Это магия. История вторая

— Доброе утро, профессор Дамблдор, — Гермиона боялась пошевелиться. Последний раз она чувствовала себя как нашкодившая школьница, когда признавалась ему в своём желании. Ведь только недавно она уверяла, что сделает всё, чтобы исправить эту ситуацию. И что? Стало только хуже. Снейп не просто не собирался её бросать, но, похоже, даже стал что-то чувствовать. Да и сама она... вся её решимость таяла как снег на солнце, стоило ему оказаться рядом. Умом она понимала: историю изменять нельзя, но с другой стороны... может, так и было задумано? Может, именно она и была тем человеком, благодаря которому Снейп оставался на стороне добра? Собравшись с силами, девушка подошла ко второму креслу и села напротив директора. Гермиона понимала: ничего хорошего она не услышит. Но неожиданно пришедшая в голову мысль помогла выстроить свою линию защиты. Может, за свою любовь всё же стоит побороться? — Какое чудесное утро, — пробормотал мужчина, наблюдая за огнём в камине. — Совсем как в восемьдесят первом году. Это был ваш первый Новый год, не так ли? Нет? Впрочем, неважно, вы всё равно его не помните... Тогда тоже было солнечно и морозно. Чудесная погода. Дамблдор замолчал. Гермиона хмурилась, пытаясь понять, к чему он ведёт. При чём тут Новый год 1981 года? Её день рождения? — Знаете, Северус был очень скрытным и озлобленным мальчиком... никто из нас не верил, что он когда-нибудь... обратится к свету, — внезапно сменил тему директор, и Гермиона не удержалась от комментария: — Возможно, распределение на Слизерин определило его судьбу? — Или что-то внутри него помогло сделать этот выбор, — мягко ответил Дамблдор, сложив перед собой руки домиком. Взгляд его стал совсем отсутствующим, как будто он уже был не здесь, а в своих воспоминаниях. — Перед ним было тысячи дорог, но он выбрал тёмную сторону. Он мог подружиться с любыми детьми в школе, но решил держаться рядом с будущими Пожирателями смерти. Северус, бесспорно, очень одарённый мальчик, но свой гений он тратил на воистину недостойные действия. — Тогда почему вы взяли его учителем, если он такой плохой? — не выдержала Гермиона. Ей было обидно за Снейпа. Он отдал всю свою жизнь за то, чтобы победить Волан-Де-Морта, и явно не заслуживал таких слов. — Чудесное утро, как тогда, двенадцать лет назад, когда я получил записку от Северуса с просьбой встретиться. Знаете, я не ожидал ничего хорошего, так как он тогда уже давно служил Тому и успел наделать много ошибок. Но всё же я согласился. Я ждал сообщения от Тома, но... — Дамблдор вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Но Том не знал об этой встрече. Вы ведь слышали о пророчестве? И о том, что Северус его подслушал? Хорошо. Именно об этом он и решил мне всё рассказать: о том, как подслушал, как передал всё своему господину и как тот решил избавиться от соперника, пока он ещё младенец... Вы знали, что под это описание подходило два мальчика? Он тоже. Но волновала его только смерть семьи Поттеров. Я вижу, вы удивлены. Что ж, значит, эту часть ему удалось сохранить в секрете. Чаю? Неожиданная смена темы разговора застала Гермиону врасплох. — Я... да, конечно. Простите, я не понимаю, почему вы всё это мне рассказываете. Это слишком... личное. Я не думаю, что правильно это делать без согласия профессора Снейпа. — Конечно, вы правы. И я никогда бы не стал это говорить, если бы не угроза, нависшая над нами всеми, — мужчина взмахнул палочкой, и на стол перед ними опустился поднос, чайник, молочник и две чашки. Коснувшись чайника палочкой, директор заставил его закипеть. — Я думаю, вам пора узнать цену, которую заплатили и ещё заплатим мы все за победу, которую вы одержали в будущем. Но что это я, угощайтесь! Разговор будет долгим. Девушка выдохнула, ощутив, как от страха у неё свело живот. Она, конечно, хотела узнать, как профессору Дамблдору удалось удержать на своей стороне Снепа и вообще — одолеть Волан-Де-Морта, но, кажется, уже передумала. Директор взял себе чашку и пару минут молча пил чай, прежде чем продолжить. — Когда Северус рассказывал Тому подслушанное пророчество, он ещё не знал, о ком оно. Но когда стало понятно, что это Гарри, сын Джеймса и Лили Поттер, он забеспокоился. Смерть нелюбимого им Джеймса и его сына мало волновала Северуса. Наверное, он бы втайне даже порадовался. Но Лили... — Дамблдор замолчал, а Гермиону как окатило водой. Лили, мама