Часть первая и единственная.
27 июня 2026 г., 12:10
— Сибирь — это будет легендарно, ребята! Настоящий мужской отдых! Лёд, снег, рыбалка, мороз, который куёт характер! — Хосок стоял посреди просторной гостиной, отделанной деревом, широко раскинув руки, словно проповедник на сцене. Глаза у него горели так ярко, что даже местные медведи, наверное, позавидовали бы.
Чонгук, завернувшись в три пледа сразу, сидел на диване и смотрел на него с выражением глубочайшего предательства.
— Хён… ты говорил «всего минус пять». Ты говорил «лёгкая романтика». А у меня яйца сейчас отвалятся и уйдут в спячку до апреля.
— Преувеличиваешь, как всегда, — фыркнул Хосок, но сам невольно поёжился, когда очередной порыв ветра ударил в окно.
Они прилетели в Новосибирск три дня назад. Идея, разумеется, принадлежала Хосоку. «Давайте сделаем что-то по-настоящему крутое, пока есть перерыв! Не очередные Мальдивы, а настоящее приключение!» Все, как полные идиоты, загорелись. Даже Намджун, который обычно хотя бы гуглил, на этот раз просто сказал: «Звучит интересно».
Теперь они жили в большом деревянном доме на краю леса, в часе езды от города. Снаружи — белая пустыня и деревья, которые скрипели от мороза. Внутри — жарко натопленная печь, запах хвои, кофе и мужского пота после попыток колоть дрова «по-настоящему».
— Гук-и, ну признай, здесь красиво, — Чимин подсел рядом и попытался стащить с него хотя бы один плед, чтобы обнять. Чонгук только сильнее завернулся, окончательно став похож на гусеницу.
— Красиво? Я вчера чуть не прирос языком к кружке, когда вышел на улицу на две минуты и решил там отхлебнуть чаю. Две минуты, хён! И вообще, кто придумал делать металлические кружки?! Это издевательство какое-то!
Юнги, сидевший у окна с чашкой кофе, тихо хмыкнул:
— Ты ещё на рыбалку не ходил. Вот там настоящая романтика начнётся.
— Я не пойду ни на какую рыбалку, — сразу заявил Чонгук. — Я лучше здесь останусь. Буду морально поддерживать вас из тёплого дома.
— Макнэ должен быть с нами, — пропел Тэхён, появляясь из кухни с огромной кружкой чего-то горячего. — Кто же будет верещать и развлекать нас, если не ты?
Чонгук фыркнул, но когда Тэхён сунул ему кружку с горячим шоколадом и чмокнул в макушку, невольно улыбнулся. Вот за это он и терпел весь этот сибирский цирк.
В глубине души он, конечно, был доволен. Несмотря на постоянное нытьё, ему нравилось, когда все вокруг него суетились. Нравилось, когда Сокджин заставлял его надевать ещё один свитер, когда Хосок тащил его на «приключения», а Юнги троллил, но потом тайком совал грелку под плед. Здесь, вдали от камер, расписания и миллионов глаз, они снова были просто семёркой парней, которые могли тупо ржать над глупостями и заботиться друг о друге без оглядки.
— Ладно… — буркнул Чонгук, делая вид, что его уговорили с большим трудом. — Но если я отморожу себе что-нибудь важное, я вас всех лично прокляну.
— Не отморозишь, — уверенно заявил Сокджин, выходя из кухни с подносом свежих булочек. — Я уже приготовил специальный русский напиток на всякий случай. Называется гоголь-моголь. Говорят, от него даже мёртвые встают.
— А если я не хочу вставать? — пробормотал Чонгук себе под нос.
Хосок рассмеялся и взъерошил ему волосы:
— Зайка, расслабься. Завтра с Юнги-хёном сходишь на рыбалку, подышишь свежим воздухом, вернёшься героем. Что может пойти не так?
Чонгук посмотрел на него долгим, очень красноречивым взглядом. Весь его организм чуял подвох.
Если бы он знал, насколько пророческими окажутся эти ощущения, то точно остался бы дома под всеми пледами сразу.
