Альтернативные планы

Всё те же знакомые деревянные нажимные плиты под ногами. Стадион, несмотря на свои колоссальные размеры, казался удушающе тесным, словно стены пытались сойтись прямо над головами. Вифиес медленно поднял взгляд на Пэррота. Тот стоял неподалеку, до побелевших костяшек сжимая в руке старую подзорную трубу. — Это всё… теперь твоё, — глухо бросил попугай. Он резким движением швырнул трубу прямо на нажимную плиту и, даже не дожидаясь реакции, направился к белым ступеням, лишь на миг обернувшись через плечо. Вифиес поднял голову, но к брошенному предмету даже не двинулся. Вместо этого он совершил неожиданный выпад: резко развернулся и в несколько широких шагов настиг Пэррота, мертвой хваткой вцепившись ему в запястье. — Давай поговорим, Пэррот. Еще не время ставить точку, — голос Вифиеса прозвучал слишком натянуто, почти фальшиво, даже для него самого. — У нас накопилось куда больше вопросов, чем кажется. Черноглазый с силой дернулся, вырывая руку, и ускорил шаг, почти переходя на бег. — Отвали, Вифиес. Нам не о чем беседовать. Но Вифиес не собирался сдаваться. Он рванул вверх по лестнице, настигая беглеца за считанные секунды. Не тратя времени на уговоры, он навалился на Пэррота всем весом, сбивая его с ног и впечатывая в холодные ступени. — Ты оглох? Я сказал — поговорим, значит, поговорим, — Вифиес прижал его к земле, тяжело дыша. — Сказал же, отстань! — выплюнул Пэррот, бесполезно извиваясь под ним. — Нам не о чем говорить, слышишь? Ни о чем! — Если говорить не о чем — придумаем, над чем поработать, — хмыкнул шатен. Одним ловким движением он расстегнул свой ремень и, проигнорировав брыкания попугая, сноровисто стянул его руки за спиной, захватив при этом и крылья, чтобы тот не мог взлететь или хотя бы сгруппироваться. — Что, язык всё еще прилип к гортани? — Вифиес склонился над ним, обдавая горячим дыханием, и голос его сочился едкой насмешкой. — Да пошел ты! Оставь меня в покое! — в голосе Пэррота прозвучало не столько отчаяние, сколько яростная злость. Он дергался, пытаясь сбросить навязчивую тяжесть, но Вифиес лишь сильнее затянул узел на запястьях и бесцеремонно потянул вниз край его штанов. — Знаешь, — Вифиес усмехнулся, глядя на него с тем видом собственника, с каким осматривают дорогой трофей, — у тебя зачетная фигура, птичка. Но так быстро я тебя не отпущу. Он прижался ближе, чувствуя, как мелко дрожит его пленник, и, пользуясь моментом, вонзил зубы в нежную кожу на шее попугая. В воздухе отчетливо запахло азартом и чем-то запретным, а на бледной коже один за другим расцветали яркие алые отметины. Горло Пэррота разрывали сдавленные, болезненные стоны. Он молил о пощаде, которой в планах Вифиеса не было и в помине. Шатен не останавливался, методично терзая зубами кожу на шее и плечах своей жертвы, пока та не покрылась рваными красными следами. Наконец, Вифиес отстранился, коротко ухмыльнулся и одним грубым движением стянул с Пэррота штаны вместе с бельем. Не обращая внимания на бессильные брыкания и всхлипы, Вифиес властно перехватил бедра «разноцветного» и закинул их себе на плечи. Сбросив собственную одежду, он не стал тратить время на прелюдии или пустые церемонии. Вход был резким и болезненным. Вифиес наблюдал за слезами, катившимися по щекам его «возлюбленного», и в глазах шатена отражалось лишь холодное, извращенное торжество. Он двигался жестко, глубоко, без капли сострадания, наслаждаясь тем, как каждый его толчок причиняет всё больше боли. Пэррот захлебывался в мольбах — он взывал к помощи, молил бога о спасении, но для Вифиеса эти крики были лишь усладой для слуха. Заметив на полу неподалеку осколок стекла, Вифиес подцепил его свободной рукой. С коротким, холодным азартом он провел острым краем по животу Пэррота. По мраморному полу, смешиваясь с грязью и пылью стадиона, растеклась темная кровь, пачкая и без того израненные крылья. Стены стадиона, казалось, впитали в себя каждый крик и вопль, бесконечно множив их эхом, от которого кровь стыла в жилах. — Не плачь, милый, — Вифиес тихо рассмеялся, и в этом звуке не было ничего человеческого. — Пока ты дышишь, всё складывается более чем превосходно. Для Пэррота время растянулось в бесконечную пытку. Минуты тянулись часами: каждый толчок, каждое рваное дыхание, каждая вспышка боли сливались в один непрекращающийся кошмар. Это продолжалось мучительно долго — почти два часа издевательств. Лишь когда Вифиес окончательно насытился, он позволил себе остановиться. Он отшвырнул от себя обмякшее, безжизненное тело. Вифиес смотрел на свою добычу с тяжелым взглядом собственника; в его планах не было места обычному захоронению или забвению — с этой «игрушкой» он собирался поступить иначе. Бедного даже не закопают 😔