Самые важные - мои

Со дня свадьбы прошло около месяца, но Минхо иногда кажется, что вечность. Потому что с Чаном время будто течёт по-другому. Будто они знакомы ни каких-то десять лет, а целую жизнь, и смотреть в родные глаза уже давно кажется неизлечимой зависимостью. С Баном вообще всё по другому: и чувства ярче, и поцелуи теплее, и тоска не такая тяжёлая. Минхо уже давно не спит один в своей постели, давно не тянет все трудности на себе, потому что Чан тот, кто всегда подставляет плечо. Ли правда настолько привык, что кажется, будто так было всегда. Минхо любит Бана до боли под рёбрами от распирающей нежности, до покалывания в губах от долгих поцелуев, до тянущей после бурной ночи поясницы. Потому что Чан в жизни Ли — свет. Самый яркий и тёплый — незаменимый. И сколько бы Минхо не грелся в его лучах, этого всегда будет мало, ведь любовь старшего безмерна и необъятна, а нужда в ней у Ли ещё больше. В очередной раз рассматривая обручальное кольцо на пальце, парень приходит к неизменной мысли о том, что безмерно счастлив. У него есть стая, есть любимые люди, даже муж теперь есть, и это то, о чём Ли никогда не смел мечтать. В последнее время в их доме, окружённом густым лесом, царит мир, а воздух пропитан теплом положительных эмоций, что вселяет в сердце покой. Никто не ссорится, даже голос не повышает, и такое затишье обычно означает предвестие чего-то не слишком хорошего. Однако они уже пережили достаточно плохого. Минхо чувствует, что теперь у них всё будет хорошо. Наверное, именно мысли об этом заставили Ли вспомнить данное самому себе обещание. Оно проскользнуло в голове внезапной вспышкой ранним утром субботы, когда ещё сонный, не пробудившийся мозг медленно позволял рандомным мыслям плыть по течению. Минхо думал о том, что стоит приготовить на ужин, как лучше упаковать подарок на приближающийся день рождения Чанбина, подсчитывал сколько дней осталось до полнолуния. Под одеялом, в крепких объятиях Чана, который мирно сопел в затылок, было так тепло. За окном пели птицы, приветствуя новый день, солнце медленно поднималось из-за горизонта, тёплыми лучами освещая лес, и парень правда уже готов был снова провалиться в дрёму, чтобы поспать ещё пару часов. А потом вдруг щёлк. Минхо аж вздрогнул, резко распахнув глаза, а обнимающий его Бан тихо заворчал от внезапной встряски, потираясь носом о его затылок. — Ты чего, родной? — его голос хриплым теплом пускает по коже мурашки, а руки ещё сильнее обвивают обнаженный торс младшего — рано ещё, поспи. — Я просто кое-что вспомнил — отзывается Минхо шёпотом, всё не смыкая глаз. — Что-то важное? — Очень. Почти жизненно. — Правда? — Бан звучит немного недоверчиво, но всё равно заинтересованно — поделишься? — Это обещание — тихо говорит Ли, задумчиво накрывая чужие ладони своими — я его сам себе дал, но забыл. — Но сейчас же вспомнил. Что там было? — Я пообещал себе, что после свадьбы обязательно залюблю каждого своего щенка. Но прошёл целый месяц, а я только вспомнил об этом… Так глупо. — Это не глупо — мягко отзывается Чан, целуя парня в затылок — но я не совсем понимаю. Ты ведь любишь нас каждый день, так в чем смысл этого обещания? — Я просто… — Ли тихо вздыхает, после прилагая немного усилий, чтобы перевернуться к старшему лицом — в день свадьбы Сынмин спросил буду ли я так же сильно любить их после. Разумеется, я сказал да. Но потом вдруг подумал о том, что со всеми этими хлопотами, подготовкой и волнением я совсем забыл о щенках. Я почти не проводил с ними время, и кажется, они тогда почувствовали отстранённость. — Думаю, они понимали причины — говорит Бан серьёзно, заглядывая в чужие сонные глаза — и не держат обид. К тому же, сейчас всё наладилось, разве