навеки вместе

      Тэхен не знает точно, когда это началось, но первые симптомы проявились в двенадцать лет. Однажды, глядя на циркуль в пенале, он поймал себя на мысли, что мог бы воткнуть его себе в шею — ведь не понимал смысла своего существования. Никто не знает, когда это произойдет, и часто нет на то никаких причин. В один момент он откладывает чистку зубов до выхода из дома, выбирает остаться дома вместо похода с родителями в парк, а взгляды прохожих ощущаются как иглы.       Смотря на свое отражение, он чувствует тошноту — ему кажется, что он недостаточно хорош, чтобы быть уверенным в себе. Поход в душ и прием пищи становятся настоящим испытанием. Сначала это кажется ленью: он просто откладывает дела на потом, но с каждым разом понимает, что дело не только в лени — он не может заставить себя встать и сделать что-то. Тело отказывается слушаться и двигаться.       В четырнадцать лет, в свой день рождения, когда мама с папой с улыбкой поют поздравительную песню, Тэхен улыбается в ответ, не желая их расстраивать. Через десять минут его мама будет в истерике вызывать скорую помощь, а отец попытается остановить кровь из перерезанных вен своего младшего сына. Реанимация, стационар, психиатр и громкий диагноз — хроническая депрессия. Полгода лечения под наблюдением врачей и идеального поведения Ким Тэхена, и его наконец отпускают домой, чтобы он вернулся к привычной жизни.       Ему действительно становится лучше: он смеется над фильмами, сидя вечером с семьей, возвращается к любимым комиксам и даже заводит пару друзей, с которыми проводит время на баскетбольной площадке. Он начинает жить. Ему нравится новенькая девочка по имени Мина. Он садится с ней в столовой и первым начинает разговор. Они сближаются, и он целует её под трибуной на стадионе.       Но вот беда: сидя в раздевалке школьной баскетбольной команды, которой он является капитаном, он неожиданно возбуждается, глядя на своего лучшего друга. Паникуя, он позорно убегает. В школьном туалете он дрочит со слезами на глазах, убеждая себя, что ненормален. Спустя неделю он включает гей-порнографию и понимает, что его стояк болезненно упирается в ткань домашних шорт.       Он перестает посещать тренировки, блокирует бывших товарищей по команде и молча удаляет переписку с Миной. В слезах он просит перевести его на домашнее обучение, не приводя ни одного внятного аргумента. В пылу ссоры с мамой он кричит ей в лицо, что повесится, если она этого не сделает. Ошарашенное лицо матери Тэхен запомнит навсегда.       Через пару недель его переводят на домашнее обучение. Он лежит в постели и думает о том, что опасен для общества. Его возбуждают накачанные парни и мысли о чужом теле, хотя он не осознает до конца, какие это ощущения. С каждым днем он ест все меньше — у него нет сил и желания, а кровать становится самым безопасным местом. Окна и шторы в его комнате не открываются совсем, и воздух наполняется затхлым запахом пота.       Однажды зимним утром его отец, явно не в духе, резко заходит в комнату, открывает все окна и грубо заталкивает сына в ванную комнату. Тэхен падает коленями на плитку.       — Быстро приведи себя в порядок! На кого ты похож?       Тэхен не отвечает, молча глядя на кран. Интересно, достаточно ли острые его края, чтобы порезать руку. Мысль оглушает его, и он медленно поднимается, включает холодную воду и опускает голову под струю. Хватит. Прекрати - как молитва. Только не снова, пожалуйста.       На следующее утро Намджун, старший брат Тэхена, возвращается с учебы. Он действительно рад видеть брата, но улыбаться почему-то не получается. Ночью Тэхену снится нечто омерзительное: как старший брат его прижимает к матрасу, а он стонет от удовольствия. Утром семья Ким просыпается от грохота. Первым обнаруживает младшего сына, висящего на простыне, привязанной к перилам лестницы, именно мистер Ким. Он действует быстро: схватив нож, начинает резать простыню, зовя на помощь Намджуна. Осознав, что произошло, Намджун хватает младшего брата за ноги и приподнимает его, чтобы снизить давление на горло. На весь дом раздается громкий плач матери.       Скорая увозит Ким Тэхена и дважды реанимирует его по дороге. Он снова выживает и проводит в клинике два месяца с перерывами на каникулы дома. Ему ставят несколько новых диагнозов и с убойной дозой седативных и антидепрессантов выписывают домой.       Восемнадцатилетний парень снова в ремиссии. Если отключенные чувства под таблетками можно так назвать. Он просто ходит, ест и спит. Умереть не пытается — этого же все хотят от него?       На следующий день после выписки Тэхена ставят перед фактом: вся семья едет к бабушке и дедушке. Они живут в глухой деревне, где вместо сообщений летают голуби. Конечно, Тэхен утрирует. В принципе, ему было все равно, где существовать, но отсутствие благ цивилизации его действительно волновало. Доктор посоветовал родителям отвезти сына туда, где он сможет ощутить спокойствие. Что может быть лучше дома в деревне, где царит тишина? Лес, горы, речка. Мистер Ким был уверен, что это пойдет на пользу младшему сыну.       Они ехали на машине, Тэхен в наушниках спал. Намджун, который женился полгода назад, не смог поехать из-за осложненной беременности его жены. Мистер Ким ужасно расстроился и переживал, но жена его успокоила, сказав, что они будут на связи. Тэхен был полностью уверен, что даже звонки там не проходят. Ехали они около трех часов. За окном мелькали красочные пейзажи, главное украшение которых составлял пасущийся скот. Тэхен почему-то представил, как бык переворачивает их машину, и снова уснул.       Он проснулся от сильного толчка в плечо от матери. С улыбкой она сообщила ему, что они на месте. Вылез из машины и сщурился от яркого солнца, которое палило так, будто они в пустыне. Затем его атаковали бабушкины объятия — он не видел ее пять лет. Дед оценил прическу Тэхена и пожал ему руку. Задержав взгляд на множестве шрамов на руках внука, он поджал губы. Они знали, что происходит с Тэхеном, но из-за того, что жили очень далеко и не имели своего транспорта, так и не смогли приехать — лишь названивали каждый день.       Дом семейства Ким был большим и светлым. Два этажа, огромный огород за домом, баня и большой ангар с животными. Семья точно не бедствовала и считалась самой влиятельной в деревне. Они продавали молоко и мясо на местном рынке и иногда жителям лично по знакомству. Зайдя в дом, Тэхен ощутил странный запах. Он не был противным, наоборот, вызывал щемящее чувство ностальгии и уюта. Парень снял обувь и осмотрелся — ничего не изменилось. Внутри было множество декораций и фотографий семьи, все было в бело-коричневых тонах. Гостиная с большим плазменным телевизором, а слева кухня с большим островом. Впереди была лестница, а за ней выход на задний двор и в огород.       Пройдя на кухню, где был накрыт стол недалеко от острова, он вымыл руки и сел. Поверхность стола ломилась от всевозможных блюд, будто их пытались откормить на убой. Ещё одна характерная черта их семьи — они были глубоко верующими. Взявшись за руки, все сидящие за столом закрыли глаза и прочитали молитву. Тэхен, читая молитву, мало понимал, зачем они благодарят несуществующего мужчину за еду. Верить он перестал после начала своей болезни. Будь он настоящим, не позволил бы детям страдать от такого.       Ужин проходил в теплой атмосфере: родители смеялись над шутками деда, а Тэхен просто закидывал еду в рот и ждал конца. Он не вслушивался в диалог, пока родители не напомнили ему о приеме таблеток. Он скрылся за островом, наливая воды. Краем уха Ким слышал перешептывания бабушки с мамой, но упорно делал вид, что не слышит.       — Его состояние лучше? Что говорят врачи? — спросила бабушка.       — Сказали, что это на всю жизнь, но препараты сильные и должны помочь справляться с приступами.       — Боже мой, за что это на его молодую голову?       — Ну ничего, лучше лекарства, чем труд и спокойствие нет. Оставьте его здесь, — вмешался в тихий разговор дед.       — Нет, папа, это очень опасно! Не думаю, что это хорошая идея. Его приступы… они наступают когда ты сам этого не ждешь, а рядом у вас нет ни одной приличной больницы.       — Хватит ерунду молоть! Все будет нормально! Он на таблетках — сам же сказал! — ворчливо ответил дед.       Тэхен, проглотив две таблетки, вернулся за стол, как ни в чем не бывало. Хотел ли он остаться здесь? Возможно, только потому, что не будет суетливых родителей, которые запрещают ему запираться и часто без стука врываются в комнату, контролируя, чем он занимается и не пытается ли задушиться. Решив оставить эти раздумья на утро, парень извиняется и покидает их, направляясь в комнату, которую выделили ему бабушка с дедушкой. Она была на втором этаже. Опрометчиво, подумал Тэхен. Конечно, он не умрет от падения с такой высоты, но повеситься мог. Он не собирался этого делать, но мысли о возможном приступе иногда беспокоили его.       Засыпал он с полным осознанием, что хочет остаться.       Утро началось с тяжелой головы и ноющей боли. Тэхен привык встречать так начало дня после того, как его посадили на седативные препараты. Умывшись в ванной, которая была в его комнате, он сонно направился вниз, почесывая бок. Пару часов назад он уже просыпался от крика петуха — казалось, будто кто-то его режет. Откуда у этой птицы столько звонкого голоса, парень до сих пор в смятении. На кухне суетилась бабушка, а отец читал газету. Мамы и деда видно не было — оказалось, они пошли в местный магазин за продуктами. Тэхен плюхнулся напротив отца. Тот оценил его внешний вид и снова вернулся к газете.       — Айгу, внучок проснулся! Сейчас завтрак будет готов. Я блинчиков напекла! — радостно сообщила бабушка.       Желудок Тэхена пробурчал от голода. Когда вернулись остальные члены семьи, на кухне стало шумно. Дед ворчал на невестку, что та неаккуратно водит машину и его тощий зад страдает на каждой кочке. Это рассмешило даже Тэхена — он тихо хмыкнул. Съев пару блинов, младший Ким слушал разговор о том, во сколько они завтра будут уезжать обратно в город, и окончательно решил: в город он не хочет. Уже сидя на веранде и играя в шахматы с отцом, он тихо сообщил о своем решении, чувствуя страх перед возможным отказом.       — Хочу остаться здесь, тут спокойно.       Наверное, это впервые за долгое время, когда желания Тэхена вышли за рамки смерти и того, чтобы его никто не трогал. Старший Ким удивленно на него посмотрел и с сомнением ответил:       — Не знаю, тебе нужно продолжать посещать врачей, а больниц тут нет.       — Я чувствую, что мне здесь хорошо, отец. Пожалуйста, дед меня не оставит!       Тэхен бросил в отца мощный аргумент в виде деда. Он уж точно не оставит его без внимания.       Вечером все обсудили и решили оставить сына на месяц. Затем они заберут его и покажут врачу. Если Тэхену здесь будет нравиться, с него будет требоваться консультация с психотерапевтом раз в неделю по телефону — связь здесь есть — и раз в месяц поездка в город к врачу. Порешав на этом и пережив атаку поцелуев и объятий от бабушки, внучок остался с ними. Провожая родителей на следующий день, Тэхен впервые ощутил облегчение. Это было что-то новое для него. Словно камень с души упал.        Утро началось с крика петуха и с радостной бабушки, которая решила весь день таскать внучка за собой. Кое-как разлепив глаза и умывшись, младший Ким уныло поплелся за женщиной. Они начали с завтрака, а затем Ким Тэхен получил новые впечатления. Он всегда считал себя не брезгливым, но до сегодняшнего дня. Когда бабушка сообщила ему, что нужно почистить стойло у коров и курятник, парня чуть не стошнило. Такие ароматы ему даже в кошмарах не снились, а его нелепый вид только добавлял комичности ситуации. Его нарядили в старые спортивные штаны деда, олимпийку и высокие резиновые сапожки, вручив лопату. Парень старался не дышать, но это выходило плохо. Его лицо скривилось так, будто все нервы пережало.       В одном из стойл корова посмотрела на него таким недобрым взглядом, что Тэхен сразу понял её намерения и перескочил через ограждение, как лань. Правда, приземление было совсем не мягким. После такого чудесного утра парень лежал в ванной и думал, что это всё равно лучше, чем дома. Накинув на себя широкую футболку и такие же большие джинсы, он спустился вниз в надежде зависнуть у телевизора и подремать. Но его перехватила бабушка с торопливой речью.       — Держи, — вручила она литровую банку молока. — Это нужно отнести Чонам, сорок седьмой дом в конце улицы. Я ничего не успеваю, нехорошо оставлять хороших людей без молока. Будь вежлив и не заблудись, всё понял?       Покивав, как болванчик, парень наблюдал, как бабушка умчалась на какой-то сельский совет. Тяжело вдохнув, он напялил свои белые кроссовки и, прихватив банку, поплелся доставлять молоко. На самом деле деревня выглядела потрясающе: между домами было приличное расстояние, и в основном они были хорошо облагорожены. Вдоль улицы росла небольшая роща, а тут и там можно было видеть кошек. Одну Тэхен даже погладил, но за это получил грозное шипение.       Он шёл не меньше шести минут и, убедившись, что это действительно сорок седьмой дом по номеру на доме, зашёл за небольшую калитку и направился к двери. Его взгляд зацепился за новейший мотоцикл, выпущенный в прошлом году. Он знал, что это жутко дорогое удовольствие и стоит он как пара домов в этой деревне. Присев на корточки, он рассматривал черного железного красавца на расстоянии и немного завидовал. Ему путь за руль закрыт из-за диагнозов. Интересно, это богатый внук приехал навестить родных или он тут живёт? Да ну, бред. Кто при таких деньгах будет тут ошиваться?       Постучав по двери, Тэхен стал ожидать, когда ему откроют, перекатываясь с носка на пятку. Наконец дверь открылась, и он, хотев поздороваться, запнулся. Перед ним стоял молодой черноволосый парень, оголённый по пояс, с хмурым лицом. Тэхен испытал такой спектр эмоций, глядя на яркие кубики пресса и накаченную грудь, что его щеки тут же покраснели, и он отвёл взгляд в сторону.       — Я тут это… в общем… — предложения никак не складывались.       — Ты кто? — грубо спросил незнакомец.       — Я Тэхен, — недовольно ответил он. — Бабушка сказала отнести вам молоко, вот.       Протянув банку, он заметил, как взгляд незнакомца зацепился за его шрамы. Раздражённо хмыкнув, тот хотел закрыть дверь, но почему-то остановился и вдруг сказал:       — Папочка не купил новую машину, и ты решил добиться своего через это? — кивнул он на его руки. Ожидал ответа.       Такого Тэхен точно не ожидал и сначала растерялся, не понимая, о чём говорит этот грубиян. Когда до него дошло, он опустил взгляд на свои шрамы и сжал кулаки. Внезапно он почувствовал такую злость. Его посчитали настолько низким человеком, который угрозой убить себя добивается своего.       — Ты ничего не знаешь, а делаешь выводы. Вас тут совсем приличию не учили? Настолько глухо тут? — Тэхен был в бешенстве.       — Аааа, — понимающе протянул черноволосый, кивая головой. — Ты городская фифа. Ну это всё объясняет, даже не удивлён. В следующий раз режь горло — больше эффекта будет.       Дверь захлопнулась. Тэхен ошарашенно смотрел на дверь. "Городская фифа? Что за мудак?"       