Гарри. Девочка, с которой дружил Снейп в школе. — Я вижу, вы знаете об их дружбе. Взгляд мужчины прожёг её насквозь, но она не могла пошевелиться. Предчувствие чего-то очень неприятного накрыло Гермиону. «Пожалуйста, остановись! Я не хочу это знать!» — Ради Лили Северус рискнул всем и униженно просил своего господина сохранить ей жизнь. Но даже ему хватило ума понять, что Том не будет держать своё слово, и он обратился ко мне, — Дамблдор снова замолчал, давая девушке возможность осознать, о чём он говорит. И она отлично всё понимала, ненавидя его за это. — Он плакал и просил сохранить ей жизнь, спрятать, увезти. Он был готов на что угодно, только бы она жила. — Но вы её не спасли, — выдохнула Гермиона, обхватив себя руками. Она не выдержала и пересела на диван, хоть так стараясь увеличить между ними расстояние. — Увы, я тоже не всесилен, — вздохнул директор. — Молодость бывает беспечна, и они совершили ошибку, стоившую им жизни. — После этого вы взяли его в школу? — Он ведь был там, на развалинах, — ушёл от ответа Дамблдор. — Он не успел каких-то десять минут и прибыл в Годрикову впадину, когда всё уже было кончено. Гермиона как будто воочию увидела плачущего Снейпа, обнимающего любимую женщину, лежащего рядом её супруга и жмущегося в страхе к мёртвой матери ребёнка, единственного выжившего в этот страшный вечер. И эта картина причиняла ей неимоверную душевную боль. — Это он передал Хагриду Гарри, а потом пришёл ко мне. Мы... долго говорили, — мужчина замялся, и девушка усмехнулась сквозь слёзы, понимая, как «громко» может разговаривать Снейп. — Да, Лили умерла. Но был жив её сын. И он мог его спасти. Так он стал преподавать в Хогвартсе. — И он его спасал... как и всех нас, — тихо ответила девушка. Внутри неё была такая буря разных чувств, что она сама не могла понять, что чувствует. Жалость, нежность, чувство несправедливости, ревность, боль от предательства — всё это смешалось в такой взрывоопасный коктейль, что она дышала с трудом. — Мы все ошиблись, когда не смогли разглядеть в том неказистом мальчике такое большое и преданное сердце. Но сделанного не воротишь. Она умерла, но её убийца ещё на свободе. Страшный преступник, ставший причиной множества трагедий и смертей. На кону стоит не просто месть, нет, — старческий голос Дамблдора неожиданно налился металлом, и Гермиона ощутила всей своей сутью: рядом с ней сидит величайший волшебник современности, Кавалер ордена Мерлина 1-й степени, Верховный чародей Визенгамота, директор школы Хогвартс, победитель Грин-де-Вальда и законный владелец Бузинной палочки. — Нас всех ждёт смерть или рабство, если мы проявим слабину. Если мы не сможем сделать правильный выбор. Если ОН не сможет его сделать. Лили — это тот луч света, который держит его с нами, напоминает ему о его долге, поможет ему пожертвовать собой, если это будет нужно. — Я... Но... — Гермиона хотела сказать, что всё понимает, но не могла сформулировать ни одной мысли. Директор медленно поднялся из кресла. Заставив исчезнуть чайник с чашками, Дамблдор направился к выходу. На пороге он остановился и тихо проговорил: — Я верю, Северус сделает всё от него зависящее в этой борьбе ради своей любви, даже если она оказалась не взаимна. И я рад, что он сможет пережить эту войну. Если, конечно, мы всё сделаем правильно. Когда Дамблдор закрыл дверь, Гермионе показалось, что она оглохла и ослепла. Внутри была такая боль, что, казалось, терпеть её уже не было сил, но она держалась. Держалась ради него. Она должна быть сильной, чтобы... Как сказал Дамблдор? Сделать всё от неё зависящее ради любви, даже если она не взаимна. Девушка отлично помнила, в каком состоянии доставили Северуса в Большой зал в день битвы за Хогвартс. То, что он не умер, было лишь чистой случайностью. Но он ведь не знал, что его спасут, он действительно пожертвовал собой ради нас всех. Ради Лили. Из-за Лили. А значит... теперь её очередь принимать сложные решения. Когда Снейп вошёл в дверь, девушка не подняла головы. Она так и сидела на диване, глотая слёзы. У неё не было сил даже что бы их вытереть. Увидев её, мужчина на мгновение замер, а потом стремительно оказался рядом, присев перед девушкой на корточки. — Что случилось? — требовательно спросил он, и неподдельная забота в его голосе больно её ранила. Гермиона закрыла глаза, собираясь с мыслями. Почему она должна верить на слово Дамблдору? Ему