Ебучие вафли

Двигатель корабля давно перешёл на ровный гул. Всё закончилось. Очередное приключение в их типичном стиле, со всеми вытекающими. Погоня, перестрелка, кража, и убийства всех остальных. Сейчас же оба сидят в тарелке, слегка потрёпанные. У Морти, кажется, пара пятен на футболке, а на коленке джинс осталась дырка. Сидят в абсолютно полной тишине, будто двадцать минут назад не орали друг на друга, скидывая вину за то, кто оставил дверь в охранной открытой. Ведь именно поэтому их поймали и пришлось выкасить пол планеты, в том числе и невинных жителей. За которых Морти распинался больше всего. И вроде всё точно так же, как и раньше. Но после... После всей той ситуации, когда Морти вдруг узнаёт о связях Рика со злым Морти. После... Теперь это не важно. В конце концов, злой Морти оказался во временной тюрьме, и всё вернулось на круги своя. Казалось бы. Всё и вправду было по-старому: те же разговоры, те же приключения... Но всё время будто бы в воздухе что-то висит. Настолько тяжёлое, что ощущается физически. Как слон в комнате, которого почему-то действительно не видно, но ты точно знаешь, что он есть. Хотя всё же прошло всего пару дней с той истории, наверняка спустя время это неловкое напряжение пройдёт.. Тарелка пролетает между скоплением звёзд в размеренном ритме, не спеша, почти убаюкивая. Рик, видимо, поставил автопилот, раз корабль так плавно двигается. Морти, упираясь рукой в щеку, наблюдал за проплывающими огоньками. Правда, собственное отражение в стекле раздражало, не позволяя в полной мере насладиться видом. Каждый раз переводит фокус взгляда с мелькающих огоньков на полупрозрачный силуэт. Какое-то время пялится, а после снова переводит взгляд на вид вдалеке. Скучающе, в своих мыслях и в попытке найти себе занятие, глаза гуляют по всем поверхностям. "Это ещё что?" мысленно он возмущается, когда замечает краем глаза непонятное цветное пятно на полу между дверью и сиденьем. Чуть нахмурив брови он все пытается разглядеть, что это, не двигаясь с места. "Обёртка?" — действительно похоже на цветастый фантик от конфеты или что-то вроде того. Прежде чем незаметно сунуть руку в промежуток, Морти кидает взгляд на стекло. В отражении удостоверяется, что Рик смотрит вперёд, перед тарелкой. Почти не меняя положения, без резких движений рука достаёт бумажку. Обёртка. От конфеты. Морти такие впервые видит. Странно, что мусор Рика оказался на его стороне? Рика же? А кого ещё, если на этом месте сидит только Морти? А... Ну да... Не только. Фантик с хрустом сжался в кулаке и был закинут куда-то на пол заднего сиденья. А внутри словно что-то медленно поднялось, упираясь в самое горло. Оно неприятно давит, так что нервно сглотнуть слюну становится затруднительно. Висящую тишину рушит шуршание Рика. Морти тут же замирает. Почти не дышит. Дед сначала просто ёрзает на месте, затем слышно, как тот откручивает крышку фляги, делает несколько глотков, что хорошо слышно в этом до жути пугающем молчании, рыгает и закручивает крышку обратно. — Слушай, Морти, — заговорил он, даже не отрывая взгляда от панели. Нехотя Морти всё же делает вид, что отлипает от такого интересного занятия — рассматривания окна. — Я тут подумал. Вафли. Дальше ничего не последовало. Парень немного озадаченно моргнул, пытаясь достроить мысль, которую Рик пытается донести. — Что? — голос дрогнул, но едва ли заметно. Зато давление на горло пропало. На что в ответ получил фырканье. — О боже, вафли, Морти. Еда такая. Из теста. Ты их поливаешь сиропом и жрёшь. Неужели мне, блять, надо и это тебе объяснять? — Да з-знаю я, что такое вафли... От меня ты что хочешь? — как же бесят эти подколы Рика с нихуя, когда сам даже сказать не может нормально, хули ему надо. — Вафель хочу, Морти. Вот именно сейчас. В секторе G-7 как раз есть неплохое заведение. Они из какой только хуйни вафли не делают. Всех видов, вкусов и различных побочных эффектов. Но для таких позёров, как ты, там всегда есть и обычные, земные. — Рик категорически отказывался поворачиваться, смотрел исключительно в иллюминатор. Хотелось бы Морти показательно закатить глаза, но смысл? Он же всё равно на него не смотрит. — А с грузом что? — парень качнул головой на заднее сиденье. На обивке валялись несколько больших ящиков, содержание которых не было известно Морти, но очевидно было известно Рику. Они как раз таки летели, чтобы выгрузить товар на точке. Долго у себя его держать не стоит, иначе есть риск новых никому не нужных проблем. Дед закатил глаза с удручённым вздохом. — Да хуй с этим грузом, Морти. Поваляется у нас на полчаса дольше, пока мы жрём. Не критично. Между прочим каких трудов нам это стоило? Я вот заебался знатно и хочу немного отдохнуть и расслабиться в спокойной обстановке. Основную миссию мы выполнили, а значит, и вафли мы заслужили. Морти не нашёл, что ответить. Желудок неприятно посасывало, но на самом деле есть не очень-то и хотелось. Хотелось... Да он и сам не знал, чего хочет. Чтобы в груди перестало скрести. Чтобы в голову перестали лезть навязчивые мысли. Чтобы картинки перед глазами прекратили мерещиться. Чтобы Рик перестал вести себя так, будто нихрена не произошло. — Ну так чё? — в этот раз он всё же обернулся, окинув Морти нетерпеливым взглядом. — Если