Домой он пришёл разъярённый до ужаса. Его злило то, что этот чертилo воспринял его за какую-то истеричную особу, которая с лёгкостью манипулирует родными своей жизнью. Да если бы он мог стать нормальным! Но это так не работает. Его мозг повреждён, и как бы он ни старался, он не мог спокойно жить, смотреть на вещи не через призму депрессии и просто наслаждаться своим существованием. Он мог бы поступить в университет на спортивный факультет, как давно этого хотел. Но находил силы только на базовое существование.       На ужине он сидел с хмурым лицом и жевал салат.       — Чего такой унылый? — спросил дед.       Перед лицом снова предстал образ черноволосого.       — Да так, — фыркнул он. — Наткнулся на одного грубияна.       — Это кого же? Я же тебя к Чонам отправляла? — удивилась бабушка.       — Там и наткнулся, какой-то придурок черноволосый.       — Молодой что ли?       Парень тихо угукнул.       — Да это Чонгук, старший сын Чанеля. Странно, приличный парень. Ты небось чего наговорил лишнего?       Тэхен возмущенно запыхтел.       — Это он ни с того ни с сего назвал меня фифой! Прицепился к моим шрамам, черт. Я просто хотел отдать молоко, а он как начнет!       Бабушка с дедом переглянулись и начали уводить тему в другое русло.       — Не понял, что за лица, — пробормотал Тэхен.       Миссис Ким начала перекладывать столовые приборы с места на место. Ей явно было неловко, словно от нее требовали выдать тайну государственного масштаба.       — Была там одна история… Ты не злись на него, он же не знает тебя совсем. Вот и вспылил.       — Я ему за внука влеплю, — проворчал дед.       Тэхен поднял вопросительно бровь, требуя рассказать причину реакции Чонгука.       — Это было, наверное, год назад. Чонгук жил с одним парнем. У них увлечение ездой на мотоциклах их и свело, — начал дед. — Ох, как он светился от счастья рядом с ним. Паренек казался неплохим, но много уж он подарков запрашивал и сидел на шее Чонов. Они не бедствовали, но все равно Чанель часто ворчал, что сын его спускает почти все свои деньги на своего парня.       Подождите, дайте Тэхену прийти в себя. Чонгук гей? В деревне спокойно принимают эту информацию, и дед считает его отличным человеком? Вот так новость. Бабушка продолжила.       — Однажды тот парень, по слухам, запросил какой-то новомодный агрегат — последнюю модель мотоцикла. А Чонгук тогда на машину копил, не хотел тратиться лишний раз, и отказал. Так тот с истерикой: бил посуду, говорил, мол, «не любишь». А когда Чонгук вспылил и выгнал его из дома… тот изрезал все свои ноги и начал угрожать смертью. Чон испугался до смерти. Купил ему чуть ли не в тот же день. Потом вроде как все наладилось, а потом снова произошло. Только вот в этот раз Чон взял его за шкирку и повел к врачам. Те руками разводили: мол, все нормально. Тогда он и выгнал его окончательно. Парень чуть что и смертью угрожает, хотя у самого кишка тонка. В общем, уехал он в город, мотоцикл так и остался у Чонгука. Сам на нем ездит. Вот он, наверное, и вспылил. Ты для него как красная тряпка для быка.       Вот так новости. Тэхен, считавший себя ошибкой природы из-за любви к парням, чуть не отправил себя на тот свет, а оказывается это так легко принимают в глухой деревне. Он что, спит?       — Подождите, — попытался переварить информацию Тэхен. — Чонгук что, гей???       — Ну да, сердцу не прикажешь, — легко ответил дед, не понимая реакции внука. Тот же в городе живет, там уж точно давно нормально воспринимают такую любовь.       Тэхен долго ворочался перед сном и не мог перестать думать об этой истории. Почему-то хотелось объяснить Чонгуку, что он не такой как его бывший. Что он действительно болен. Ему стало стыдно за свои шрамы. С такими тревожными мыслями он уснул.       На следующий день всё повторилось, и Тэхен вновь познавал прелести раннего подъёма и ухода за скотом. Он даже начал привыкать к этим нарядам и ароматам. С той стервозной коровой они так и не поладили. Дед сказал, что Зорька у них с характером, как у бабки. Тэхен был согласен — он сам познал характер обоих.       Вечером к ним заглянул сын Паков. В детстве они часто играли вместе, и Тэхен был неожиданно рад его видеть, даже заключил в объятия. Они переписывались раньше в социальных сетях, пока Ким резко не пропал. Чимин тут же предложил парню вспомнить былое и сходить на заезд. На вопросительный взгляд Тэхена он поспешил объяснить: за их деревней есть трасса, которая пользуется популярностью у гонщиков из-за редкости машин. Там устраиваются гонки на денежный приз. Участников много — из разных мест и поселений, даже из города. Чем не повод расслабить голову?       Согласившись, Ким попросил пару минут привести себя в порядок. Почему-то ему захотелось выглядеть хорошо. Он надел черную водолазку, спрятав шрамы, джинсы-шаровары и любимые белые кроссовки. Добавил пару украшений и отправился в путь с Чимином. Тот оценил его внешний вид, присвистнув:       — Сразу видно, городской. Потрясённо выглядишь.       Тихо рассмеявшись, Тэхен уже хотел выходить из калитки вслед за другом, как бабушка выбежала за ними с таблетками и водой.       — Тэхен, ты забыл выпить таблетки!       Точно. Он со всеми этими событиями совсем забыл о них. Поблагодарив, Тэхен под внимательным и любопытным взглядом Пака быстро закинул таблетки и запил. Отойдя от дома, Пак не выдержал.       — Ты заболел?       Тэхен задумался, как ответить на этот вопрос. Он действительно болен, но это уже стало частью его самого, и называть это болезнью как-то не совсем правильно.       — Ну, вроде того.       — Вроде того?       Тэхен остановился. Он никогда не боялся говорить о своей депрессии, но после реакции Чонгука почему-то стало стыдно за своё состояние. Решив, что рассказав Паку, он избежит многих вопросов, он тяжело вздохнул и закатил рукава, просто дав увидеть Чимину.       — Это началось в двенадцать, затем ухудшалось. Долго подбирали таблетки и тактику лечения. Сейчас я вроде как в ремиссии и мне лучше.       Чимин стоял неподвижно, глядя на изрезанные руки Тэхена.       — Что стало причиной? — тихо спросил Пак.       — В этом и проблема депрессии: зачастую нет никаких видимых причин, просто как будто подхватил заразу. В твоей голове появляются мысли, которые раньше никогда не приходили. Обычные бытовые вещи начинают казаться тяжёлым бременем, и ты ничего с этим не можешь сделать. Жить становится в тягость.       Дальше они шли молча. Тэхен позволял Чимину переварить услышанное. Шли они около двадцати минут. Когда начали приближаться, до них донеслась музыка и громкие голоса. Они вышли из леса на трассу и увидели толпу людей. Кто-то сидел на своих мотоциклах, кто-то прямо на земле. Большинство пило алкогольные напитки, а другая часть готовилась к гонкам. Между людьми ходили парни и девушки, спрашивая, не хотят ли они сделать ставки. Пара человек просто танцевала, вокруг было много парочек.       Вдруг Чимин рванул вперёд и бросился в объятия блондина, сидевшего на байке. Блондин в свою очередь оставил поцелуй на макушке рыжего Пака. Стоп, что? Тэхен почувствовал себя в странной вселенной. Может, у него начались галлюцинации и шизофрения? Иначе как объяснить такое количество геев в его окружении за последние дни?       Чимин подозвал его к себе.       — Это Ким Тэхен, он приехал из города к бабушке и дедушке, мы дружим с детства. А это Мин Юнги, мой возлюбленный.       Тэхен почувствовал себя так, словно сошел с планеты. Юнги хмыкнул и протянул руку для рукопожатия.       — Надеюсь, у нас не будет проблем с предрассудками?       