выгодно, чтобы её здесь не было. В конце концов, его ставка на Лили оправдалась в её времени, вот он и не хочет рисковать. Но, может... возможно, он не прав? И в этом времени она сможет стать так же дорога Северусу, как... мать Гарри в том? Собравшись с духом, девушка спросила: — Что я значу для тебя? — спросила и сама испугалась вылетевших слов. В её голове они звучали определённо лучше. Но больше всего её напрягла тишина. Ещё надеясь на что-то, Гермиона открыла глаза и столкнулась с холодным взглядом мужчины. Внутри неё как будто всё умерло. Ей не было места в его будущем (её прошлом), не было места и в настоящем. Будем честны, это место в принципе было уже занято. «Что ж... видимо, один раз испытать это унижение мне было мало... Понадобилось вернуться на тринадцать лет назад, чтобы ещё раз это увидеть...» Почувствовав, как к горлу подступают рыдания, Гермиона закрыла лицо руками. — Мне нужно уехать... вернуться домой, — кое-как выдавила она из себя, стараясь не заплакать у него на глазах. — Хорошей дороги, — холодно ответил он. Это всё было невыносимо. Она не просила этих чувств, она просто хотела жить и быть счастливой... — Я люблю тебя... прости меня... я не хотела, правда... так вышло... — Как вышло? — обманчиво спокойно спросил мужчина, и девушка почувствовала себя на пороге бури. — Случайно оказалась здесь, случайно сделала минет, случайно раздвинула ноги и лишилась девственности? — Нет, о боже... Всё так запуталось. Я не могла всего сказать, понимаешь... «Так вот как он меня видит? Впрочем, чего я ещё ожидала? Это у меня муки совести, выбора, Чаша какая-то. А у него всё просто: подселили к нему какую-то готовую на всё девицу... Я уже думала, падать дальше некуда.» Гермиона собрала волю в кулак и заставила себя выпрямиться, смело посмотрев ему в глаза. Содеянного уже не исправишь. А значит, и самобичеванием нет смысла заниматься. Её ждёт Чаша, она уже чувствовала это. И в её воле вернуться туда с высоко поднятой головой. — Я не отсюда. Я из будущего... Мне нельзя было ничего говорить... — Так и не говорите, «мисс Кендал», — холодно прервал он её и, отвернувшись, стремительно направился к выходу. Какой-то иррациональный ужас накрыл Гермиону. Сейчас он уйдёт и никогда не узнает, кто она такая... Мисс Кендал просто растворится и... — Меня зовут Гермиона Грейнджер! — в отчаянии выкрикнула девушка, не успев подумать о том, что делает. Выкрикнула и обомлела. Что же она наделала?! Зарычав, мужчина метнулся от двери к ней и сдёрнул за шкирку с дивана. Он был зол, очень зол. Но и в половину не так, как она сама на себя. — И зачем же, с вашего позволения, мне это знать? Или вам, «мисс Грейнджер», так хочется, чтобы к вашей молодой версии приставал старый злобный преподаватель? Или вы не подумали, каково будет мне смотреть на молодую девушку, помня, как я её брал тут на столе? Или, может, хотите её смерти, если эти воспоминания попадут Лорду? Надеюсь, вы не будете отрицать того, что скоро он вернётся? А он, прошу заметить, прекрасный легилимент! Чем же вы думали, когда это говорили мне? Вам нужно возвращаться в будущее? Я вас не держу. Выпустив её, Снейп быстрым шагом пересёк комнату. Гермиона ещё видела, как он открывает дверь, а потом всё замерло, как и в первый раз, покрылось золотом и рассыпалось в пыль. — Признавайся, это твоих рук дело? — обманчиво тихо спрашивает Гермиона, словив Джинни в каморке для мётел. Девушка быстро оценивает угрожающий взгляд Грейнджер и пытается проскочить наружу, но ей преграждают путь. — Ну? Артефакт хоть настоящий? — Да что случилось, Гермиона? — удивляется Джинни. Только кончики ушей у неё розовеют. — Что случилось? — разъяряется её подруга. — Когда я только решила покончить со всем этим ужасом и начать новую жизнь, появляется Гарри чёртов Поттер с легендарным артефактом в кармане, и Дамблдор заманивает меня им как наживкой на ещё один год в эту чёртову школу! — Ну и что? — удивляется Джинни. — Чем плохо? — Да тем, что исследовать его я буду вместе со Снейпом! Джиневра, тебе говорили, что благими намерениями вымощена дорога в ад? — Да что ты так злишься? Ты жаловалась, что у вас нет общих тем. Теперь он точно никуда от тебя не денется, и … — Да не хочу я с ним иметь ничего общего! — в конец злится Гермиона, вылетая из чулана и с грохотом захлопывает за собой дверь. Вспышка. «Пожалуйста, хватит, пожалуйста…» «Так, спокойно. Ты сильная, ты