Лучше бы ты убил меня

Двери лифта открылись с тихим звоном, выпуская наружу короткую тишину, успевшую скопиться внутри за время спуска. Яркий свет резанул по глазам, обрамлённым белоснежными ресницами. Её зрачки сузились от непривычного света, и она слегка поморщилась. Сжав губы, Лиоль шагнула вперёд. В зеркале лифта отразились её уставшие глаза и белоснежная рубашка, небрежно висящая на худощавом теле. Лиоль думала, что больше ничто в этом мире не сможет потревожить её невозмутимость. Она хлопала ресницами, плотно смыкала губы, когда ей казалось, что её собеседник говорит необычайно скучную глупость. Лиоль также думала, что после этого мира, после долгожданной смерти, уйдёт в пучину тьмы. И втайне мечтала увидеть себя в кресле напротив врача, который непременно обрадовал бы её новостью, что у Лиоль неизлечимая форма рака. Желательно всего тела, даже души. Чтобы наверняка. Тогда бы пучина тьмы утащила её в бездну, прежде чем здравый рассудок успел бы передумать. Стрелка лифта тускло мигала, меняя цифры на панели. Цифр было так много, что казалось, они никогда не закончатся, будто она застряла в странной цикличности этого роскошного лифта. Лиоль думала, что непременно должна увидеть красоту мира с самой высокой части этого небоскрёба, прежде чем охрана успеет понять, что она чужачка, не из этого богатого мира. И не дай Ктулху, её ещё и увезут в грёбаной полицейской машине. «Дзынь!» — звук пробежал по её хребту так резко, что от испуга её и без того взвинченное тело дрогнуло и выпрямилось ещё сильнее. Щёки заалели. Лиоль сразу поняла, что выглядит здесь как таракан на роскошном блюде бурраты с моцареллой. Покрасневшие щёки делали её ещё нелепее в этой странной атмосфере. Лиоль опустила голову прежде чем успела увидеть, кто зашёл в лифт. Но это был кто-то определённо высокий и стройный. Лиоль смотрела на свои белые кеды тридцать шестого размера, что она с такой любовью шнуровала фиолетовыми шнурками. Кеды были старые и потёртые, но очень ею любимые. Тишина стояла невыносимая до тех пор, пока этот кто-то не выдохнул ей на опущенную макушку, отчего Лиоль подняла взгляд. Глаза цвета вантаблэк сверлили её мёртвым, до ужаса пустым лисьим взглядом. Тонкие губы молодого человека были сомкнуты, и эмоции были настолько обезличены, что если бы она увидела это лицо ещё тысячу раз, она бы смотрела на него, как в первый. Мужчина был выше неё почти на две головы. На нём был чёрный костюм, жёсткий чёрный галстук, идеально заправленный под пиджак. Выправка — почти военная. Только слегка длинные пряди волос закрывали его лоб, хотя сзади он был коротко стрижен, и именно это выдавало его молодой возраст. Может, ему было не больше тридцати. Лиоль подумала: этот дьявольский лис её раскусил, и ей нужно застать его врасплох прежде чем он начнёт говорить. — За мои двадцать два года ты единственный мужчина, с которым я бы хотела заняться сексом, вот настолько ты красив. Её тон был весьма уверенным, и произнесла она это достаточно чётко, чтобы не осталось недопониманий. Мужчина разомкнул губы, на секунду его узкие глаза слегка округлились, но быстро приняли свой прежний невозмутимый облик. Но пауза длилась недолго, потому что Лиоль продолжила: — Жаль только, я девственница, и никогда этому не бывать. Точка была поставлена. Лиоль не дала дьявольским глазам ни шанса завладеть её сердцем и разумом. Ибо говорить смелые слова Лиоль умела мастерски. Но отвечать за свой длинный язык она не собиралась. — И зачем ты говоришь такие дерзкие слова незнакомому человеку, вошь? — низким голосом ответил мужчина. Лиоль от удивления шагнула назад, пытаясь рассмотреть его получше. — В-вошь?.. — её голос прозвучал так удивлённо и звонко, что собеседник не смог удержать ухмылку. Он оскалился. — Ты себя в зеркало видела? — грубо