Мятные конфеты

Страх. Страх окутал сознание и бил по ушам грохотом сердца. Дыхание было частым и сбитым, руки безвольно обмякли. Раны на запястьях всё ещё кровоточили, капли крови впитывались в белоснежную рубашку парня. Всё было таким противным и липким от страха. Пряди сбились в одну копну, штаны грязные, а на коленях видны потёртости. Бежевый свитер с рубашкой под ним был пропитан потом. Ноги всё ещё подрагивали, не понимая, что парень уже не в силах бежать, но страх посылает в сознание страшные картинки, отчего сидеть на месте кажется глупым. Он не может успокоиться. Всё мелькает перед глазами на повторе. Как он размерено шёл после репетитора домой, увидел ребят из школы, и этот вечер перестал быть спокойным. Его держат сзади и бьют в живот, бьют туда, где тело закрывает одежда, чтобы не было лишних проблем. Говорят уже знакомые оскорбления. Бьют по старым, ещё не зажившим синякам. Илья привык. Он почти уже не реагировал. Это повторялось изо дня в день, из недели в неделю уже года три. По началу учителя делали замечание его задирам, но после взгляд учителей становился все более раздражёным, когда он к ним подходил , вздохи дольше ,а закатывание глаз заметнее . Он не понимал почему. Ведь это не их поджидают каждый день после уроков. Не их задирают. "- может записать тебя в бокс ? Тогда дашь отпор своим одноклассникам - говорил отец утром за завтраком ,когда увидел синяк под глазом сына . - пап, ты же знаешь что я не люблю бокс и драки - усталость проговаривали рыжий парень . - и почему вы просто не можете поговорить с их родителями ?- но это идея не вдохновляет отца Ильи. Этот взгляд. Он его никогда не забудет, вымученый и усталый ,с искрой злости . - потому что я и так впахиваю ради твоих репетиторов, ради твоих шмоток и скрипки- выпалил с упрёком отец ,который до этого никогда не попрекал парня в каких либо тратах. Илья не выбирал все эти кружки. Это былоа его мама . Она была одержима идеей сделать из Илья все стороне разбитого человека . До ужаса одержима. Не замечала никаких преград перед своей целью. Ни болеющего сына, не способность идти на доб занятия , ни его усталость ,ни отсутвие времени на личную жизнь и друзей ,ни синяков и проблем с одноклассниками. Замечала только четвёрки в тетрадях, зачеркнутую ошибку, не сделанную домашку. А отец замечал только траты. Но Илью не замечал никто. Он был всего лишь цифрой в дневнике или на карте. - на деньги ,купи себе платье и утри слезы , Катенька - отводя взгляд бросил отец ,уходят из дома." Катенька. Больше у Ильи даже имени его не было. В этом доме жила Катенька. Он не мог ничего сделать физически , он только мог отстраниться от всего этого, делать вид, что его это не ломает из раза в раз. Он делал вид, что ему всё равно, не плакал, не кричал, а назло огрызался и с каждым разом всё сильнее и сильнее. И с каждым разом его яд становился настолько едким, что ранил всех, кто был рядом, даже тех, кто хорошо к нему относился. Он ненавидел себя и ненавидел всех. Откуда-то в руках Лени появляется канцелярский нож. Он был главным садистом из всей их компании. Он берёт руку Ильи и начинает вести лезвием по руке, постепенно надавливая и с удовольствием смотря, как из кожи просачиваются красные капли. Это его личный кайф. Он знает, что Илья сейчас не здесь, и знает, что это его маска, на которую лишь нужно сильнее надавить, чтобы тот проснулся. И он сделает что угодно, чтобы видеть его страх. И получается. Илья проснулся. Страх. Кровь. Мозг просто говорит бежать, а ноги уже давно несут его в какой-то незнакомый двор. Он всё ещё не понимает, как убежал, не видел, бежал ли кто за ним, вакуум накрыл его с головой. Он приземлился на асфальт рядом с качелями на какой-то детской площадке. Хлопок. Вакуум лопнул, донёс весь ужас происходящего до парня, накрывая штормом эмоций. Он хотел бы успокоиться, хотел бы быть сейчас дома, в своей комнате. Но не может даже открыть глаза. Слёзы текли по щекам. Руки анемели, ноги