так не хочешь, я и один могу сгонять, после завершения миссии. Внутри что-то стрельнуло, и Морти едва сдержался, чтобы не выкрикнуть чрезмерно эмоциональное "Нет! Я с тобой!" как судорожный ребёнок, который боится, что кто-то будет наслаждаться чем-то без него. — Ага, — выдавил он с таким отстранённым тоном, что и самому неловко стало. — Я-я с тобой. — и тут же снова отвернулся, цепляясь взглядом за звёзды. — Вот и славно, сучёныш, — похоже, настроение Рика слегка приподнялось. Учёный дёрнул рычаг, тарелку качнуло, и их резко завело влево, переходя на подпространственный прыжок, да так, что всё тело в кресло вжимается. В глазах в моменте потемнело, но уже через секунду они приближались к заведению с неоновой вывеской "Frank's Waffles - Are Probably Worth It", мигающей оранжевым светом. --- Внутри отчётливо пахло сладостью. Вроде бы такой приятной, но этот запах почему-то показался слегка тошнотворным. Может, потому что он слишком приторный. Всё это немного разбавлял запах корицы, предположительно. Он немного отличается от того, как она пахнет на Земле. Скорее, запах корицы выращенной в каких-то токсинах, из-за чего появлялся кисловатый осадок. Само заведение оказалось полупустым. Да и выглядело оно, честно говоря, не самым популярным местом. Интерьер — что-то в стиле антуражного фолаут, когда здешняя цивилизация вроде бы и познала век, продвинутых технологий, но всё равно выглядит так, будто застряло в земных 90-х. Рик не задумываясь двинулся вперёд и занял место у окна за небольшим столиком. Подходя, Морти на секунду задумался о том, стоит ли ему сесть рядом или же, как обычно, напротив. В груди неприятно сжалось от нежелаемой картинки того, как на этом месте, рядом с Риком, кто-то сидит. И этот кто-то — не он. Но всё равно садится напротив. Так, как и делал всегда. Было бы куда страннее, сядь он вдруг рядом. — И т-а-а-ак, что тут у нас? — мужчина сразу кинулся увлечённо пролистывать голографическое меню. — Да тут просто дохренища разных видов... О, ты глянь-ка! — он поворачивает лицевую сторону голограммного меню к Морти. — Вафли из ферментированного сока крангловых желез, они же синие, блять. — Морти лишь мельком успел глянуть картинку, прежде чем Рик вновь уткнулся в меню. — Тут два варианта: либо это нихуя как вкусно, либо дерьмо редкостное. — заранее дал он оценку синим вафлям. Морти же даже не притронулся ко второму меню на столе. — Я буду обычные. Как ты выразился, "для позеров". — выдавил он незаинтересованно, пытаясь отвлечься на пейзаж за окном. Откровенно говоря, отстойный. Рик вопросительно вскинул одну сторону своей моноброви. — Серьёзно? Мы в инопланетной забегаловке, а ты собираешься заказать то же самое, что и в любой другой забегаловке на Земле? — К-какая тебе разница? Мне просто нравятся обычные. Я не хочу заказать здесь что-то, что потом даже съесть не смогу. — сейчас подъёбы Рика раздражают чуть сильнее обычного, но он и сам не понимал, с чего вдруг так бесится. — Ну как знаешь, — пожал он плечами. — Так даже лучше. Не надо беспокоиться, что у тебя какая-нибудь хуйня отрастёт, типа жабр или хвоста. — он хохотнул своей же шутке и, прежде чем убрать меню обратно на место, нажал кнопку вызова официанта. Всего через секунду у их столика оказывается робо-официант. Довольно примитивный и бесформенный прямоугольник. Квадратное пиксельное лицо как телевизор и несколько гибких рук, что шли где-то из-за спины. Робот принял заказ Рика. Экран шёл рябью, когда тот начинал говорить своим механическим голосом. Перед уходом моргнул и укатился на кухню. Повисла неловкая тишина. Нервную паузу разбавлял звук фляжки. Рик открутил крышку, глотнул, поморщился. Похоже, содержимое закончилось. Морти же не знал, куда себя деть. Разглядывать окно уже надоедало. Опустив глаза, он смотрит на свои руки, вертит их, разглядывает. Замечает обломанный ноготь на большом пальце. Когда это случилось, не помнит. Да и не важно. Снова поднимает взгляд, неосознанно пялится на кресло напротив. То пустое пространство на ещё одну персону. Голова пошла кругом, и мысли хлынули с новой силой, которую сдержать уже не получалось. И часто это было? Разве это не что-то личное — проводить так время после приключений? Злой Морти так обыденно предложил это в тот раз. Они всегда садились рядом, когда приходили в подобные места? Морти между собой так похожи. Но стал бы злой Морти брать обычные вафли? Он не из таких. Наверняка он бы взял что-то замысловатое, как и Рик. Сидели бы вместе, наслаждаясь интересными вафлями... Рик бы точно не удержался, стащить с тарелки злого Морти кусок вафли. Просто чтобы попробовать и этот вкус. Злой Морти не остался бы в долгу. Рик ведёт себя с ним по-другому. Как будто с равным. С совсем другим взглядом. Обсуждает вещи, до которых Морти никогда не допрёт сам. На злого Морти он не смотрит как на обузу. Ему не нужен защитный костюм, ему не нужна помощь, ему не нужно объяснять всё по несколько раз. Рик не смотрит на него как на... Морти. — Морти. Прозвучало в голове уже не его голосом. — А? — Морти повернулся с потерянным лицом. — Я говорю, что ты хреново выглядишь. Будто тебя вывернули на изнанку, а потом обратно, вот только застегнуть забыли. Ничего не успел подхватить на