Триумфальные струны

      Образы окружали сознание девушки. Сейчас она спала беспокойным сном. Когда ты вроде не в этом мире, но любой шорох извне тут же отзывается в твоём сознании.       Алиса не была примером для подражания. Напротив стоило блеску злости мелькнуть в изумрудном взгляде вожатой, выстроить в шеренгу пионеров и толкать свои речи — она непременно привела бы рыжую егозу в качестве примера плохого поведения, даже если бы она была здесь не причём. О ней наслышаны все в лагере.       Ночь упоительно раскидала над этим маленьким миром симфонию сверчков за окном, чей хор слышался из приоткрытого окна. Тихий ветер подёргивал жалюзи. Да и вообще обстановка расслабленная. В этой щемящей атмосфере не нашлось места даже её соседке Ульяне, что сейчас наверняка играет в настолки с детским лагерем, где-то в другом отряде. Совсем скоро Алиса вовсе бы провалилась в глубокий сон, но что-то на краю сознания мелькнуло тягостное. Бесформенную пелену перед глазами ранее украшала успокаивающая темнота и отсутствие снов, а теперь пришли образы.       Смех, прикосновения, которые ощущались уколом кактуса, обжигающего загорелую кожу. Даже мужской запах сильно бил в нос, а на языке как будто чувствовался волос с чем-то солёным. Образы начали сжимать черепную коробку девушки, что вот-вот раздавят и голова рыжей лопнет как арбуз на радость окружающим (как ей наверняка казалось). Но она лишь проснулась. Не было тяжёлой отдышки, пота и прочего, что часто можно увидеть в фильмах и прочитать книгах. Первая мысль была слава богу, что это лишь сон, а пережитое не заставит ощутить себя вновь.       Ей было холодно даже в объятиях льняного пледа и твёрдо даже на подушке из тутового дерева. Изголовье из латуни виднелось краем глаза и сплеталось в её взгляде как хвост дракона или быть может кишки? Она вздохнула осознав, что нет смысла стараться уснуть. Игнорируя мысли, она встала и прошлась босыми ногами по домику. Жёсткий ковёр колол пятки       Девушка отодвинула нижний ящик столика, вынув оттуда термопакет в котором спрятался маленький перекус. Филе ставрида, что выловила девушка своими руками. Что у неё уж точно хорошо получалось так это ловить рыбу. Иной раза плавая нагишом, она могла словно орёл спикировать под водой за увиденной рыбёхой и схватить её зубами. В детстве ей часто читали сказки про русалок, быть может это следствие её увлечения.       Поедая рыбу под светом включённой лампы она начала дрожать. В голове и правда не было мыслей, лишь тягостное столпотворение эмоций, которые она никак не облачала в идею. Они были намного сильнее любых мыслей. Девушка всхлипнула лишь раз, а за ним ещё один и ещё — залилась рыданиями. Даже хорошо что сейчас, когда Ули нет. Ужаснее будет если её подруга увидит это зрелище, или ещё кто-нибудь. Вот такая вот Алиса Двачевская. Лихая, как и будущее десятилетие в её стране, которое наступит через несколько лет.