***
На следующее утро Чонгук всё-таки сдался. — Только потому, что ты обещал горячий шоколад с маршмеллоу после, — бурчал он, натягивая на себя кучу одежды: термобельё, свитер Сокджина и пуховик Хосока. Он выглядел как ходячий снежный шар. Юнги только хмыкнул, закидывая на плечо ящик с рыболовными принадлежностями. — Не ной, макнэ. Будет тебе настоящее мужское приключение. Без камер, без фанатов, только ты, я и лёд. Они доехали до небольшого замёрзшего озера на снегоходе. Место было красивое — вокруг заснеженный лес, тишина, только ветер иногда подвывал. Юнги быстро нашёл старую лунку, расширил её и гордо объявил: — Вот. Сиди, дыши свежим воздухом и лови удачу. Чонгук сел на складной стульчик, кутаясь в шарф до самых глаз. Сначала всё было терпимо. Даже интересно. Они тихонько болтали о всякой ерунде, Юнги показывал, как правильно держать удочку. Но минут через сорок макнэ начал ёрзать. — Хён… мне очень нужно отлить. — Так иди за дерево, — пожал плечами Юнги. — Вон там около берега. — Так минус двадцать, и ветер! Я себе всё отморожу! И… Мне страшно идти туда одному… А вдруг там медведь?! Юнги закатил глаза. — Тогда делай дела здесь. Всё равно никого нет. Не везти же мне тебя назад в дом! Уж за минуту с тобой точно ничего не случится. Но я все же рекомендовал бы деревья. Там вроде ветер не так сильно дует. Чонгук огляделся по сторонам, покраснел и, тяжело вздохнув, отошёл чуть в сторону от лунки. С трудом стянул с себя несколько слоёв одежды, достал своё хозяйство и попытался расслабиться, прицеливаясь в лунку, недалеко от места, где они рыбачили с Юнги. Ему показалось, что так менее стыдно, потому как следов его деятельности не останется. И вот тут всё пошло наперекосяк. Ноги на обледенелом снегу разъехались. Чонгук нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и… растянулся во весь рост, умудрившись попасть своим хозяйством ровно туда, куда целился. Холодный, шершавый лёд мгновенно присосался к чувствительной коже. — …блять. Сначала он не понял, что произошло. А потом до него дошло. — Юнги-хён!!! — заорал он с паникой в голосе. — Я… я прилип! Юнги повернулся к нему и замер с удочкой в руках. Потом медленно опустил на него взгляд. — Куда прилип? — Куда-куда… писькой прилип! — Чонгук был готов провалиться сквозь лёд от стыда. — Оно… оно примёрзло! Хён, я не могу отодрать! Юнги сначала молчал. А потом начал ржать. Сначала тихо, потом всё громче, согнувшись пополам. — Гук-и… ты серьёзно? Ты что, пытался попасть струёй точно в лунку? — Я… я просто хотел красиво! — Чонгук покраснел до корней волос. — А теперь оно примёрзло! Хён, не ржи, а помогай! Он попытался аккуратно отодраться — не вышло. Кожа болезненно натянулась. В панике Чонгук начал хлопать ладошкой по льду вокруг и бормотать: — Не ловись, рыбка, ни большая, ни маленькая… отъебись от меня, сука холодная… Юнги уже плакал от смеха. — Ладно-ладно, не дёргайся. Сейчас что-нибудь придумаем. — Что придумаем?! Я здесь член потеряю! — Огонь разводить нечем. Кипятка нет. — Юнги задумчиво почесал затылок. — Есть только… подручные средства. Чонгук почувствовал неладное. — Хён. Не надо. — Гуки, это же ради твоего же блага. — Юнги-хён, я тебя умоляю… Но было поздно. Юнги подошёл ближе, расстегнул ширинку и с самым серьёзным лицом в мире начал… — Ты серьёзно на меня ссышь?! — взвыл Чонгук. — Тепло же! — оправдывался Юнги между делом. — Лёд тает, смотри! Через несколько секунд Чонгук почувствовал, как лёд действительно начал отпускать его. Он резко дёрнулся назад и… снова поскользнулся и рухнул как молодая сосенка. Лёд под ним треснул с громким хрустом. — Ой, бляяяять! И Чонгук провалился в ледяную воду. Холод был такой, что у него перехватило дыхание. Юнги моментально застегнулся, схватил его за куртку и с матами вытащил на лёд. — Ты как, живой?! Чонгук сидел на снегу, весь мокрый, дрожащий, с прилипшими ко лбу волосами и лицом, полным праведного гнева. — Я. Тебя. Убью. — Да ладно тебе, я же тебя спас! — Ты на меня поссал, а потом я практически утонул! Это не спасение, это попытка убийства с особой жестокостью! — Ты преувеличиваешь, — отмахнулся Юнги, но уже начинал немного нервничать, потому что Чонгук действительно выглядел плохо. Обратно ехали в гробовой тишине. Только зубы Чонгука громко стучали. Когда они наконец ввалились в дом, дверь за ними с грохотом захлопнулась. Чонгук прислонился к стене, с него текли целые реки. Из гостиной тут же вышел Сокджин. — О боже… Что с моим ребёнком?! — Ничего, — прохрипел