(Наруто): иной исход клана узумаки

Я проснулся ещё до рассвета. Наверное, потому что снова услышал этот звук. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Размеренный, тяжёлый, такой привычный, что без него утро казалось неправильным. Иногда мне казалось, что даже море просыпается позже, чем мой дядя. Я перевернулся на другой бок и натянул одеяло почти до самых глаз. Дзинь. - Нет... Не поможет. - Он ведь специально так бьёт. Не сильно, не громко, но ровно настолько, чтобы этот проклятый молоток было слышно во всём доме. - Да чтоб тебя... - пробормотал я себе под нос, пытаясь ещё хоть немного поспать. Не вышло. С кухни уже доносился запах варёного риса, чего-то жареного и свежего хлеба. Где-то в соседней комнате тихо поскрипывали половицы. Значит, мама тоже давно проснулась. Я открыл глаза. Потолок. Обычный деревянный потолок. Никаких расписных балок, никакой роскоши, которой иногда любили хвастаться богатые семьи материка. Наш дом был большим, крепким, но простым. Здесь каждая доска знала своё место, а каждая трещина на стене помнила чьи-то руки. Дом. - Странно... Чужие называли это место деревней аловолосых дьяволов, а мы же в свою очередь никогда не называли его деревней, а просто Дом, и этого было достаточно. Я сел на футоне и потянулся. Спина приятно хрустнула, а за окном уже начинало светлеть. Солнце ещё не показалось из-за далёких холмов, но небо на востоке постепенно светлело, окрашиваясь в серо-голубые оттенки. Снаружи уже слышались голоса. Кто-то переговаривался возле колодца. Кто-то гнал повозку. Кто-то смеялся. Кто-то ругался так громко, что, наверное, слышал весь квартал. Самое обычное утро. - Хотя... Обычным его можно было назвать только для нас. Для любого другого клана это место выглядело бы настоящей крепостью. Дом стоял почти в самом центре поселения. Вокруг него располагались ещё десятки жилищ, соединённых широкими дорожками. Дальше начинались склады, кузницы, мастерские, тренировочные площадки, госпиталь и несколько длинных бараков для молодых шиноби, которые уже не жили с родителями. Всё это окружала высокая деревянная стена. За ней шёл глубокий ров. Ещё дальше - частокол, а потом... Лес.(Густой. Тёмный. Опасный.). Лес, из которого в любой момент могли выйти люди с чужими мон(гербом). - эх - протяжно я зевнул прикрывая рот рукой В эпоху, когда каждый клочок земли приходилось удерживать кровью, красивые пейзажи быстро переставали радовать глаз. Я наконец поднялся, а пол в приятно холодил босые ступни. Быстро натянув штаны и простую рубаху, я открыл дверь своей комнаты. Дом уже жил, а из кухни доносился тихий голос матери. В прихожей кто-то снимал обувь. Из внутреннего двора снова раздалось: Дзинь. Дзинь. Дзинь. Я тяжело вздохнул. - Дядя... - Когда-нибудь ты всё-таки сломаешь этот чёртов молоток... - Тогда придётся брать новый. Я дёрнулся. Изуна. Старик сидел прямо у стены, будто появился там из воздуха. Перед ним стояла маленькая деревянная доска, на которой были разложены какие-то старые свитки. Он даже головы не поднял. Белоснежные, почти седые волосы были собраны в короткий хвост. Лицо покрывали глубокие морщины. Правая рука спокойно удерживала кисть, выводя очередной символ на тонкой бумаге. Только глаза оставались прежними. (цепкими, Холодными) Такими глазами не смотрят старики. Такими глазами смотрят люди, пережившие слишком много войн. - Доброе утро, дед. - Уже не утро. Я посмотрел в окно. - Но солнце ещё... - Воин просыпается раньше солнца. - Мне шесть. - Вот именно. Я только закатил глаза. Спорить бесполезно. Если дед решил, что я ленивый, значит, ближайшие пару часов мне будут читать очередную лекцию о дисциплине, предках и ответственности перед родом. И всё равно... Я улыбнулся. Потому что каждое такое утро означало одно. Дед всё ещё рядом. После смерти бабушки он стал ворчать почти вдвое больше, а мама говорила, что раньше он был намного спокойнее. Честно говоря не верю. Не может человек, который способен отчитать взрослого шиноби за неправильно сложенный плащ, когда-то быть спокойным. - Чему улыбаешься? - Да так. - Значит, опять глупость придумал. - Почему сразу глупость? Теперь он всё-таки поднял голову, и несколько секунд внимательно смотрел на меня, после уголок его губ едва заметно дрогнул. - Потому что ты ещё ребёнок. - И? - А дети обязаны придумывать глупости. Я уже хотел ответить, но из кухни раздался голос. - Широ! Изуна! Завтрак остывает! Мама. Только она умела одним предложением закончить любой спор. Дед тяжело поднялся. Возраст всё-таки давал о себе знать, но тот никогда не жаловался и никогда не просил помощи. Но иногда, когда думал, что никто не смотрит, я замечал, как ему тяжело разогнуть спину после долгого сидения. Он поймал мой взгляд. Конечно, поймал. От него вообще редко что-то ускользало. - Не смотри так. - Как? - С жалостью. Я нахмурился. - Я не... - Жалость делает человека слабым, а уважение делает его сильнее. - Изуна откашлялся и сказал - Запомни разницу. Сказав это, Изуна спокойно направился на кухню, оставив меня стоять посреди коридора. Я ещё несколько секунд смотрел ему вслед. Иногда мне казалось, что дед разговаривает не со мной, а с самим собой. Будто снова и снова вспоминает что-то