нет? — Да, но… Я люблю их. Так сильно, Чан, ты не можешь представить. Иногда смотрю на них и кажется, что сердце разорвётся от чувств. Стая — это всё, что у меня есть. Мои щенки — смысл моей жизни. И я хочу, чтобы они чувствовали это. — Эй, я уверен, что они чувствуют. Тебе не обязательно что-то говорить или делать, чтобы показать любовь, Хо. Просто то, как ты смотришь на них, твои эмоции по отношению к стае — уже показатель. — Знаю… Но мне хочется. Правда хочется любить их. Иногда всё ещё вспоминаю ту тихую надежду в глазах Минни, и так горько становится. Словно он действительно не верил, что продолжит так много значить для меня. — Но сейчас, когда ты вспомнил, что мешает тебе исполнить обещание, м? — мягко улыбается Чан, проводя ладонями по чужой спине под одеялом — хоть прямо сейчас. — Ммм, я сделаю это через пару часов — отзывается Минхо, утыкаясь носом в чужую голую грудь — нам нужно доспать. — Как скажешь, любовь моя. Спи спокойно. Бан нежно целует младшего в лоб, прижимая к себе ещё крепче. А Ли просто закидывает на него ногу, ощущая почти каждую клеточку чужого тела своим, и снова проваливается в сон, разморённый родным теплом. Он обязательно выполнит обещание когда проснётся. Однако, когда Минхо просыпается, оказывается, что Хан и Хёнджин чуть не спалили кухню в попытках приготовить завтрак. В итоге пробуждение превращается в почти экстренную эвакуацию и тушение горящей сковородки, сопровождающееся криками и руганью. Джисон выглядит очень виноватым, Хван чуть ли не плачет, и Минхо действительно хочет, но просто не может злиться на них. На шум и крики сбегаются все остальные — сонные, ещё мало соображающие — на ходу натягивая вещи и путаясь в собственных ногах. Феликс выглядит очаровательно в своей растянутой футболке и со всклокоченными волосами, а Сынмин, обнимающий его, кажется немного напряжённым, но не менее милым. Растрёпанный Чанбин ловит в объятия Хёнджина, пытаясь успокоить его, одновременно проверяя наличие ожогов на руках младшего, а Чан прижимает к себе немного помятого, поникшего Джисона, тихо шепча ему что-то утешительно-поучительное, одновременно качая головой. В итоге, когда беспорядок в кухне устранён — спасибо помощи Чонина, который, кажется, быстрее всех понял масштаб катастрофы — Минхо сам готовит на завтрак яичницу с овощами и сыром. А потом на Ли наваливаются другие дела, напрочь выбивая из головы собственное обещание. Стирка занимает больше времени из-за стойких пятен земли, в которых испачканы некоторые вещи, огород выглядит слишком засохшим из-за жары, и приходится притащить несколько вёдер воды из бака, чтобы хорошо пролить его. Потом Феликс просит приготовить что-нибудь вкусное к чаю, и напрашивается в помощники, когда старший соглашается на печенье с малиной. День проходит как-то незаметно и очень быстро, и Минхо находит минутку присесть только ближе к вечеру, когда все дела переделаны. Глаза закрываются как-то сами собой, тёплый луч заходящего солнца светит в окно, мягко скользя по лицу, и парень на мгновение просто вслушивается в тишину дома и стук семи спокойных сердец, что так размеренно бьются в разных его уголках. Наверное, так ощущается счастье. — Ну как ты, выполнил обещание? — раздаётся вдруг над ухом, и Ли вздрагивает, резко распахивая глаза. — Чёрт… — Забыл, да? — усмехается Чан, мягко целуя младшего в висок — ты был занят весь день, не кори себя. — Я пойду прямо сейчас — парень тут же подскакивает на ноги, чувствуя лёгкую усталость — Сынмин у себя? — Был полчаса назад, думаю, никуда не делся. — Ладно. Хорошо, так даже лучше. — Что именно ты хочешь сделать? — спрашивает Бан с интересом, поправляя чужие растрёпанные волосы — есть план? — Нет, никакого — лишь