Волшебные Картины

Гарри охватывала паника. Они наверняка опаздывали. Сириус уже мог погибнуть, пока они тратили драгоценные минуты на сборы, безумный полёт на фестралах и бесконечные плутания по коридорам Отдела тайн. Память от недавнего видения помогала плохо — одинаковые чёрные двери сливались перед глазами, путая мысли. Они остановились возле очередной двери. Её Гарри не помнил, но решил проверить. Каждая секунда промедления могла стоить его крёстному жизни. Рядом тяжело, со свистом дышал Невилл. Последние несколько коридоров они откровенно бежали, задыхаясь от страха не успеть на помощь. По лбу Гарри катился липкий пот, очки съезжали, а палочка в руке казалась скользкой. Дверь была не заперта. Гарри потянул её на себя. Несмотря на то что в самом коридоре было довольно светло, через открытый проём свет пробивался неохотно. Пространство за порогом словно физически поглощало свет, затягивая его в беспросветную черноту, да и распахнутая дверь загораживала ближайший факел. Зайдя внутрь, компания успела пройти несколько футов, прежде чем Гарри резко насторожился. Сквозь хриплое дыхание Невилла и шуршание мантий пробились другие звуки. Более тихие, влажные, отвратительные. Словно кто-то во тьме жадно чавкал и утробно хрипел. Гермиона тоже это услышала, но среагировала быстрее всех. Вскинув руку, она выкрикнула: — Люмос! Слабый луч из её палочки с трудом прорезал мрак помещения — точно так же, как и свет из коридора. И в то же мгновение дверь за их спинами со скрипом захлопнулась, отрезая путь назад. В панике Гарри, Джинни и Луна тоже зажгли свои палочки. Четыре тусклых луча заплясали по темноте, с трудом вырывая из неё очертания того, что заставило сердце Гарри болезненно оборваться и уйти в пятки. Сначала он увидел огромные, налитые кровью жёлтые глаза. Они двигались неестественно быстро, лихорадочно осматривая Гарри и его друзей, словно дикий, загнанный зверь. Затем свет мазнул выше, открывая лицо. Жуткое, искаженное судорогой обличье старика с грязными, спутанными седыми волосами и такой же косматой бородой. Оно было наполнено таким первобытным, запредельным отчаянием и безумием, что у Гарри в голове что-то оглушительно треснуло. В памяти мгновенно всплыли колдографии из «Ежедневного пророка». Азкабан. Серые тюремные стены. Косматые волосы.У Гарри промелькнула страшная, леденящая кровь мысль: — Сириус?.. — сорвался с его губ хриплый шепот. Ужас за заложника перекрыл весь остальной мир. Сириус. Это Сириус? Но что с ним? Что сделал Волан-де-Морт с его крестным, во что он его превратил, если тот сидит здесь, в грязи, потеряв человеческий облик?! Однако лицо никак не реагировало на его голос. Оно продолжало безумно таращиться в пустоту, словно ослепленное. Гарри задыхался от подступивших слез и паники, готовый броситься вперед, к крестному, но Гермиона своим действием предотвратило порыв друга. Пытаясь рассмотреть существо получше, она усилием воли заставила свою палочку вспыхнуть в полную силу. — Люмос Максима! — сорвалось с её губ. Яркий, беспощадный белый свет мгновенно залил комнату, срывая маски с полумрака. И в эту же секунду иллюзия Гарри разбилась вдребезги, сменяясь чистым, ничем не разбавленным кошмаром. Это был не Сириус. Лицо чудовища оказалось на уровне глаз Гарри лишь потому, что гигантская фигура была неестественно, уродливо скрючена. Одной ногой оно стояло на колене, другая конечность была вывернута под жутким, анатомически невозможным углом, а длинная хребтовая спина сильно искривлена. Чудовище выглядело изломанным. Его тощие, обтянутые бледной кожей суставы были согнуты так странно, словно кости внутри несколько раз ломали и заново сращивали. Гарри мгновенно понял: в полный рост это существо подняться здесь просто не смогло бы. Высоты каменного потолка Отдела тайн не хватило бы для его огромного роста. А в руках оно держало то, что испугало Гарри ещё сильнее. Это была половина человеческого туловища. Голое. Ослепительно белое, почти светящееся в ярком луче «Люмоса», оно казалось крошечным и хрупким на фоне гигантского монстра. Верхняя часть тела была грубо, с мясом оторвана. Труп был повернут к детям спиной, и в эту бледную мертвую кожу с силой, до хруста, впивались огромные грязные пальцы двух рук существа — настолько глубоко, что из-под ногтей монстра толчками выступала тёмная кровь. При вспышке света тварь замерла, так и не донеся кусок плоти до окровавленного рта. Гарри был парализован, он не мог заставить себя действовать — все взгляды ребят были намертво прикованы к чудовищу, которое к их общему ужасу теперь медленно опускало растерзанный труп на пол и начинало утробно хрипеть. Пауза