сказал незнакомец. — Какая-то школота будет мне тут говорить о сексе, твои родители знают, какой у тебя грязный язык? — на слове «грязный» он искривился так, будто попробовал на вкус что-то очень горькое. Лиоль хотела напомнить про свои двадцать два года. Но шок её так и не отпустил, из-за чего она просто опустила голову и вжалась в стенку лифта. Дерзость осталась, наверное, там, на нижних этажах, а тело поднялось наверх без неё. Её лицо стало очень-очень грустным. А глаза стали немного влажными, но она попыталась взять себя в руки, чтобы окончательно не опозориться перед этим грубияном, возомнившим себя богом. «Дзынь!» — спасение пришло, когда она совсем не ждала этого. Сердце ёкнуло, когда она увидела прямо за лифтом охрану. Грубиян прошёл мимо, и охрана опустила перед ним головы. Лиоль попыталась быстро нажать на первый этаж, пока они отвлеклись на неё. Она точно не планировала отвечать на их допрос, ибо самый верхний этаж, судя по всему, принадлежал этому самодуру. — Ваша спутница уходит, Господин? — спросил один из охранников, отчего тот лениво повернул голову и сказал: — Я понятия не имею, кто она. Лиоль резко выдохнула от испуга, но двери лифта начали закрываться. Но это её не спасло: один из охранников подставил руку, двери снова открылись, и Лиоль вжалась к стенке ещё сильнее, не зная, что ей вообще сказать. — Ты кто такая? — уже совсем грубо спросил один из охранников: блондин крепкого телосложения нависал над ней, похлеще потолка лифта. Лиоль не стала лгать, не потому что она честная, а потому что просто не умеет лгать. — Простите, — почти шёпотом сказала она, её большие виноватые глаза блестели от предательски собравшихся слёз. — Я просто хотела сделать фотки с самого высокого этажа. Она почему-то протянула телефон и выглядела настолько искренней, что охранник в несвойственной ему манере смягчился, но телефон всё же взял. — Разблокируй, — коротко бросил он. Лиоль приложила палец к месту для отпечатка, телефон щёлкнул и разблокировался. Спустя пять минут охранник вернул ей телефон, не найдя ничего подозрительного. — Держи. — Улыбка блондина с небольшим шрамом на лице выглядела настолько несвойственной ему, что Лиоль расслабилась, решив, что всё обошлось. — Но больше не проникай в подобные здания, здесь частная собственность. Лиоль кивнула, улыбнувшись в ответ, и, когда хотела нажать на кнопку первого этажа снова, её окликнул блондин. — Всё ещё хочешь фотки? Второй охранник нахмурился и посмотрел на него. Лиоль резко нажала на кнопку открытия дверей, и двери в середине пути сменили свой маршрут. — Нельзя, господин Вейран будет недоволен… — второй охранник, чуть пониже блондина, лысый, но заметно моложе, пытался убедить своего коллегу одуматься. Но Лиоль уж очень хотелось посмотреть на ночной город с такой высоты. Она посмотрела на лысого с таким жалостливым видом, что тот сопротивлялся недолго. Блондин улыбался, бормоча себе под нос, что у него дочка её возраста. И ничего их господин не заметит. Пусть с коридора поснимает виды. Добрых полчаса Лиоль фотографировала ночные огни. Добрый дядя-охранник вывел её на ветреную террасу, и Лиоль радостно визжала, испытывая невероятный восторг. Она могла своими руками дотронуться до облаков, хотя ветер там, наверху, был таким сильным, что белые ватные клубочки предательски ускользали от её вытянутых рук. Второй охранник время от времени оттаскивал её назад, боясь, что она сорвётся. Блондин добро смеялся, поглядывая назад, в сторону дверей лифта, не забывая о своей работе. Вдоволь наигравшись на террасе, Лиоль сердечно поблагодарила мужчин, пока те по-доброму кивали и улыбались. Она направилась в сторону лифта. Господин Вейран стоял у лифта, когда Лиоль появилась в поле его зрения и застыла от неожиданности. Он повернулся в её