приключении? Тебя никто не кусал? Не трогал ничего сомнительного? Жрал? Нюхал? Споры? Паразиты? Или ещё какая хуйня, от которой у людей делается такое лицо? — видно, как Рик пробегается своим оценивающим взглядом по Морти, и это вызывает тревожную волну мурашек. — Н-нет, Рик. Со мной всё в норме. — в глаза не смотрит. Рик поднимает одну сторону брови и молчит ещё пару секунд. — Ты не в норме, Морти. Я знаю, когда ты выглядишь нормально. Сейчас ты выглядишь как говно. И то, это ещё мягко сказано. — Я же сказал, всё в порядке... — в моменте чуть не заикнулся от неприятного чувства сдавливания в горле. — Ага, да, конечно. Но знаешь, если тебя стошнит прямо тут, я-я сделаю вид, что не знаю тебя. И свалю раньше, чем ты успеешь нас опозорить. Будешь один тут всё оттирать, я серьёзно. — Морти не отвечает, только многозначительно пялится. — И не смотри на меня так. Я предлагаю тебе помощь, ты отказываешься. Вся ответственность с меня снята. — Рик откидывается на спинку, складывая руки на груди. Морти находит в себе силы выдавить из себя: "Всё норм, Рик. Честно". Заставляя вылетать слова с большим трудом. Рик прищурился, сканируя Морти на его "честно". Но продолжать свою допросную тираду, к счастью, не стал. И как ни в чём не бывало, допил последние капли из фляги. Как вовремя к ним подъезжает робот-официант. В железных клешнях поднос с двумя тарелками. На одной красуются золотистые квадратики, сложенные вместе и покрытые сверху блестящим полупрозрачным сиропом. На второй уложены в такой же манере синие квадратики, от которых исходит странный дым, не похожий на пар от классических. Ещё и издают странный звук потрескивания. А запах такой, будто кто-то мариновал хлопковую ткань в грозу и залил это каким-то химозным соусом. — Ахуеть, — на выдох удивляется Рик, когда получает своё блюдо на стол. — Оно ещё и звуки издаёт. Слышишь этот треск? Какой хуеты только не придумают. — и с нетерпением принялся пробовать данное кулинарное искусство. Парень, опустив глаза, смотрел на свои вафли. Такие ровные, аккуратные. Запах почти как дома. Приятная сладкая выпечка. Рука стянула вилку со стола, поднять её оказалось тяжелее, чем обычно. Вилка едва заметно дрожала. К счастью, дед, полностью увлечённый своими специфическими вафлями, этого не заметил. Он отрезал кусок теста с таким сосредоточенным видом, будто бомбу обезвреживал. Вилка погрузилась с влажным хрустом, и что-то бурлящее вытекло наружу и зашипело, оставляя прожжённый след на тарелке. — Ахуеть, оно ещё и агрессивное. — это его не смутило. И, не задумываясь, закинул десерт в рот. Морти всё так же сидел перед своей тарелкой. Вилка в руке стала неестественно тяжёлой, будто из свинца. Зубцы переливались от света розовой лампы над их головами. Мысли стали словно проскальзывать между этими зубьями. Он зачем-то стал их мысленно считать. Раз. Два. Три. Четыре. И по новой. Раз. Два. Три. Четыре. — Ну как? — голос Рика отрезвляет как волна. Он дёрнулся, чуть не выронив прибор. — Это полный пиздец, Морти. — говорит дед с набитым ртом. — На вид это ещё ладно, но на вкус... Будто кто-то засунул старый носок в фруктовый лёд, поджёг, а после затушил молочкой. Но в этом что-то есть... — это он себя пытается в этом убедить? Морти кивнул в ответ, монолог Рика быстро превратился в фоновый шум. Даже не понимал, о чём его спрашивали, и спрашивали ли вообще. Сейчас он вообще мало что понимал. В голове снова что-то зашевелилось. Как гадкий, неприятный червь в гнилом яблоке. Медленно, лениво, но неумолимо. Злой Морти понял бы. Мысль появилась непрошено, насильно влезла в голову. Как непрошеный гость, который входит без стука. Рука сильнее сжала вилку. Четыре зубца. Один. Два. Три. Четыре. Злой Морти, наверное, тоже пробовал эту дрянь и обсуждал её вместе. Рик бы смотрел на него не как на ребёнка, которому надо всё объяснять, а как на собеседника, который его понимает. Как на... Равного. Рик тем временем, в попытке запихнуть в себя сомнительный кусок, выплюнул всё на тарелку. Отодвигая это синее месиво подальше, на край стола. — Всё, я наелся. Ставлю пять звёзд по рейтингу того, насколько это полнейшее дерьмо. И в этот раз ему не ответили. У Рика складывалось впечатление, что он сам с собой говорит. Морти уткнулся в свою тарелку. Пялился на золотистые, подрумяненные квадратики. От них до сих пор поднимался бледно заметный пар свежей выпечки. Кусочек масла почти полностью растаял, растекаясь по бороздкам. Давай же, Морти. Надо просто взять вилку. Просто отрезать кусочек. Это же обычная вафля. Это просто еда. Это не сложно. Подними руку, Морти. Отрежь. Отправь в рот. Прожуй. Это не ракетостроение, это мать его завтрак. Рука не двинулась. Они, наверное, так же сидели. Вдвоём. Проводили вместе время. Вспоминал ли Рик о нём в эти моменты? Сравнивал бы его со злым Морти? А может, и вовсе, обсуждали его? Вместе бы смеялись. Над тем, насколько он бесполезный. Желудок сжался до боли. Явно не от голода. От чего-то другого. От чего-то холодного и неприятно липкого, что поднимается прямиком изнутри. И остановить это уже невозможно. Рик отвлечённо что-то пролистывал в своих голографических панелях от часов. Вафли с краю тихо потрескивали. — Знаешь, Морти, — начал он, не отрывая глаз от голограммы. — Я