Долина Мечты

      — Несмотря на одиночество, разруху и холод, это место всё ещё прекрасно.       С грустью в голосе, с пустотой в сердце и со скупыми слезами на глазах Ивилла смотрела на разрушенный дворец. На его остатки. На туман, окружающий их. На водопады и корки льда, покрывающие почти все растения и землю. От одного это вида дрожь пробирала тело. Захотелось растереть плечи, дабы в край не замёрзнуть, но почему-то это оказалось неправильным. Несмотря на лёд и внешний мороз — здесь никогда не было холодно.       Вдруг на плечи Ивиллы легли мужские руки. Ничуть не теплее её собственных, но на сердце всё же стало легче.       — Не думал, что мы когда-нибудь снова здесь окажемся, — столь же мрачно заметил Айрис. Они были вдалеке от дворца, но вид с ближайших гор открывался хороший, хоть и печальный. — Ощущение, будто даже природа отказалась от этого места.       Послышался тяжёлый вздох, Ивилла отвернулась от печального зрелища и прильнула к груди мужа. Плакать хотелось — но было нечем. Слезы теперь ей чужды, как впрочем и какие-либо людские чувства. Кроме любви — она её никогда не покинет. Айрис молча поглаживал жену по голове. Её дыхание, её присутствие рядом, — единственное, что до сих пор кажется ему важным.       — Вы когда-то были здесь? — безэмоционально спросил Эмбэт. Он не удосужил взглядом ни их, ни дворец. Смотрел пристально за мужчинами, которые общими усилиями раскапывали заваленный камнями проход в горе.       — Да, старейшина, — ответил Айрис, наконец отрывая взгляд от дворца. — Доводилось здесь побывать во времена расцвета Долины.       — Понимаю ваше состояние, — кивнул старик так, что и сомнений в его словах ни у кого не возникло. — Мы слышали о Сомниуме. Долина, оберегаемая богами, и дарованная ими же людям. Печально, что она всё-таки пала.       — Сейчас это неважно. Сомниум пал больше десяти лет назад, — наконец заговорила Ивилла. — Но что здесь, на краю света, делаем мы? Дальше только пустые, снежные горы. Здесь нет жизни. Неужели наше странствие завершилось?       — Не совсем, девочка. Наше пристанище близко, но путь в него закрыт, — он указал на заваленный в горе проём. Айрис отпустил жену и стал вместе с другими мужами разгребать завал. Дело нелегкое, долгое, но они более не знают ни усталости, ни боли, и рано или поздно добраться до пристанища.       После падения Сомниума Ивилла и Айрис странствовали по миру на протяжении пяти лет. Однажды они встретили небольшую группу людей, таких же кочевников, которые хотели добраться до своего пристанища. Единственного места в мире, в котором духи могут быть спокойны и обрести свой дом.       Эмбэт, его жена Витанна, их дети и внуки уже долгие годы были духами. Кем они были при жизни, чем занимались — не ясно. Но они пали от жестокой человеческой руки, и оказались не только вдалеке от своего дома, но и в дали от единственного места в мире, где духи могут обрести покой. На половине своего пути они и встретили Ивиллу и Айриса, которые так же однажды пали и были заброшены на другой край света. Старейшина не знал их истории, да и пара не сильно хотела об этом рассказывать, но он принял их в семью как своих детей, и пообещал им приют. И следующие пять лет путешествовали по миру в поисках последнего пристанища духов.       Люди умирают. И после смерти, как и при жизни, о них заботятся боги. Но как и всему в этом мире, однажды и богам пришел конец. О людских душах некому больше заботится, кроме как богу смерти, Эфрону. Но люди боятся умирать, ведь именно он однажды убил своих родичей. И что теперь твориться с людскими душами под его присмотром — неизвестно. Но иногда в мире встречаются духи — люди, что при жизни были не такими, как все, у кого хватило сил сопротивляться смерти, чтобы однажды снова явить миру себя и свою силу. Таких очень мало, но все они знают, что среди людей им не место. И они стремятся оказаться в пристанище — в месте на краю мира, где каждому будет дан не только приют, но и возможность восстановить былое могущество. Айрису и Ивилле, по их же словам, восстанавливать было нечего и незачем, но старейшина видел их насквозь и знал, почему их души не ушли в подчинение Эфрону. А потому и решил показать им путь к пристанищу, где им суждено встретить равных себе.