Ким не знал, как ответить на этот вопрос. До недавнего времени он сам испытывал смятение по поводу своих желаний и готовился задушиться от этого осознания. Но узнав, что в глухой деревне спокойно воспринимают такую любовь, он даже не знал, как реагировать. Ему не было противно, скорее он не понимал, какие чувства это у него вызывает. Пожав протянутую руку, он ответил, что ему нейтрально, кто с кем спит. Юнги был приятно удивлён таким ответом.       Толпа задорно зашумела, когда появился ещё один участник. На том самом мотоцикле, который Тэхен видел у Чонгука. Догадки подтвердились, когда новоприбывший снял шлем и явил своё расслабленное лицо. Чонгук заглушил мотоцикл и начал здороваться со знакомыми. Он был весьма популярен среди толпы, судя по количеству людей, с которыми обменивался приветствиями.       Когда Чонгук направился в их сторону, Тэхену стало неловко, и ему захотелось вернуться в лес, но он понимал, как это будет глупо — словно он чего-то избегает. Нет, он сам виноват в своих тараканах. Чонгук ему ничего не сделал, чтобы стыдливо прятаться. Подойдя ближе, Чон поздоровался с Чиминым и удивлённо заметил третьего.       — Ты тут каким боком, фифа?       Тэхен закатил глаза так сильно, что казалось, он увидел собственный череп.       — Меня зовут Тэхен, я друг Чимина.       Пак молча наблюдал за возникшим напряжением между ними.       — Повторяю вопрос: ловишь новую жертву?       На что намекает? Тэхен нахмурился.       — Слушай, я тебе не дружок и не собираюсь слушать дерьмо, которое льётся из твоего очаровательного рта при виде меня. Либо общайся нормально, либо получишь в нос. Я устал от твоих нападок.       Чонгук усмехнулся, не веря своим ушам.       — Коготочки не сломаешь?       Ответом послужил хук слева от Кима. Драка набирала обороты, и Чонгук не остался в стороне, тут же ответив ударом в челюсть. Юнги попытался их разнять, но они вцепились друг в друга, словно озверевшие. На помощь подоспел кто-то из толпы, и их удалось разнять. Теперь на щеке Чонгука расцветала гематома, а подбородок Тэхена был испачкан кровью. Кольцо Чона расцарапало кожу, вызывая легкое кровотечение. Вот ублюдок.       — Вы с ума сошли?! — чуть прикрикнул Чимин, явно не ожидавший, что его друзья вцепятся друг в друга. — Когда вы успели поцапаться?       Тэхен вырвался из хватки держащих его людей и начал отряхивать одежду от пыли, предпочитая не отвечать. Чон последовал его примеру, отряхнувшись и сплюнув кровь — видимо, он прикусил щеку. Затем он вернулся к своему мотоциклу. Толпа быстро забыла об инциденте и продолжила веселиться. Начало гонки назначили на двадцать минут позже. Толпа разделилась на две половины вдоль трассы, а полуголая девушка вышла давать старт. Чонгук стоял в первом ряду, разогревая двигатель. Он выглядел сосредоточенным.       Тэхен почему-то не мог отвести взгляд от его спины — она была широкой, и за ней, наверняка, стоять было приятно. Встряхнув головой, парень понял, что думает о человеке, с которым только что подрался, в том ключе, в котором явно не стоило. Гонщики стартовали, и Чонгук сразу вырвался вперед на своем мощном мотоцикле. Они видели их всего пару минут, а затем участники скрылись за поворотом. Их ждал круг вокруг леса. Чимин сказал, что это минимум пятнадцать минут.        Юнги, который не участвовал сегодня, предложил выпить, но Ким тут же отказался, сославшись на то, что не пьет. В принципе это правда: он никогда не пробовал алкоголь и не планировал из-за приема таблеток. Хотя однажды с Чимином они украли у деда самогон и, сделав глоток, чуть не отдали душу на тот свет — настолько это было противно. До сих пор Тэхен гадает, как старшие это пьют.       Когда первым показался Чонгук, Тэхен почему-то ощутил… волнующее предвкушение? Радость? Счастье? Он не мог понять, что именно.       Вечер проходил шумно: хоть они с Чонгуком оказались в одной компании, они почти не переговаривались. В основном болтали Чимин и Чонгук. Тэхен предпочитал слушать, отвечая на адресованные ему вопросы. Периодически он ловил взгляд темных глаз Чона на себе, но списывал это на раздражение после драки.       Ближе к полуночи все начали расходиться. Тэхен растерянно посмотрел на Чимина, который усаживался на байк своего парня, но его окликнул чужой голос. Обернувшись, он увидел Чонгука, протягивающего ему шлем.       Тэхену стало неловко от мысли о том, что ему придется так близко находиться с этим придурком. На самом деле, после рассказанной бабушкой истории он в какой-то степени смягчился по отношению к Чону, но его раздражало это ошибочное мнение о себе, и ему хотелось переубедить его.       — Спасибо, но я пойду пешком. Здесь через лес недалеко, — ответил Тэхен.       Чонгук посмотрел на него, как на идиота.       — Фифа, в лесу стая волков и неподалеку обитает медведь. Ты уверен, что стать их ужином — отличная идея?       Тэхен замер. Волки и медведи? Желание находиться даже рядом с лесом вдруг испарилось. Он взял шлем и натянул его на себя, неловко поправляя волосы, которые лезли в глаза. На помощь ему пришел Чонгук, громко смеясь, он помог ему с шлемом. Щеки Тэхена окрасились в румянец, к счастью, этого не было видно. Неловко забравшись на мотоцикл, Тэхен аккуратно схватился за плечи Чонгука, едва касаясь его пальцами. Мужчина тихо рассмеялся, резко дал по газам и тут же тормознул. Тэхен чуть не свалился, схватившись за тело Чонгука и обвив его талию руками, прижавшись грудью к спине.       — Ты что творишь, придурок?! — голос Кима был приглушен из-за шлема.       Убедившись, что Тэхен крепко держится за него, Чонгук вновь дал по газам, вылетая на трассу. Он не разгонялся до максимальной скорости, понимая, что Тэхен это явно не оценит. Почему-то чужое тепло ощущалось приятно. Сегодняшняя драка дала понять Чонгуку несколько вещей. Во-первых, Тэхен не похож на Дона: тот ни за что не полез бы в драку, чтобы отстаивать свое достоинство. Во-вторых, Ким не так прост, как кажется, и, возможно, за его шрамами скрывается нечто более глубокое, чем Чонгук предполагал изначально. В-третьих, этот парень был привлекательным. Глупо отрицать: слегка виднеющиеся мышцы, миловидное лицо и приятный ягодный запах от тела — да, Чон успел его учуять уже несколько раз за вечер — все это привлекало. Еще одна вещь, которую Чон понял: ему стоило извиниться за свое поведение и по-человечески поговорить с Тэхеном.       Они ехали не больше десяти минут. Тэхену было впервые за долгое время спокойно и хорошо. Он прижался к горячему телу Чонгука, ощущая, что тот не даст им попасть в аварию. С ним было безопасно. Ему открывались потрясающие виды на ночной лес, освещаемый фарами мотоцикла, и голова не гудела от ненужных мыслей. Он ощущал себя живым.       Когда двигатель был заглушен, Тэхен неловко слез с мотоцикла, чуть не падая, но вовремя подхваченный Чонгуком. Вернув шлем владельцу, Ким смущенно отвел взгляд и пробубнил благодарность. Уже развернувшись, его остановил голос Чонгука.       — Подожди, я должен извиниться.       Ким удивленно обернулся. Чонгук хочет извиниться?       — Я повел себя как идиот, — продолжал он, неловко прочесывая затылок. — Просто у меня был опыт с этой темой, и ты сработал как триггер. А я даже толком не знаю, что послужило причиной этого.       Тэхен опустил взгляд на свои прикрытые руки.       — Всё в порядке, рад, что ты осознал это. Насчет этого... у меня вроде как депрессия.       Чонгук поджал губы.       — Ладно, заходи в дом, и я поеду.       — Езжай, меня же не украдут, — тихо усмехнулся Тэхен.       — Голодные волки и медведи, помнишь? — сказал Чонгук с серьезным лицом, будто готов был подраться с дикими зверями.       Тэхен покачал головой, помахал на прощание и быстро направился в дом. Это был странный и приятный вечер одновременно.       Он заснул с мыслями о Чонгуке.