отзывается Минхо, на секунду задумываясь — просто… не знаю, что сердце подскажет. — Тогда иди. Залюби своего щенка как следует. Минхо только кивает, чуть смущённо улыбаясь уголком губ. Сынмин действительно оказывается у себя в комнате. Он один — голос Чанбина раздается откуда-то с первого этажа — и Минхо на мгновение замирает на пороге, будто не решаясь зайти. Ким поднимает на него глаза, оторвав взгляд от толстой книжки, и смотрит с немым вопросом несколько секунд, прежде, чем Ли всё же заходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Младший выглядит таким домашним и милым, что хочется прямо сейчас сгрести его в объятия. — Ты чего, хён? — Сынмин чуть наклоняет голову в бок, всё продолжая смотреть. — Да я так… — ведёт плечами Минхо, отводя взгляд в сторону — просто захотел тебя увидеть. — Не то, чтобы я соскучился… — фыркает младший, наконец отводя взгляд — мы живём в одном доме и я вижу вас всех гораздо чаще, чем хотелось бы. Ким снова возвращает внимание книге, а Минхо смотрит на него ещё немного — проходится взглядом по телу от кончиков пальцев ног до макушки, задерживаясь на сосредоточенном лице — а потом в несколько шагов подходит ближе, без приглашения забираясь на постель. — Эй, ну чего тебе? — ворчит Сынмин, когда старший пристраивается под бок, обвивая его руками и ногами — иди кого-нибудь другого раздражай, я занят… — Я тебя люблю — тихо, но так искренне говорит Ли, прижимаясь лбом к чужому виску — очень сильно, щенок. Ты не представляешь насколько. Ким затихает, пару секунд, кажется, даже дышать боясь, а потом тихо-тихо выдыхает, ощущая, как чужие руки обнимают крепче. Минхо трётся носом о его висок мягко, потом целует, коротко прижимаясь губами, и устраивает голову на подушке, прямо рядом с чужой. Его взгляд — нежный, тёплый такой — проходится по щеке младшего, его скуле и крылу носа, и Ким, чувствуя его, в итоге откладывает книгу в сторону, перед этим подогнув страничку слегка, и переворачивается на бок, сталкиваясь с Ли лицом к лицу. — И где подвох? — спрашивает он скептически, чуть выгибая бровь. — Подвох? — переспрашивает Минхо, укладывая ладонь на чужую талию. — Хочешь, чтобы я с ужином помог, да? — Предпочту умереть более естественно. — Тогда что? — Ничего. Я просто захотел это сказать. Сынмин на мгновение затихает, словно действительно не знает, что стоит ответить, а потом вдруг его запах становится слегка горьковатым из-за печали, и Минхо морщится, вопросительно поднимая на младшего глаза. — Ты как-то сказал тоже самое, а после тебя убили… — тихо поясняет Ким, чуть поджимая губы. — Прости, что заставил вспомнить — лишь мягко отзывается Ли, на мгновение прижимаясь губами к линии чужой челюсти — но я не хочу, чтобы эти слова отзывались в твоей памяти чем-то плохим. Я люблю тебя, щенок, и хоть говорю это не так часто, но всегда имею в виду. — Знаю… — шелестит младший, длинными пальцами зарываясь в чужие волосы — просто немного кольнуло. Ты так внезапно решил признаться. — Просто подумал, что давно не говорил. — Действительно давно, хён. — Но ты ведь знаешь, верно? — Конечно. Ответ Сынмина старшему не нравится — слишком короткий, будто на автомате, лишь бы отстали. Минхо снова приподнимается на локте, сверху вниз с лёгким прищуром смотря на чужое, немного мрачное лицо, а потом осторожно, будто боясь спугнуть, чуть наклоняется, прижимаясь носом к лохматому виску Кима. Сынмин мелко вздрагивает, но позволяет себя почуять. — Я люблю тебя — шепчет Минхо едва слышно, расслабленно прикрывая глаза — мой маленький щенок. Ким тихо-тихо выдыхает, ощущая, как аура Ли окутывает его мягкой вуалью. Сразу становится так тепло, безопасно и тихо, словно в этом мире существуют только они. Глаза