сторону и недоуменно посмотрел позади неё. Лиоль обернулась и увидела белые лица охранников, выглядевших так, словно впустили в дом своего хозяина не безобидную девушку, а саму чуму. Лиоль взволнованно посмотрела на Вейрана, ожидая увидеть презрительный взгляд, и не прогадала. Тонкие губы на белоснежно бледном лице мужчины были сжаты так плотно, словно он сдерживал самые страшные ругательства, на которые вообще мог быть способен человек. — Вы уволены. Тяжёлое эхо его слов оторвалось от стен с такой противоречивой лёгкостью, игнорируя законы физики, что на секунду Лиоль показалось, что уволили и её тоже. Хотя она нигде и не работала. Горький противный ком сжался в её горле, и она попыталась сказать что-то, но Лиоль с ужасом обнаружила, что потеряла голос. Словно рыба, неудачно выпавшая из проруби на лёд, она то открывала рот, то закрывала. Охранники не сказали ни слова, только странно опустили головы, словно понимали, что сами виноваты в случившемся. Но Лиоль сорвалась, увидев убитые лица этих добрых мужчин. — Не смейте! — неожиданно для себя слишком громко крикнула девушка. Её голос был твёрд, она широко раскрыла глаза, хотя губы предательски дрожали. Но на этом её смелость закончилась. Господин Вейран прыснул. А потом закрыл лицо рукой и тихо засмеялся, обнажая клыки. Его тело подрагивало в беззвучном смехе. Лиоль попыталась сглотнуть болезненный ком, но две крупные слезинки покатились по её щекам. Уголки её губ, словно у ребёнка, то опускались вниз, то дрожали, пока она пыталась выровнять лицо, лишь бы окончательно не опозориться. Она быстро пошла в сторону лестничной площадки, миновав лифт. Охранники попытались сопроводить её, но вслед они услышали от своего хозяина: — Вы не слышали? Я вас только что уволил. — Да, Господин. Как только сопроводим её, мы покинем рабочие места. Лиоль с ненавистью посмотрела на Вейрана. У того всё ещё было крайне нахальное выражение лица и всё те же обнажённые клыки. Со злостью в голосе Лиоль прошипела: — Да пошёл ты! Господин Вейран сделал притворно обиженное лицо. — Разве не ты сама бросалась в мою постель полчаса назад? — Да кому ты сдался, мамкин самодур?! На её плечо резко легла рука блондина и сжала так, что Лиоль сразу поняла, что перешла черту. Нахальное лицо Вейрана резко посерьёзнело. Блондин подтолкнул её в сторону лестницы, но прежде чем они успели скрыться за дверью, глухое шипение прорезало мёртвую тишину холла. — Ведите её в мои апартаменты. Охранники замерли. Лиоль нахмурилась и резко бросила: — Ещё чего, я никуда не пойду с тобой. — …Или я уволю их и сделаю так, что они никогда больше не найдут работу. Глаза охранников погасли, словно они знали, что их бездушный господин зря слова на ветер не бросает. Но Лиоль не испугалась. Она только сильнее ощутила презрение к этому человеку и скривила гневную гримасу. Минуту они все молчали. Никто не двигался, пронзительные лисьи глаза отсвечивали бликами ночного города, но менее мёртвыми не становились. Лиоль хотелось умереть, лишь бы не идти с ним. Но Лиоль также не могла допустить, чтобы невинным людям причиняли боль из-за неё. Она молча шагнула вперёд и подошла к Вейрану. Обернувшись к охранникам, она заметила обеспокоенные взгляды. Лиоль слабо улыбнулась и пошла следом за их господином. Широкий холл заканчивался массивной дверью. Перед ней стояла небольшая стойка ресепшена, за которой сидела милая голубоглазая блондинка, печатающая что-то на навороченном ноутбуке. Увидев своего босса, она привстала и пожелала доброй ночи Вейрану, но тот на неё даже не взглянул. Автоматические двери разошлись в разные стороны, внутри было тихо, тёмно и прохладно. По центру помещения стояла толстая мраморная колонна, обрамлённая небольшим фонтанчиком, из которого тихо журчала вода. Миновав шикарно обставленный