трясутся, сердце, кажется, вырвется наружу и остановится. К горлу подступает ком тошноты. На улице уже темнеет, и людей вокруг нет. Он закрывает голову руками, пытаясь спрятаться от мира. Он не хочет существовать сейчас. Вот бы его сбила машина. Съело огромное чудовище. Расстреляли. Что угодно, чтобы его не было. Он не хочет быть здесь и быть таким. Таким ничтожным и маленьким. Таким жалким и трусливым. Он заслуживает всё, что с ним происходит, ведь он ужасен. Илью тошнит от самого себя. Он ненавидел себя почти так же, как и всех, только себя, возможно, чуть сильнее. Сколько он тут сидит? Не знает. Но солнце явно уже давно село за горизонт. Холодно. Пора домой. Но сил нет. Он слышит несколько голосов, страх заставляет прислушаться, но как только он понимает, что это не компания Лени, он пропускает весь диалог, собираясь с мыслями, чтобы встать. - Это что, Илюха? - слышит он из пелены сознания. Напрягается. Кто это? Они его знают. Это плохо. Нужно убираться. - Да, точно, это он! - слышит он знакомый девчачий голос. Кира. Этого ещё не хватало. Илья начинает вставать, хватаясь за качели и превозмогая боль, старается не заорать от боли, что отдаётся во всём теле. Он не поднимает голову. Спускает окровавленные рукава ниже и надевает свою любимую маску. Он почти в порядке. А в это время ребята идут к нему. - Присел отдохнуть? - спрашивает Арт. Они подходят всё ближе, и Илья, развернувшись, пытается уйти. Но он не в том положении: Арт, держа того за плечо, разворачивает к себе. Глаза Артёма бегают по изувеченому телу парня, но он явно не торопиться с вопросами ,просто пока что игнорирует внешний вид парня. Илья выпрямляется, ни на кого не смотрит. Он выше всего этого, хоть его гордая осанка заставляет сбивать дыхание, а боль в рёбрах усиливается. Вик осматривает парня, и что-то его смущает сильнее, чем упорное молчание парня, сильнее чем грязная одежда или сбитое дыхание. Он понимает что что-то не так ,но эта невидимая стена встроенная Ильёй не даёт видеть полную картину. Он хотел было спросить обо всем ,но рука сестры остановила его. Безмолвное " не сейчас " прозвучало только в его голове . Он удержался. Кира тоже все видела и замечала. У них это семейное. Сменкины всегда стараются заглянуть чуть дальше, чуть глубже, что бесит. А Фил, до этого увлечённо смотрящий в телефон, отвлекается. Встречается взглядом с Ильёй. Только у него это всегда получается. Какая-то невидимая сила и эти чёртовы голубые глаза только и могли заманить его. И он всегда о них обжигался, всегда на долю секунды сбрасывал все замки и млел. И ничего на свете не раздражало Илью, как это. Как Фил, и как то, что парень знал об этой слабости. Фил никогда не отводил взгляд. Он смотрел на Илью и пожирал его, пытался проникнуть в сознание, въесться под кору черепа. Он увидел. Высохшие дорожки слёз. Красные глаза. Сузившиеся зрачки. А потом он проскользил взглядом по всему Ильи. Тот поспешно убрал руки за спину, спрятав красные рукава. - Что у тебя там? - тихо спросил Фил, начиная подходить. И этот вопрос был таким тихим, что услышал его только Илья. Страшно. Но не так, как при угрозе жизни. - Илья, ты что, язык проглотил? До сих пор не назвал меня тупорылым качком? - смеётся Арт. Филипп уже сзади. Он прожигает тело Ильи взглядом. Никого, кроме них, здесь нет. Всё это лишь глупые декорации для их игры. Лёгкое касание к рукам, что были сцеплены в замок. Он видит. Видит кровь. Видит грязь на свитере и, кажется, след от ботинка. Илья вырывается из-под руки Арта, резко развернувшись и врезаясь в грудь Фила, который смотрел на него. Не отталкивал. Он лишь отошёл в сторону, провожая взглядом парня. - Отвалите! - выплёвывает Илья и бежит, насколько это возможно. Не оглядывается, знает, что на него сейчас смотрят. Жалкий. Ни на что не способный. И почему только они не резали мои запястья глубже? Теперь они будут думать, что я полный неудачник. Ведь так и есть. Всем только доставляю неприятности. Лучше