Чонгук, пытаясь стянуть с себя заледеневшую куртку. Он всё ещё стоял в прихожей, с него стекала вода, образуя целую лужу на деревянном полу. Зубы стучали так громко, что, казалось, эхо разносилось по всему дому. — Ничего? — Сокджин приподнял бровь, переводя взгляд с промокшего макнэ на ухмыляющегося Юнги. — Выглядит так, будто ты искупался в проруби, Гук-и. — Он и искупался, — радостно подхватил Юнги. — Только перед этим… как бы сказать… поцеловался с лункой. Очень страстно. И очень странным способом. Чонгук резко развернулся к нему, чуть не поскользнувшись на натёкшей луже: — Заткнись! Я с маньяками не разговариваю! Брови Сокджина совершили дерзкую попытку добраться до его же затылка. Юнги не смог удержаться и с невинным лицом выдал: — Гук-и писькой к лунке прилип. Пришлось применить экстренные меры. Сокджин замер. А потом медленно начал улыбаться. — …какие именно меры? — Не спрашивай, — простонал Чонгук, краснея до ушей. — Да брось, Гук-и, — Юнги подошёл ближе и попытался похлопать его по плечу, но Чонгук увернулся. — С кем не бывает? Главное — я тебя спас. Героически. — Ты на меня нассал, хён! — взорвался Чонгук, краснея до самых ушей. — Это не спасение, это издевательство в особо циничной форме! Сокджин, который до этого момента ещё хотя бы пытался сохранять серьёзное лицо, не выдержал и громко расхохотался, согнувшись пополам. — Стойте, дайте мне выстроить картину. Гук-и прилип… ммм… очень важной частью тела ко льду… Юнги применил «тёплый метод»… а потом наш макнэ решил искупаться? Это лучшее, что я слышал за всю поездку. — Хён, ну хватит… — жалобно простонал Чонгук, пытаясь стянуть с себя тяжёлую промокшую одежду. Пальцы дрожали и плохо слушались. Сокджин моментально перешёл в режим «мама-курица» и бросился помогать ему. — Всё, достаточно. Марш в горячий душ, живо! Иначе завтра будешь лежать с температурой под сорок. А я пока приготовлю тебе гоголь-моголь. Настоящий, русский, от простуды. — Только без экспериментов, пожалуйста, — попросил Чонгук, поднимаясь по лестнице. — Я ещё помню твой «полезный» имбирный чай… Через пятнадцать минут он спустился вниз уже в сухой одежде, но всё ещё дрожащий. Сокджин встретил его как героя: сунул в руки тёплую кружку, усадил на диван, закидал подушками и укутал в огромный пушистый плед. На ноги натянул толстые вязаные носки (явно своей ручной работы). — Пей маленькими глотками. Здесь яйца, мёд, молоко и капля коньяка. Согреет изнутри. Чонгук осторожно попробовал. Напиток оказался неожиданно вкусным — сладковатым, бархатистым, с лёгким ванильным ароматом. — Ммм… — он расслабленно откинулся на спинку дивана. — Спасибо, хён. Пока Сокджин суетился рядом, поправляя плед и проверяя, не холодно ли ему, Чонгук достал телефон. Внутри всё ещё кипело от обиды и смущения. Юнги, который сидел в кресле напротив и с невинным видом пил кофе, периодически бросал на него ехидные взгляды. «Мелкая месть — это святое», — подумал Чонгук. Он открыл Kakao и начал быстро печатать в групповой чат «7 жеребцов Сибири» (название придумал Хосок, конечно): [Макнэ🐰]: Я чуть не умер. Прилип писькой к льдине. Юнги-хён на меня поссал вместо того чтобы нормально помочь. Потом я вообще провалился под лёд. Сижу мокрый, замёрзший, отмороженный. Никто меня не любит 😭 Особенно Юнги-хён, этот извращенец-спасатель. Возвращайтесь и пожалейте меня срочно, а то я тут совсем один страдаю… Чонгук отправил сообщение и довольно фыркнул, закутываясь в плед поглубже. «Пусть теперь побегают», — подумал он с мстительной улыбкой. Ему было тепло и уютно. Несмотря на все приключения, Чонгук не мог не улыбнуться. Он искренне любил своих хёнов. Сокджина с его бесконечной заботой и «мамским» режимом. Юнги, который троллил до посинения, но всегда вытаскивал его из неприятностей (пусть иногда очень странными способами). Хосока с его безумными идеями, из-за которых они вечно влипали в истории. Чимина с его обнимашками, Намджуна с умными разговорами по ночам и Тэхёна… Тэхёна он просто любил особенно сильно. Но иногда очень хотелось маленькой, безобидной пакости. Чтобы не расслаблялись. — Гук-и, ты там улыбаешься? — подозрительно прищурился Юнги. — Что-то замышляешь? — Ничего, — невинно ответил Чонгук, пряча телефон под плед. — Просто гоголь-моголь вкусный. Снаружи раздался шум — хлопанье дверей, громкие голоса и топот ног. Чонгук сразу натянул плед до самого носа и состроил самую жалобную мордашку, на которую был способен. «Зайка в беде» — уровень максимальный. — Ого, уже