зал, Вейран прошёл в спальню и, придерживая дверь, другой рукой сделал приглашающий жест. Сердце Лиоль треснуло. Не ухнуло вниз — это было бы слишком слабо. Оно треснуло так, что ей показалось: господин Вейран мог это услышать. Неуверенным шагом она вошла во вполне безобидную спальню с чёрной дубовой мебелью. Громоздкая кровать казалась неестественно большой для неё, ибо столько места точно не нужно одному человеку. Светильники включились сами по себе, с правой стороны виднелся потрясающий вид на ночной город из больших панорамных окон на всю высоту стены. — Не пугайся ты, я просто хочу поиздеваться над тобой, никто не собирается к тебе лезть. Вейран говорил таким спокойным голосом, что смысл его жестоких слов странно сочетался с тоном. Лиоль молчала. Она решила: если больше не скажет ни единого слова, то скорее покинет это место. Вейран подошёл к винному шкафу, открыл за маленькой дверцей потайной отсек и достал оттуда шприц, что-то белое в порошке и ампулу с жидкостью. Лиоль в ужасе застыла. Пока Вейран подготавливал эту непонятную смесь, она шагнула в сторону двери, но мужчина это заметил и сказал: — Куда ты? — Не трогай меня, — испуганным голосом сказала Лиоль. Вейран выглядел озадаченным, он посмотрел на шприц в руке, на спиртовую салфетку во второй руке, а потом на неё: — Ты никогда не пробовала подобное? Не бойся, тут доза совсем маленькая, тебе просто станет очень весело и хорошо. — Не трогай меня! — голос Лиоль уже совсем сорвался. Она уже не сдерживала слёзы, прижалась к книжному шкафу, пытаясь казаться менее заметной. Лицо Вейрана стало разочарованным. Он вздёрнул брови и опустил шприц. Потом повернулся и бросил шприц со спиртовой салфеткой обратно на полку. — Ты выглядишь такой худой. Я думал, ты наркоманка, — бросил он, делая шаг вперёд. — Кажется, я не угадал. Подойдя поближе, он тыльной стороной ладони коснулся её подбородка, смахивая слезу. Длинные светлые ресницы Лиоль совсем слиплись, а кнопочный нос покраснел. — Я хочу уйти… — тихо сказала Лиоль. Она больше не хотела быть дерзкой, не хотела казаться умнее или смелее, чем чувствовала себя сейчас. Рядом с ней стоял сам Дьявол и разинул пасть, чтобы оторвать от её души ощутимый кусок. — Как тебя зовут? — спросил Вейран. Лиоль молчала несколько секунд, потом неохотно выдала своё имя. — Так уж и быть, Лиоль, я возьму тебя. Ты же этого хотела? Вейран вскинул брови, ожидая её реакции. — Не трогай меня, — уже в третий раз повторила Лиоль. — Я обидел тебя? — улыбнулся мужчина. — Да, — твёрдо ответила Лиоль. Она смотрела на него исподлобья, хмурясь, словно ребёнок, у которого отобрали мороженое. — Какая ты обидчивая… — Я хочу домой. — Давай так, — сказал Вейран, — если я заставлю тебя до утра сказать «Я люблю тебя», то я победил. Как только ты это скажешь, ты сразу оденешься, и я вышвырну тебя отсюда так же, как и всех остальных шкур, которые у меня побывали. Но если ты не скажешь этого за ночь, я выплачу тебе… — он потянулся за её спиной к шкафчику, за которым находился сейф, и достал оттуда толстую пачку долларов, скреплённых резинкой. Он стал складывать их на полку рядом с ними. — Вот столько, — закончил он, сложив несколько пачек. Лиоль непонимающе уставилась на массивные пачки денег, пытаясь прикинуть, сколько там всего. Вейран поспешил разъяснить: — Не сомневайся, здесь миллион. Лиоль разозлилась, подумав, что он хочет купить её как шлюху. Она резко развернулась, забыв о страхе и рванула в сторону двери. — Постой, — громко сказал Вейран и остановил её за руку. — Это деньги не за секс, а за спор, и ты их не получишь. Лиоль нахмурилась и помотала головой, пытаясь собрать мысли в кучу: — Что?.. — сказала она, искренне не понимая, что он хочет от неё. — Ты проиграешь спор и не получишь эти деньги, — самоуверенно сказал