длилась неестественно долго. Нарушила её Гермиона. Совершенно внезапно она отвела взгляд от замершего чудовища, глубоко задумавшись. На секунду она повернула голову в сторону, всматриваясь за поворот коридора, а затем, резко вздрогнув от увиденного произнесла: — Нокс. Гарри не успел проследить за взглядом, мгновенно наткнувшись на полную темноту отступившего света её палочки в проёме продолжающегося коридора. Он уже собирался предпринимать хоть какие-то действия против стоящего чудовища, как вдруг Гермиона уверенно и громко крикнула на всю комнату: — Погасить палочки! Нокс! Нокс! Быстро! Инстинктивно друзья последовали её приказу, который, несмотря на всю свою абсурдность перед лицом опасности, в эту секунду стал единственной твёрдой опорой для каждого из них. Но существо отреагировало на темноту. В абсолютной тишине послышался глухой, влажный удар — оно выронило бездыханное тело на камни. В ту же секунду утробные хрипы перешли в истошный, оглушительный вопль. Именно вопль, а не звериный рёв. Это был человеческий крик, полный первобытной ярости, который то и дело срывался на хрип и безумное, неразборчивое бормотание, но неизменно начинался снова. В редкие секунды затишья до детей доносился сухой, леденящий душу хруст выгибающихся суставов и тяжелые, шаркающие шаги. Изломанное существо приближалось к ним. Гарри в панике вскинул палочку, случайно задев Гермиону плечом. В его голове в бешеном темпе проносились названия боевых заклинаний вперемешку с яростными проклятиями в адрес безумного, самоубийственного приказа подруги. Они были слепы и беззащитны. Но его руку внезапно перехватили пальцы Гермионы. Вцепившись в его запястье мёртвой хваткой, дрожащим, куда менее уверенным, но отчаянным голосом она прошептала: — Никаких заклинаний... Нокс! Гарри, нельзя! — и, уже обращаясь ко всем остальным, сорвалась на панический крик: — Опустить палочки! Нельзя! Гарри вдруг понял: Гермиона точно знает, что это за существо, и понимает, как от него защититься. Времени на споры не было. Мгновенно решив поддержать подругу и уберечь остальных от глупостей, Гарри перехватил инициативу, перекрикивая вопли монстра: — Опустить палочки! Луна, Джинни, Невилл! Опустить! Где-то позади судорожно вспыхнул и тут же погас испуганный всхлип Невилла. Пространство превратилось в ад: на каждое слово Гермионы и Гарри из кромешной тьмы эхом отзывался истошный, разрывающий барабанные перепонки крик монстра. Но Гермиона парадоксально успокоилась. В её голосе, только что срывавшемся на крик, внезапно прорезалась почти механическая собранность. — Идём к выходу. Идём. Назад. Крик существа заново разорвал темноту, но Гарри уловил мимолётное движение воздуха и содрогнулся — он понял, что Гермиона развернулась к монстру спиной. — Кто у двери?! — громко спросила она. — Я... — из темноты испуганно донёсся дрожащий голос Невилла. — Рон! Замени Невилла! Встань у двери! — чётко сказала Гермиона. — Невилл, подойди ко мне... пропустите его... Гарри, встань впереди меня, ближе к двери, прошу. Гарри не успел даже возмутиться. Тонкие пальцы Гермионы мёртвой хваткой вцепились в его мантию и с силой протащили вперёд, меняя их местами. В эту же секунду мальчик почувствовал плечом, как мимо него во тьме осторожно протискивается Невилл. — Разбейтесь по парам! — снова выкрикнула Гермиона. — Луна, Джинни, Гарри, Рон, скажите, где вы! Эта странная, безумная перекличка каждый раз сопровождалась яростными, оглушительными откликами монстра. Но именно благодаря им Поттер сориентировался в пространстве. По звукам дыхания и шорохам он понял, что справа от него замерла Джинни, спереди уже находятся Рон и Луна, а сзади него стоят Невилл и сама Гермиона. Живая цепь была готова. Монстр снова начал чавкать, вернувшись к телу и покрикивая оттуда. — Рон! Толкаешь дверь и выходишь на счёт три! — голос Гермионы звенел от напряжения. — Мы за тобой! Раз... Два... Три... Дверь поддалась на удивление легко, без щелчка распахнувшись наружу. Проём мгновенно залило ярким, спасительным светом министерского коридора. Рон первым пулей вылетел вон, увлекая за собой державшуюся за него Луну. Гарри, не теряя ни доли секунды, практически в охапку схватил Джинни и одним рывком выпрыгнул вместе с ней на каменный пол коридора. Упав на колени, Гарри тяжело дышал. Он тут же резко оглянулся назад, на открытый дверной проём. Вполоборота к нему, прямо в полосе падающего света, стояла Гермиона. Необращая внимания на усилившиеся крики, она шла вперёд, бережно, но крепко удерживая за плечи Невилла и направляя его шаги наружу, прочь из этой удушающей тьмы. Гермиона с силой захлопнула дверь и, неожиданно для Гарри, тяжело