вернулись? — удивился Сокджин. А через секунду в дом ворвался настоящий ураган. — Что значит «прилип писькой»?! — первым влетел Тэхён, глаза круглые от возмущения. — Юнги, ты совсем ебанулся?! — Хосок бежал следом, снимая шапку на ходу и уже закатывая рукава. — Оставили с тобой ребёнка на пару часов, а ты ему член отморозил?! — Я его спас! — возмущённо возопил Юнги из кресла. — Между прочим! — Спас?! Ты на него поссал! — Тэхён был в ярости. — Как после этого тебе вообще можно доверять нашего Гук-и?! Чонгук под пледом довольно улыбнулся. Месть удалась на все сто. — Где наш маленький страдалец? — Хосок решительно направился в гостиную. Сокджин предательски показал пальцем на диван: — Вот он, наш герой. Завёрнутый, как буррито. Юнги встал и тоже подошёл поближе, явно решив добить ситуацию: — А ну-ка, покажи хёнам, что у тебя там. Вдруг что-нибудь важное и правда почернело и отвалилось. Он резко дёрнул плед в сторону. Чонгук взвизгнул и инстинктивно прикрыл пах руками. — Ты совсем охренел?! — заорал он, краснея до кончиков ушей. — Сам снимешь или помочь? — Юнги уже тянул за резинку домашних штанов. — Надо же убедиться, что всё на месте! — Юнги, отвали от него! — рявкнули одновременно Хосок и Тэхён. Хосок моментально оттолкнул Юнги в сторону и сел рядом с Чонгуком, притягивая его к себе в тёплые объятия. — Иди сюда, малыш… — мягко проворковал он, целуя макнэ в висок. — Папочки сейчас всё проверят. Чимин в это время повис на Юнги, как коала, обхватывая его со спины и что-то шепча на ухо. Юнги сразу потерял интерес к «осмотру», подхватил Чимина под попу и потащил наверх, бормоча: «Ладно, разберётесь без меня…» Сокджин фыркнул и утащил ничего не понимающего Намджуна на кухню: «Пойдём, я тебе объясню, что тут произошло». В гостиной остались только трое. Чонгук выдохнул с облегчением… и тут же напрягся, когда Тэхён медленно опустился перед ним на колени. — Ну что, зайка, — низким, чуть хриплым голосом протянул Тэхён, кладя ладони на колени Чонгука. — Покажи, где болит. Тот покраснел ещё сильнее, но послушно раздвинул ноги. — Там… — тихо пискнул он. — Злая рыбка хотела откусить мой пестик… Хосок тихо засмеялся ему в ухо, прикусывая мочку: — Бедный наш мальчик… Так сильно замёрз? Теперь мы тебя обязательно согреем. Тэхён стянул с Чонгука штаны вместе с трусами одним уверенным движением. Прохладный воздух гостиной коснулся горячей кожи, и Чонгук вздрогнул. Он сидел в общей гостиной, совершенно голый ниже пояса, а дверь на кухню была приоткрыта. В любой момент могли вернуться Сокджин или Намджун. От этой мысли по телу пробежала острая волна возбуждения. — Смотри-ка, уже стоит, — довольно протянул Тэхён, проводя пальцами по внутренней стороне его бедра. — Значит, ничего не отморозил. — Нравится, когда тебя вот так рассматривают, да, Гук-и? — горячо шепнул Хосок, одной рукой сжимая подбородок Чонгука и поворачивая его лицо к себе для глубокого поцелуя. Чонгук застонал в губы Хосока, когда Тэхён наклонился и горячим ртом обхватил его уже твёрдый член. Язык Тэхёна медленно прошёлся от основания до головки, собирая выступившую смазку. — М-м-м… такой сладкий, — пробормотал Тэхён, прежде чем взять глубже. Хосок не отставал: он жадно целовал Чонгука, одну руку запустив под свитер и дразня чувствительные соски, а второй крепко держа его за волосы. Поцелуй был глубоким, влажным, почти грубым — именно таким, как любил Чонгук. — Тихо, малыш, — шептал Хосок между поцелуями. — А то услышат, какой ты на самом деле громкий, когда хёны тебя балуют. Чонгук всхлипнул, когда Тэхён взял его особенно глубоко, а Хосок одновременно резко сжал сосок. Тело выгнулось от удовольствия. Вскоре длинные пальцы Тэхёна, уже скользкие от смазки (когда он успел её достать — Чонгук даже не заметил), медленно вошли в него. Два пальца сразу. Чонгук был хорошо подготовлен ещё с ночи, поэтому только застонал громче, пытаясь насаживаться на них. — Хороший мальчик, — похвалил Хосок, целуя его в шею. — Кончи для нас, Гук-и. Покажи, как сильно ты нас хочешь. Тэхён ускорил движения пальцами, сильно массируя простату, а ртом продолжал сосать жадно и глубоко. Чонгук уже дрожал всем телом, тихо скуля в губы Хосока. — Тэ… хён… я… а-а-ах! Оргазм накрыл его резко и сильно. Чонгук выгнулся, сжимаясь вокруг пальцев Тэхёна, и кончил прямо в горячий рот. Тэхён принял всё до последней капли, не останавливаясь, пока Чонгук не обмяк в руках Хосока. — Молодец, наш хороший… — нежно прошептал тот, целуя его в мокрый от пота висок и гладя по волосам. — Такой послушный для своих хёнов. Тэхён поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони и улыбнулся своей фирменной улыбкой: — Ну вот. Теперь мы точно убедились, что всё на месте и отлично работает. Чонгук сидел красный, тяжело дыша и всё ещё дрожа от удовольствия. Хосок крепко прижимал его к себе, укрыв пледом. — Отдохни пару минут, зайка. Мы ещё не закончили, — шепнул Тэхён, целуя его в губы. — Сейчас отнесём тебя в спальню. Там уже никто нам не помешает.***