Вейран. — Ты сама останешься, я услышу от тебя слова любви, а потом вышвырну. Так что эти деньги ты и так не получишь, поэтому тебе незачем так оскорбляться. — Да ты в жизни от меня не услышишь этих слов! — прошипела Лиоль, оскорблённая до глубины души. — Ну тогда докажи это. Вейран протянул руку в сторону кровати. Лиоль хмыкнула. — Что за дешёвая провокация?.. — Она одёрнула руку и сделала ещё один шаг. — Лиоль… — тихо сказал Вейран. Он больше не держал её физически. Но голос стал таким спокойным и нежным, что девушка невольно обернулась и посмотрела на его лицо. Он был безбожно красив. И она ненавидела это больше всего в эту ночь. Пока девушка смотрела на него, Вейран шагнул вперёд и аккуратно дотронулся до её руки. Потянул к себе и тихо коснулся губами её губ, так легко и безобидно, что ранее треснувшее сердце Лиоль заныло неприятной болью, приглушая её дыхание. — Сегодня ты скажешь мне, что ты меня любишь, как и все остальные до тебя. Вейран говорил совсем спокойно, едва касаясь её застывшей руки. Потом подтолкнул её в сторону кровати. Лиоль сделала несколько шагов вперёд и остановилась. Вейран выжидающе посмотрел на неё, а девушка подняла горящие от ненависти глаза и сказала: — Считай меня шлюхой, но сегодня я заберу эти деньги, и мне плевать на тебя. — В этом тихом голосе было столько презрения и злобы, что Вейрана это позабавило. Он улыбнулся и сказал: — Я не считаю тебя шлюхой, но деньги ты не заберёшь. Я никогда не проигрываю споры. И к тому же я помню, что ты сказала, что ты девственница. О, я обожаю ломать с хрустом души таких маленьких котят, как ты. Лиоль взяла себя в руки. Она быстро подошла к кровати и села, уставившись в стену. Потом медленно начала расстёгивать белую блузку, стараясь не думать о том, насколько глупо и жалко всё это выглядит со стороны. Вейран подошёл резко. Когда Лиоль подняла глаза, она увидела дьявольскую улыбку и безумный блеск чёрных глаз. Одним движением он дёрнул ткань у пуговиц, и те разлетелись в стороны, громко раскатившись по полу. Лиоль вздрогнула, но не стала отступать. Она сама решила, что выдержит. Что заберёт деньги и уйдёт, оставив его с его красивым лицом, мёртвыми глазами и жалкой уверенностью в собственной власти. Вейран наклонился к ней и поцеловал так грубо, что у неё на мгновение пропало дыхание. Его зубы болезненно задели её губу, пальцы скользнули в волосы, притягивая ближе. Пространство вокруг будто провалилось: исчезли стены, город за окнами, даже собственный страх. Остались только его руки, его дыхание и её упрямое, почти злое желание не проиграть. Лиоль резко оттолкнула его и сделала рваный вдох. — Не скажу, — вымолвила она на одном упрямстве. — Я только начал. Он снова поцеловал её, но теперь медленнее. В этом было что-то почти невыносимое: не нежность, нет, Вейран не умел быть нежным без яда. Скорее точность. Он словно сразу находил каждую слабую точку, каждое место, где её злость давала трещину. Лиоль стиснула пальцы на покрывале, заставляя себя не тянуться к его чёрным волосам. Одежда исчезала быстро, слишком быстро для её растерянного сознания. Она стеснялась своего худого тела, маленькой груди, острых коленей, старых кед, оставшихся где-то у края кровати. Но Вейран смотрел на неё так жадно, что стыд путался с жаром и становился почти неотличим от злости. Он крепко удержал её руки над головой и пристально посмотрел ей в лицо. — Какая милая игрушка мне сегодня попалась. — Я не игрушка, — прошептала Лиоль. Вейран улыбнулся и снова поцеловал её — неожиданно мягко, почти обманчиво. От этого у неё заныло сердце. Ни один из тех несерьёзных мальчишек, что когда-то целовали её, не умел поднимать в ней такую волну: болезненную, горячую, унизительно живую. Всё случилось медленно. Он следил за выражением её лица, и от