бы я умер. Резкие мысли били всё больнее. Наушники. Музыка и тишина. Такая нужная и приятная. Никто так не добьёт Илью, как он сам. Было стыдно и страшно, что компания Арта застала его в таком состоянии. Но страшнее было, что Фил всё понял. Они не говорили, но Илья чувствовал его взгляд, мысли, ощущения - они всегда были такими вязкими и густыми, что парень терял разум. Фил всегда выставлял себя беззаботным дураком и тем, над кем можно посмеяться. Но Илья знал, что тот такой же обманщик, как и он сам. Они иногда сталкивались в словесной перепалке, но чаще всего наблюдали друг за другом со стороны. Знали, что если заговорят, то разнесут друг друга в клочья. Слишком хорошо знали, куда давить. И если Илья выбрал тактику игнорирования, то Фил, наоборот. Он следил за Ильёй как хищник. Замечал всё. Мешки под глазами от бессонной ночи перед контрольной. Замечал, что парень редко ел в течение дня, как искажалось его лицо, когда тот вставал из-за парты. Замечал, как тот ждал, когда все выйдут из раздевалки на физре, чтобы переодеться. Замечал и синяки, которые торчали из-под рубашек. Видел, как он обходил дворы, когда шёл домой, и как оглядывался, как Лёня смотрел на Илью и все их разговоры. Фил желал подобраться ближе. Но Илья пресекал все попытки. Дом. Душ. Шипение перекиси на ранах. Бесконечные мысли о голубых глазах. Ненавидит их, определённо точно. Или хотя бы пытается себя заставить их ненавидеть. ................................................. - Что с ним ?- спрашивает Арт. Они стоят пару минут уже после ухода одноклассника. Они заметили, что тот был в плохом состоянии, но опять были посланы. Как и прошлые разы. Они вообще неплохо относились к Илье изначально, но тот постоянно огрызался. Тогда Арт тоже начал относиться к нему с подозрением и неприязнью. - Хз, это же Илья, - пожал плечами Сменкин. Он помнил, как Илья ещё в седьмом классе пытался с ними подружиться. Оказалось, что тот тоже любил игры и хорошо в них разбирался, и что, на удивление, он не был душнилой. С ним было о чём поговорить. Но после он спалил весь класс. Была итоговая контрольная, которая очень сильно повлияла на итоговые оценки класса. Кто-то донёс учителю, что весь класс списал, и всем понизили баллы. Конечно, все знали, что это был Илья, и тогда все от него отвернулись. Зачем он так поступил, Вик так и не понял. Кира лишь проводила парня взглядом, о чём-то задумавшись. - Вы идите, а я сейчас, - сказал Фил, даже не бросив на них взгляд. Они привыкли. Фил всегда такой. Вроде здесь с ними, а потом исчезает, как будто и не было. И вроде бы в дружбе так не принято, Кира говорила, что с ним это происходит, но тот лишь отшучивался. Он делал что хотел и не оправдывался никогда ни перед кем. Фил пошёл в сторону, куда ушёл Илья. Он хотел проследить, чтобы парень дошёл без происшествий. И старался сделать это как можно скрытнее, ведь если тот его увидит, то разозлится. Фил этого не хотел, не хотел злить Илью, да и вообще беспокоить. Пускай он позаботится о нём из тени дворов, чем напрямую. Напрямую его не подпустят. Когда он видит, что парень скрывается за дверью подъезда, Фил сам уходит домой. Он хорошо знал этот район. Сколько раз он тут был, сколько раз провожал так Илью - не знает, не считал. Как и не считал, сколько раз отвлекал Леню после уроков, дав Илье время, чтобы спокойно уйти из школы. Или сколько раз вмешивался в соры парня с кем-то, чтобы шуткой сгладить углы. Сколько раз приходилось сводить идеи о подставе рыжего перед учителями к нулю. Да, он хорошо управлял толпой, чем пользовался удачно. Всё это он делал тихо и даже не за спасибо. Но это лишь малая часть. Не сосчитать все те разы, когда он поднимал вещи Ильи с пола, пока того не было в классе, сколько раз доставал рюкзак из мусорки, стирал с доски все маты про рыжего и убирал кнопки со стула. Зачем? Он давно знал ответ, но всё ещё сопротивлялся. Плыл по течению, которое настойчиво вело его к Илье. Он не сопротивлялся.