Хосок легко подхватил Чонгука на руки, будто тот ничего не весил, а тот на автомате обвил его шею руками и спрятал разгорячённое лицо у него на плече. — Куда ты меня несёшь? — тихо спросил он, хотя уже знал ответ. — В нашу спальню, — низко промурлыкал Хосок, целуя его в висок. — Там мы тебя как следует согреем. Тэхён шёл следом, закрывая за ними дверь гостиной. Его взгляд был тёмным и голодным. Как только дверь спальни щёлкнула за ними, атмосфера изменилась мгновенно. Хосок аккуратно уложил Чонгука на большую кровать и навис сверху, целуя глубоко и жадно. Тэхён тем временем стянул с макнэ оставшуюся одежду, оставив его полностью голым. — Смотри, какой красивый… — Тэхён провёл ладонью по груди Чонгука, спускаясь ниже. — Уже снова твёрдый. Наш ненасытный зайка. Чонгук застонал, когда Хосок начал целовать его шею, а Тэхён опустился ниже и снова взял член в рот. На этот раз движения были медленнее, глубже, такие дразнящие, что перед глазами мелькали цветные вспышки. — Хёны… пожалуйста… — выдохнул Чонгук, выгибаясь в их руках. — Что «пожалуйста»? — Хосок наклонился, прикусил его сосок и улыбнулся. — Скажи нормально, малыш. Что ты хочешь? — Хочу… вас обоих… — Чонгук покраснел, но его глаза были полны желания. — Хочу, чтобы Тэхён-хён трахнул меня… а Хосок-хён… в рот… — Хороший мальчик, — удовлетворённо промурлыкал Тэхён. Его перевернули на четвереньки. Хосок встал на колени перед лицом Чонгука, расстёгивая штаны. Его длинный, красивый член уже стоял колом. — Открой ротик, — мягко приказал он. Чонгук послушно разомкнул губы. Хосок медленно вошёл ему в рот, придерживая за волосы. Одновременно Тэхён сзади щедро смазал себя и начал входить одним долгим, глубоким толчком. — А-а-ах! — простонал Чонгук, голос был приглушён членом Хосока. Ощущение было оглушительным. Тэхён был толстым и заполнял его полностью, а Хосок трахал рот в том же ритме, не давая передышки. Чонгук дрожал всем телом, слёзы удовольствия текли по щекам. — Такой узкий… такой мокрый… — рычал Тэхён, крепко держа его за бёдра и вбиваясь всё сильнее. — Любишь, когда тебя так используют, да? — Мгм… — только и смог промычать Чонгук, полностью отдаваясь им. Они менялись местами. Потом снова. Чонгук потерял счёт времени. Он был в каком-то сладком тумане — рот полон, задница заполнена, тело дрожит от постоянной стимуляции. Хосок шептал ему грязные милые приятности, хвалил, а Тэхён рычал и трахал так, что кровать скрипела. — Кончай, Гук-и, — наконец хрипло приказал Тэхён, ускоряясь. — Кончай, пока мы в тебе. Чонгук сорвался с громким стоном, сжимаясь вокруг члена. Почти сразу Хосок кончил ему в рот, а Тэхён — глубоко внутри, заполняя горячим семенем. Они рухнули на кровать кучей из переплетённых тел. Чонгук лежал между ними, тяжело дыша, весь в поту и следах от поцелуев. Хосок пришёл в себя первым. Он нежно поцеловал Чонгука в губы, потом в мокрые от выступивших от удовольствия слёз глаза. — Ты был идеальным, малыш. Такой хороший для нас. Тэхён прижался сзади, обнимая обоих. Он осторожно вышел из Чонгука и сразу начал гладить его по спине, целуя по очереди каждый позвонок. — Не болит? — тихо спросил он. — Нет… — прошептал Чонгук, улыбаясь. — Только приятно ноет. Хосок принёс воду и влажные салфетки, Тэхён помог вытереться. Потом Чонгук снова оказался в центре, укутанный в их объятия. Они долго лежали так — в обнимку, под тёплым одеялом. — Я вас люблю… — сонно пробормотал Чонгук, уже проваливаясь в дрёму. — Даже Юнги-хёна… хотя он извращенец. Хосок тихо засмеялся и поцеловал его в макушку. — А мы тебя ещё больше, зайка. Хосок нежно прижал Чонгука к своей груди, а Тэхён лежал с другой стороны, обнимая его сзади. Чонгук лежал между ними полностью обессиленный, но невероятно довольный. Тело приятно ныло, а тепло двух любимых хёнов укутывало лучше любого пледа. — Ты молодец, зайка, — тихо прошептал Тэхён, целуя его в затылок. — Такой послушный и красивый. — М-м… — только и смог промычать Чонгук, уже проваливаясь в сладкую