этого Лиоль злилась ещё сильнее: даже сейчас он хотел быть победителем, хотел видеть момент, когда она дрогнет. Ей было больно, страшно и стыдно, но Вейран замедлился, давая ей привыкнуть. Она вцепилась пальцами в его плечи, оставляя следы, и нахмурилась, лишь бы он не увидел в её глазах растерянность. — Иди сюда, — сказал он, снова касаясь губами её обиженной губы. Тепло поднялось откуда-то изнутри, медленной спиралью расходясь по телу. Лиоль дышала через раз, крепко зажмурившись. Вейран опустился к её шее, слегка покусывая кожу, потом стал настойчивее. Боль отступала, а на её месте появлялась истома — злая, предательская, такая сильная, что Лиоль ненавидела себя за каждый сорвавшийся звук. Она проиграла для самой себя уже тогда, когда из её груди вырвался первый стон. От злости Лиоль царапнула Вейрана по спине. Он оскалился, но не остановился; только дыхание стало глубже и тише. Сколько это длилось, Лиоль потеряла счёт. Тепло, которое время от времени вилось внизу живота, вдруг поднялось выше, перехватило горло, заставило задержать дыхание. Её тело дрогнуло, пальцы судорожно сжали простыню, и она не смогла сдержать тихий, сломанный звук. Ладонь Вейрана коснулась её щеки. Он снова поцеловал её дрожащие губы — почти примирительно, словно именно он сейчас проявлял великодушие. — Ты тоже безумно красивая, — сказал он, будто вспомнив её первые слова в лифте. — Но я с тобой не закончил. — Хватит, — тихо сказала Лиоль. Ей было слишком хорошо и слишком плохо одновременно. Тело столько лет просило любви и ласки, что теперь путало их с властью, теплом, унижением и чужими руками. Это её пугало, даже больше, чем сам Вейран. — О нет, котёнок. Ночь только началась. Лиоль с тоской повернула голову к окнам. Луна предательски светила на чёрном полотне неба. Через два часа Лиоль уже едва ли дышала. Её бледное хрупкое тело покрылось крапинками пота, а грудь вздымалась вверх и вниз. Вейран усадил её и приобнял со спины. Убрав волосы с её лица, он потянулся к её уху и прошептал: — Если скажешь, что любишь меня, я отпущу тебя прямо сейчас. Лиоль разозлилась, но сил ответить у неё не было. Она оттолкнула его и рухнула обратно в постель. Вейран хмыкнул: — Слабачка. А потом он притянул её за бедра к себе и продолжил: — Ложись на живот. Лиоль резко напряглась. Она попыталась отпрянуть от него, но он держал её крепко. Потом посмотрел на неё и, словно поняв её мысли, шепнул: — Тихо, котёнок. Тихо. Ты не о том подумала, тебе ещё рано туда. Лиоль сжала губы, не доверяя ему, но перестала сопротивляться. — Отпусти меня. Я устала, — молящим голосом произнесла она. Вейран выглядел крайне довольным собой, но и не собирался её выпускать из рук. Он опустил голову и поцеловал ямочку на плече. — Какая ты сладкая, — только и сказал он, проигнорировав её мольбы. — Просто скажи, что любишь меня. Лиоль обижалась всё сильнее. Ей уже честно было плевать на спор, и деньги ей эти не были нужны. Но признаться самой себе, что она влюбилась прямо в том лифте, только глянув на него, она тоже не могла. Слишком низко. Лиоль не хотела оставлять его правым, но Вейран не лгал: все в него влюблялись. И солгать она не могла. Лиоль не умеет лгать. — Хорошо. Отстань, — сказала она. — А теперь отпусти меня, я люблю тебя. Всё. Я домой хочу. Вейран нахмурился. Его пальцы сомкнулись на её горле, не перекрывая дыхание, но достаточно крепко, чтобы Лиоль почувствовала: он снова забирает себе власть над этой комнатой. — Так не пойдёт, — тихо сказал он возле её уха. — Я не позволю тебе размазать эти слова так бездушно. Вейран выглядел злым, но злость его была холодной, почти выверенной. Лиоль хотела ужаснуться, оттолкнуть его, закричать, но тело предательски отзывалось на каждое движение, на каждый его взгляд, на каждое прикосновение. Чувства были