Ненавистен княжий терем

Офицер Валерий — сильный и опытный воин. В его руках одинаково умело лежат как двуручный меч, так и элементальное магиружье. Подобных ему когда-то давно люди называли богатырями: статный и высокий как крепкий дуб, косая сажень в плечах, суровый непоколебимый взор, мимо которого и муха не пролетит незамеченной. Разящий врага без промаха, но справедливый к нечестно обиженным. В других обстоятельствах Валерий Павлович вполне мог бы войти в местные былины как славный герой и деревенский защитник, своим широким мечом секущий супостатов на дальних заставах. И кто знает, может даже обрести верного спутника среди клана лесных волков, как в легендах о красавцах-царевичах. Увы, реальность отличается от альвийских сказок. Меч Валерия, вместе с целым отрядом присланных солдатов Фатуи, в рамках расширения проекта «Стужа» обратился против маленькой деревни шаманов-волкодлаков. И серый волчонок, набросив ушастый капюшон, отважно оскалил зубы прямо в лицо медвежьей роже чужака. Богатырская комплекция офицера может сперва показаться грузной и неповоротливой, но только слишком самодеянному новичку — даже с увесистым мечом Валерий отлично двигается, принимая на лезвие самые стремительные атаки, и никогда не теряет бдительности. У него практически нет слепых зон или слабых мест. Королевские кадеты могут бросаться на него сзади, снизу, сверху, даже по двое и по трое, но его защита безупречна, как и следующее за ним жестокое нападение. Один удар, чтобы выбить промазавший клинок. Второй, плашмя, чтобы откинуть провалившегося новобранца к краю тренировочной площадки. Третий, разочарованный, загоняет двурук на ладонь в землю рядом с форменным кожаным ботинком. Офицер крайне недоволен сегодняшними скудными результатами. Шмыгнув носом и плотнее завернувшись в пушистый шерстяной плащ, волчонок бросается в атаку. Его стиль боя отличается от всех других горячих голов. Не в пример рвущимся грудью вперед столичным юнцам, чья высокомерная заносчивость и желание поскорее отличиться мешает им правильно оценить противника, он сперва ныряет в тень, бывалыми лапами хищника пробуя окружающие сугробы. Затаившийся среди деревьев волк — самый терпеливый зверь. Волк-одиночка в особенности. Если визгливые лисицы и толстобокие кабаны с разбегу налетают на медвежью берлогу, то горящие желтые глаза недвижимо наблюдают. Он знает, что медведь сильнее, и он выжидает совсем не того, что бестолковая мелочь измотает столь крупного противника. Он оценивает ветер, скрывающий его запах, солнце, подтапливающее верхний слой снега в твердую корочку наста, и взъерошенную толстую шкуру. А затем делает один-единственный расчетливый, мощный бросок. Мягкие сапожки пружинят и легко подкидывают гибкое тело в воздух. Из-под складок плаща в мгновение ока появляется спрятанный еще в казарме заточенный охотничий крюк, загнутым концом нацеливаясь в обнажившуюся на секунду шею между меховым воротом фатуйского мундира и пластиной штурмового шлема. Удар рассчитан на быструю и бесшумную победу, как если бы он усмирял перешедшего границу лешего или рассекал ледяную броню снеговика. Стражи холодной северной тайги приучены не оставлять ни следов, ни свидетелей. — Неплохо, Алексей. Но слишком медленно. Обманчиво дразнившая беззащитная шея в последний момент исчезает, и на ее месте оказывается только темная оторочка толстого воротника. С оглушительным скрежетом высекая сноп искр, крюк соскальзывает вдоль наплечной брони, вычерчивая на белом металле длинную зубчатую царапину прежде, чем твердый кулак перехватывает заиндивелую рукавицу и заставляет выпустить древко. — Господа, прошу внимания! — громко объявляет Валерий, вскидывая его руку в воздух. — Сейчас вы все увидели отличный пример, как надо сочетать не только силу, но и смекалку. Кадет Алексей справился с заданием на