***

      Тэхен проснулся от матов деда под окном. На удивление, его даже не разбудил петух и суетливая бабушка. Он поймал свое отражение в зеркале: помятый вид, темное гнездо на голове и болячка на подбородке. Воспоминания о вчерашнем вечере вызвали улыбку. Спустившись вниз, он не застал никого из родных. Выпил таблетки и вышел на задний двор, подтягиваясь.       — А вот и главный соня! — весело проговорил мистер Ким, пытаясь отдышаться. Рядом с ним был полуголый Чонгук, рубивший дрова.       Заметив Кима, парень прошелся по его телу глазами и зацепился за оголенный живот, когда тот сладко потягивался.       Тэхен в свою очередь, заметив Чонгука, тут же спрятал руки за спину и вылупился на него, вспоминая, как выглядел в зеркале. Попытавшись пригладить свои волосы, Тэхен забавно бурчал о том, что могли бы и предупредить об гостях.       — Кто тут гость? Чонгук? Да он нам как родной! — хихикнула бабушка, выходя из курятника.       После того как дед узнал, что Чон нагрубил его внуку, он пришел к ним домой и влепил подзатыльник младшему. Не стоит обижать его внучка, у которого и так хрупкая душевная организация.       Неловко помахав Чону, лохматый парень тут же направился обратно в дом, чтобы привести себя в порядок. Он принял душ, надел белый лонгслив и темные спортивные штаны. Уложил волосы и увлажнил сухие губы бальзамом. Болячку, которая портила весь вид, он заклеил бежевым пластырем. Довольно оглядев себя, Тэхен спустился вниз, где вся семья готовилась к обеду. Сев за стол, он случайно оказался напротив Чонгука, и их колени касались друг друга. Стараясь не шевелиться лишний раз, Тэхен дышал через раз.       — Тебе не нужно принять таблетки? — неожиданно спросил Чон.       — Я принимаю два раза в день, уже принял, — смутился Тэхен. Ему стало обидно, что он не здоров, и что Чонгук может не захотеть сближаться с таким человеком, учитывая его прошлый опыт. Словно заметив потухший взгляд напротив, Чон ощутимо пнул его ногой, приводя в чувства. Тэхен вопросительно посмотрел на него.       — Ешь тогда.       За всей этой картиной словно две мыши наблюдали дед и бабушка, хитро переглядываясь.       После обеда миссис Ким неожиданно вручила каждому по литровой банке молока и отправила отнести их по адресатам. Оба приняли это спокойно и вышли из дома. Шли молча, Тэхен иногда поправлял банки в руках.       — В лесу правда волки и медведи? — прервал тишину Ким.       — Нет.       — Ты солгал?       — Нашел повод.       — Повод для чего? — не понял Тэхен.       Чонгук промолчал. Первыми в списке были Чхве. Отдав им молоко, они получили в ответ по мороженому, словно им снова по десять лет, и это была их зарплата за работу. Тэхен задумался, почему они с Чоном раньше не пересекались, если тот жил здесь с рождения.       — Пока вы с Чимином переворачивали всю деревню с ног на голову, я ухаживал за больной мамой.       Тэхен поджал губы от досады, понимая, что Чон говорит в прошедшем времени.       — Чем она болела?       — Раком желудка.       Ким наконец-то понял одну простую истину.       — Ты среагировал на мои шрамы не из-за бывшего парня, а потому что не понимаешь, как можно отнять собственную жизнь, когда у некоторых нет шанса на эту жизнь.       Чонгук остановился и недобро посмотрел на Тэхена.       — Не стоит лезть ко мне в голову.       — Я не лез, просто понял тебя. Но проблема в том, что я тоже болен. Я не хочу умирать сейчас. Думаешь, в детстве я мечтал о такой жизни? Я ужасно хочу избавиться от этого поражения мозга и просто наслаждаться жизнью, не глотая горькие таблетки.       В конце монолога голос Кима надломился, и он просто пошел дальше. Чонгук мысленно стукнул себя по голове. Догнав Тэхена, он встал перед ним и, смотря в глаза, уверенно проговорил:       — Я верю тебе и не виню. Я идиот, который сначала говорит, а потом думает. Я хочу начать сначала. Дай мне шанс показать себя с другой стороны, и я не разочарую тебя, обещаю. Что насчет завтра? Я отвезу тебя в хорошее место, и мы познакомимся заново. Что скажешь?       Тэхен посмотрел на лицо Чонгука и действительно увидел сожаление. Немного сомневаясь, он кивнул. Впервые ему хотелось узнать кого-то ближе. Дальше они выполняли поручение бабушки Ким молча.       Следующий день снова начался с работы по хозяйству. Тэхён помог деду с крышей сарая, которая начала протекать. Затем он накормил кур и полил пару грядок по просьбе бабушки. До встречи с Чонгуком оставался час, который Тэхён планировал потратить на сборы. Он принял горячую ванну, использовав все возможные скрабы, чтобы смыть грязь. Затем уложил свои темные волосы и увлажнил губы. Ему хотелось выглядеть максимально хорошо перед Чоном, ведь это их «первое» знакомство. Он надел легкую белую рубашку и черные широкие брюки, а на ноги обул белые кроссовки. Для завершения образа добавил пару браслетов.       На улице раздался звук мотора, и было несложно догадаться, кто прибыл. Выйдя из дома, Тэхён поймал ехидный взгляд деда и смущенно отвернулся. Подойдя к мотоциклу Чона, он тут же получил второй шлем. В этот раз Чонгук взял с собой его для второго пассажира.       — Привет, — улыбчиво поздоровался Тэхён, получая кивок в ответ. Чон был в шлеме, и разговаривать в нем было неудобно. Тэхён знал это.       Надев амуницию и устроившись сзади, он обхватил тело мужчины. Они отправились в путь. В этот раз они ехали ранним вечером, и пейзажи открывались потрясающие. Поля и леса были поистине живыми: можно было увидеть, как постятся овцы и гуляют лошади. Тэхён прижимался к сильной спине Чонгука и ощущал невероятные эмоции счастья. Ему было неважно, куда они едут: главное — отличная компания. Они ехали двадцать минут по трассе, а затем начали подниматься на холм. Дорога была извилистой и опасной, но Тэхён безоговорочно доверял опытному Чонгуку.       Наконец они прибыли на место. Сняв шлемы, они неловко уставились друг на друга. Первым нарушил тишину Чон.       — Не против, если я завяжу тебе глаза? Хочу впечатлить видом.       Ким почему-то снова покрылся румянцем, казалось, смущение уже стало привычным рядом с Чоном. Кивнув, он спокойно стоял, пока мужчина завязывал ему глаза. Чонгук вел его аккуратно, придерживая за талию, чтобы подхватывать, когда Ким спотыкался. Шли они совсем недолго. Когда Чон остановил Тэхёна, он не стал сразу развязывать глаза, а сначала чем-то шуршал.       Спустя пару минут наконец освободил взор, и Тэхён ошеломленно замер. Перед ним открылся невероятный вид с холма на густой лес, а также время заката — небо окрасилось во все возможные оттенки красного, желтого и розового. Рядом был расстелен плед, на котором лежали фрукты, сок, пироги и снеки. Тэхён снова покраснел. Впервые для него кто-то делает что-то подобное.       — Я решил, что знакомство должно быть приятным. Я Чон Чонгук, кстати, мне двадцать пять лет, и я чертовски люблю скорость, природу и рисовать. Как тебя зовут? — Чон неловко почесал затылок, ощущая, как бешено бьется сердце.       Тэхён поджал губы и снова посмотрел на открывшийся вид.       — Я Ким Тэхён, мне восемнадцать и… — а что ему нравится на самом деле? Он никак не мог понять и найти в своей голове ответ, но на ум приходило только ощущение от горячего тела, когда парень прижимался к нему во время дороги. Нежная улыбка и темный взгляд, этот потрясающий вид… — Я не знаю.       Они устроились на расстеленной ткани.       — У тебя никогда не было увлечений?       — Были. Я играл несколько лет в баскетбол в средней школе, но… — разочарованно хмыкнул он, — потом я заболел, и всё.       Чонгук понимающе кивнул.       — Во сколько это началось?       — Мне было двенадцать.       Чонгук сжал челюсть.       — Ты был совсем ребенком.       Дальше они начали болтать на отвлеченные темы, разгоняя разговор громким смехом. Они кушали фрукты и наслаждались свежевыжатым соком. В основном говорил Чонгук, а Ким внимательно слушал, задавая вопросы. Всё больше холодало и темнело, и вскоре нужно было собираться домой. Увидев, что младший продрог, Чонгук снял с себя толстовку и протянул её парню. Ким сначала отнекивался, но был проигнорирован и получил толстовку прямо в лицо. Надев её, он почувствовал легкий аромат парфюма Чонгука. Он старался не принюхиваться, но это выходило у него не очень хорошо.       По дороге домой начался сильный ливень, и Киму стало тревожно, но Чонгук ехал аккуратно и не спеша. Поскольку ближайшее укрытие было домом Чонгука, они быстро добрались до него, забегая под крышу. Этот дом Тэхёну был незнаком. Чон объяснил, что тогда он просто гостил у отца, а сам живет в собственном доме. Внутри была обстановка, подходящая характеру мужчины: довольно светлый интерьер с черными акцентами в виде дивана и некоторых шкафов. На стенах висели фотографии семьи и друзей. Это был одноэтажный дом. Позвав Кима за собой, Чон дал ему чистую одежду и сказал идти в душ первым.       Когда Тэхён вышел из душа, он неловко подошёл к Чону, прикрывая руки.       — Нет ничего с рукавами? — спросил Тэхён. Чонгук вопросительно на него посмотрев и стараясь не акцентировать внимание на том, как уютно выглядит младший в его одежде, которая ему немного великовата.       — Холодно? — поинтересовался он.       — Нет, шрамы… — ответил Тэхён.       Чон нахмурился и подошёл максимально близко к Киму.       — Что с ними? Ты стесняешься?       — Нет, но не думаю, что тебе приятно на это смотреть.       Мужчина тяжело вздохнул и, взяв Тэхёна за руки, перевернул их так, чтобы открыть обзор на бледные полосы.       — Они уродливы и совершенно тебя не красят, — спокойно сказал Чон, замечая, как от обиды расширяются глаза парня. — Но они часть тебя. Это не делает тебя плохим человеком: у каждого есть свои недостатки. Я вот ужасно храплю и не умею думать, прежде чем сказать что-либо. Не считаю себя хуже других. И ты не считай.       Эти слова надолго застряли в голове Тэхёна, и он будто вздохнул с облегчением.       Когда оба приняли душ и устроились с горячими кружками чая, взгляд Кима зацепился за одну интересную вещь — виниловый проигрыватель. Поставив кружку на небольшой столик напротив дивана, где они расположились, он подошёл поближе. Одним взглядом спросив разрешение, тут же получил одобрительный кивок от Чонгука. Включив проигрыватель, он услышал приятную ненавязчивую мелодию в стиле джаз. Улыбнувшись, в голову младшего пришла навязчивая мысль: под такое звучание хочется плавно двигаться. Он взял Чонгука за руку, вывел его подальше от стола и начал медленно двигать его руками, ведя в танеце. Чонгук хмуро смотрел на парня, но вскоре его взгляд смягчился, и он поддался на манипуляции Кима, начав плавно двигаться в такт музыке.       — Вообще-то я не танцую, — проворчал Чонгук.       — Так и не скажешь, — ответил Тэхён с улыбкой.       Они двигались без особого смысла, просто держась за руки. Им было хорошо. Сердца обоих, казалось, били в унисон. Они даже не понимали, какой интерес вызывают друг у друга. Была ли это влюблённость с первого взгляда или невидимая нить судьбы — неизвестно. Но факт остается фактом: их тянуло друг к другу, и хоть с небольшим сомнением, они не сопротивлялись. Так же как и Тэхён не стал сопротивляться, когда сухие губы Чонгука накрыли его. Он не двигался и не пытался ответить, ведь не понимал, как реагировать. Однажды от мысли о том, что ему нравятся парни, он чуть не умер, но сейчас ощущал себя правильно. Словно его идеальное место было в этом доме, в объятиях этого человека. Ладони старшего обвили тонкую талию Кима, прижимая его ближе. Поцелуй Чонгука не углублялся: он боялся спугнуть «городскую фифу». Они не замечали, как пролетело время — просто целовались и наслаждались теплом друг друга, ощущая легкое возбуждение. Дальше заходить не стали, им некуда было спешить.       Дождь давно прошёл, но Тэхён, опьянённый атмосферой, лежал в чужих объятиях и не спешил уходить. Ему это позволяли.       — Позвони своим, предупреди, что останешься тут на ночь. Слишком поздно ехать,— произнёс Чонгук, это был просто предлог, ведь до дома было меньше пяти минут.       Смущенно кивнув, Тэхён взял свой телефон и отошёл на кухню. Дозвонившись до деда, он объяснил ситуацию. Старик предостерёг его не делать глупостей. К чему мистер Ким это сказал Тэхёну — даже думать не хотелось. Смущение переполняло его.       Уснули они под шум телевизора на диване, обвив друг друга ногами.