тут прикинул. Если скормить это дерьмо космическому голубю, то он, вероятнее всего, сдохнет. В лучшем случае. А если нет, то мутирует в какую-нибудь ужасную херню, способную на убийства. Надо будет проверить. — Ага, — голос прозвучал чужой, словно кто-то другой сказал это за Морти. Рик поднял голову, прищурился, свёл брови к переносице. — Ты так и не съел ничего. Я серьёзно, Морти. Если тебя укусили или отравили — лучше говори сейчас. У меня в тарелке семьдесят четыре вида антидотов. От чего угодно, но они работают только в первые два часа. Потом будет не тот эффект. Больно и противно, ещё и обшивку мне испортишь. — Меня не кусали, Рик, — лучше бы у него был антидот от тараканов в голове. — По твоему виду не скажешь, — до этого обыденный голос Рика заметно перешёл на более серьёзный. Парень моргнул в попытке прийти в себя. Горло что-то сжало с новой силой. Это не похоже на ком, скорее на верёвку. Тонкая, неприятно впивается в кожу. Словно обвивает шею виток за витком, давит всё туже. Дыши, Морти. Просто дыши. Ты же умеешь дышать, верно? Ты делал это всю жизнь. Вдох — выдох. Это не сложно. Он медленно вдыхает через нос, но воздух застревает где-то на полпути, и до лёгких кислород не доходит. Воздух стал таким густым, как тягучий сироп, и таким же сладким. Слишком сладким. Настолько, что доводит до тошноты. Он попытался втянуть его глубже, но грудная клетка сжалась как пружина, которую кто-то закрутил слишком туго. — Морти? — голос Рика пробился издалека, как сквозь толщу воды. — Я... я в порядке, — слова вышли тонким голосом, как на грани слёз. В моменте ловит темные пятна перед глазами, которые то появляются, то исчезают. Злой Морти не заикается. Злой Морти не ведёт себя так жалко. Злой Морти не зависает над тарелкой с грёбаными вафлями как овощ. Перед глазами всплыла картинка, как всегда без спроса. Рик и Злой Морти в такой же забегаловке, не обязательно в этой, а в какой-то крутой. С голографическим меню и официантами в зале. Злой Морти что-то говорит, Рик смеётся, не наигранно, не снисходительно, а по-настоящему. Так, как он делает крайне редко. Как он делает только с Морти. Только с Морти же? Рик хлопает злого Морти по плечу. Рик предлагает ему выпить, а тот соглашается. Рик смотрит на него так, как никогда не смотрел на... Сердце пробило ударом. Первый. Второй. Третий. Ритм быстрее, чем нужно. Как будто внутри включили метроном, и кто-то невидимый крутит регулятор темпа всё выше и выше, выкручивая на самое высокое значение. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Туктуктуктук- Уши больше не могут уловить ни единого звука, кроме этого мотора. Он словно оглушает и становится всё громче. Грудная клетка ходит ходуном. Пульсация отдаёт в горло, между ключицами. Чувствуется, как ладони становятся влажными. Холодный пот выступил на висках, на спине, заставляя дрожать. Футболка прилипла к позвоночнику. В кафе было тепло, но его затрясло мелкой, противной дрожью, как на сквозняке. — Морти, блять, — Рик выключил свои часы и подался вперёд. — Ты пиздец как побледнел. У тебя лицо как у трупа, который пролежал в воде неделю. Хватит пиздеть и скажи мне, что ты принял, и я, может быть, не буду ругать. — Я... я ничего не... я просто..., — чем больше слов он пытается произнести, тем сильнее чувствует, как невидимая удавка на шее сжимается. Мысли путались в гадкий клубок. Слова налезали друг на друга, сталкивались, как бильярдные шары, и разлетались в разные стороны. Он хотел сказать «я в норме», но рот отказывался это произносить. Во рту стало сухо. Горло начало драть. Губы онемели. Они тусили вместе. Как давно это происходит? Последние несколько месяцев? Или с того самого момента их последней встречи? Как часто это происходило? Раз в неделю? Раз в месяц? Сколько раз Рик выбирал его вместо меня? Те моменты, когда Рика не оказывалось рядом, был ли он в эти моменты с ним? Например, когда Рик не отвечал, пока Морти пытался выбраться из вселенной мусорки Рика, он и тогда был с ним? Сколько раз он смотрел на него и думал: "Вот. Вот этот не тупит. Вот этот не ноет. Вот этому бы я доверился"? Сколько раз вместо него он выбирал его? Вилка с лязгом выпала из пальцев. Звякнула о тарелку, разнося по заведению звонкий лязг, почти оглушительный. Морти сам же и вздрогнул от этого звука. Или от того, что сердце теперь колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание окончательно. — Так, всё, — этот гортанный тон Рика говорил о раздражении. Он упёрся руками в стол, уверенно поднимаясь с места. — Хватит с меня твоих "в норме". — Мне надо выйти, — слова вылетели чётко, без запинки, как заученные. Хотя он даже не успел осознать этого. Морти вскочил с места как ошпаренный. Ноги были ватные, будто чужие, но каким-то чудом держали. Голова закружилась, перед глазами плыло: неоновая вывеска, мерцающий робот-официант, аквариум с чем-то булькающим. Всё это сливалось в одно цветовое пятно, как размытая акварель. Затошнило с такой силой, будто он только что с американских горок слез. — Чего? Выйти? Куда? Морти, сядь на место, — в любой другой ситуации Морти бы и не подумал перечить этому тону Рика. Но не в этот раз. — Я... я сейчас. Просто... туалет. Мне надо в туалет. — Морти! Но он уже ничего не