прислонилась к ней спиной. Её силы иссякли — девочка медленно сползла по деревянному полотну на каменный пол, издав тихий, пугающе нервный смешок. Друзья с глубоким сомнением и страхом посмотрели на эту хлипкую, старую дверь без единого замка. Из-за неё всё ещё доносились приглушённые, полные безумия крики монстра, а удерживала её лишь расслабленная спина сидящей на полу Гермионы. Преграда казалась слишком ничтожной для изломанного гиганта. — Гермиона... мы в безопасности? — хрипло выдавил Гарри, сжимая палочку побелевшими пальцами. — Да, — прерывисто выдохнула она, вытирая липкий пот со лба. — Они... они не выйдут. — Кого он ел?.. — сорванным, бесцветным голосом спросил Невилл. Его взгляд был устремлён в пустоту. Гарри передёрнуло. Перед глазами мгновенно вспыхнуло то, что держал монстр: маленькое, ослепительно белое человеческое туловище. Разум Гарри взорвался новой паникой. Он начал судорожно, дикими глазами пересчитывать друзей в коридоре. Рон, Джинни, Луна, Невилл, Гермиона... Все были здесь. Живые. На месте. А затем он вспомнил того, ради кого они проделали весь этот проклятый путь. Того, кто прямо сейчас находился в заложниках у Волан-де-Морта. — Сириус! — закричал Гарри, готовый снова броситься к проклятой двери или бежать дальше по коридору. — Гарри, стой! — Гермиона вскинула руки, перехватывая его. — Это не Сириус! И не Пожиратель смерти, и не сотрудник Министерства! Успокойся, прошу тебя! — Откуда ты можешь это знать?! — яростно огрызнулся Гарри. Сердце бешено колотилось в горле. — Это картина! — крикнула она в ответ, пытаясь перебить его панику. — Заколдованная холстовая картина. Магловская! Я видела её раньше, в альбомах родителей... Это Франсиско Гойя. «Сатурн, пожирающий своего сына». Как Полная Дама в Хогвартсе, понимаешь? Просто портрет! Там рамка была... из тёмного дерева, в самом низу. И там были другие картины, много других... Тут Гермиона осеклась. Вспомнив, девочка мгновенно побледнела, а её рот беззвучно закрылся. — Как Полная Дама?! — возмутилась такому сравнению Джинни. Её лицо перекосило от негодования и пережитого шока. — Ты издеваешься, Гермиона?! Эта тварь жрала человека! — Да, как Полная Дама! — упрямо выкрикнула в ответ Гермиона, срываясь на истерические нотки. Она изо всех сил прижалась лопатками к деревянной створке, словно пыталась весом своего тела удержать ускользающий здравый смысл. — Магические портреты безвредны! Это законы магии! Они не могут выйти за пределы рамки! Он стоял на месте! Они не могут проломить эту дверь! — Кто «Они», Гермиона? Кого ты ещё там видела? — внезапно спросил Рон. В его голосе не было злости — только искреннее, участливое беспокойство за трясущуюся подругу. Гермиона сглотнула, её взгляд стал блуждающим и диким. — Там... был «Люцифер» Франца фон Штука. Это обычный... с виду... мужчина, смотрящий с глубокой ненавистью. Он просто сидел во тьме и смотрел... И ещё безымянная картина Бексиньского, её «Ползучей смертью» назвали критики. Там была тварь... у неё всё лицо перемотано грязными бинтами, и она в ужасе убегает на четвереньках из горящего города... Остальные я не разглядела. Свет погас. Рон мягко, но настойчиво потянул Гермиону за плечи, заставляя подняться с пола. — Гермиона, — он заглянул ей в глаза, пытаясь успокоить. — Главное, что они безвредные. Слышишь? Это просто краска. Не беспокойся. Гермиона с глубокой, немой благодарностью посмотрела на Рона. Его простые слова подействовали как глоток холодного воздуха. На секунду подросткам показалось, что кошмар отступил. — Ты заметила деревянную рамку, Гермиона? — тихо рассмеялся Гарри, утирая со лба липкий пот. — Как с Пушком, помнишь? «Вы не заметили, на чём стоит собака?! На люке!» Друзья искренне рассмеялись, а Гермиона густо покраснела. Воспоминания с первого курса в этот миг казались невероятно тёплыми, далёкими и безопасными. Внезапно Полумна подала голос: — Если они безвредные и просто страшные, то зачем Отделу тайн держать их здесь? — Луна наклонила голову набок, её огромные глаза были абсолютно спокойны. — Может быть... они вовсе не безвредные? В коридоре мгновенно повисла удушающая, мертвая тишина. Подростки переглянулись. Логика Луны ударила наотмашь. Гермиона с тихим вскриком резко отпрянула от хлипкой деревянной двери, словно та внезапно раскалилась добела. Крики невидимого Сатурна за тонкой преградой всё ещё продолжали греметь. Больше никто не произнёс ни слова. Безмолвно, повинуясь единому животному порыву, Отряд Дамблдора бросился бежать прочь по коридору. Гарри снова вспомнил Сириуса — сердце забилось с новой, утроенной силой, увлекая его вперёд, вглубь тайн Министерства...