***

      «Прайд» считается одной из лучших психиатрических клиник в стране. Обслуживание здесь стоит огромных денег, и иногда Тэхёну становилось жаль, что его родители тратят столько средств, чтобы его мысли были в порядке. Уже три месяца он живёт в деревне и чувствует себя самым живым и счастливым человеком. Доктор Чхве с каждым приёмом отмечает улучшения, и они даже уменьшили дозировки препаратов. Приёмы проходили раз в месяц, а сеансы с психотерапевтом сократились, ведь тревожные мысли больше не беспокоили Кима. Его дни были настолько насыщенными событиями, что казалось, будто он и не болеет вовсе.       Чон Чонгук стал его «климом» на сердце, наполняя каждый день яркими красками. У них появилось общее хобби: они каждый день выбирались на холм и рисовали на холсте. Поначалу Тэхён стеснялся своих каракулей, которые больше напоминали болото по цветам и виду, чем на поле в грозу, которое он пытался изобразить. Но с каждым разом у него получалось всё лучше, и оттенки становились светлее. Обычно Чонгук не рисовал, а сидел за спиной парня, комментируя процесс и хваля его за каждый взмах кисти. Он покрывал нежными поцелуями оголённые плечи и шею Тэхёна, вызывая смущённую улыбку и тихое «перестань». Они были влюблёнными и счастливыми.       Парни помогали жителям деревни, ездили на заезды по вечерам. Ходили на речку и провели свою первую близость на закате, где впервые познакомились по-настоящему. Чонгук часто шутил над Кимом, порой ворчал и называл его идиотом. Они съехались, живя в доме Чона. Тэхён даже обустроил одну полку, называя её своим миром. На ней были несколько книг о горах, маленькие полароиды, где они с Чонгуком корчили рожи, и фотография с семьёй. Они наслаждались каждой минутой вместе и писали свою историю.       О приступах Тэхён и вовсе забыл, о чём рассказал доктору Чхве. Тот похвалил его и искренне порадовался, но поспешил напомнить, что болезнь никуда не уходит, и приём таблеток нужно продолжать.       Тэхён познакомился с друзьями Чонгука. Юнги был молчаливым, но рядом с Чимином превращался в настоящую светящуюся ёлку. Хосок сначала казался странным и немного напрягал Кима, но они быстро подружились, и все треки домашнего караоке Чонгука были атакованы этими двумя. Джин был строгим парнем, но его шутки сносили с ног всех — он умел делать это настолько неожиданно и подходяще, что все валялись от смеха на полу. Они часто проводили время в компании.       После очередного приёма его забирал Чонгук. Они обязательно заезжали к родителям Кима, докладывая о состоянии младшего, а затем направлялись домой.       Ким Тэхён, ощущая себя инородным в мире, нашёл свой дом в глухой деревне, рядом с Чон Чонгуком.        За два месяца до дня рождения Чонгука у Тэхёна появилась, по его мнению, гениальная мысль: а что если он сможет бросить таблетки и быть в порядке без них? Доктор Чхве говорил, что это невозможно, но то, как он себя чувствовал, будто бы говорило об обратном. Если он наконец-то перестанет их принимать, то станет нормальным. Чонгуку не придётся тактично молчать на взгляды знакомых, направленные на руки Кима, боясь, что любая его резкая фраза может стать спусковым крючком.       Тэхён чувствовал, что почти стал нормальным человеком. Он начал с уменьшения дозировок и каждую неделю чуть-чуть сокращал таблетку, чтобы снизить дозировку. Затем он начал иногда пропускать приём и откладывать его. Конечно, синдром отмены начал давать о себе знать: у него кружилась голова, он часто падал от этого, его дико тошнило, и он не мог толком есть. На все вопросы Чонгука он просто отвечал, что гастрит даёт о себе знать и скоро всё пройдет. Почему Чонгук так велся на это и не тащил его за шкирку в больницу, Тэхён не знал, но тихо радовался этому. Он не ощущал ухудшений в плане сна и мыслей, чему радовался всё больше. Его заразила идея стать нормальным, и он продолжал снижать дозировку.       За неделю до дня рождения Чонгука парень ощущал себя супергероем. Он уже три дня обходился без таблеток и чувствовал себя прекрасно. Они часто ездили рисовать, помогали с делами в деревне, вечерами собирались с друзьями, и Тэхён громче всех смеялся над шутками Джина, падая на Чонгука и получая крепкие объятия за талию. Они готовили сюрприз: в день Х они сделают вид, что все забыли о празднике, проведут день как обычно, а вечером под предлогом того, что у Юнги течёт крыша, поедут выручать друга. А там будет сюрприз: друзья, шарики, алкоголь и еда.       За два дня до дня рождения Тэхён не мог уснуть, ворочаясь из стороны в сторону. Предвкушение сюрприза и того, как он сообщит возлюбленному, что теперь ему не нужны таблетки, крутилось у него в голове. Аккуратно встав с постели, Ким направился на кухню, чтобы выпить воды. Наливая в стакан холодную жидкость, его взгляд зацепился за таблетки для сна, но мысль принять их тут же была откинута. Он столько мучился от синдрома отмены не для того, чтобы испортить всё из-за одной бессонной ночи.       Неожиданно его талию накрыли горячие ладони Чонгука, а в затылок уткнулся прохладный нос парня.       — Таблетки плохо действуют? Рано снизили дозировку? — спросил Чонгук хриплым и сонным голосом. Видимо, не найдя рядом Кима, он сразу отправился его искать.       Улыбнувшись, Тэхён опустошил стакан и развернулся лицом к Чонгуку, оставив легкий поцелуй на его губах.       — Жарко.       Они вернулись в спальню, и Чонгук быстро уснул, в то время как Тэхён продолжал бодрствовать до самого утра, так и не сомкнув глаз. Вспоминая это утро позже, Чонгук будет корить себя за то, что так глупо поверил. На улице было всего десять градусов, ни о какой жаре речь идти не могла, особенно для такого мерзляка как Ким.       Тэхён не спал вторые сутки, и сегодня — день рождения Чонгука. Прошлой ночью у него впервые случился сонный паралич. Он не мог ни кричать, ни шевелиться, в то время как темная тень висела над ним и сжимала его горло. Он задыхался от страха, но тело отказывалось слушать мозг. Из его глаз тихо текли слёзы, пока рядом храпел Чон, даже не подозревая о том ужасе, который переживал Тэхён этой ночью. Когда паралич наконец отпустил его, Ким ушёл в ванную, и его очень долго тошнило. Он беззвучно плакал от страха и боялся возвращаться в постель, ожидая повторения.       Встретившись с сонным Чонгуком, Тэхён оставил, как обычно, нежный поцелуй на его губах и начал накрывать на завтрак. Удивленный взгляд Чонгука осматривал его. Обычно возлюбленный спал до десяти минимум, а тут Тэхён подскочил раньше Чона и даже приготовил завтрак, за который обычно отвечал мужчина. Ему было непривычно, но, вероятно, Ким просто хотел порадовать Чонгука в этот особенный день.       — Отличное начало дня, фифа. Я приятно удивлён, поздравление засчитано, — сказал Чонгук, усаживаясь за стол.       Тэхён вопросительно посмотрел на него.       — О чём ты? Сегодня какой-то праздник?       Чон замер с вилкой около рта. Неужели он действительно не помнит или это такой юмор? Чонгук не придавал большого значения своему дню рождения, но всё равно было неприятно, когда близкие забывают. Юнги не звонил, хотя обычно поздравляет его в двенадцать. Странно. Проверив число на настенном календаре, он убедился, что сегодня первое сентября. Что за черт?       — Сегодня день петухов, думал ты решил пошутить, — хмыкнул Чон.       — Нет, я просто подумал, что хочу встать рано с тобой и порадовать завтраком.       Они ели в тишине.       