дрёму. Хосок тихо рассмеялся и погладил его по волосам. — Отдыхай. Мы тебя больше не тронем… пока что. В комнате стало тихо. Только тихое потрескивание дров в камине и ровное дыхание. Но тишина длилась недолго. За дверью послышались шаги, а потом знакомый ехидный голос Юнги: — Эй, вы там уже закончили «осматривать состояние важных органов»? Или ещё полчасика будете «лечить» нашего макнэ? Чонгук мгновенно покраснел и сильнее вжался лицом в грудь Хосока. — Хён… — жалобно простонал он. — Я же говорил, что слышно, как кровать скрипит на весь дом! — продолжил Юнги, явно наслаждаясь моментом. — Особенно когда Гук-и начал так громко стонать «Тэ-хён, глубже!». Я уж подумал, вы его там насквозь пропороли. Хосок не удержался и прыснул от смеха. Тэхён тоже ухмыльнулся, крепче прижимая Чонгука к себе. — Юнги-хён, иди нахрен! — крикнул Чонгук, не поднимая головы. Голос был глухой и очень смущённый. — Ой, какой агрессивный. А ещё пять минут назад было «хёны, пожалуйста, сильнее», — передразнил Юнги противным сладким голоском. — Я тебя убью завтра! — пообещал Чонгук. — Завтра? Так ты ещё и ходить собираешься? Смелый. После Тэхёна обычно дня два нормально не ходят. Хосок уже откровенно ржал, уткнувшись лицом в волосы Чонгука. — Юнги, иди уже трахни Чимина и не завидуй, — лениво бросил Тэхён. — Да я не завидую! Я просто переживаю за здоровье нашего младшего. Вдруг у него от вашего «лечения» теперь косолапая походка будет? Как мы его на камеру выпускать станем? — ЮНГИ! — заорал Чонгук, сгорая от стыда. За дверью раздался довольный смешок. — Ладно-ладно, спите, секс-машины. Только не забудьте завтра утром сделать вид, что ничего не было. Особенно когда Джин начнёт спрашивать, почему Гук-и так сладко стонал. Шаги удалились. Чонгук ещё сильнее зарылся лицом в грудь Хосока. — Я его точно когда-нибудь прибью… — пробормотал он. Тэхён тихо засмеялся и поцеловал его в плечо. — Убьёшь. А сейчас спи, наш герой рыбалки. Хосок тоже поцеловал его в макушку и прошептал: — Сладких снов, зайка. Завтра продолжим «лечение», если захочешь. Чонгук только тяжело вздохнул, улыбаясь. Несмотря на все произошедшие казусы, насмешки и ледяные приключения… он был невероятно счастлив.***
Чонгук медленно открыл глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, где он и что вчера произошло. Он был зажат между двумя тёплыми телами. Слева тяжело и ровно дышал Тэхён, обнимая его за талию. Справа Хосок прижимался лицом к его затылку, закинув ногу на его бедро, будто боялся, что тот куда-то сбежит. Свет за окном был мягким, серовато-голубым — раннее утро. Чонгук удивлённо моргнул. Они заснули вчера примерно в обеденное время… и проспали почти до утра? Это было на него совсем не похоже. Тело отозвалось приятной, тянущей болью, когда он попытался пошевелиться. Особенно внизу. Мышцы ног и поясницы сладко ныли, а на шее, груди и внутренней стороне бёдер он чувствовал лёгкое жжение — следы от многочисленных засосов и поцелуев. Чонгук осторожно провёл пальцами по шее и тихо выругался про себя. «Блять… Джин-хён меня точно убьёт, если это всё увидит». Воспоминания о вчерашнем дне накрыли волной: ледяная вода, унизительная сцена с Юнги, гоголь-моголь, а потом… жаркие губы Тэхёна, грубые толчки, стоны, которые он даже не пытался сдерживать. И самое страшное — он был почти уверен, что весь дом это слышал. Щёки моментально вспыхнули. «Они все однозначно всё слышали… Юнги-хён уже никогда не даст мне спокойно жить». Чонгук попытался тихонько вывернуться из объятий, но Тэхён только крепче прижал его к себе и сонно пробормотал ему в шею: — Куда собрался, зайка?.. Хосок сзади тихо хмыкнул, поцеловав его в затылок. — Уже проснулся? А мы думали, ты будешь спать до обеда после такой «реабилитации». Чонгук застонал и попытался спрятать лицо в подушку, но Хосок не дал — мягко повернул его голову к себе и поцеловал в губы. Поцелуй был тёплым, ленивым, утренним. — Не прячься, — улыбнулся Хосок, отстраняясь. Его глаза искрились. — Ты вчера был невероятным. Такой громкий и сладкий… — Хён! — Чонгук пихнул его в грудь, краснея ещё сильнее. — Вы специально меня не останавливали?! Тэхён тихо засмеялся сзади, проводя ладонью по его животу и ниже. — Зачем останавливать, когда ты так красиво просил «глубже»? — он поцеловал Чонгука в плечо, затем в след от вчерашнего засоса. — Не переживай. Дом большой. Почти никто ничего не слышал. — Почти?! — ужаснулся Чонгук. Хосок рассмеялся и притянул его ближе, целуя в висок. — Ладно, признаю. Юнги