слышал. Проходил между столов быстро, почти бегом. Чудом увернулся от робота-официанта, которого чуть не сбил. Пол качался под ногами, словно доски дряблого плота на волнах. Воздух стал гуще, тяжелее, горячее. Настолько, что обжигает легкие. Бежит. И снова он бежит. Все как всегда. Потому что трус. Потому что привык сбегать. Потому что жалкий. Ни на что не годный. Ему никогда не быть как он. На место тупого Морти всегда найдётся Морти получше. Не помня, как он преодолел весь зал, наконец добрался до двери туалета. Толкнул её, и та легко поддалась с мерзким, неприятным звуком. Внутри никого. Полная тишина. Лишь гул вентиляции. Жужжание освежителя воздуха на стене, что разносил противный запах лимона по помещению. Но даже эти звуки сейчас оглушали до боли в висках. Все зеркала заляпаны пятнами различного происхождения. Но достаточно чистые для того, чтобы видеть своё отражение. Уже более мелкими шагами Морти добирается до одного из них. Руками намертво упирается в холодную опору. Из зеркала на него смотрит не он. Кто-то бледный как смерть, с чёрными провалами под глазами, искусанными губами в кровь и бешеным испуганным взглядом. На футболке мокрые пятна от пота. Волосы в некоторых местах слиплись от влаги. На шее пульсирует жила, с быстрым ритмом. Таким же, как сейчас отбивало его сердце. Это... Это он? Это он. Почему он такой? Почему он не может просто.. Пальцы сильнее сжались на скользком фаянсе. Холод от неё отрезвляет ровно на секунду, а потом снова накатывает. Пятна перед глазами перекрывают отражение напротив. Губы размыкаются, приоткрывая рот в попытке сделать хоть вздох. Ничего. Лёгкие словно отказались выполнять свою единственную функцию. Его начинает трясти с новой силой. Страшно. Страшно, что он умирает, а сделать с этим ничего не может. Грудную клетку сдавливает так, будто его придавило огромным валуном. Воздух застревает где-то между ртом и лёгкими. Он пробует вздохнуть ещё раз, но становится только хуже. Накатывает приступ кашля, с пугающими судорогами. Страх накатывает с новой силой и только сильнее разжигает его не лучшее состояние. Ты сейчас умрёшь. Прямо здесь. В зассаном общественном туалете кафе с ебучими вафлями. А Рик и пальцем не пошевелит. Ему похер. Ему всегда было похер. Он найдёт тебя с пеной у рта и скажет что-то вроде "сам виноват". Потому что он никогда не подумает о том, что сделал сам. Потому что Морти всегда окажется крайним. Потому что... Потому что со злым Морти по-другому. Сердце колотилось о рёбра. Больно. Каждый удар, как гул церковного звона, отдавался долгим эхом в ушах. Оглушал и заставлял затыкать уши руками. Но пульс всё равно отдаётся в висках, кончиках пальцев и горле. Местами в обзоре стали появляться тёмные области по бокам. Туннельное зрение — ещё хуже. Морти вцепился в белую опору до бледных костяшек, ноги совсем подкосились. Ну же. Просто сделай грёбаный вздох. Вдохни хотя бы раз. Давай, сука. Ну. И он делает, ничтожно маленький, жалкий и едва ощутимый. Больше схожий на всхлип. На выдохе дрожит не только тело, но и воздух. Снова короткий вздох. Вы... Желудок свернулся с адской болью. Резко, без предупреждения, как будто ему вспороли брюхо, сунули обе руки внутрь и с силой вывернули содержимое обратно. Во рту появился металлический привкус. Слюна загустела и стала вязкой. Даже в таком состоянии, за секунду до, стало понятно, что сейчас произойдёт. Парень с силой оттолкнулся от раковины, путаясь в ногах, его заносит в кабинку туалета. Вваливается в ближайшую, сразу падая на колени перед унитазом. Крышка открыта. Внутри ядерно-синяя вода, пахнущая хлоркой и химозным лимоном, от запаха которых только больше выворачивало. Его вырвало ещё до того, как он успел подумать о запахе. Но ничего не вышло. Одна желчь. Слюни, вода и кислота. Буквально ничего. Но желудок неумолимо сжимался снова и снова, заставляя выблёвывать в синюю воду лишь прозрачную жгучую жидкость. Во рту появился неприятный привкус горечи и кислоты. Горло раздирало. Глаза заслезились. Слабый придурок. Бесполезный. Горло сдавливает очередной спазм. Тело сотрясалось теперь уже не от паники, а от рвотных позывов. Судороги накрывали волнами, прокатываясь по внутренностям живота и заканчиваясь на сжатом горле. Слабость покрывает всё тело, как и холодный, липкий пот, скатывающийся под одеждой. Морти упирается лбом в холодный стульчак. Дрожа и задыхаясь. Ничтожество. Он бы не сломался. Злой Морти куда сильнее тупых сентиментальных привязанностей. Злой Морти не такой жалкий, чтобы блевать в общественный толчок, чуть ли не ныряя в него с головой. Злой Морти не... Дверь в туалет открывается. Слишком резко для обычного посетителя, желающего освободить мочевой пузырь. Морти замер, и вовсе переставая дышать. Шаги. Тяжёлые. Знакомые с первой секунды. — Морти, — голос Рика эхом разносится по кафельному помещению. Не громкий, без капли злости или раздражения. Скорее осторожный... Обеспокоенный. Он поднял обессиленные руки в единственную опору в виде унитаза, пытаясь подняться. Но ноги не держали. В щели под дверцой видно, как ботинки Рика направляются в его сторону и останавливаются у кабинки. — Я.. Я щас. Всё н-норм. Я выйду через.., — на кой чёрт он вообще начал говорить. Новый спазм застал