Первое, что пошло не так, настигло Тэхёна в ванной. Чистя зубы, он рассматривал своё отражение, думая о предстоящем дне. Между проносящимися планами в его голове пронеслась мысль о том, что зубная щётка способна убить. Просто если протолкнуть её в горло и попасть в дыхательные пути, он задохнётся. Но это будет максимально неприятно. Тряхнув головой, Ким ощутил прилив усталости. Будто он таскал груз. Стало так тяжело закончить чистить зубы, и всё резко стало в тягость. Конечно, он же не спал толком двое суток. Дочистив зубы и ополоснув лицо холодной водой, он вышел из ванны.       Второй раз всё пошло не так, когда Тэхён забивал гвоздь на крыше местного музея. Это было небольшое здание, предназначенное для редких туристов, с историей местности. Крыша протекала, и Чонгук с Тэхёном откликнулись помочь. Тэхён стоял у края крыши и, зацепившись взглядом за землю, задумался о том, что если упасть вниз головой, то, вероятно, смерть наступит резко и безболезненно. Задумавшись о собственных мыслях, он промахнулся и ударил по пальцу. Громкий вскрик привлек Чонгука, и тот тут же оказался рядом. Осмотрев повреждение, он быстро закончил все дела и повел Тэхёна в медицинский пункт. На возражения Кима Чонгук раздраженно посмотрел на него. Пока местный врач осматривал пострадавший палец, Чонгук стоял в углу и внимательно наблюдал за парнем. Его растерянность и забывчивость вызывали у Чонгука непонятное ощущение тревоги. Будто что-то шло совершенно не так, хотя причин для паники не было. Решив, что это можно отложить до приема у доктора Чхве через неделю, он переключился на слова врача о том, что Тэхён получил сильный ушиб.       Дома у мистера и миссис Ким они обедали молча. Тэхён витал в своих мыслях и только с третьей попытки услышал вопрос бабушки.       — Что говорит доктор Чхве?       — Говорит, что значительные улучшения, и мы можем снизить дозировку ещё, — улыбнулся он криво. Чон должен был тогда понять, что это ложь. В прошлый раз Киму снизили дозировку до минимума. Но почему-то это не вспомнилось.       Ближе к вечеру Чонгуку позвонил Юн и попросил о помощи. Они взяли инструменты и решили пройтись пешком. Шли за руки: такая картина никого не смущала, и все уже знали о романе двух парней. Они разговаривали на нейтральные темы, и Тэхён тихо смеялся над пародией Чонгука. Тот изображал недовольного Юнги, который обязательно будет ругать их за долгое ожидание. Подойдя к дому, Чон не заметил света в окнах, хотя уже было темно. Удивившись, он прошел вперед и потянул за ручку — дверь оказалась не заперта. Сделав шаг за порог, его тут же оглушили чужие крики, а сзади Тэхён снимал всё происходящее на камеру телефона. Лицо Чонгука, который явно не ожидал этого, выглядело забавно и заставило Тэхёна рассмеяться. Первым, к кому он подошел с благодарностью, был Ким. Телефон перехватил Чимин и заснял долгий поцелуй парочки и то, как младший прошептал Чону, что его подарок придёт через пару дней. Каждый поздравил мужчину и сразу вручил подарок. Юнги со своим парнем подарили Чонгуку лимитированную коллекцию пластинок. Хосок вручил конверт, а Джин неожиданно преподнес альбом и фотоаппарат со словами: «Для будущих семейных фото». Они активно опробовали новую игрушку Чонгука, и, естественно, большинство фото занимали они сами — Чонгук и Тэхён. Они пили, танцевали и веселились.       Третье, что пошло не так, настигло Тэхёна на кухне. После вопроса Чонгука о таблетках Ким согласно кивнул и сбежал от его изучающего взгляда. Чон спросил, выпил ли он их. Тэхён струсил сказать правду. С одной стороны, это могло снять с них груз недосказанности, но предугадать реакцию Чонгука на такую новость было сложно.       Тэхён снова провалился в свои мысли. Почему он такой проблемный? Чонгук, наверняка, каждый день мучается в догадках, когда приступы снова настигнут парня. Тэхён всегда замечал, как тот поначалу не разрешал ему брать нож, опасаясь за его безопасность. Как долго Чонгук боялся находиться с ним на высоте и как часто снижал скорость, стоит Тэхёну чуть расслабить руки. Наверняка, он думал, что Тэхён собирается вылететь с мотоцикла.       Как же он раньше этого не замечал? Стоило Киму встать с кровати, как Чонгук просыпался и в панике искал его. Когда он врывался в ванную, где Тэхён справлял нужду, Чон облегченно вздыхал, оправдывая свое поведение ночными кошмарами. По сути, Чонгук вел себя точно так же, как и его родители.       Тэхёну резко стало тошно — от самого себя, от Чонгука. Неужели тот всю жизнь будет подозревать младшего в желании умереть? Ким ощущал тревогу, которая начинала сжимать его внутренности. Резко становилось труднее дышать, и голова заполнялась навязчивыми мыслями о том, что ему нужно домой. Нет, лучше на свежий воздух. Холм? Точно, там воздух чище, дышится легче. Он уже хотел пойти за Чоном, чтобы сообщить о своем состоянии и попросить уйти, как замер с осознанием. Он снова делает это — становится обузой. Нет, он больше не будет. Он сходит туда один, чтобы привести мысли в порядок и вернется. Это не займет больше двух часов. Возможно, пьяная компания друзей даже не заметит его пропажу.       Напоследок взглянув на лица каждого, Ким поджал губы и вышел через кухню на задний двор. Зацепившись взглядом за велосипед, он решил поехать на нем, сокращая время. Он быстро крутил педали, проезжая по знакомому маршруту. Проезжая через всю деревню, ему вдруг захотелось плакать, будто он видит это всё в последний раз. Интересно, если бы Тэхён исчез, стало бы всем вокруг легче? Родители бы не тратили столько денег на его лечение, Чонгук бы не дергался от каждого потенциального опасного источника попыток покончить с собой Кима Тэхёна. Друзья бы не избегали множество тем, боясь вызвать триггер у Кима. Что же он за человек такой? Зачем он нужен в жизни других людей, если вызывает только неудобства?       Он ехал по трассе, освещая путь фонарем, встроенным на ручке велосипеда Юнги. Слезы вдруг заполнили глаза. Тэхён свернул раньше и оказался на каком-то холме, но не на их. Отсюда тоже открывался шикарный вид на луну, но в отличие от их места здесь холм заканчивался резким спуском вниз в овраг. Тэхён замер, изучая темноту внизу. Там всё было заполнено густыми деревьями. Ничего не было видно. Наверняка, он бы умер, спрыгнув отсюда. Какая-нибудь торчащая ветка впилась бы ему в живот, а позвоночник переломился бы о жесткое бревно.       Его мысли прервала мелодия звонка. Достав дрожащими руками телефон из кармана шорт, он посмотрел на имя звонящего. Конечно. Чонгук. Если он сейчас ответит, то жутко напугает его и все его проделки с таблетками станут известны. Резко стало страшно. Вдруг его разлучат с любимым и снова положат в больницу за самовольную отмену препаратов? Вдруг Чонгук не поймет и вовсе бросит его? Сможет ли тогда Тэхён снова найти смысл жить? Нет, не сможет.       Палец потянулся к зелёной кнопке ответа, но звонок прекратился. Возможно, это знак? Точно. Как же Тэхён сразу не понял такую истину? Бог всё же существует, и такой участью Он показывал своему дитю одну простую истину: Ким Тэхён не должен был рождаться, но появился на свет. Чтобы искупить свой грех непослушания, он должен был вернуться на небеса. Точно. И правда же.       