает плечами. — А ты?              — Я и остальные Флаги просто присоединились к Пианисту, когда тот задумался над созданием группы, — Липпман улыбнулся воспоминанию. Накахара в ответ только сухо хмыкнул. — Сильнее всего Док сомневался, потому что мечтал уйти в медицину. Отчаянный человек.              — И что, ты ни разу не думал сменить профессию?              — Нет, мне нравится текущее положение дел. А ты?              — Тоже нет, — Чуя покачал головой, — Я вообще не вижу себя кем-то другим, — отвëл глаза в сторону, рассматривая стол.              — А ты из Детройта, да? — Накахара вскидывает брови, возвращая взгляд к Липпману. — Просто вспомнил. Я там никогда не был дольше, чем пару дней, и то если концерт. А ты почему переехал?              — В Детройте зимой часто снега и холодно. Нет возможности тренироваться. Команда тут базируется. Начало сезона тоже здесь всегда. Просто неудобно летать будет.              — А если бы мог, остался бы там? — Чуя неловко отводит взгляд.              — Что за вопросы такие? Остался бы, — ни капли недовольства в голосе.              — О личном, значит, не любишь говорить. Понятно, — Уолтер мягко усмехается. — Тебе нормально с такими диалогами? Мало ли.              — Ага, — Накахара облизывает губы. Кофе давно допит, также, как у Липпмана.              — Покажи язык? — Уолтеру, наверное, показалось… Чуя хихикает и по-лисьи щурится, высунув язык. — Да ладно, там татуировка, тут пирсинг.              — Что, плохо? — Накахара хлопает глазами.              — Да нет, хорошо, — Липпман тушуется. — Просто неожиданно.              — Я ещë бровь хотел. Но с этим было бы больше проблем. Или язык надвое разрезать. Знаешь, такое делают? — Уолтера от этой мысли передëргивает, а картинку из головы он старается прогнать.              — Знаю. Почему тогда скромно язык проколол?              — С разрезанным просто не допустят. А если бровь колоть, прокол раздражается. Я ж в шлеме постоянно, — Чуя снова поправляет козырëк кепки.       — Понятно… А мог бы быть змеëй, — этот комментарий вызывает у Накахары смешки.              — Разрежу, как только уйду из гонок. А ты бы пирсинг хотел? Или тату?              — Я об этом не задумывался, но вроде нет. У нас вон, Альбатрос хочет, ему вообще только возможность дай…              — А он что хочет?              — Всë. Сказал, что чем больше дырок, тем лучше, — Уолтер морщится, мысленно усмехаясь, что сильно уж Альбатрос дырки любит.              — Можешь ему передать, что язык вряд ли лейбл одобрит, — Чуя хихикает. — Хотя... Если Альбатрос рот не раскрывает, может получится.              — Не дай Бог я напомню ему о желании сделать пирсинг, — Липпман театрально ужаснулся. — Он сразу проколет себе всë, что может.              Уолтер рассматривает лицо Чуи несколько секунд, пока не ловит его взгляд. Липпман улыбается, радуясь, когда губы Накахары тоже трогает улыбка.              — У тебя нет домашних животных, да? — Уолтер спрашивает первое, что приходит в голову.              — Нет, у меня не будет на них времени. У тебя тоже нет?              — Неа. А хотел бы? — Липпман никогда не думал заводить домашнее животное специально и мечтал о нëм только в детстве, как, наверное, все. Со временем его мечта поутихла.              — Да. Собаку очень хочу, — Накахара вздыхает. — Какую-нибудь большую или среднюю породу. Надеюсь, что когда закончу карьеру, заведу.              — А какой твой любимый цвет?              — Красный мне нравится. Да и фиолетовый неплохой, — Чуя задумывается на секунду. — Я вроде всë люблю. А твой?              — Голубой, — Уолтеру, вообще-то, не до цветов. Во-первых, он радуется, что смог немного разговорить Накахару. А во-вторых, он замечает мышцы рук Чуи, когда тот слабо жестикулирует или двигает ими, и опять зависает, глядя на это. Липпман никогда не думал, что ему может такое нравится. Вау.              — Чë ты так смотришь, что-то не так? — Накахара нервно усмехается, сжимая челюсть.              — Нет, всë замечательно, — Уолтер встряхивает головой. Экзистенциальный кризис у него случится потом. — А ты часто здесь бываешь? Хорошая кафешка.              — Не особо, но захожу иногда. Мне нравится, что здесь людей мало и на меня никто не реагирует.              — Ты где-то недалеко живëшь?              — На самом деле, далековато, поэтому не часто бываю. Но рядом со мной кофейни мне не нравятся.              Липпман просто кивнул вместо ответа. У него заканчивались вопросы…              — Кстати, касаемо выходных. Я слышал, у гонщиков очень мало свободного времени… — Накахара понимает его вопрос и так, поэтому Уолтер даже не пытается нормально сформулировать.              — У меня есть полностью свободный день: воскресенье. Есть просто более лëгкие дни. А так обычно вечером я свободен, — Липпман думает, что Флаги ему наврали, и расстраивается от этой мысли. — Но я всë равно пытаюсь побольше тренироваться, так что не всегда у меня есть время. А что?              — Просто Флаги удивились, когда узнали, что ты так быстро мне ответил.              — Ты просто попал на время, когда у меня был обед и я решил проверить твиттер. Иначе я бы не ответил, — Чуя складывает руки на груди. Уолтеру требуется приложить усилия, чтобы не опустить на них взгляд. — Меня просто не часто благодарят за репосты.              — Нашу музыку не часто репостят гонщики.              — Мне нравится ваш первый альбом, я часто переслушиваю, — сознаëтся Накахара.              — Он ужасен, там так себе написаны песни. Я бы немного доработал текст и некоторые барабанные партии. А ещë Альбатрос там пару раз промахнулся мимо ритма, не прямо критично, но мне слух режет.              — Я в этом не разбираюсь. Но что промахнулся я слышал. Мне, честно говоря, это и нравится. Вроде как это первый альбом, в нëм столько эмоций и любви к своему делу, — когда Липпман хмурится, Чуя вскидывает руки в знаке капитуляции. — Сейчас тоже! Просто там это, я не знаю, чувствовалось? Господи, скажи, что ты понял, — сколько же отчаяния в его голосе. Накахара боится всë испортить.              — Понял… Мне это и не нравится, мой голос там плохо из-за эмоций. Должно быть ровнее.              — Не будь так критичен. По сколько вам тогда было? По двадцать?              — По двадцать два, — до Уолтера что-то быстро доходит. — Ты ведь о дебютном альбоме?              — Ну, да, а был ещë?              — Конечно… Мы писали песни, нам же надо было с чего-то начать. Видимо, его всë же удалили с площадки, слава Богу. Боюсь представить, что там было.              — У тебя не сохранилось? — Накахара даже расстроен. Ему стало интересно, насколько всë «плохо».              — Демки, наверное, есть где-то. А что?              — Хотел бы послушать, — Липпман взвешивает все «за» и «против».              — Я могу поискать и отправить тебе потом, — решив, что ничего плохого не случится, предлагает Уолтер.              — Если можно, — Чуя от нетерпения поджимает губы. Неужели его удостоят такой чести?              — Я спрошу, есть ли у кого-то демки, и если никто не будет против, то кину, ага?              — Договорились, — Накахара поправляет кепку в который уже раз.              Они сидят в молчании ещë несколько минут, обдумывая каждый своë, и сходятся на общей мысли.              — Просить счëт? — Накахара предлагает первым.              — Да, раздельный.              Чуя снова подзывает официантку, которая быстро приносит счëт. Уолтер после оплаты проверяет счëт в банке, несколько раз обновив приложение. Всë так, как должно, слава Богу. Из кафе они выходят вместе.              — Тебе далеко до дома? — Накахара не решается прощаться. Ему даже и не хочется это делать, он хочет продлить встречу.              — Нет. Я вызову себе такси, — Липпман уже заходит в приложение.              — Тебе в какую сторону? — Уолтер машет рукой, показывая, куда ему нужно. — Я могу тебя подвезти.              Палец зависает над кнопкой поиска машины. Липпман поднимает взгляд на Чую. Накахара определëнно не знает, как он должен себя вести, он давно ни с кем не знакомился, да даже и не встречался с друзьями, чтобы он знал, как вообще должен…              — Если не затруднит, — Уолтер рад, что ему не придется тратить деньги на такси. — Я могу кинуть за бензин, например?              — Не нужно. Пойдëм, — Накахара шагает дальше по улице, к парковке, где оставил машину. Липпман поспешил за ним, засовывая телефон в карман.              У Чуи новая дорогая машина, от которой Уолтер в восторге.              — Я думал, ты в обычной жизни тоже на мотоцикле, — Липпман садится на переднее сиденье, осматривая чистый салон. У Накахары на передней панели стоит собачка-болванка, которую он тюкает по голове, закрывая за собой дверь авто.              — На машине удобнее. Тебе куда? — Уолтер называет адрес. Накахаре, вообще-то, ни разу не по пути, но он ничего об этом не говорит. — Я в твоём районе не был, если что подсказывай.              — Уверен, что ничего не нужно? — Липпман не хочет чувствовать себя должным.              — Абсолютно.              Уолтер ëрзает на месте, отвернувшись к окну. Ему ужасно неловко, нужно было всë-таки потратить деньги на такси, чем так. Вся уверенность, которая была в кафе, куда-то делась. Чуя не выдерживает и спустя минуту тихо включает радио, чтобы заполнить тишину хоть чем-то. И всë равно это самые странные десять минут в жизнях обоих.              — Спасибо, что подвëз. Пока, — Липпман хочет поскорее выйти из машины и оказаться дома.              — Надеюсь, ещë увидимся. Пока, — Накахара ломано улыбается и даже выдыхает, когда Уолтер выходит из авто. Это ужасно. Всë точно так должно быть?              Липпман выбирает подняться до своей квартиры по лестнице. Это немного помогает, но он всë ещë чувствует себя странно, прокручивая их встречу в голове. И прежде, чем он впадëт в экзистенциальный кризис, он набирает сообщение Флагам.       