закрываются сами собой, и Сынмин, поддаваясь влиянию альфы и внезапному порыву своего волка, утыкается носом старшему в грудь, коротко поскуливая. Зверь в груди тихо воет, потому что слишком давно не испытывал подобной близости именно с Ли, и Ким поддаётся его влиянию, становясь немного капризным. Хочется больше прикосновений, хочется, чтобы Минхо прижался сильнее, чтобы всегда оставался рядом, и младший неспокойно хнычет, притираясь щекой к его грудной клетке. — Т-ш-ш, я здесь — шепчет Минхо с нежностью, обнимая младшего крепче — твой альфа здесь, щенок. Нос утыкается в волосы, руки смыкаются на спине, и Сынмин рвано вдыхает запах чужих эмоций — смесь тихой любви, нежности и спокойствия — после в момент совсем обмякая в крепких руках. Минхо очень тёплый, отчего в его объятиях становиться даже немного жарко, но Ким правда не жалуется, потому что внутренний волк тихо воет от радости, после сворачиваясь клубочком и спокойно засыпая. Наверное, такая близость именно с Минхо то, чего Сынмину так не хватало. — Прости, что так долго — тихо говорит Ли, оставляя поцелуй в чужих волосах — мне следовало сделать это намного раньше. — Я так скучал, альфа… — отзывается едва слышно Ким, тихо-тихо хлюпая носом — так сильно… Минхо понимает, что именно тот имеет в виду. Поэтому прижимает к себе ещё сильнее, растирая ладонями спину. — Я рядом, малыш, т-ш-ш… Альфа рядом и никогда тебя не оставит. Сынмин только мелко кивает, пытаясь прижаться ещё сильнее. Они лежат так некоторое время: молча, лишь как-то отчаянно прижимаясь друг к другу в попытках сохранить тепло. Ким иногда рвано вдыхает запах чужих эмоций, смешанный с ароматом хозяйственного мыла и ванили, что Ли ранее использовал для выпечки, и едва ощутимо вздрагивает каждый раз, когда старший хоть немного отстраняется, чтобы лечь поудобнее. А Минхо просто прижимает младшего к себе, словно сокровище, иногда целует в волосы и гладит по спине медленно, будто утешая и помогая заземлиться. Их волки, что были на взводе последние несколько дней, наконец затихают, расслабленно сворачиваясь клубочками. Когда Сынмин наконец находит в себе силы отстраниться, его глаза выглядят немного влажными и покрасневшими. Минхо ловит его взгляд — немного уставший, нуждающийся — и мягко прижимается губами ко лбу, чтобы после оставить поцелуй на каждом сантиметре чужого лица. Ким немного куксится, вызывая у старшего мягкую усмешку, а после сам тянется за поцелуем, встречая чужие губы своими. Они не углубляют, не пытаются сделать из этого что-то большее, чем простое проявление искренней нежности и привязанности — Ли целует младшего мягко и неторопливо, иногда чуть отстраняясь, только чтобы после прижаться снова, осторожно поглаживая его по щеке. — Альфа… — тихо выдыхает Ким, словно слепой котёнок тычась носом в шею старшего. — Я здесь, малыш, я прямо тут — мягко отзывается Минхо, массируя чужой затылок — мой маленький щенок, мой бета… — Чанни-хён… — почти скулит Сынмин, и в его глазах блестят слёзы — хочу его… — Мне позвать хёна, детка? — Пожалуйста… Вы оба нужны мне… — Всё, что захочешь, малыш. Минхо правда пытается собрать остатки воли на то, чтобы оторваться от младшего и пойти позвать Чана. Но это действительно сложно, когда Сынмин вот такой — разморённый, нуждающийся, немного капризный. И наверное, его состояние и поплывшие эмоции ощущает не только Ли, потому что дверь комнаты приоткрывается с тихим скрипом, впуская внутрь чуть встревоженного вожака. — У вас всё в порядке? — тихо спрашивает он, подходя ближе к постели — я почувствовал эмоции… — Наш Мини сегодня особенно нуждающийся — отзывается Минхо, поглаживая младшего по волосам — он хочет тебя рядом, хён. — Правда? — Чан чуть