Ошибка загрузки

Мир «Технолайка» — это идеально отрендеренная иллюзия, где каждый пиксель подчиняется строгому протоколу. Здесь нет места случайностям, а эмоции всегда имеют правильную интенсивность и вектор. Поэтому когда идол Лайк начала сбоить, это было подобно появлению трещины в зеркале бесконечности. Аня-Лайк вернулась к своей рутине, но теперь каждое её действие напоминало ходьбу по тонкому льду. Внешне она оставалась безупречной звездой: сияющие волосы уложены волосок к волоску, макияж идеален, улыбка ослепительна. Но внутри неё шла война. Программа Лайк, этот хищный алгоритм, жаждущий обожания и цифр на счетчике сердечек, боролась с остатками сознания Ани за контроль над телом. Это была битва кода против души, и обе стороны несли потери. Первым звонком стал утренний эфир для «сердечек». Обычно это был триумф: миллионы сообщений любви, виртуальные подарки, льющиеся рекой. Сегодня же всё шло наперекосяк. — Привет, сердечки мои! — пропела она в камеру, привычно взмахнув рукой. Улыбка растянула губы, но глаза остались пустыми, как у сломанной куклы. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться на чате. Система подсветила имя одного из самых преданных фанатов: «ЗвезднаяПыль_91». Лайк должна была мгновенно считать его профиль, вспомнить, что он прислал ей редкий мерч на день рождения, и бросить персональное приветствие. Вместо этого в голове Ани всплыло совершенно другое воспоминание: школьная столовая, запах котлет и девочка с брекетами, которая поделилась с ней яблоком. Имя девочки было... Катя? Лена? — Я... я рада видеть вас всех, — голос дрогнул, сорвавшись с модного фальцета на обычную девичью интонацию. Она тут же исправилась, но поздно. В чате начался шторм. > @NeonCat: Что это было? Голос поплыл! > @PixelQueen: Лайк, вы сегодня какая-то странная... Она попыталась ответить, но слова застряли в горле. Программа требовала выдать стандартную фразу: «Спасибо, что смотрите, ваша поддержка бесценна!», но Аня чувствовала лишь глухое раздражение от этой лжи и острую тоску по чему-то настоящему. Её пальцы сжались на краю стола так сильно, что костяшки побелели. — Мне нужно идти, — выпалила она и оборвала трансляцию, чего никогда не делала без веской причины. В коридоре её ждал Омгус. Он подпирал стену, скрестив руки на груди, и лениво листал ленту новостей своего рейтинга. При виде вышедшей из эфира Лайк его бровь удивленно поползла вверх. — Ого, душенька решила сделать перерыв? Неужели даже твой железный график дал сбой? Или ты просто боишься, что твои «сердечки» увидят тебя настоящую? — начал он свою обычную тираду, готовясь насладиться её гневной отповедью. Лайк медленно повернулась к нему. Её лицо было бледным, а взгляд расфокусированным. Она смотрела сквозь него, словно он был голограммой низкого качества. — Омгус, — тихо сказала она. — Ты помнишь вкус яблочного пирога? Настоящего, не синтезированного? Омгус опешил. Его заготовленная колкость застряла в горле. Такого вопроса он точно не ожидал. — Э-э-э... что? Какой еще пирог? Ты перегрелась? — он сделал шаг вперед, всматриваясь в её лицо. И увидел то, что пугало больше всего: отсутствие реакции. На его самую едкую насмешку о её рейтингах она обычно отвечала потоком ядовитых комплиментов. Сейчас же она просто стояла и дрожала. — Мои файлы... они повреждены, — прошептала она, сползая спиной по стене на пол. — Я забываю. Забываю, кто я. Там, в реальности... там есть мама. Я помню тепло. А здесь только холодные цифры. Лайк хочет петь, хочет поклонения. А я хочу домой. Но я не могу найти дверь. Омгус молчал. Сарказм умер в нём, уступив место какому-то новому, непривычному чувству. Беспокойство. Он видел перед собой не вечную соперницу, а сломанный механизм, который отчаянно пытался быть живым. Он неловко протянул руку и коснулся её плеча. Ткань костюма была холодной. — Эй, — сказал он уже без тени насмешки. — Держись, ладно? Выглядишь паршиво. *** Тем временем в реальном мире Лайк-Аня переживала свой собственный апокалипсис. Пробуждение в чужом, мягком и слабом теле стало шоком. Отсутствие интерфейса перед глазами вызывало приступы клаустрофобии. Мир казался плоским, лишенным глубины и смысла. Главным кошмаром было полное отсутствие поклонников. Её первая попытка заявить о себе закончилась катастрофой. — Я — Лайк! Величайший идол метавселенной! Склонитесь передо мной! — провозгласила она, встав посреди школьного класса во время урока математики. Класс отреагировал взрывом хохота. Кто-то кинул в неё скомканной бумажкой. — Титова, ты вчера аниме пересмотрела? Садись, двойка в журнал пойдет, — равнодушно бросила учительница, даже не подняв головы от журнала. Это было невыносимо. Быть никем. Быть невидимой. Всю жизнь она купалась в лучах славы, а теперь эти жалкие людишки смеют смеяться над ней! Ярость вскипела в ней, затмевая всё остальное. Она выбежала из школы, не дожидаясь конца уроков, и понеслась по улице, пиная попадающийся под ноги мусор. Ей хотелось кричать, разрушать, заставить этот серый мир признать её величие. Но город был огромен и абсолютно равнодушен к её страданиям. Устав от бессмысленной беготни, она свернула в тихий двор-колодец, чтобы перевести дух. Воздух здесь пах пылью и мокрым асфальтом. Она привалилась к грязной стене дома, тяжело дыша. Ноги в неудобных кроссовках (как вообще можно ходить в такой нефункциональной обуви?) гудели. И тут она услышала звук. Тихое, жалобное мяуканье. Из-под ржавой детской горки выглядывала дрожащая серая тень. Котенок. Маленький, худой, с торчащими ребрами и испуганными глазами-бусинками. Он смотрел прямо на неё. В программе Лайк не существовало алгоритма сострадания к низшим формам жизни. Животные не ставили лайки и не покупали мерч. Они были биологическим шумом. Она должна была пройти мимо. Должна была отвернуться и пойти искать способ вернуться в свой идеальный мир. Но вместо этого случилось нечто необъяснимое. Волна чужой, но знакомой эмоции накрыла её с головой. Это была эмпатия Ани. Глубокая, почти болезненная жалость к этому крошечному, беспомощному существу. Чувство было настолько сильным, что перехватило дыхание. Оно не имело ничего общего с желанием получить выгоду или повысить рейтинг. Оно было чистым и бескорыстным. Лайк-Аня медленно опустилась на корточки. Её рука, привыкшая лишь махать фанатам и держать микрофон, неуверенно потянулась вперед. — Кис-кис, — прошептала она голосом, которым никогда раньше не говорила. Голосом, полным нежности. Котенок недоверчиво принюхался, но голод оказался сильнее страха. Он сделал несколько шагов и уткнулся мокрым носом в её ладонь. Тепло. Безопасность. Лайк-Аня почувствовала, как по щеке катится слеза. Настоящая, соленая. Она осторожно взяла комочек шерсти на руки, прижала к груди, защищая от холодного ветра. — Ты один, да? — прошептала она, гладя его между ушами. — Совсем как я. В этот момент маска высокомерной звезды окончательно треснула и осыпалась осколками. Сидя на грязном асфальте с бродячим котенком на руках, Лайк впервые в жизни плакала не ради публики, а от чистого, незамутненного горя одиночества и внезапного обретения хрупкой связи с другим живым существом.