Всë ужасно

      Сообщение от: Трос       Я звоню              Альбатрос, не медля, создал групповой звонок, который Уолтер сразу принял.              — Что ужасно? Что случилось? Рассказывай.              К звонку быстро подключился Пианист, а следом, как ни странно, Док.              — Док! Привет, Док! — радостно восклицает Альбатрос, соскучившийся по Доку, кажется, больше всех.              — Привет, — Док вздыхает. — Так что там, Уолтер?              — У Чуи есть татуировка на руке, — Липпман не знает, с чего начинать.              — Ага, так, понятно куда ты смотрел. Дальше?              — И пирсинг языка. И гетерохромия.              — Хоть в глаза посмотрел, отлично, растëшь. А что случилось-то?              — Он подвëз меня домой. А ещë он очень неловкий, ему прям было неудобно в машине со мной сидеть! И мне тоже, — Уолтера передëргивает от воспоминания.              — Ну, гонщик… Может, не привык, — предполагает Пианист.              — Это всë равно было ужасно! Надо было брать такси.              — Я надеюсь вы хоть в кафе нормально поговорили или тоже неловко сидели? — Альбатрос пытается узнать всë.              — Нет, в кафе поговорили. Привет, Айсмен.              — А что у него за татуировка? — Док тоже подключается к разговору.              — Или змея, или китайский дракон, что-то такое, — пока никто не задаëт вопросов, у Уолтера есть несколько секунд решиться… — У него сильные руки…              — Ну да, очевидно, ему же надо… — Альбатрос осекается, когда до него медленно доходит.              — Тебе понравилось, — Пианист констатирует факт.              — Нет!              — Врëшь! — а это уже Альбатрос.              — Да.              — Но у Айсмена же тоже… — Альбатрос путается.              — Это часть проблемы, — с каждой секундой обсуждение всë хуже. Айсмен занимается спортом, да. И у него тоже заметны мышцы, особенно на руках. Но глядя на Айсмена, Уолтер никогда не ловил себя на подобных мыслях.              — Кому-то из нас стоит приехать? — Док понимает быстрее всех. Они с Липпманом в чём-то похожи.              — Нет, не нужно, — Уолтер вздыхает, — спасибо.              — Всë не так плохо, как ты думаешь, — уверенность Дока успокаивала.              — О чëм вы? — у Альбатроса не достаточно тактичности, чтобы молчать. Пианист шипит на него в трубку.              — Я объясню тебе чуть позже, — обещает Док, зевнув (по звуку слышно). — Уолти, может, это была разовая акция?              — Я не знаю, — Липпман в отчаянии.              — Уолтер, я скоро подойду, выйдешь, — Айсмен, наконец, подаëт голос.              — Если ещё будете гулять, я к вам через полчаса присоединюсь, — обещает Пианист.              — Хорошо, — Уолтер вздыхает. Он может рассказать обо всём Айсмену. — А, ещë… У кого-то есть демки наших первых песен? Чуя заинтересовался.              — Ого-о, — будь Альбатрос рядом, поиграл бы бровями.              — Альба, потом поохаешь. Уолти, я кину тебе чуть позже, — Пианист отключается от звонка. Видимо, дела.              Липпман мысленно радуется тому, какие замечательные у него друзья.