Bizarre

Неверленд являлся своеобразной крепостью. Тут никогда не было тоскливо и тяжело, однако в свете недавних событий многое поменялось. Сегодняшний вечер был мирным. Последние лучи солнца скользили по стеклам, а где-то снаружи легкий ветер покачивал верхушки деревьев, словно весь мир за воротами огромного поместья наконец решил ненадолго замолчать, даже если тишина никогда не длилась долго. Стоило включить телевизор, открыть газету или ответить на телефонный звонок — тишина исчезала. На журнальном столике в кабинете Майкла лежала свежая газета. Он специально перевернул ее первой страницей вниз, заведомо зная, что было написано. Каждый день одно и то же. Иногда ему казалось, что мир устал писать о музыке. Сейчас людям было куда интереснее обсуждать суды, обвинения и бесконечные слухи. Из коридора послышался детский смех. Пэрис и Принс вновь играли в догонялки, и это не могло не обрадовать Майкла. Больше всего на свете он хотел, чтобы его ангелы были счастливы. Голос Пэрис перекрыл громкий протест Принса, после чего наверху послышался быстрый топот маленьких ног. Майкл невольно улыбнулся. Пожалуй, только ради этих голосов стоило возвращаться домой после бесконечных встреч с адвокатами. Не успел он даже закончить мысль, как телефонный звонок нарушил тишину. Улыбка исчезла в ту же секунду, как рука потянулась к трубке. — Алло? Несколько секунд Майкл молча слушал собеседника, изредка кивая. — Да… я понял. — Нет, я не хочу давать никаких комментариев. — Я осознаю. Голос по ту сторону продолжал о чем-то говорить, и, судя по всему, Майклу явно не нравилось, куда заходил разговор. — Они снова используют это слово? — спросил мужчина с горькой усмешкой. Ну почему? Почему люди не могли жить без сплетен и скандалов? Без обвинений? — Bizarre… так они меня назвали? В самом деле? В комнате воцарилась тишина, пока неизвестный собеседник на другом конце провода что-то объяснял. — Хорошо. Спасибо, что предупредил. Не желая слушать ничего более, Майкл положил трубку и вздохнул. Иногда одно слово цеплялось за мысли сильнее сотни других. Bizarre… почему именно это слово? Почему не эксцентричный? Уникальный? Необычный? За столько лет он слышал то самое слово бессчетное количество раз, но все равно каждый раз оно неприятно царапало где-то внутри. — Папочка? Майкл вздрогнул и быстро повернулся к двери. На пороге стояла Пэрис. На ней была светло-голубая пижама, волосы слегка растрепались после игры, а под мышкой, как всегда, был зажат плюшевый пингвинёнок. Девочка смотрела на него так внимательно, что Майкл сразу понял, что сделать вид, будто ничего не произошло, уже не получится… Хотя попробовать всё же стоило. — Почему ты ещё не спишь, принцесса? — спросил Майкл, садясь на корточки и раскрывая руки для объятий с дочерью. — Хотела пожелать тебе спокойной ночи, — ответила Пэрис, медленно шагая в сторону папы. — Тогда спокойной ночи. Майкл наклонился и поцеловал дочь в макушку, но Пэрис не сдвинулась с места: она продолжала смотреть на него. — Что такое? — вдруг спросил Майкл, искренне молясь, чтобы девочка не начала спрашивать. — Пап, что случилось? — Ничего. Малышка лишь покачала головой. Она ведь знала, что что-то не так. Пэрис была на удивление смышлёной и глубокой девочкой. Она понимала, когда Майклу плохо, а если задумывалась, то могла даже найти причину. — Нет. — Что «нет»? — Ты грустный. — Правда? — спросил Майкл, тихо усмехнувшись. Он смахнул прядку волос со лба девочки, вздыхая. Пэрис уверенно кивнула. Майкл снова хотел сказать, что всё в порядке, но поймал себя на мысли, что по какой-то причине у него не получалось. — Просто был тяжёлый разговор. — Понятно… — пробубнила девочка, делая паузу, чтобы о чём-то подумать. — Пап, что такое bizarre? На несколько секунд в комнате стало совсем тихо. Так тихо, что показалось, будто они находились в вакууме. — Я не подслушивала, — быстро добавила Пэрис. — Правда. Я просто проходила мимо, услышала это слово, и оно мне очень понравилось! — Я знаю. Знаю, что не подслушивала, милая, — Майкл кивнул и погладил девочку по щеке своим большим пальцем. В глубине души он знал, что у девочки была привычка подслушивать, но он не мог сердиться на неё. — Bizarre… означает причудливый. Не такой, как все. Наверное, даже странный. — Это плохое слово? — Пэрис склонила голову набок, смотря Майклу в глаза. Зачем кому-то говорить слово «странный» при папе? Неужели кто-то считал папу странным? — Некоторые люди используют его как плохое. — Почему? Вопрос со звёздочкой. Как объяснить семилетнему ребёнку, что иногда взрослые делают больно всего одним словом? Как объяснить, почему же слово «странный» считается плохим? — Наверное… потому что считают, что быть не таким, как все — плохо. Девочка опустила взгляд и заметила, что на столе лежала та самая белая перчатка с кристалликами. Она осторожно взяла её двумя руками, зная, что папа не будет ругать её за это. — Мне слово bizarre показалось милым. Оно напоминает мне что-то сияющее. Как блёстки. О, как эти кристаллики, вот! — Пэрис показала перчатку Майклу и улыбнулась. Кристаллы рассыпали по потолку крошечные солнечные зайчики. — Ещё мне слово bizarre напоминает слово bedazzled. Они звучат почти одинаково. Майкл тихо рассмеялся и кивнул. Да уж, фантазии у Пэрис было не занимать. Тем временем Пэрис продолжала рассматривать перчатку так, словно держала в руках настоящее сокровище. — Мне кажется, что bizarre звучит по-доброму. Как будто… не знаю. Может быть, «другой» вместо странного? Наверное, даже «уникальный»! Вот, да! Ты уникальный! Он молча наблюдал за дочерью. Для неё не существовало газет, судебных заседаний, жутких заголовков. Она просто услышала слово и придумала для него другое значение. — И вообще… Быть не таким, как все — это же здорово, — добавила Пэрис. Голос её звучал так, словно она была обижена на кого-то. Наверное, на того, кто поставил такие строгие рамки. — Ты серьёзно? Почему? — Майкл усмехнулся, садясь полностью на пол и поднимая девочку на руки. — Потому что тогда ты единственный такой. Если ты не такой, как все, то получается, что ты лучше их. Правда? Майкл почувствовал, как уголки губ сами собой приподнялись. — Наверное… Хотя знаешь что? Ты права, принцесса. — Я всегда права. Майкл усмехнулся и кивнул, целуя малышку в лоб. Конечно. Конечно, она была всегда права, ведь Майкл старался сделать всё, чтобы в его версии мира не было никаких ограничений и ярлыков. — Я люблю тебя, пап, — тихо добавила Пэрис, обнимая Майкла за шею и прикрывая сонные глазки. — И я тебя люблю. Ты же папина принцесса, а? — Джексон улыбнулся, поглаживая девочку по спине. Дом снова погрузился в тишину, но на этот раз не в ту хрупкую тишину, которую можно было спугнуть одним шорохом. Эта тишина была другой. Спокойной.