наклоняется, мягко накрывая плечо Кима ладонью — детка, ты звал меня? — Хён… — младший раскрывает влажные глаза, поднимая на Бана поплывший взгляд — альфа… Ты мне нужен, пожалуйста… — Конечно, всё что угодно, маленький. Чан осторожно забирается на кровать, укладываясь у самой стены, и его руки тут же крепко обнимают Сынмина, а нос утыкается ему в макушку, обдавая теплом на выдохе. Ким тихо, почти неслышно скулит, ворочается неспокойно, словно пытаясь определиться к кому же хочется прижаться сильнее, но старшие сами принимают это решение, двигаясь к нему вплотную. Бета оказывается буквально зажатым между двух тёплых тел, и это то, что его действительно устраивает. — Мой маленький щенок… — шепчет Бан, покрывая лёгкими чмоками шею младшего — такой мягкий и тёплый, такой красивый… Мой мир, моя любовь, мой Мини… — Люблю тебя так сильно, детка — воркует Минхо в унисон, поглаживая младшего по бедру — самый лучший бета, наш маленький волчонок… Сынмин правда может только рвано дышать, набивая лёгкие запахом чистой любви и благоговения. А Минхо, прижимая младшего к себе, вдруг ощущает в эмоциях Чана нотки тихой печали. Они совсем слабые, будто на втором плане, но Ли после свадьбы к эмоциям и состоянию Бана особенно чувствителен благодаря особой связи, поэтому всё чувствует. Он ловит его взгляд, переполненный любовью и нежностью, находя в нём отблеск горькой вины, и мягко сжимает чужую ладонь, находя её на талии Кима. Словно тихая поддержка. Словно обещание, что они справятся. Чан лишь едва заметно улыбается, после носом зарываясь в волосы Сынмина Они лежат так какое-то время. Слушают дыхания и спокойные сердцебиения друг друга и эти звуки кажутся самым умиротворяющими на свете. Сынмин тихо сопит в грудь Минхо, сжимая в ладонях его футболку на плечах, и очень настойчиво борется со сном, потому что родное тепло разморяет лучше любого снотворного. Ли медленно гладит младшего по бедру поверх штанов, иногда поднимаясь чуть выше, чтобы залезть под футболку, касаясь мягкой кожи, и мягко целует в волосы. А Чан снова и снова оставляет маленькие чмоки на плечах и шее Кима, крепко обнимая его поперёк груди, и шепчет что-то нежное-нежное, заставляя щёки краснеть. Эмоции Сынмина давно не ощущались такими счастливыми и спокойными. — Я вас так люблю… — шепчет Ким едва слышно, глуша слова в футболке Ли — так сильно, я просто… — Т-ш-ш, всё в порядке, детка — мягко отзывается Чан, прижимаясь носом к виску парня — только Луна знает, насколько сильно мы любим тебя, Мини. — Это так, малыш, обещаю — вторит Ли, поглаживая плечо беты — даже, если не заметно. Или если мы не говорим этого вслух. Это всегда так, щенок, наша любовь неизменная для всей стаи без исключения. — Стая… — немного капризно просит Сынмин, снова заглядывая в глаза Минхо. — Хочешь, чтобы мы позвали остальных? — мягко спрашивает старший, поглаживая его по щеке. — Пожалуйста… Никто не хочет двигаться с места, поэтому Чан просто рычит — немного приглушённо, призывно — и почти сразу дом приходит в движение, отдаваясь хаотичными шагами из разных уголков. Стая быстро собирается вместе. Их лица выглядят немного встревоженными, однако никто не спрашивает причин. Для удобства они перемещаются на пол, и Сынмин немного ворчит, потому что разморённое тело совсем не хочет шевелиться. Однако, оказавшись в окружении самых родных людей, он тут же расслабляется, позволяя Чонину обнять себя поперёк живота, а Хёнджину затянуть в поцелуй. Остальные толпятся, толкаются неуклюже, пытаясь занять удобные места, и в конце концов это становится похоже на комок из рук, ног и тел, однако ощущается действительно как нечто необходимое и правильное. Они слишком давно не собирались вот так. — Наш