***

      Много времени прошло или мало — неясно. На краю света нет ни дня, ни ночи. Лишь тучи и туман, из-за которых невозможно определить время.       Мужчины справились со своей задачей, они освободили небольшой проход от завала. Женщины и девушки в это время пытались найти на поверхности хоть что-то, что можно было бы взять с собой в пристанище. Но мало чего можно найти на голой земле, покрытой коркой льда. Даже хилые и хрупкие деревья и те ни на что не годились. О грибах и ягодах, о дичи и хворосте можно было и не мечтать. Духи не особо нуждались в еде, тепле и отдыхе, их выносливость куда больше, чем у людей, и всё же иногда, может по привычке, им хотелось разжечь костер, почувствовать тепло, которое сами больше не могли излучать. Хотелось ощутить вкус еды, который для духов всегда один и тот же. Но почему бы и нет? Иначе недалеко и забыть, что ты однажды был человеком.       Старейшина вёл людей за собой. За ним трое мужчин, женщины и девушки, молодые юноши, и Айрис, замыкающий процессию. Это вошло в привычку. Он быстро вызвал у духов, а в частности у старейшины доверие, и они не боялись оставить на его попечение свои тылы. Послышался грохот — вход снова завалило. Но он и не должен быть более открытым. На краю света, после падения Сомниума, не бывает людей. И всё же природа берет свое.       Они спускались всё ниже и ниже, и внутри горы вдруг начал появляться свет. Не в узком проходе, а там, впереди, где виднелась каменная площадка и… И что-то величественное, немного знакомое, но Айрис не видел этого, а чувствовал давно остановившимся сердцем. Ивилла вдруг замерла, подождала немного, пока Айрис не поравняется с ней, и тихо с ним заговорила.       — Не кажется тебе странным, что внутри горы есть солнечный свет? Я уверенна, что это он. Такой же божественный, какой когда-то светил и Сомниуму.       — Боги мертвы, и уже давно. Если даже над нашим домом больше не светит солнце, если сама природа от него отказалась, то и освещать нам путь внутри горы нет резона ни ей, ни мертвым богам. Эмбэт предупредил, что нам нужно пройти два падших царства, прежде чем пристанище примет нас. Падшее царство людей мы уже прошли. Я думаю, впереди нам предстоит узреть царство богов.       На сердце у Ивиллы было неспокойно, от чего-то она боялась узреть что-то настолько сокровенное. Возможно подсознательно, как и Айрис, догадывалась, на что будет похоже царство богов. Мужчина справа, как и всегда, почувствовал её беспокойство. Взял за руку, оставил на тыльной стороне ладони поцелуй, и прижал её к своей груди. Ивилле стало легче, и на губах появилась слабая улыбка. После падения ей тяжело давалась новая жизнь, если бесцельное странствование в виде духа можно таковым назвать, но Айрис всегда был рядом, поддерживал и вселял надежду. А ему она не могла отказать. Не могла не верить.       — Я люблю тебя, Айрис, — прошептала она на выходе из тунеля.       — Я люблю тебя, Ивилла, — так же тихо сказал он ей в ответ, и глазам обоих предстало нечто поистине божественное.       Это было одновременно странно и прекрасно. Казалось, они всё ещё стоят на горной площадке перед заваленным входом в туннель и смотрят на далёкий разрушенный замок. Но нет! Дворец вроде бы был тот, но не разрушен, а цел. Лишь одиночество было всё то же, что и наверху. Тот же дворец, те же водопады, мосты, живые деревья и лишь вместо корки льда кругом был снег. И солнце… Над всем этим небольшим мороком внутри горы светило солнце, которое больше никогда не появится над Сомниумом.       — Старейшина, как это возможно? — едва шевеля губами, спросила Ивилла.       — Не здесь, дочка. Это место давно не слышало человеческого голоса, и поверь, не хочет этого. Пристанище близко.       Уже в молчании старейшина указал на точно такой же завал, на точно таком же месте справа в горе. Ивилла только диву дивилась. Это что же получается, рядом с их домом всё это время было что-то столь прекрасное и величественное, и никто об этом не знал? Тут же она подумала и о том, что завал на горе обычные люди и не видели, а только духи на это способны. Да и с другой стороны, эти же обычные люди даже в Долину на краю света не добираются, не то что на окружающие её горы.       