врасплох. Морти согнулся пополам, из горла вырвался тихий хрип, до боли жалкий. Больше похожий на всхлип. А может, это он и был. Только сейчас он заметил, как по щекам текут слёзы. От напряжения, от рвоты, кислоты во рту. От всего сразу. Сам не понимает, плачет он или просто реагирует на рвоту. — Нихуя не слышно, что ты там говоришь, но звучит это пиздец как не хуёво, — он сделал ещё шаг к кабинке. — Я захожу, — он всегда так делает. Ставит перед фактом, не интересуясь чужим мнением. — Нет! Н-не... Не надо.., — снова попытался встать, но выглядело это всё как попытки недельного оленёнка встать со льда. Ослабевшие ноги тут же разъезжались в стороны. Само собой, о том, чтобы запереть дверь, он даже не думал, когда бежал сюда с неудержимым фонтаном рвотных позывов. Дверца легко распахивается. Зрелище, мало приятное. Морти сидит на коленях, вцепившись в унитаз. Лицо залито слезами и потом, сам весь в слюнях. Ворот футболки в кислотных пятнах, а может, и от слёз. Он всё так же дрожит, как эпилептик при судорогах. Вода пошла рябью от рваного дыхания, раздирающего собственную глотку. Рик замер в дверном проёме с нечитаемым взглядом. Посмотрел на унитаз, перевёл взгляд на Морти. Снова на унитаз. — Это... — он осёкся, и его голос упал на полтона ниже. — Это не отравление, верно? — в каждом слове чувствуется напряжение. Морти от этого только больше мутит. Он мотнул головой. И его снова вырвало. Выплёвывая желудочный сок и вязкую слюну с мокрым, уродливым звуком. Унизительно, блять. Морти зажмурился, чтобы не видеть Рика. Не видеть разочарования и отвращения. Ничего не видеть. Слёзы хлынули с новой силой, обжигая и так красные глаза и щёки. Рик медленно шагнул в кабинку. — Блять, Морти, — устало вздохнул и закрыл за собой дверь. Щелчок щеколды раздался эхом, отрезая их от внешнего мира. От надоедливого гула вентиляции, от противного жужжания освежителя. Оставляя их лишь вдвоём. В этой донельзя неприятной ситуации. Мужчина подходит в упор, затихая на мгновение. Морти же не готов встретиться с ним взглядом. Сидит, опустив глаза в пол, содрогаясь всем телом, как бездомный котёнок под дождём. Паника выжила его до последней капли, так что истощённое тело больше не могло двигаться. На лице слёзы и пот смешались в одну единую маску. Выжимая из него последнюю влагу. А слёзы всё не останавливались. Лёгкое прикосновение к голове напугало его до жути, но настолько обессиленный, он даже вздрогнуть от этого не сумел. Рука с осторожностью опустилась на макушку, проходясь по волосам. Так мягко и бережно... Опускается на лоб, убирая прилипшую от пота чёлку. Морти вдруг начинает рыдать с новой силой, даже не понимая почему. Но чужая рука так приятно гладит его по волосам до самого затылка, что это кажется таким ненастоящим. Рука пропадает, а Рик немного робко присаживается на корточки рядом. Движения медленные и осторожные, так двигается человек, который боится наступить на мину. — Морти.. — какой до боли мягкий тон.. Он и представить не мог, что собственное имя из уст Рика может когда-нибудь прозвучать настолько нежно. Горло сдавил гадкий клубок, но не от тошноты, а от слёз. Густой стыд за всё происходящее съедал живьём. — Я.. — губы с трудом разомкнулись. — Я в-порядке, Рик.. Правда, — сам понимает, что несёт полный бред. Но хотелось просто замять ситуацию. Провалиться сквозь землю и забыть как страшный сон. — П-просто что-то не то.. Не то съел.. Наверное. Или... Или.. — Морти, ты же ничего не ел. Даже к вафлям не притронулся, — слегка раздражённый тон казался куда привычнее. Парень закрыл глаза. Веки были горячими. Закрытые глаза щипало ещё больше, словно наждачкой раздирало. Вот бы он мог просто исчезнуть из этой убогой забегаловки. Этого туалета. Из всей дурацкой галактики. Лишь бы не сидеть сейчас здесь, позорно размазывая сопли по лицу и унитазу. — Затруднённое дыхание, рвота, головокружение, темнота в глазах, обильное потовыделение — всё имеется? — голос Рика ровный, но не холодный. Морти в ответ лишь также кивнул головой. — Что ж.. никто ещё не умирал от панической атаки, — он почувствовал, как рука Рика легла ему на спину между лопаток, медленно поглаживая вверх-вниз. — Словить такую херню не просто "съел что-то не то". Тут твой собственный мозг вдруг решает, что ты в опасности, и подрубает сирену. А выключить её уже не можешь. И кажется, сейчас сдохнешь, хотя, казалось бы, никто не пытается тебя убить. Морти не отвечает, лишь всхлипнул вытекающими соплями. Странно, но слёзы перестали течь. Лишь глаза слезились от того, что их пекло. — Я... я не могу, — выдавил, всё же собравшись с силами. Голос был сиплым, сломанным, на грани шёпота. — Я не могу перестать... думать. О нём. О тебе. О вас. Всё время. Каждую блядскую минуту. Я просыпаюсь и думаю об этом. Я засыпаю и думаю об этом. Я смотрю на тебя и вижу... вижу вас. Вместе. И я... — он осёкся, лёгкие снова передавливает, не давая нормально вздохнуть. Он сводит брови, сдавливая пальцами холодный ободок унитаза. Всё тело напрягается — то ли новый приступ рвоты подступает, то ли просто снова задыхается. Чужая ладонь проскальзывает вверх по спине, до самого затылка, останавливаясь на шее. У Рика приятно холодная рука. Несмотря на то, что его трясёт от холодного