***

      В музыкальном кружке как и всегда поднималась вверх пыль, которая лезла в нос.. Чёрный кот по имени «Пират» бродил то тут, то там в перерыве между сном на чёрных матах, а звуки электрогитары создавали грустную мелодию, словно баллада о любви.       — Чи-а, нья, фа., тьфй! Фигня какая-то, — выругалась вслух девочка.       — Форма конечно не ахти, но ‘фигня» тоже неплохо слово, чтобы описать твою игру, — Алиса стояла и улыбалась, подперев кулачок в бок.       — А-а-а, — удивлённо сказала девочка, — Алиса! — тут же вскочила она, пряди её сверкающих янтарём в лучах солнца ниспадали на пол.       Девочка обняла Алису.       — Ты чего это лезешь сразу, — в голосе было спокойствие, но также растерянность.       — Ты очень-очень-очень вовремя! Помоги мне сыграть, я как не пыталась не получается и петь и играть — галиматья выходит.       — Вот ох, ещё один славный эпитет, — простонала Алиса, а девочка тем временем по крепче её сжала. Такая была манера убеждать у неё: тискать, говорить лесть неприкрытую лишь бы добиться своего.       Алиса мягко отстранилась.       — Меня типа Панамка послала к тебе отдать это, — девушка протянула список бумаг. — Ну там вроде как концерт намечается и здесь учётка музыкальных инструментов и прочего, тебе нужно их заполнить, Мику…       Мику приняла папку и приставила пальчик к губам, как бы задумавшись.       — Алис, — она сделала серьёзное выражение лица и выкинула её куда-то вглубь комнаты. Та с шлепком опустилась на пол, что даже косматый кот посмотрел на неё прищуренным взором, — помоги мне сыграть.       — Я могу, но вообще-то я подумала…       — Я всё покажу, — перебила её Мику и потащила за руку, — ты же хорошо играешь!       — Тебе повезло, что я сегодня не злая, — сказала Алиса упав попой на стул, — а то сплела вы твои волосы да и выкинула бы тебя в окно как пращу.       — Только попробуй, — девочка согнула свою тонкую руку, через плечо у неё висела гитара, — я вообще-то тхэквондистка!       Двачевская ничего на это не ответила.       — Какой мотив?       — Ты знаешь, играла уже на прошлой неделе.       — А ту, ну вперёд.              И музыкальный кружок озарило пение и вновь трель струн. Те же самые ноты в руках Алисы отчего то звучали иначе, характерность была иной. Они были словно два сверчка, что поймали ритм друг друга и не могли остановиться наслаждаться красотой. Стоило Мику собраться и постепенно её тембр преобразился и милая песня о любви, исполненная её голосом так и раскачивала тебя из стороны в сторону. Что особо хорошо ложилось на эту балладу о моряках:

♪“Продам душу, продам собаку,

Продам даже старую фуражку.

Но только не эту морскую клоаку,

Где соль в крови и ветер в ранах.

Где морские твари вскинут сети

Прямо к нашей мокрой палубе,

Замрёт сердце в сладкой боли,

Вспоминая ту, что ждёт на берегу.

Она смеётся, ветер в волосах,

Машет рукой с далёкого причала.

А я здесь снова в серых небесах,

И снова море меня забрало.

Продам годы, продам удачу,

Но не променяю этот запах йода.