Парень вдруг улыбнулся. Он наконец-то понял причину всего этого. Это было так просто и рядом. Наверное, грубо будет не объяснить свой поступок тем, кто успел его полюбить. С третьего раза открыв заметки, он начал печатать с ошибками:       «Я не мог понять, почему мне суждено было проходить через всё это. Сейчас я понял: я не должен был рождаться и это кара небесная. Раз я успел оставить здесь свой след, который не должен был оставить, хочу сказать: прости меня, Чонгук, я люблю тебя, хотя и не заслужил вкушать эти чувства. Простите меня, родители, за то, что вы родили неправильное дитя. Все простите меня. Я вернусь туда, где меня ждет Он».       Позже, анализируя данное послание, криминалисты скажут, что на фоне синдрома отмены у Ким Тэхёна началась паранойя и бред.       Ночью с первого по второе сентября Ким Тэхён спрыгнул с обрыва, сдаваясь болезни. Утром Чон Чонгук забил тревогу, и парня обвили безвестно пропавшим. Его искали пять дней, прочесывая леса, дома и даже город. Его след обрывался на трассе, дальше камер не было. Чонгук не спал и не ел, лично прочесывая каждый куст в лесу, веря, что Тэхён просто заблудился и уснул где-то. Он не сдавался до последнего.       На третий день от пропажи ему пришла посылка — новый шлем, о котором Чон грезил последний месяц. Это был последний подарок от любимого. Где-то в подсознании Чонгук осознавал, что, скорее всего, никогда больше не почувствует тепло Тэхёна и его ягодный запах. Не увидит квадратную улыбку и не вкусит сладость его губ. Он будет рыдать в спальне, обнимая шлем.       На пятый день Тэхён был найден поисковой группой. Примчавшись на место, Чонгук на негнущихся ногах поднимался на холм, куда успели поднять Кима. Он видел полицию, скорую помощь, множество волонтеров и миссис Ким, рыдающую на земле. Он не верил. Шёл дальше, не обращая внимания ни на кого. Наконец-то увидел его.       Его тело было погрызено то тут, то там, нога неестественно согнута, как и шея. Глаза отсутствовали, ведь вороны поклевали их. По словам судмедэкспертов, его труп обглодал волк-одиночка, ведь для стаи это неестественное поведение. Тэхён умер сразу после удара о дуб. После расследования и учитывая диагнозы был сделан вывод о самоубийстве. Через неделю это подтвердилось, когда данные с его телефона были восстановлены и в заметках обнаружена записка.       Чонгук выл загнанным зверем и, обнимая разлагающееся тело Кима, велел ему вставать. Он молился проснуться и не оставлять его одного. Его оттаскивали втроём. Тогда он перестал жить с любимым, хоть и продолжал ходить по земле. Его не оставили одного, он не мог спать, и однажды Юнги принёс пачку таблеток Тэхёна. Для сна. Зацепившись взглядом за пузырёк, Чонгук осенило. Он схватил его и высыпал на постель, пересчитывая.       На вопросы Юнги тот не отвечал. Вскочил и побежал на кухню, схватив дрожащими руками антидепрессанты и высыпав их на пол, начал пересчитывать. Юнги испугался, что тот захотел наглотаться таблеток, попытался его оттянуть, но получил удар локтем и громкое:       — Отвали от меня!       Таблеток было слишком много. Они должны были закончиться ещё в августе. Почему Чонгук не обратил на это внимание? Тэхён прекратил приём самостоятельно. Зарычав, Чон швырнул пузырёк в стену и начал крушить кухню, не зная, куда деть всё то, что сидело внутри него. Это его вина. Почему он не заметил? Доверился. Нужно было контролировать, не отходить ни на шаг, быть рядом и не пить в тот день. Он же ощущал, что что-то не так. Чёртов идиот! Он ненавидел себя сейчас.       На помощь Юнги подоспел мистер Ким: они схватили Чонгука и прижали к полу, давая ему успокоиться.       — Ты его не вернёшь! Нужно жить дальше! – кричал мистер Ким, прижимая голову Чонгука к полу.       А Чонгук умер пару дней назад, когда увидел обезображенное тело любимого. Слёзы тихо продолжали обмывать чужое опухшее лицо, но вырываться он прекратил.       На похоронах он не проронил ни слезы, ведь выплакал все заранее. Чонгук стоял и смотрел, как хоронят его сердце и душу под землю, не понимая, что делать дальше. Ким Тэхёна похоронили на том самом холме, где они любили рисовать. Чонгук отбил все пороги администрации, выпрашивая разрешение. Он заплатил немалую сумму и добился своего. Первые месяцы он плохо соображал и едва ел, но постепенно вернулся к рутине. Ему снились кошмары, в которых Тэхён звал на помощь, а Чонгук не мог выбраться из прозрачной комнаты и отогнать волков, что грызли его заживо. Он теперь ненавидел ворон, ведь они забрали прекрасные глаза любимого, в которые он постоянно смотрел перед сном. В его рутине ничего не изменилось, правда теперь на холме Тэхён не рисует, а лежит мертвым под землёй. Он приходит сюда каждый день.       Чонгук больше не участвует в заездах, боясь поддаться соблазну врезаться в дерево на полном ходу. Юнги отвёл его к доктору Чхве. Иронично. Ему поставили тревожное расстройство, ПТСР и депрессию. Юнги терпел год и закрывал глаза на состояние друга, но сегодня не выдержал: посадил его в машину и отвёз в клинику. Чонгук отказался от стационарного лечения и получил рецепт на антидепрессанты. Он купил их, но, вернувшись домой, долго смотрел на пузырёк и так и не выпил ни одной таблетки. Поставив его на полку рядом с вещами Кима, туда же отправил и шлем, что ему подарил любимый.       Сегодня последний день августа. Сев на мотоцикл, он отправился на холм, чтобы поделиться новостями о своих бедах с самым важным человеком. Сев на землю, он уставился на камень с надписью.       — Я почему-то никогда с тобой не говорил вслух, — прочистил горло Чонгук и продолжил. — Сегодня был у твоего доктора. Хороший мужик. Сказал мне пару странных слов о диагнозах, но я понял только про депрессию. Вот ирония, да? Знаешь, любимый, должен признаться…       Он зажмурился, зажимая ком в горле. Надломленным голосом продолжил:       — Я всегда относился к твоей болезни с пренебрежением. Я так и не смог тебя понять, ведь помнил угасающие глаза матери, которая так хотела жить. Но сейчас тебя нет, и я прочувствовал, что депрессия — это такая же неизлечимая болезнь. Прости меня, любимый. Мне так жаль. Мне выписали эти чертовы таблетки… — слёзы обмывали щеки мужчины. — Я не хочу их глотать. Не хочу, чтобы мне было лучше. Я не заслуживаю жить. Ведь я виноват во всём. Если бы я тогда понял, что ты перестал принимать таблетки, всё было бы по-другому. Я такой никчёмный урод.       Чонгук уперся лбом в землю, рыдая в голос. Боль разрывала его изнутри всё сильнее. Он принял решение ещё утром в машине Юнги, но сейчас страх сковывал его. Нет, он не сможет сделать это здесь и таким образом. Вытерев мокрые щеки, Чонгук в последний раз оглядел надгробие любимого.       — Я больше не приду сюда. Мы встретимся в другом месте. Я больше не вынесу минуты без тебя.       Чон Чонгук сел на мотоцикл и, разгоняясь до максимальной скорости, вылетел на встречную полосу под фуру. Его размазало в фарш. Пришлось кремировать. Он не оставил после себя ничего, кроме воспоминаний и дома на окраине деревни, где была полка с вещами Ким Тэхёна, полная сожалений и радостных моментов. Холодная пустая постель, где они проводили ночи вместе. Он оставил альбом, полностью наполненный фотографиями Кима, и недопитый чай.       Чонгук умер ночью в свой день рождения, не выдержав той боли, что обрушилась на него с потерей любимого человека. Теперь они вместе. Навсегда. Оба захоронены на холме, и их призраки будут бродить там. Тэхён снова будет рисовать, но теперь он будет окрашивать всё небо в оттенки красного и розового, а Чонгук будет обдувать лес ветром, выражая восхищение творением любимого.       Они вместе.       Навсегда.       Депрессия забрала обоих.