Чужой подиум

Как же было больно год за годом оказываться за бортом, когда речь идет о борьбе. Я мечтал стать чемпионом, обещал папе что он будет гордиться мной. Я смог пробиться в команду Феррари, но удача повернулась спиной. Гонка за гонкой, круг за кругом мой титул ускользает от меня. Вот уже четвертый гран-при подряд был проигран из-за технических сходов и просто глупых случайностей.  Макс Ферстаппен, он как боль в моей заднице. Каждый раз я смотрел на то, как он берет первые места, как поднимает вверх кубок и купается в шампанском. Я как маленький глупенький мальчик начал вести дневник, где описывал каждый занятый Максом подиум. Все его жесты, улыбки и фразы, которые Ферстаппен говорил во время интервью после награждения.  Очередная гонка закончилась, я на третьем месте сверлю взглядом Макса, который радостно поливал меня шампанским. В голове роились мысли «почему не я?» или «почему Ферстаппену это так легко дается. Что за самовоз у него вместо болида?». Поиск слабостей, которые могли бы быть у Макса, закончился полным провалом. Ничего мне в глаза не бросилось. Он во всем превосходит средний показатель по трассе, будто знает,что я наблюдаю и специально не лажает. Скрипя зубами мне пришлось признать, что у этого человека все слишком идеально выходит. Диалоги у нас тоже не клеились. Макс отвечает коротко, только по делу и без лишних эмоций. Эта невозмутимость просто убивала изнутри.  Долбанное гран-при Монако добило меня окончательно. Я лидировал на протяжении почти всей гонки пока механики не облажались на пит стопе. Макс пронесся мимо и забрал первенство. Мой взгляд столкнулся с хитрой мордой Ферстаппена. Как же он сияет, весь такой довольный и красивый. В этот момент Макс повернулся в мою сторону и так сочувствующе улыбнулся, аж противно стало.  – Не нужно так смотреть на меня, будто на щенка под дождём. – Я неловко поправил волосы и отвернулся, явно не желая продолжать этот разговор.  – Ты что-то на нервах сегодня. Понятно конечно, что проигрывать это не приятно, но я не имел ввиду ничего такого. Просто посмотрел на тебя. Удивительно, Монегаск не светит улыбками в камеру вот и стало интересно почему. – Макс, отвечал не поворачивая головы.  Я ничего не ответил и даже интервью не давал, просто сидел молча и ждал, когда можно свалить в душ и помыться спокойно без давления. Тишина в паддоке наступила через долгих три часа, пока все собирались и убирали свои рабочие места, гонщики разбрелись по душевым. Как только прохладная вода коснулась моей кожи, я опустил плечи, расслабился и позволил себе даже слезу пустить, что являлось большой редкостью из-за вечного надзора журналистов и фанатов. Не знаю сколько времени я бы мог так простоять, если бы не звук открывающейся двери. В душевой появился Макс, бесцеремонно встал рядом со мной и открыл воду. Сил реагировать на это уже не было, я просто собрал свои вещи и собирался уйти, но резко раздался вопрос, приглушенный шумом воды.  – Шарль, почему ты меня избегаешь? – Макс стоял полностью голый и мокрый, что вызывало смущение.  – Слушай, ты не мог бы отвалить от меня, и без твоих вопросов проблем хватает. – Как только я развернулся к выходу из душевой Ферстаппен схватил меня за руку и потянул на себя. Два голых мужика стоят в душевой прижавшись друг к другу, смущающее зрелище. Мои попытки хоть как-то вывернуться из его хватки оказались провальными.  – Да подожди ты, я просто хотел узнать в чем твоя проблема. Я видел, как ты буквально ломаешься после каждой неудачи в гонке. – Макс буквально вжал меня в себя и смотрел в глаза.  – Скажи, почему у тебя все так легко выходит? Каждый долбаный раз ты берешь и забираешь то, что было моим. Как бы я ни старался, что бы ни делал, все равно ничего не выходит. Скажу честно, завидно мне и это чувство просто пожирает меня изнутри. – Ферстаппен берет меня за плечи и обнимает до хруста в ребрах. – Шарль, ты сильно ошибаешься если считаешь, что у меня все так гладко идет. Со стороны может быть и кажется, мол Ферстаппен идеальный пилот никогда не ошибается, но так было не всегда. Вспомни сколько сходов у меня было, сколько раз я газон косил и таранил чужие болиды. В самой команде тоже ругань постоянная. Знаешь, я тоже тебе завидовал, ты настолько плавно водишь, что мне иногда кажется, будто твоя машина парит над трассой. То, как ты идеально защищаешь позицию и не поддаешься эмоциям в отличии от меня, который вспыхивает как спичка. Символ нашей команды буквально отражает мой характер, я со всеми бодаюсь как бык, а ты такой спокойный, можно даже сказать, что милый и открытый. Самый красивый пилот паддока. – Макс говорил все это уткнувшись носом мне в макушку.  Я стою полностью обескураженный и понимаю, что этот человек страдал не меньше моего. Чего стоила та самая битва между командами Ред Булл и Мерседес за титул. Макс зубами выгрызал свою победу у Хэмилтона, у которого этих титулов целых семь. Льюис стремился превзойти Шумахера, но Ферстаппен смог вырвать эту победу, свой первый титул. Я ответил на объятия Макса и тихо ответил: – Я тебя понимаю, спасибо за поддержку. Честно не ожидал, что именно ты будешь переживать из-за моего эмоционального состояния. Моя мечта выступать за Феррари обернулась полным кошмаром. До сих пор во время гонки я вижу лица своих родных, которых так боюсь подвести. Папа, он не дожил до того момента, когда Феррари меня взяли. Бьянки разбился и после этого я реально боюсь подвести их. – Слезы текут по щекам смешиваясь с водой, льющейся из душа.  – Ты должен помнить о том, что твои родные точно тобой гордятся и наблюдают за тобой и на земле, и с небес. – Макс вытер мои щеки своей ладонью.  Перед последним этапом сезона ночью я пришел в боксы команды Ред Булл, чтобы просто поглазеть на машину. К моему удивлению Макс не спал и мы случайно встретились. – Что ты тут делаешь? – Его вопрос разрезал тишину паддока. – Такой же вопрос к тебе, что ты тут забыл? Почему не спишь перед заездом? – Я замялся, пытаясь отговорку придумать, но Макс быстро понял, что я тут далеко не просто так прогуляться вышел. – По лицу твоему вижу, что ты что-то хотел. Очень странно увидеть гонщика другой команды в столь поздний час в боксах соперника. – Макс вылез из кокпита, явно сидел там и настраивался на завтрашний день. – Знаешь, я хотел поговорить и просто на машину глянуть, иногда в голове появляется мысль, что я просто недостаточно хорош чтобы быть чемпионом. Да, яконечно понимаю, что не все гонщики имеют титул, но я выступаю за Феррари и не иметь титула в такой команде кажется позором. – Я присел возле машины Макса будто ища поддержки в куске метала. Рука сама потянулась и тронула краску на болиде. – Шарль, не во всем виноват ты. Если посмотреть на стратегов в Феррари можно расплакаться от горя. Столько пит-стопов заруинили просто по тупости. Это больше не та команда, которая брала титулы пачками, сейчас они жалкая тень своего величия и ты ничего с этим не поделаешь. – Ферстаппен смотрел на свою машину с гордостью. – Надеюсь хоть завтра получится до финиша добраться. – Я встал и подошел к Максу резко его обняв. – Удачи тебе, с твоим четвертым титулом. – Ферстаппен и слова сказать мне в след не успел. Команда Ред Булл получила четвертый титул подряд, как и кубок конструкторов. Я же так и остался на втором месте, хорошо хоть доехал вообще до финиша. Мне было все равно на то, что там команда в наушник лопочет, выключив радио, я сидел в болиде и смотрел только на Макса. И вот снова подиум, кубки, шампанское в этот момент до меня доходит, что зависть была к победам, а к самому Ферстаппену. Хотелось быть достойным его взгляда и внимания. Макс поворачивается и хлопает мне. – Ты был сегодня как никогда быстр, я даже испугался на секунду что меня снесет твой напор. Поздравляю, Шарль, ты показал, что можешь надрать зад каждому в паддоке. Это было то, в чем я нуждался все это время. Эти слова селили надежду среди беспросветного отчаянья в моем сердце. Когда мы оказались наедине Макс подошел и протянул книжечку с изумрудной обложкой. Я замер, это же мой дневник! Как он оказался у Ферстаппена? – Ты кажется, обронил это когда приходил ко мне в боксы. Каюсь, все прочитал и знаешь, еще никто так досконально за мной не следил. – Макс улыбается и отдает мне дневник. – У тебя красивый почерк. Я не удержался, оставил там пару записей от себя. Прочитай их, когда будет совсем невмоготу. – Он ласково похлопывает меня по плечу и уходит.  Мне оставалось только смотреть с глупой улыбочкой на удаляющуюся высокую фигуру. Я думал Макс будет смеяться над тем, что я там писал о нем, но видимо мои записи его тронули, что не может не радовать. Мне захотелось вечером перечитать дневник.  Сидя у себя в номере с кружкой чая и слушая шорох страниц, я пробегал глазами по строкам о том какие у Ферстаппена выразительные глаза, красивые руки и резкие жесты. Я даже его про его перепалку с Расселом написал. На последних страницах были записи с отличным от моего почерком, сразу понятно чьи они.Пальцы сами погладили надпись на шершавой странице. Аккуратные завитки и крохотные буковки, выведенные, с точностью до миллиметра, явно старался и писал долго думая. Но Макс сказал читать это в трудные времена, поэтому я приклеил стикер закладку и закрыл блокнот.  Через полгода наше общение стало более близким. Частые встречи на симуляторах, совместные игры и путешествия. В прессе сразу пошли разные слухи, о том, что злейшие враги стали лучшими друзьями. Я сидел на трамплине яхты и попивая вино смотрел на водную гладь. Макс подошел и сел рядом.  – Ну что, как тебе отдых? – Он поправил мои волосы и улыбнулся.  – Все прекрасно, я рад быть тут. Кстати, о той записи… Мне было приятно узнать, что я твой «личный маяк» и «самая яркая звездочка», это очень мило, даже не похоже на «злого и закрытого Макса Ферстаппена».  – Я закинул руки за голову и лег спиной на холодный трамплин. – Слушай я знаю, как выгляжу на публике, но мои близкие люди, это другое дело. – Макс сел поудобнее и смутился с цитаты его записей.  – Ты считаешь меня близким человеком? – Мои глаза встречаются с глазами Макса и в них пляшут озорные огоньки. – Еще бы… – Ферстаппен наклоняется к моим губам и легонько целует словно боится своих действий. Это такое не типичное поведение для человека, привыкшего брать силой то, что принадлежит ему. Я покраснел и широко распахнул глаза глаза с дрожащими от неожиданности ресницами. Рот то закрывался, то открывался как у рыбы. – М-макс? Это, это было очень приятно…. – я поднялся на локтях и поцеловал его в ответ наслаждаясь моментом, когда мир на нас не смотрит и не осуждает за каждый неверный вдох. Остались лишь мы и шум волн.