Здесь даже в шторм душа не плачет —

Здесь дом для тех, кто выбрал свободу.“♪

***

      Они закончили, и Алиса даже вздохнула.       — Ну что, как?       — Грустная, я полагаю.       — Не-ет, я про моё соло!       — А-а-а, замечательно, хотя взмах надо головой был лишним.       Повисло небольшое молчание. Алиса уже собиралась ретироваться, но уж как-то слишком утреннее солнце приятно обогревало взор, да и собраться с силами не выходило, чтобы дать дропаля. Мику радостно протянула своей со-гитаристке пакетик двумя руками. Та заглянула в него и достала тетраэдр кефира и пару булочек.       — О-о-о, спасибо я как раз проголодалась.       — Я знаю, — улыбнулась Мику и Алиса вскинула вопросительно бровь, — не успела в столовку сходить с утра? Я тоже.       — А-а ну да.       — Не ну как так можно, в восемь утра созывать на трапезу! Прилежные гитаристки, вроде нас с тобой до полудня спят после ночного соло, — рыжей девочке показалось, что в словах Мику проскочили странные ноты чего-то не того. Это ещё одно её умение, подмечать слова между строк, словно не нужный аккорд в сет-листе.       — Мику, твои сольные концерты под одеялом меня не особо интересуют знаешь ли, — без эмоционально сказала Двачевская, она не смотрела на свою собеседницу, а даровала взор лежащему на подоконнике коту и жевала булочку с черникой.       — Ааа а-ха-хах, — смутилась Мику, — ну да было немного и что такого?       У Алисы поперёк горла встало.       — Ты вот тоже наверняка ну… делаешь соло?       Девочки смотрели друг на друга некоторое время, а после обе прыснули.       — Ты действительно такая как тебя и описывала Панамка.       — Хах и как же меня описывала вожатая?       — Эксцентричный музыкальный инструмент, — если бы у Алисы были очки она наверняка держала их перед собой сейчас, указывая таким образом на Мику.       — Да уж, я надеялась на что-то более милое. Хотя она права, я такая. — Девочка опёрлась своей попой на рояль, пытаясь изобразить непринуждённость, но не рассчитала, что клавиатурный щит был распахнут и комнату наполнил лязг старого музыкального инструмента.       — А-а-а! — вскочила девочка, а Алиса засмеялась. Её было так непривычно видеть улыбающейся, что в купе со смущением, Мику испытала что-то совсем странное.       — Вот и подтверждение, — сказала Двачевская и продолжила, жуя: — но в одном я с тобой согласна, не на кого здесь смотреть, вот и приходится солировать.       — Голый мальчиков таки не заценим? — вздохнула девушка.       — Не-а.       — Ведь только начало смены, а быть может из Краснодара новую группу отправят и кого то уж точно подселят в наш отряд, — Мику улыбнулась заговорщически, — быть может даже в один домик поселят.       — Это уж точно лишнее.       — А-а-а? — просиповала девочка, играющая на рояле пятой точкой.       — Ты давай это, поаккуратнее, Стейнвей всё же.       — Пфф, какой там Стейнвей, Куба-ань, — засмеялась она на последнем слове.       — Сочувствую ограниченности твоего оборудования.       Мику лишь поймала взгляд своей собеседницы и, взяв стул, упала рядом с ней, облокотившись руками на его спинку.       — Может всё же удастся с кем-то из нашего лагеря устроить что-то… — просипела она.       Даже музыкантам с портретов на том свете наверное слышался вздох Алисы.       — С кем тут что устраивать. Посуди сама: два гея из кружка авиа моделирования-я-я… и этот забитый дебил, который что-то мямлит себе под нос.       — О-о-о-й, даже не начинай, не могу с него, такой дурак, — Мику подняла ладоши перед собой и сделала грубо-туповатый голос: «Я Семён, привет, подпиши обходной, я заблудился.»       — Пхах, — засмеялась Алиса.       — Тогда дальше играем соло под одеялом?       — Да иди ты! Не приплетай меня сюда, это ты у нас любительница.       — Пхах, да, такой сипачке как ты это не нужно.       Алиса не совсем поняла, что хотела сказать этим Мику. Быть может комплимент её независимости, но вышло как-то паршиво, что Алиса ощутила укол неприятности.       — Эй, давай как-то без всего этого, а?       — Чего такое? — распахнула циановые глаза.       — Ай, не бери в голову.       С утра как-то совсем происходит всё спокойно, нет лишней суеты и кавардака, что начнётся через пару часов. От чего даже обычная женская беседа часто обрывается молчанием. Нет, вовсе не неловким, а скорее умиротворяющем, что даже не хочется говорить, а просто наслаждаться красотой момента и увязнуть в мыслях.       — А ты, — Мику резко начала что-то говорить, но тут замолчала, осознав резкость своих слов.       — Что я?       — Вышла за меня бы замуж будь я мальчиком?       Алиса смущённо усмехнулась, как бы давая понять нелепость вопроса.       — Да знаю, странно это, просто в голову сейчас пришло. Мы ведь так это спокойно разговариваем. Ты как не зайдёшь — всегда вместе играем, хоть по началу и отказываешь, в итоге всё равно остаёшься. И с тобой как-то спокойно.       Алиса слушала свою подругу, откинувшись на стуле.       — Я бы вышла., ну то есть, — она подбирала слова, — женилась бы на тебе даже не будь ты мальчиком, — она сама не понимала зачем сказала это.       Слова Алисы почти никогда не звучат словно шутка. Своей персоной она всегда вызывала осмысленность в диалоге. Её слова — будь-то колкость, грубость или что-то милое — были искренними. Сейчас от этой искренности у Мику что-то потеплело и даже задрожало под блузкой.       Алиса спрятала свой взор у пола, отказываясь смотреть на свою собеседницу. Тяжело вообще смотреть на человека иной раз. Боишься реакции или боишься, что тебя не так поймут. Но это же Алиса, кому-кому, а ей уж точно плевать что о ней думают, или нет?       Мику встала и медленно прошагала к рыжей. Она опала словно диковинная птица ей на колени и опустила свои губы к ней. Поцелуй вышел очень сладким, возможно тому виной булочки, что уплетали пионерки. Сердце в тот момент пропустило удар. Язык Мику был таким же неугомонным, как и она сама. Алиса сильно удивилась тому, что происходит, сделай это кто-то из парней она бы тут же врезала кулаком, но сейчас стоило секундой стрелке щёлкнуть несколько раз, как она ответила на поцелуй, не понимая, что делает. Нежность так обуяла её, что она мягко прислонила свою ладонь к лицу Мику. Отпрянув, они обе вздохнули. Рыжую девушку обуяла краснота и она не нашла, что сказать.

***