точно слышал. И, скорее всего, уже готовит новую порцию шуток. Но это того стоило, правда? Чонгук тяжело вздохнул, но не смог сдержать улыбку. Несмотря на стыд и лёгкую панику, внутри было тепло и спокойно. Он любил эти моменты — когда они вот так, втроём, без спешки и камер. — Я вас обоих убью, если сегодня меня будут доставать, — пробормотал он беззлобно. — Будем защищать, — пообещал Тэхён, нежно покусывая мочку его уха. — А теперь лежи. Ещё пять минут. Ты заслужил. Хосок согласно кивнул и снова поцеловал его — на этот раз медленно и глубоко. Чонгук закрыл глаза, наслаждаясь теплом их тел и тихими утренними поцелуями. Сибирь всё-таки оказалась не такой уж плохой. Хотя спускаться вниз ему всё равно было страшновато.***
Чонгук ещё минут двадцать оттягивал момент выхода из спальни, но голод и запах еды снизу всё-таки победили. Он осторожно выбрался из кровати, надел свободные домашние штаны и огромный свитер Хосока, который доходил ему почти до середины бёдер. — Только не смейтесь, — предупредил он, когда Тэхён и Хосок тоже начали подниматься. — Мы? Никогда, — невинно ответил Хосок, но в глазах уже плясали чертенята. Спустившись на первый этаж, Чонгук старался идти как можно естественнее. Получалось плохо. Ноги слегка подрагивали, а походка вышла… своеобразной. Мягкой, немного враскачку, будто он ездил верхом на невидимом коне весь вчерашний вечер. Как только он появился в гостиной, Юнги, который сидел за столом с кружкой кофе, мгновенно поднял голову. — Ооооо, смотрите-ка, кто соизволил спуститься! — громко объявил он, широко улыбаясь. — Наш сибирский чемпион по глубоководному погружению. Чонгук замер на месте, и Тэхён шедший следом чуть не врезался в него. Юнги прищурился, откровенно разглядывая его походку. — Бля, Гук-и, серьёзно? У тебя же классическая «я вчера хорошо поработал»-походка. Ноги в разные стороны, как у новорождённого жеребёнка. Тэхён, ты его там насквозь пробурил, что ли? Чонгук покраснел до кончиков ушей и инстинктивно сдвинул ноги. — Юнги-хён, заткнись! — Да я просто переживаю за твоё здоровье! — Юнги театрально прижал руку к груди. — Вчера ты так громко кричал «Тэ-хён, глубже!», что я думал, ты сейчас в потолок въедешь. А сегодня ходишь, будто у тебя внутри яйцо и ты боишься его разбить. Хосок, спускавшийся следом, громко заржал. Тэхён только ухмыльнулся, ничуть не смутившись. Из кухни вышел Сокджин с огромной сковородой омлета в руках. Он окинул Чонгука одним долгим, всё понимающим взглядом и покачал головой. — Садись быстрее, страдалец. Я специально сделал побольше, чтобы ты восстановил силы после… интенсивной терапии. Он поставил перед Чонгуком тарелку, полную еды, и заботливо подвинул кружку с горячим какао. — И ешь медленно. А то ещё и живот заболит на фоне вчерашнего… «лечения». — Джин-хён! — простонал Чонгук, закрывая лицо руками. Чимин, сидевший рядом с Намджуном, мило улыбнулся и похлопал по месту рядом с собой: — Гук-и, иди сюда. Я тебя пожалею. В отличие от этих извергов. Но даже Чимин не удержался и добавил шёпотом, когда Чонгук сел: — Хотя ты вчера действительно очень громко стонал… Я даже немного позавидовал. Намджун тихо кашлянул в кулак, пряча улыбку. — Я, конечно, рад, что ты… эээ… полностью восстановился после рыбалки. Но в следующий раз, может, чуть потише? У меня была очень интересная идея про теорию струн, и ты… несколько прервал мои размышления. Вся гостиная взорвалась хохотом. Даже Чонгук в итоге не выдержал и засмеялся, хотя щёки у него продолжали гореть. — Вы все козлы, — проворчал он, но уже с улыбкой, уплетая омлет за обе щеки. — Козлы, которые тебя очень любят, — мягко поправил Сокджин, взъерошив ему волосы. — Поэтому ешь давай. После такого вчерашнего марафона тебе нужно много белка. Юнги поднял кружку, будто произносил тост: — За нашего макнэ! Самого громкого и самого любимого. И за Сибирь, которая наконец-то показала, на что способна. Чонгук спрятал лицо в ладонях, но плечи его тряслись от смеха.***