Мини… — шепчет Феликс тихо, с нежностью, целуя младшего в щёку — так соскучился по нам, да? — Я тоже скучал… — вдруг признаётся Джисон едва слышно, будто боясь реакции — не знаю, просто в последнее время ощущаю это. — Будто хочется ближе быть, да? — подсказывает Чанбин мягко, и Хан коротко кивает — тоже чувствую подобное. Словно под кожу к вам хочу забраться. — Фу… — выдает Хёнджин коротко, забавно морщась — мерзко звучит. — К тебе первому полезу — лишь обещает Со, насмешливо фыркая. Парни тихо смеются. И двигаются ещё ближе. — Вы серьёзно самое дорогое, что у меня есть — тихо говорит Минхо, поглаживая Феликса по волосам — Луна тому свидетель. — Сердце болит, когда думаю об этом… — отзывается Чан, оглядывая расслабленные лица всех щенков — никогда не смогу отблагодарить Луну за то, что она подарила мне всех вас. — Ой ну хватит… — тянет Чонин, однако от настойчивых рук Джисона не отстраняется — не разводите тут сопли… — Нет, серьёзно… — подаёт голос Чанбин, оставляя поцелуй на виске Сынмина — не знаю, где бы я был, если бы не вы. — Я тоже… — поджав губы кивает Феликс, зарывая пальцы в волосы ластящегося Хана — мы с Ханни… Мне страшно представить. — Я был бы мёртв — коротко говорит Минхо, с пугающим спокойствием пожимая плечами — не вижу альтернативы. — Ты и в стае пытался… — фыркает Чонин, и его эмоции немного горчат печалью — а я… Наверное, я бы тоже был мёртв. Потому что жить с человеком, который мне отвратителен, хуже, чем смерть. Чан мягко касается его ладони в тихом утешении и поддержке. — Я бы тоже… был мёртв — шепчет Сынмин едва слышно, немного ёжась в руках Яна — собственной семьёй убит. Или кем-то, кто захотел бы себе безвольного раба. Я… я действительно так счастлив, что это оказались вы. Стая тихо-тихо урчит, наполняя комнату запахом нежности. — А я… не знаю, наверное нашёл бы какое-нибудь место… — пожимает плечами Хёнджин, чуть жмурясь от мягкого прикосновения Минхо — но это всё равно было бы совсем не то. Сейчас я очень счастлив. Наверное счастливее, чем это вообще возможно. — Луна оказалась очень благосклонна — тихо говорит Чан, ощущая это тёплое чувство где-то в сердце — ведь я готов был умереть в одиночестве, но она подарила мне причину жить. Добавить никто не пытается. Потому что понимают, что Луна была действительно благосклонна, раз спасла своих восьмерых детей от боли и смерти. Этот вечер они проводят вместе. Сплетаются тела, прикасаются, дарят тепло и ласку, которой так не хватало в последнее время. Это ощущается как исцеление, как нечто действительно необходимое, потому что прошедший месяц был каким-то немного сумбурным, и они немного отдалились. Нет, щенки всё так же тянулись друг к другу, Чан всё так же целовал каждого на ночь, но то крепкое равновесие, что стабильно поддерживалось в доме, чуть пошатнулось. Совсем немного, но заметил каждый. Бан ожидал этого. Всё же свадьба с одним из членов такой большой стаи — событие серьёзное. Он был готов к тому, что щенки немного отдалятся, чтобы дать новобрачным время побыть наедине, однако это не было сделано исходя из каких-то обид — просто жест уважения. И Чан действительно проводил с Минхо много времени: спал в одной постели, вместе готовил еду, почти не отлипал от него, будто боясь, что если хоть на секунду отпустит — тот исчезнет. А Ли никогда не был против. После свадьбы он стал каким-то более мягким и чутким. Если раньше от прикосновений отпихивался, ворчал, то сейчас сам тянется чаще, хоть и ворчит не меньше. Он действительно стал целовать Бана намного чаще — словно сдержал ещё одно своё обещание — и это заставляло сердце старшего биться в разы быстрее. Однако, прошло достаточно времени, чтобы начать восстанавливать привычный ритм. И