сможешь. В конце концов, он просто человек. А там целая легендарная чаша Морганы. Невероятная, редкая, уникальная… Это тянет на открытие в магии!» — собравшись с духом, Гермиона стучится в комнаты профессора Снейпа. Мужчина открывает дверь, и девушка чувствует, как сердце предательски падает вниз. — «К черту магическую науку и эту Чашу. Беги, Гермиона, беги…» Но ноги сами заносят её внутрь, и она как будто издалека смотрит на себя: жалкую, не способную отойти от него не на шаг. Вспышка. — Как ваши исследования? — Джинни находит её в кабинете. Гермиона сидит, обхватив голову руками над очередным отчетом для директора. — Уйди, — устало просит она. Подруга качает головой. — Ещё даже год не начался, а на тебе уже нет лица. — Надеюсь, ты довольна, — хмуро отвечает ей Гермиона. Она чувствует себя мухой, угодившей пауку на обед. Вроде ещё жива, а дернуться в коконе из паутины уже не может. — Ох, Гермиона… — Джинни обходит стол и обнимает подругу. — Слушай, может у него есть кто? — Когда кто-то есть — с ним встречаются. А мы сейчас постоянно исследованиями занимаемся, — нехотя отвечает девушка. — А если… эм… это прошлая любовь? — несмело начинает Джинни. Гермиона хмурится. — В смысле прошлая? Как она может мешать? — не понимает она. Её подруга молчит, что-то напряженно обдумывая. — Ты что-то знаешь? — Ну… Я тебе тогда не всё рассказала, что Гарри в омуте памяти увидел. Просто это личное… В общем, была там в школе у него когда-то любовь, но она уже давно умерла. Просто я подумала, может, он до сих пор… — Глупости, — отмахивается Гермиона. — Как можно быть влюблённым в мёртвую женщину и отказываться от живой? — Ну да, — неуверенно отвечает Джинни. — А знаешь что? Если тяжело, бросай всё. Ничего они тебе сделать не смогут. — Я бы рада, но уже не могу. Летом ещё можно было попробовать, пока он не попадался мне на глаза. Но сейчас… Джинни только крепче обнимает её. — Тогда борись. Пригласи его куда-нибудь. Что бы не по работе. Обсудите всё как люди. Я же знаю вас! Он глянул хмуро, ты тут же струсила и ходите вокруг да около… Гермиона только горько вздыхает. Вспышка. Гермиона попыталась закрыть глаза, но их не было. Она захотела закричать, но не могла. — Можно мне спросить? Профессор Снейп кивает, задумчиво разглядывая схему над Чашей. Проекция переливается разными огнями, завораживая своим видом. — Не хотели бы вы… проводить меня сегодня в Хогсмит? — Гермиона внимательно следит за реакцией мужчины, сцепив руки сзади, чтобы они не выдали её волнения. — И зачем же, позвольте спросить? — Снейп даже не отрывается от схемы. — Мне нужна ваша консультация по одной книге… Я недавно нашла её там, в книжном, но не знаю, будет ли нам интересна… — Гермиона совсем замялась. Так тщательно выбранная причина при озвучивании кажется ей настолько жалкой, что она решает замолчать, чтобы больше не позориться. — Впрочем, забудьте. Я… — Хорошо, я схожу с вами, — неожиданно отвечает мужчина и тыкает в один из узлов проекции палочкой. Тот вспыхивает красным. — Записывайте: при воздействии на …. Вспышка. Гермиона отчаянно боролась, пытаясь вспомнить всё что умела по окклюменции, но закрыться от воспоминаний не могла. И тогда она расслабилась и отпустила ситуацию. Почувствовав слабину, золотой вихрь усилился. Она оказалась в центре своего личного торнадо из любви, стыда, отчаяния и боли. Затишье перед… В вихре проступила знакомая картина, но Гермиона уже не чувствовала себя участником этого. Теперь она зритель этой трагедии. Девушка отчаянно краснеет, глядя, как Северус с невозмутимым видом листает выданную ему на оценку книгу. Гермиона чувствует, что все эти игры не для неё. Зачем она повелась на дурацкий совет Джинни? Профессор Снейп не какой-то вчерашний студент, он взрослый, знающий, что хочет мужчина. Если бы он действительно был в ней заинтересован, то не ходил бы всё это время вокруг да около. Не после их поцелуя. Как же больно… — Что ж, очень познавательно, но не интересует, — вынес свой вердикт Северус, захлопывая книгу. Золотой торнадо рассыпался пылью, и наступила темнота. * * * Сначала была боль. Невыносимая боль от одиночества и заточения. Гермиона пыталась удержать воспоминания, но они ускользали, блекли, стирались. Она всё ждала, что вот-вот Чаша вернёт её обратно, но она не отпускала. Сначала ушли чувства, потом — образы, а с ними и боль. А однажды наступило благословенное небытие.