После завтрака, когда все немного успокоились, Чонгук решил, что пора нанести ответный удар. Пока Юнги отвернулся к кухонной стойке, чтобы налить себе ещё кофе, он быстро схватил его телефон, который тот оставил на столе, и внёс в заметки огромными буквами: «Я, Мин Юнги, официально признаю себя извращенцем-спасателем, который нассал на младшего и получил от этого удовольствие. Также я признаю, что ржал как сивый мерин, когда младший Гук-и прилип ко льду». Он поставил уведомление с напоминанием через каждый час и быстро вернул телефон на место. Через пару минут Юнги взял телефон, открыл его и замер. Его бровь медленно поползла вверх. — Ох ты ж мелкий засранец… — протянул он с опасной улыбкой. Чонгук невинно захлопал глазами, делая вид, что вообще не при делах. — Не понимаю, о чём ты, хён. Юнги пару секунд смотрел на него, а потом вдруг встал и вышел из комнаты. Чонгук уже приготовился к войне, но через минуту Юнги вернулся с грелкой, большим пледом и пультом от телевизора. — Ладно, — спокойно сказал он. — Ты победил. Я признаю свою вину. Все удивлённо замолчали. Юнги подошёл к Чонгуку, заставил его встать, усадил на диван и заботливо подсунул грелку ему под попу. — Вот. Чтобы твоя пострадавшая попа и ценный пестик не мёрзли после вчерашнего. Затем он взял плед и с преувеличенной заботой закутал Чонгука с ног до головы, оставив только одну голову торчать. — Тепло? — сладким голосом спросил Юнги. — …да, — ответил Чонгук с нескрываемым подозрением. Юнги включил телевизор, зашёл в Netflix и поставил аниме, которое Чонгук обожал — «Атаку на титанов». — Держи, мой любимый макнэ, — он сунул ему пульт от телевизора, с трудом отыскав его руку под пледом. — Смотри своего Леви-хана, отдыхай. Я даже попкорн сейчас принесу. Чонгук сидел, полностью запелёнатый в плед, с грелкой под задницей и пультом в руке, и чувствовал, что его только что красиво переиграли. — Ты… ты издеваешься, хён? — уточнил он. — Я? — Юнги прижал руку к груди с самым честным выражением лица. — Я просто проявляю заботу. Ты же вчера так сильно пострадал. Особенно когда тебя «лечили» несколько часов подряд. Вся группа снова заржала. Чонгук тяжело вздохнул, но уголки губ предательски поползли вверх. — Ладно… извинения приняты, — буркнул он, устраиваясь поудобнее. Юнги сел рядом, обнял его за плечи через плед и тихо добавил уже без ехидства: — А если серьёзно… ты в порядке? Чонгук посмотрел на него, потом на остальных — на Сокджина, который улыбался, стоя у плиты, на Тэхёна и Хосока, которые переглядывались с лукавыми улыбками, на тихо хихикающего Чимина и Намджуна, пытающегося изобразить на лице покер-фейс. — В полном, — честно ответил он. — Даже несмотря на тебя, хён. Юнги тихо фыркнул и взъерошил ему волосы. — Вот и хорошо. Тогда сиди смотри своё аниме. А мы все вместе будем тебя охранять от злых сибирских рыбок. Чонгук закатил глаза, но улыбнулся.***
Он всё ещё сидел закутанный в плед уже только до пояса, согревшийся и разомлевший, с грелкой под попой и кружкой горячего какао в руках, наслаждаясь любимым аниме, когда Хосок вдруг хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Кстати, ребята! Я тут подумал о следующем приключении! В комнате мгновенно повисла напряжённая тишина. — Нет, — сразу сказал Намджун. — Абсолютно нет, — поддержал Сокджин. — Хосок-хён, мы тебя любим, но пожалуйста, хватит, — жалобно протянул Чимин. Хосок, однако, не унимался. Глаза его снова загорелись тем самым опасным огоньком. — Вы только послушайте! Недалеко отсюда есть горячие источники! Представляете? Ночь под звёздами в спальниках рядом с жарким костром, купание в термальных водах, настоящая сибирская романтика! — Последний раз твоя «сибирская романтика» закончилась для меня плачевно, — сухо заметил Чонгук. — Именно! — радостно кивнул Хосок. — Значит, в этот раз будет ещё интереснее! Все одновременно застонали. Юнги театрально сполз с дивана на пол, Тэхён закрыл лицо руками, а Сокджин просто вернулся в кухонную зону, бормоча что-то про «ещё одного ребёнка, которого надо кормить». Чонгук смотрел на эту картину и не смог удержаться — громко рассмеялся. Смех был лёгкий, искренний, от души. Хосок тут же подскочил к нему и обнял за плечи: — Вот! Даже Гук-и за! Правда же, зайка? — Я не за, — всё ещё смеясь, ответил Чонгук. — Я просто наслаждаюсь тем, как все страдают в предвкушении последствий твоих идей, хён. Он оглядел своих хёнов: Юнги, который уже вернулся на диван и тыкал его в бок, Тэхёна, крадущегося на выход из гостиной в надежде, что его не заметят, Сокджина у плиты, остервенело что-то помешивающего в кастрюльке и ворчащего, что он слишком стар для всего этого, Чимина, который пытался спрятаться за Намджуном, пытавшемся нацепить на лицо строгое выражение… и почувствовал, как внутри разливается невероятное, тихое счастье. «Пусть будет холодно на улице. Пусть Хосок толкает нас на безумства, Юнги троллит, а я иногда прилипаю к обледенелым лункам. Главное — что у меня всегда будет тепло внутри. Потому что я дома. С ними».