этот вечер, проведённый вместе впервые за долгое время, первый шаг к восстановлению баланса. Они говорят. Не о чем-то серьезном, но это и не нужно, не сейчас. Это простые разговоры о делах, о чем-то не важном, а ещё о чувствах. Кто-то тихо перешёптывается, срывая с губ короткие чмоки, кто-то дарит прикосновения будто украдкой, заглядывая в любимые глаза, а кто-то просто смотрит — любовно, так, как смотрят на самое важное, что есть в жизни. — Я очень благодарен вам за то, что вы проявили понимание — тихо говорит Чан, притягивая Джисона в свои объятия — и за то, что приняли наш выбор. Но мне так же очень жаль, ведь в последнее время мы с Минхо действительно отдалились от вас. Мы не хотели сделать больно или обидеть вас, правда. — Мы понимаем, хён — отзывается Чанбин с маленькой улыбкой, всё ещё прижимая к себе разморённого Сынмина — новобрачным нужен был медовый месяц. — Но мы не те, кто мог себе его позволить — качает головой Минхо, чуть поджимая губы — не тогда, когда у нас есть стая и ответственность за каждого из вас. Я тоже сожалею о том, что не уделял вам достаточно времени и внимания. Я всё так же сильно люблю каждого из вас, и теперь собираюсь показывать это каждый день, пока вы не поверите. — Ох, куда ж бежать от такой любви… — стонет Чонин наигранно, после забавно морщась. — Я приду ночью, Нини, жди — лишь обещает Ли, наблюдая, как младший кривит губы. — А я тогда приду к Чану — тут же вызывается Феликс, улыбаясь как-то предвкушающе. — Нет, я приду к Чанни-хёну — дует губы Хёнджин, тыкая Ли в бок — мне очень нужны его объятия. — Но мне тоже!.. — Приходите вдвоём — мягко смеётся Бан, останавливая споры — я обниму вас обоих, малыши. — Ах, то есть за его внимание вы почти дерётесь, а от моего кривитесь? — охает Минхо почти обиженно, притворно отворачиваясь — теперь ясно, кто у вас любимый хён. — Предлагаю всем прийти к Минхо-хёну сегодня ночью — подаёт голос Джисон радостно, хитро щуря глаза — раз он так хочет нашей любви, давайте дадим её. — Понятно, сегодня я убегаю спать в лес — коротко говорит Минхо, кивая сам себе. — Ну хё-ё-ё-н… Все смеются. И впервые за последнее время это так легко и непринуждённо. Минхо продолжает ворчать, однако обнимает Феликса крепче, а Джисону позволяет прилипнуть сбоку, обхватывая их обоих. Чан подползает следом, потом Чонин, Хёнджин, забавно пристраиваясь рядом, а следом и Чанбин и Сынмином, образуя одно большое, крепкое объятие. Это ощущается как восстановление, как нечто настолько важное, что не описать словами, потому что таких слов просто не существует. Это что-то на уровне душевного покоя, который наконец восстанавливается прямо сейчас, когда все так близко. Внутренние волки довольно урчат, ощущая родное тепло стаи, и сворачиваются калачиками, затихая. В последнее время они пережили достаточно стресса, чтобы продолжать функционировать. Это было тяжело, потому что потеря эмоционального баланса стаи ощущается как эмоциональная нестабильность, приводящая к постоянной тревоге. Парням постоянно хотелось объятий, хотелось быть ближе, быть рядом постоянно, не отпуская друг друга ни на шаг, что, впрочем, было нормальной реакцией на происходящее. Ведь два старших — вожак и его негласный заместитель — вдруг немного отстранились от всех, больше времени уделяя лишь друг другу. Но сейчас, кажется, всё возвращается на круги своя. Потому что хоть Минхо от предложения Джисона и отмахивается шутками, но ничего против не говорит. — Вы все… Самые важные — шепчет Сынмин приглушённо, сонно ворочаясь на руках у Чана — мои… — Мои… — эхом отзывается Бан, мягко прижимаясь губами ко лбу младшего — навсегда мои. Это звучит как обещание. «Мои» – мысленно повторяет каждый, обещая сохранить.