слишком сильными, и она уже не могла удерживать их внутри. — Прости! — взмолилась она, выставив руки перед собой. Вейран нависал над ней, его мышцы были напряжены, но лицо постепенно стало спокойнее. Лиоль выдохнула. — Я люблю тебя. Ты мне понравился… Я не лгала, ты очень красивый. Я просто… я никогда ещё не чувствовала такого. Поэтому сказала такую глупость там, в лифте. Прости… Она говорила беспорядочно, пытаясь собрать хоть что-то осмысленное. Мысли путались, а слова превращались в нелепицу. И тогда спокойное лицо Вейрана стало хищным. Он оскалился, довольный собой, и резко отстранился. Потом стал одеваться так быстро, что Лиоль на секунду опешила. — Одевайся. У тебя десять секунд, — бездушно бросил он. Лиоль замерла. Вейран резко повернулся и с отсутствующим выражением лица сказал: — Ты что, оглохла? И Лиоль правда словно оглохла. Настолько резкая смена поведения застала её врасплох. Хотя она понимала, на что шла. Хотя он предупреждал. Звон в ушах стоял такой, будто кто-то взорвал петарду в помещении. Лиоль тихо поднялась, не сказав ни слова. Она начала быстро одеваться, не уступая в скорости Вейрану. Тот привстал и несколько секунд смотрел на неё, вскинув брови. — Иди отсюда. Его глаза были такими же мёртвыми, как при первой встрече. Лиоль на секунду бросила на него взгляд и подошла к двери. Тело болело, ноги дрожали, а внутри всё липко сжималось от отвращения — не только к нему, но и к себе, к этой ночи, к своей глупой, униженной надежде. Остановившись у двери, она напоследок тихо сказала: — Лучше бы ты убил меня. Вейран оскалился. Он был очень доволен собой. Но ничего не ответил: всё, что хотел сказать, он уже сказал. И всё, что хотел сделать, он уже сделал. Дверь закрылась за ней тихо. *** Лиоль нажала на кнопку лифта. Охранников не было видно; только блондинка проводила её презрительным взглядом, словно видела подобное не в первый раз. «Дзынь!» — на этот раз звук прозвучал глуше. Или Лиоль так показалось. Она сделала шаг вперёд и остановилась. Двери лифта открылись, выпуская наружу короткую тишину, успевшую скопиться внутри за время подъёма. Яркий свет резанул по глазам, обрамлённым белоснежными ресницами. Её зрачки сузились от непривычного света, и она слегка поморщилась. Сжав губы, Лиоль шагнула вперёд. Её образ предстал перед ней в зеркале лифта. Потухшие глаза. Чёрная, как смоль, рубашка, небрежно висящая на худощавом теле. Лиоль вспомнила о пучине тьмы после долгожданной смерти. Она определённо могла быть не такой тёмной, как душа Вейрана. Развернувшись, девушка направилась в сторону террасы. Блондинка подняла голову, а потом привстала, увидев издалека, что Лиоль изменила направление. — Вы куда? — крикнула она через холл. Но хрупкая девушка даже не посмотрела на неё. Ветер обнял Лиоль с такой нежностью, что ей сразу стало легче дышать. Звон в ушах прошёл мгновенно. Лиоль подошла к стеклянному ограждению высотой в метр, положила руки на перила и крепко сцепила пальцы. Они побледнели то ли от ветра, то ли от сжатия. Лиоль уверенно перебралась через ограждение. — Что вы делаете! — крикнула блондинка. Лиоль резко обернулась, отчего её пальцы скользнули, но она смогла удержаться, хотя ноги дрожали. Высота была неимоверной. Неумолимой. Земля внизу казалась чужой, слишком далёкой, чтобы быть настоящей. На её крик сбежались два охранника. Увидев Лиоль, блондин дёрнулся в её сторону и резко замер. — Пожалуйста, — только и сказал он. — Всё можно исправить. Лиоль улыбнулась. Без радости, без сожалений. Это была улыбка, подаренная напоследок доброму человеку. Чтобы он не грустил. И она опустила руки. Звёздное небо расширилось вмиг и стало всеобъятным. Лиоль раскинула руки, и притяжение только начало свой ход, когда чья-то рука резко схватила её за одну сторону истерзанной