высший балл. Единственный из всех вас. Примите это к сведению. Вместо поздравлений от кучки сгрудившихся синих козырьков летит презрительный свист и насмешки над одичалой деревенщиной, будто только и знающей, как ползать по кустам на брюхе. Резкий командирский окрик приструняет их ровно настолько, чтобы те с ворчанием повалили с улицы обратно в солдатские казармы в ожидании ужина. Раздражающее имя ректорского любимчика, тем не менее, все еще перескакивает из одной выкрикнутой издевки в другую. Вся Королевская военная академия завидует безродному заморышу, которого суровый и беспощадный офицер хвалит куда чаще, чем отпрысков городских чиновников. — Офицер Валерий, — тихо произносит волчонок, когда площадка пустеет. — Пустите. Валерий, точно опомнившись, выпускает его запястье из своей медвежьей хватки и ласково треплет по макушке. — Прости, Алеша. Ты был молодцом. В следующий раз не выжидай так долго. Твои навыки слежки и ориентирования на местности очень хороши, однако если пересидишь в засаде, можешь незаметно из охотника стать добычей. Это поэтому Фатуи пришли в нашу деревню? Волкодлаки слишком долго сохраняли нейтралитет, не вмешиваясь в дела Царицы, и вы решили, что из волков мы стали зайцами? Капюшон слетает с взбрыкнувшей головы, и на светлые пряди тут же налипает взметнувшаяся снежная крошка. В тот день в деревне на окраине леса тоже валил снегопад. Мокрый снег белым саваном укрывал распростертые повсюду недвижимые фигурки в узорчатых плащах и безмолвно стирал натоптанные вокруг ребристые оттиски грубых квадратных подошв. В единственной избе, где горел свет, тяжело опустившийся на узкую лавку командир отряда зажимал обернутую носовым платком прокушенную ладонь. Подчиненный застрельщик рядом целился из ружья, наблюдая как дряхлый старец в волчьей маске трясущимися руками подписывал протянутые бумаги, а еще двое солдат в сенях с трудом держали под локти рычащего и вырывающегося светловолосого мальчишку. Алеша презирает незвано вторгшихся в их тихую деревню разбойников, ему противны все их подачки от новенькой казенной униформы до теплой постели в казармах и изысканных блюд в столовой. То, что он приглянулся офицеру Валерию, и тот определил его не в бойцы фронта, как здесь называют пушечное мясо из собранных «Стужей» по окрестным поселениям крестьян, а в столичную Военную академию, ощущается не как проявление нежной симпатии, а как личное унижение: человек, сделавшийся его заклятым врагом, каждую неделю устраивает показательные тренировки среди своих воспитанников, как будто напрямую говорит ему, что волчонок еще не дорос до кровной мести. Похвала, которую он получает от него после, заставляет волосы вставать дыбом на загривке. Замечания — стискивать кулак до впивающихся в кожу когтей. — Раз ты себя проявил на тренировке, у меня будет к тебе особое задание. Присоединишься завтра к моему спецотряду. Нам поручено охранять Большой театр во время выступления госпожи Водяницы. Вот, справишься с таким? Валерий снимает с плеча магиружье и протягивает ему. Настоящее, не учебное, с еще потрескивающим остатком командирского заряда Электро в кристаллическом накопителе. Алеша непонимающе сжимает побелевшие костяшки на прикладе. — Зачем вы это делаете? — спрашивает он, не поднимая головы. Так запросто доверить ему рабочее магиружье… Неужели он снова его испытывает, потешаясь, как сверстники-кадеты, над щенячьим бессилием? Или он и правда не понимает, что дикий волчонок будет упрямо кусать руку, которая его кормит, пока еще помнит, как эта рука однажды привела за собой разорение? — Ты очень способный боец, Алеша, — искренне отвечает Валерий. — Снежной нужны такие воины, как ты. Тонкие бледные губы отчаянно ломаются, показывая дрожащие острые клычки. — Однажды я не промахнусь, офицер Валерий. — Меньшего не ожидаю, кадет Алексей.