из своего прошлого. Что-то такое, о чём никогда никому не рассказывал. Я тихо выдохнул и пошёл следом. Запах еды становился всё сильнее, а вместе с ним... из кузницы вновь донёсся тяжёлый, уверенный удар. Дзинь. Дзинь. Дзинь. И почему-то именно сейчас мне показалось, что однажды этот звук станет для меня воспоминанием. Воспоминанием о времени, когда Дом ещё не знал, что совсем скоро кровь вновь польётся по его улицам. Часть 2. Кухня была самым тёплым местом в доме. Не потому, что здесь постоянно горел очаг. Просто именно здесь собиралась семья. Мама уже успела разложить завтрак. Большая деревянная миска с рисом стояла в центре стола, рядом лежала жареная рыба, свежие овощи и небольшой глиняный чайник, от которого медленно поднимался пар. - Наконец-то, - улыбнулась Амико, увидев меня. - Я уже думала, придётся идти вытаскивать тебя за ухо. - Я не спал. - Конечно. - Она усмехнулась. - Ты просто очень внимательно лежал с закрытыми глазами. Я молча сел на своё место, ведь спорить с матерью было бесполезно. Она всегда каким-то образом знала, когда я действительно сплю, а когда просто ленюсь вставать. Изуна уже сидел за столом. Как всегда, с идеально ровной спиной, а мне иногда казалось, что дед даже во сне не сутулится. - Иширо ещё в кузнице? - спросила мама. Где же ему ещё быть... - проворчал дед. Словно услышав своё имя, дверь в дом распахнулась. - Да живой я, живой! На пороге появился высокий мужчина лет тридцати пяти с длинными красными волосами, перевязанными кожаным ремешком. На лице, руках и даже шее виднелись разводы угольной пыли. От одежды пахло дымом, железом и раскалённой сталью. - Доброе утро, семья. -Уже почти день, - буркнул Изуна. - Для тебя, старик, любое время после рассвета - почти вечер. - Дерзишь? - Нет.... Констатирую. - Смотри, договоришься. - И что ты мне сделаешь? - Тростью огрею. - Не догонишь. - рассмеялся Аширо, а мама тихо усмехнулась Я тихо прыснул в кулак. Каждое утро. Каждое. Они ругались почти одинаково. И каждый раз казалось, что вот сейчас точно поссорятся. Но через минуту уже спокойно ели за одним столом. Иширо сел рядом со мной и, потрепав меня по волосам, довольно хмыкнул. - Проснулся, воин? - Проснулся. - Молодец. - Он проснулся позже кузнеца, - сразу вставил дед. - эй я вообще-то работал. - наигранно поднял обе руки в стороны Изуна только фыркнул. Мама устало покачала головой. - Вы можете хотя бы во время завтрака не начинать? - Это он начал. - Нет, это ты... - Хватит. Всего одно слово. Спокойное. Без крика. Без угроз. И за столом сразу стало тихо. Мама редко повышала голос. Но когда всё-таки говорила таким тоном... Спор заканчивался сам собой, а я украдкой улыбнулся. Наверное, именно она была единственным человеком в доме, которого оба действительно слушались. Некоторое время слышался только стук палочек, а за окном жизнь постепенно набирала обороты. По улице уже пробежали несколько мальчишек моего возраста. Один нёс деревянный меч, второй - тренировочное копьё почти с себя ростом. Откуда-то неподалёку раздался женский смех. Залаяла собака. Кто-то погнал лошадей. Поселение окончательно проснулось. - Широ. Я поднял голову, а дед внимательно смотрел на меня. - После завтрака пойдёшь со мной. - Куда? - Узнаешь. - А... - Не ной раньше времени. - Я даже ничего не сказал. - Собирался. - Не собирался. - Врал бы хоть убедительно. Иширо тихо рассмеялся, на пару с изуной - Отец, оставь мальца в покое. Сейчас опять начнёшь его таскать по архивам. - смеясь идимо с моей реакции сказа иширо - А что плохого? - Ему шесть. - Именно поэтому и пора. - Пора что? - Учиться. - Он ещё ребёнок. - Нет. Ответ Изуны прозвучал спокойно.... Слишком спокойно. - Он Узумаки. В комнате на несколько секунд воцарилась тишина. Даже Иширо перестал улыбаться. Я давно заметил одну странную вещь. Когда дед говорил именно так... Никто не спорил, и не потому, что боялся, а просто понимали. Если Изуна произнёс что-то таким голосом, значит, он уже всё решил. Мама медленно поставила чашку на стол. - Только не переусердствуй. - Не первый год детей воспитываю. - Именно это меня и беспокоит. Иширо снова усмехнулся. - Вот теперь полностью согласен. Дед бросил на него тяжёлый взгляд, и слабо приподнял края губ. - Закончил есть? - Почти. - Тогда после завтрака жду тебя в кузнице. - Зачем? - Проверю, насколько хорошо ты точишь клинки. - Вчера же проверял. - Сегодня проверю ещё раз. - Старик... - Не нравится? - Нет. - Тогда работай лучше. Я посмотрел сначала на одного. Потом на другого. И невольно улыбнулся. Они постоянно спорили. О кузнице. О тренировках. О печатях. О мечах. О том, как правильно воспитывать детей. О том, какой рис вкуснее. Иногда мне казалось, что они могут начать спорить даже о цвете неба, Но при всём этом... . Я ни разу не видел, чтобы кто-то из них ушёл, хлопнув дверью или затаил обиду. В нашем доме умели ругаться, но ещё лучше умели мириться. Неожиданно с улицы раздался протяжный звук рога. Низкий. Глухой. Всего один раз, и за столом сразу стало тихо. Улыбка исчезла с лица Иширо. Мама медленно поднялась. Дед уже смотрел в окно. Я ещё не понимал, что происходит. Но почувствовал это. Что-то изменилось. Будто весь Дом одновременно задержал дыхание...