Айрис удивился не меньше, хоть и не показал этого, а вместе с другими мужчинами стал разбирать завал. Ивилла же приподняла подол белого платья и села на валун, стала разглядывать далёкий дворец богов. Покрытый снегом, зеленью, и божественным светом. Этот вид казался ей столь прекрасным, что хотелось расплакаться. Ощущение было такое, будто однажды Сомниум мог стать таким же прекрасным. Но даже если так, ей вряд ли суждено это когда-нибудь увидеть.       Ивилла всё глядело в даль, мечтательно вздыхала и заплетала черные волосы в длинную косу — всё же с прошлого плетения прошло много времени, а в узком и низком туннеле волосы окончательно растрепались. Никто не говорит, что в следующем такого же не будет, но было смутное ощущение, что в пристанище следует появится как подобает.       Меж тем завал был расчищен, и старейшина ступил вперёд. Привычной процессией люди двинулись за ним, за исключением всё той же Ивиллы. Предчувствия, что терзали её в конце путешествия, снова подсказывали, что в свой новый дом они с Айрисом должны войти вместе. Он и не возражал: он в целом никогда не спорил с женой. Она всегда была права, и мысли спорить с ней никогда у него не возникало. Взяв любимую за руку, Айрис наконец замкнул процессию.       Шли они куда дольше, чем через первый туннель, и странных бабочек в животе уже не было. Была пустота и… Лёгкость, несмотря на тяжёлый спуск вниз. Чувство некой свободы заполонили душу, будто пленника избавили от цепей. Снова виднелся свет впереди, но уже не такой. Впереди мелькали огоньки костров и их блики на снегу. Выбравшись наконец из туннеля, глазам духов открылась пещера. Сводов её не было видно, но сама она казалась не слишком большой, по сравнению с прошлой. Раза в три меньше, без водопадов, деревьев и чего-либо ещё. Кругом лишь камень и горы снега. Откуда он тут только взялся? Вдалеке, ближе к противоположной стене, было небольшое поселение, соломенные и каменные домики, от которых и исходил свет.       Добраться до поселения было не так тяжело, как долгий спуск из одного туннеля в другой, да и в целом конец путешествия и долгого странствия можно было оттянуть ещё не пол часа. Ожидание не так страшно, когда ты уже видишь перед собой цель и понимаешь — теперь то она никуда не денется.

***

      Первое впечатление было немного обманчивым. Глазам предстало не просто поселение. Каменные и соломенные домики выглядит как один большой, хотя, в частности, так и было. Домики округлой, а не квадратной формы, соединялись меж собой, и выглядели как гроздь винограда. Самый большой каменный дом со вторым этажом был в центре, от него и отходили домики поменьше. С восточной стороны «гроздь» завершали всё те же каменные строения, но уже совсем небольшие. С западной стороны домики были соломенными. А между ними — костры. Небольшие, но их было достаточно, чтобы свет попадал в каждое жилище.       Как сказал Эмбэт, в соломенных домиках была всякая утварь и пища, но далеко не та, к какой они привыкли. В большом каменном доме жил Старейшина с женой и детьми. У внуков же были небольшие домики с восточной стороны. А жилища с запада принадлежали тем, кто забрел сюда недавно и без помощи старейшины. Эмбэт как раз хотел навестить их, собрать всех вместе у большого костра и решить, что делать дальше, но прежде, пока он будет беседовать с другими духами, его дети, внуки, и, кончено, Айрис с Ивиллой могут отдохнуть. Паре он посоветовал занять самый дальний восточный домик. Маленький, вдалеке от других, но именно такой, какой им был нужен.       Внутри было довольно пусто. Одна комната с небольшой двуспальной кроватью, стол и стул в углу, не совсем понятно зачем, и отдельно ванная комната, цель которой тоже казалась неизвестной.       — Зачем это нам теперь? Что вообще в этой пустоши можно делать?       — Не «можно», а «нужно». Эмбэт хочет собрать всех духов и объяснить нам, сколько мы должны здесь пробыть, что делать, и как вернуться к жизни, если это возможно, — устало сказал Айрис, усаживаясь на край кровать. Потерев переносицу, он поднял глаза на любимую женщину, и в моменте подумал, что ему абсолютно плевать, что он здесь делает и зачем. Главное, что он не один, а с Ивиллой. Рядом с ней даже самое мрачное место в мире становится прекрасным и приятным для жизни. И по глазам любимой Айрис понял — она думает о том же.       — Не знаю, нужно ли нам вообще снова «жить». Возвращаться наверх… — Покачав головой, Ивилла села на колени к мужу и стала поглаживать его каштановые волосы. — Куда нам идти? Сомниум пал. Жить где-нибудь в другом месте после того, как мы жили в настоящей Мечте? Я не знаю… Мне кажется, нам будет лучше остаться здесь навсегда. К старейшине и его семье мы привыкли. Они мне стали как родные. Уверена, другие духи не хуже. Домик маленький, но он наш. Твой, и мой. И мне здесь с тобой хорошо. А ещё всё в снегу. Его много, и от него не веет холодом. С тех пор, как мы стали духами, я вообще не чувствую холода, несмотря на то, что всё путешествие я в этом несчастном платье. Тебе ведь тоже не холодно? — хотелось отвлечься. Избавить мозг от тяжёлых мыслей, не приносящих ничего, кроме тягучего ожидания и боли.       Айрис покачал головой и прикрыл глаза. Нежная рука Ивиллы переместилась с его затылка на щеку, и Айрис готов был поклясться, что чувствует от неё тепло, чего, кончено, не может быть.       Сам мужчина всё путешествие тоже был в одной и той же одежде. Льняные шоссы, такая же рубаха и кожаный жилет, всегда расстёгнутый. За долгие десять лет одна и та же одежда могла приесться любому, но ему было всё равно. Айрис не волновался о том, в чем ему путешествовать. Но он всегда с восхищением смотрел на прямой стан любимой жены в простом, белом атласном платье. Ему даже начало казаться, что этот вид куда прекрасней чем и их бывший дворец, и царство богов вместе взятые.

***

      Старейшина всё-таки собрал всех духов у костра. По мимо него и его племени, а это целых двенадцать человек, было ещё шестеро. Парень лет четырнадцати и его сестра лет восьми. Двое молодых парней возраста Айриса, и такие же две девушки возраста Ивиллы. Вот и вышло, что помимо незнакомых духов у костра сидели два старика, Эмбэт и его жена Витанна. Трое их сыновей и их жен, которых старики уже давно считают своим дочерями. Белум и Сапьенция, Агрик и Артис, Венацио и Амор. И их дети, которые были чуть младше Айриса и Ивиллы. Арс и Муза у Белума. Гаудиум и Беатит у Агрика. А вот у Венацио и его жены при жизни так и не было детей. Но насколько поняла Ивилла, они заботились о каждом ребенке, которых боги лишили родителей. И ей было до боли осознавать, в каком возрасте погибли, а точнее пали все эти люди. И ведь смерть их не приняла даже в свое услужение. Они нужны для чего-то большего и жизнь даёт им всем ещё один шанс. Но что ради этого нужно сделать?       — Для начала я хочу вам рассказать о царстве богов, которое мы прошли перед тем, как попасть сюда. Ведь вы все поняли, что тот дворец, тот маленький мир — их дом. И вы правы. Верховный бог и его жена, их дети и внуки — они жили там в одиночестве, наблюдали за людьми, помогали им при жизни и после смерти. Следили за каждой душой, всем давали второй шанс. Как растению, как животному, как того захочет душа и как того пожелает бог.       Тяжёлый вздох. Старейшина был уже немолодым, и так много говорить ему все же было тяжело. А может, он хотел давать им информацию по частям, чтобы была возможность её переварить. Так думал Айрис, который за пять лет совместных странствий неплохо изучил своих спутников.       — Все знают, что боги пали, но не знают, как. Это произошло так давно, что даже прадеды ваших прадедов этого не застали. Жил в то время человек, пожелавший всю власть забрать себе, но в одиночестве свергнуть богов невозможно. И тогда он обратился с этой идеей к тринадцатому богу, которого вспоминать не принято. Богу Смерти — Эфрону. Он забирал души людей с вашего мира и направлял их к другим богам, но его никто не любил. Эфрон принял предложение человека. Он извёл своих сородичей, забрал себе их силу, и душами людей стал руководить сам. А тот человек, Дэмиан, стал бессмертным, и захотел править людьми. Для этого он завоёвывал одно царство за другим. Многие ему просто покорялись. Они готовы были служить ему, лишь бы не перейти раньше положенного времени под управление Эфрона. Во время захвата земель и королевств, этот Дэмиан лишал жизни тех правителей, на кого указывал Эфрон. Тех, кто мог однажды их обоих свергнуть. Других же оставляли в живых, если те сдавались. Но до поры до времени… Конец завоеваний был совсем недавно, когда от руки Дэмиана пало последнее царство. Здесь, на краю света. Поможете мне дальше с рассказом?       Эмбэт внимательно смотрел на сидящих рядом друг с другом Айриса и Ивиллу. И в его глазах более не было ни усталости, ни даже тяжести прожитых лет. Он смотрел так серьезно и сурово, как никогда прежде.       — Не думаю, что все из вас имеют представление об этом царстве, — заговорила Ивилла, крепче сжав руку мужа. — Это не страна и не королевство. Это царство отличается от других. Ему не было равных во всем мире. Это была земля, благословенная богами перед их смертью. Богиня мудрости знала, что однажды именно на этой земле родятся те, кто сможет возродить богов. Поэтому умирающие боги послали на этот небольшой клочок земли свое благословение. Люди жили счастливо, их радости не было предела. В лесах занимались охотой и земледелием. У подножья дворца было небольшое ремесленное поселение. В дворце же были мастера искусства и музыки. Одним словом, каждый бог послал дары жителям Сомниума. Кроме бога войны. Людям дара он не оставил, но зачаровал саму Долину. Если кто навредит ей, она сможет постоять за себя. Но как это будет, никто не знал. И многие века Долина с её жителями была изолирована от воюющего мира; о ней мало кто знал, но жители её радовались красотами своей родины и жизнью в целом. Они верили, что однажды на этой земле родятся дети богини Любви и спасут мир от гибели.       — Я бы сказал, они на это надеялись, — помог жене Айрис. — У той Долины, как и везде, были свои правители. Все благородные и милосердные, как на подбор. Они заботились и о своей земле, и о своих людях, и о наследии богов. Следили, чтобы о нем не забывали. И вот однажды старого царя сменил его сын со своей женой. Новых правителей люди полюбили ещё больше прежних и верили, что именно они возродят богов. Всё-таки ходили слухи о том, что завоеватель приближается к Долине. Но всё оказалось куда мрачнее. Завоеватель Дэмиан подговорил некоторых жителей, уж не знаю как… Но их было достаточно много для того, чтобы незаметно впустить в Долину и во дворец завоевателя и их людей. Цари мирно сдаваться не собирались. Сами давали отпор как могли, несмотря на то, что подданные их предали. Но какими бы хорошими войнами они не были, конец их был близок. Пока Дэмиан привлекал к себе внимание, близкий друг царей убил их.       — Со смертью царей Завоеватель вышел на площадь и объяснил себя властителем целого мира. И сделал людям предложение. Или они добровольно идут в его подчинение, или умирают с боем. Как в пример он выволок на площадь тела царей. И тогда люди потеряли последнюю надежду. Они сдались. И дар бога войны вступил в силу. Начались землетрясение и ледяная буря. Все жители Долины погибли. Здания и мосты разрушены, как и дворец, от которого остались только руины. Люди Дэмиана пали там же, но не он… — больше говорить Ивилла не могла. Она думала, что боль давно прошла, но это не так. Сердце разрывалась от каждого произнесенного ею слова снова и снова, будто она заново переживает тот страшный, судный день падения последнего клочка земли, благословленного богами.       — Бессмертие — оно и есть бессмертие, — подытожил старейшина. — Что бы не сделал сам бог войны, но убить того, кого сам Эфрон наделил бессмертием — невозможно.Своего приятеля он спас, а от Сомниума, Долины Мечты, осталась лишь тень. Я прав, Айрис и Ивилла, цари людских веры и надежды?