пота, само тело Морти накрыло жаром. Прохладные пальцы поглаживают кожу, обводят выступающий позвонок, и он чувствует, как спазм сходит, позволяя глубже вздохнуть. Тело чуть расслабляется, дышать становится легче. Он готов продолжить. — Я п-понимаю, что он лучше. Во всём. Он умнее. Он не заикается. Он не ссытся на заданиях. О-он не тупит... Ты смотрел на него и видел... видел того, с кем можно быть на равных. А на меня ты смотришь... Как на обузу. Как груз, который тебе навязали, и теперь ты вынужден таскаться со мной, потому что так получилось, потому что я тв... — на секунду замолчал, пытаясь подобрать другое слово, но ничего не придумал. — Т-твой Морти, и у тебя нет выбора, и... — Заткнись, — прозвучало резко, но без злости. Как пощёчина, которая приводит в чувства. — Просто, блять, заткнись. Морти замолчал. Замер. Даже дрожь стала тише, будто тело испугалось сделать лишнее движение. Рик вздохнул. Длинно, тяжело, с усталым кряхтением. Откинулся спиной на стенку кабинки, вытянул затекшие ноги в проходе, достал флягу. Вспомнил, что она пустая. Посмотрел на горлышко фляги, но со стороны казалось, что он смотрит сквозь неё, перекинул взгляд на Морти и убрал её обратно в карман. Закинул голову, опираясь затылком в стену. — Разве я упоминал о том, что мне это нравилось? — Рик уставился в потолок, будто там было что-то интересное, кроме треснувшей лампы, с трудом освещавшей помещение. — Меня шантажировали и держали на коротком поводке. По-твоему, я этого хотел? — монобровь раздражённо складывается в середине, он всё так же смотрит в потолок, накрывая лицо руками. — Умный. Не ссыт. На равных. Ты думаешь, я тусил с ним, потому что он ебучая рок-звезда среди Морти? Будто мне так нравилось подлизывать ему жопу и потакать всем его уёбским желаниям? Реальность в том, что Злой Морти — это пиздец. Это человек, который воткнёт тебе нож в спину и даже не посмотрит, как ты падаешь, — голос чуть повышается, превращаясь в привычно раздражительный тон, от чего Морти неприятно ёжится. — Но.. Даже если изначально это и не было твоей прихотью... — голос дрожал, в голове вроде Морти понимает, что лучше прикусить язык, но раз уж начал.. Надо договаривать. — Н-но смотря со стороны... Тебе будто нравилось... Что с ним.. Не так как со м.. — Да, нравилось, — перебивает Рик, и Морти поджимает губы, пытаясь держать себя в руках. Но в груди больно щемит, заставляя ком в горле снова встать поперёк. — Не буду врать, Морти, с ним действительно во многом легче. Он как моя копия, но чуть другого типа характера. Это удобно. И не требует... ничего. Никаких усилий. Никакой... — он осёкся и провёл руками по лицу. — Никакой ответственности. Лампа над ними мигнула. Вода в унитазе тихо булькнула. Морти с трудом приподнялся и повернул голову, впервые за всё это время, он посмотрел на Рика. Прямо, не отводя глаз. Они слезились, предупреждая о новых слезах, нос был красным и распухшим, но на этот раз взгляд с Рика не сводил. — Я.. Я всё понимаю... Он, наверное, даже заменой получше будет, чем пара воронов.., — губы в улыбке издают тихий смешок. Скорее истерический, на грани срыва. Рик поворачивается к нему, раздражительно закатывая глаза, всей своей мимикой передавая "опять, блять, эта тема?". После задерживает взгляд на Морти. С минуту они пялятся друг на друга как идиоты, пока один не решается продолжить. — Какой смысл в злом Морти, как в твоей замене? Я мог бы просто сделать клона. Достаточно умного. Послушного. Который не спорит. Не ноет. Не ссытся. Без проблем сделал бы за день, — Рик не сводит глаз с лица Морти, читая каждую его эмоцию. — Но почему-то всё ещё не сделал. Странно, почему? — вопрос будто напрямую адресован Морти, но прямого ответа вслух не требовал. — Блять... Ты — то, что я знаю. То, что проверено. То, что не пытается меня убить. Думаешь, я не ценю, что ты не воткнёшь мне нож в спину? Что ты не строишь планы по захвату мультивселенной? Что ты просто... есть? Тупой, ссыкливый, заикающийся, весь из себя правильный, с моральными принципами до тошноты, но.. мой. Мой Морти. Который не предаст. Которого не надо бояться. Которому можно... — он запнулся на полуслове. Разрывая зрительный контакт, поднимая голову снова к потолку. — Которому можно доверять, — каждое слово будто выдиралось с корнем, с кровью и мясом. Повисла неловкая тишина, разрушаемая лишь гулом техники в туалете. Рик нервно постукивал пальцами по кафелю, упорно отводя взгляд подальше от Морти. Глаза щипало, но теперь не от желчи, а от слёз, которые набежали сами, без спроса, без паники, без истерики. Просто тёплые, медленные, тихие. Морти всхлипнул, вздрагивая плечами. — Я каждый раз задумываюсь о том.. Когда ты меня бросишь. И что, рано или поздно, это произойдёт. Когда надоест. Когда появится кто-то лучше. Я всё время этого жду, — и опять слёзы наворачиваются, голова уже болела так, словно находилась в тисках. — П-прости... Я-я правда стараюсь не быть таким бесполезным.. Рик ничего не сказал. Он просто протянул руку и положил её Морти на затылок. Всё та же холодная ладонь. Мозолистые пальцы чуть сжали волосы, не грубо, но настойчиво. Вторую руку приподнимает в воздухе. Как в знак приглашения. Она едва заметно подрагивает навису. Морти застывает в