Вейраном блузки. Её рука соскользнула, и она полетела дальше, сильно стукнувшись головой об угол фасада. Но охранник в ужасе прыгнул за ней и в последний момент умудрился схватить её за руку. Блондинка и лысый парень держали его за ноги, и через несколько секунд они уже тащили Лиоль наверх. Вытянуть её было легко, ибо Лиоль весила всего ничего. Её глаза были закрыты; удар по голове был сильным, и она потеряла сознание. За аркой террасы послышались быстрые шаги. Мгновение спустя появился Вейран. Он увидел эту картину и сразу понял, что произошло. Охранники аккуратно положили её голову, чтобы не навредить ещё сильнее. Блондинка дрожала, поправляя туфлю на ноге. Вейран тихим шагом подошёл к ней и опустился. Первый охранник сказал: — Я вызову скорую. — Не надо. Позови моего личного врача ко мне в спальню. — Вейран аккуратно поднял её на руки. К тому времени Лиоль начала приходить в себя. — Не дёргайся, — сказал мужчина. Через пару минут дверь его спальни плотно закрылась. Он положил её на кровать, а потом нежно коснулся её щеки. Лиоль выдохнула от отвращения. Она села и так резко ударила его по лицу, отчего глаза Вейрана в изумлении раскрылись, а рот едва приоткрылся. Он дотронулся до своего лица, словно не веря, что кто-то вообще способен ударить его, да ещё и в лицо. Потом Лиоль напряглась всем телом, и она успела только перекинуть голову через край кровати, прежде чем её стошнило. Тело содрогалось, голова кружилась; руки ослабли, и она чуть не упала с кровати. Но Вейран не дал ей упасть. Он как ни в чём не бывало вытер её губы. А потом поцеловал в висок, втягивая аромат её волос. Он притянул её к себе и крепко обнял. А потом поднял её лицо к себе, чтобы посмотреть ей в глаза. Но с ужасом обнаружил там мёртвую пустоту — тот самый взгляд, который он видел каждый день, глядя в зеркало. Вейран ничего не сказал. Он снова обнял её и долго молчал. Лиоль пришла в себя через пять минут. Она убрала его руку и попыталась встать, но Вейран не дал ей это сделать. — Ты больше никуда от меня не уйдёшь, — просто сказал он так, словно у него было право на неё. Лиоль ничего не ответила и снова попыталась встать. Но Вейран снова притянул её к себе и тихо повторил: — Прекрати… Лиоль со злостью выдохнула. Она схватила его за волосы и оттянула от себя, потом отпрянула и начала бить его по лицу и голове то руками, то нелепо сложенным кулачком. И кричала. Кричала так сильно, что боль сама вырывалась из её груди и волнами вливалась прямо в сердце Вейрана. И он не сопротивлялся. Только едва улыбался, боясь разозлить её ещё сильнее, но крепко схватив её за блузку, не отпускал от себя. Когда Лиоль успокоилась и попыталась отдышаться, она отпрянула, глянув на самодовольное лицо Вейрана. Тот выставил руки в защитном жесте и зажмурился. Его волосы были растрёпаны. На губе красовалась ссадина. Лиоль встала и шагнула назад, но под её ногой оказалась скользкая влага, отчего она поскользнулась и начала падать спиной на пол. Но Вейран успел схватить её за талию, резко притянул к себе и поднял на руки. — Мне нужно искупать тебя, котёнок, — тихо сказал он. Лиоль дёрнулась и попыталась высвободиться. Вейрану пришлось снова опустить её на кровать, но у неё в голове стрельнула дикая боль, и она застонала. Он обнял её и сказал: — Прости. Давай не будем драться. У тебя сотрясение. Слёзы хлынули из глаз Лиоль, хотя ей казалось, что она давно позабыла чувство боли и радости. Последние полчаса в её душе изнывала звенящая пустота. Слёзы казались такими свежими, необычными на фоне её чувств. Она зарыдала. Тихо. Глухо. Она схватила себя за волосы и прижала руку ко лбу. Вейран крепко обнимал её, прижимая к себе всё сильнее и сильнее, словно боялся, что если ослабит хватку, она просто рассыплется на руках. И тихо прошептал: — Прости.