замешательстве. Выглядит как приглашение в объятия. Не задумываясь о том, насколько происходящее реальность, он резко поддаётся ближе. Тело сдвинулось само. Морти утыкается лицом в плечо Рика, переставая себя сдерживать. Пальцы вцепились в лабораторный халат, сжали ткань так, что пальцам стало больно. От него несло спиртным и ещё чем-то едким, чем-то неуловимо знакомым, чем пахнет только Рик. И Морти заревел. Не зарыдал, не завыл, просто заплакал, тихо, без истерики, как когда страх наконец уходит, когда напряжение спадает, когда можно больше не держать лицо, не строить из себя того, кем ты не являешься. Слёзы текли по щекам, по носу, по подбородку, впитывались в водолазку Рика, а тот ничего не говорил. Одна рука приятно перебирает волосы на макушке, пока вторая поглаживает спину, снимая всё напряжение в мышцах. Не понятно, сколько они просидели вот так, в полном молчании. Минуту, две или пять. Время внутри кабинки текло странно — вроде и быстро, а вроде и будто бы на месте встало. — Я, блять, весь мокрый теперь, — пробубнил Рик без интонации. Но уголок губ дёрнулся в лёгкой улыбке. Морти шмыгнул носом. Нехотя отстранился, всё лицо красное, опухшее, но в глазах уже не было той затравленности, что бесконечные полчаса назад. — Прости, — он вытер нос о рукав футболки. — Прости, что я... ну... такой. — О Господи, прекрати, — Рик поднимается с места, с хрустом в коленях, разворачиваясь к нему лицом и протягивая руку. — Прекращай извиняться за своё существование, это пиздецки раздражает. Морти протёр глаза от остатков слёз и с глупой улыбочкой взял руку Рика в свою. Ладонь так и осталась приятно холодной. Он подтянул Морти одним рывком, тот моментально оказался на ногах, качнулся вперёд на подкосившихся коленях, пока не упёрся в чужую грудь. Рик придержал Морти за плечи, пока он не дал знать, что всё в порядке и может стоять. — А... Спасибо.. — тихим, неуверенным голосом сказал Морти, отводя бегающие глаза чуть в сторону. — За что? За то, что блять не бросил тебя? Ахуеть достижение, Морти. Вот это планка ниже плинтуса, — он открывает дверь кабинки, давая Морти выйти первым. — Да не.. Я о.. О твоих словах.. Ты.. Ты не часто такое говоришь.. — удивительно, но от панической атаки ничего и не осталось. Правда, ноги ещё немного ватные, обезвоживание всё же, да и горло дерёт, и голова гудит, но... Но сейчас это настолько не важно.. Тех странных мыслей больше нет, и ему вроде как... Спокойно? — Ага, да, но ты не привыкай, сучёнок. Это разовая акция, как чёрная пятница. В следующий твой такой выкидон без вопросов нахуярю тебя транквилизаторами, и дело с концом, — прозвучало как правда, но вместо возмущений Морти почему-то неловко лыбится, выходя вместе с Риком в кафе. Оказавшись снова здесь, где полчаса назад всё мозолило глаза и наводило на тревожные мысли, превращая это место в угнетающие замкнутые стены, сейчас казалось совершенно обычным местом с вафлями. Морти поплёлся за Риком чуть пошатываясь, но уже не дрожа. Робо-официант всё так же крутился вокруг столиков с мигающим экраном, а свет неоновой вывески за окном периодически мерцал. Всё те же инопланетяне, сидящие на мягких креслах. Мир не рухнул. Всё осталось на своих местах. Они вернулись к своему столу. Морти остановился, глядя на стол. Точнее, на свою тарелку, которая оказалась пустой. Лишь липкие остатки сиропа говорили о том, что когда-то тут были золотистые вафли. Он перевёл вопросительный взгляд на Рика. Но тот как ни в чём не бывало уселся на свою сторону, где стояла его тарелка с его вафлями, что так и не оказались съедены до конца. — Рик? — Морти не садится на своё место, всё ещё стоит у стола, с прищуром смотря на Рика. — А? — дед же отвечает, не глядя. Имитируя вид занятости, тыкая что-то в голографической программе на своих часах. — Где мои вафли? — Какие вафли? — даже глаза не поднял. — Мои. Мои вафли. Классические вафли, что я заказывал себе. Которые были на этой тарелке, — он указал одной рукой на пустую тарелку, пока другой упирался в стол. — До того, как я вышел в туалет. — Не ебу, о чём ты говоришь, малой. Может, у тебя галлюцинации от обезвоживания? Ты же там весь туалет заблювал, тебе стоит выпить чего-нибудь, а то, смотрю, совсем не соображаешь, — он всё же смотрит на Морти, но в глазах нет и капли стыда. — Рик. — Морти. — Ты съел мои вафли, — уже напрямую обвиняет он Рика. Но в ответ на него смотрят лишь невинные глаза деда, всем своим видом показывая, что не при делах, и сам искренне понятия не имеет, о чём речь. — Я не знаю, Морти, кто это сделал. Может, это робо-официант стырил твои вафли. Или какой инопланетянин их скрысил, пока я успокаивал твою драмму квин, я-я не знаю, Морти. Я не всезнающий и не могу давать ответы на любые вопросы, — пиздеть бред с таким уверенным тоном и выражением лица... Ну что за мудила. Морти ещё раз посмотрел на свою тарелку, потом на Рика. Смерил его своим прожигающим взглядом снизу вверх. — Ты съел мои вафли, пока я был в туалете, — констатирует он как факт. Рик выдержал паузу, смотря на Морти с максимальной невозмутимостью, после чего пожал плечами, в движении которых так и читалось "ну да, и чё?". — Пока ты устраивал драму вселенского масштаба, они бы всё равно уже остыли, раскисли и превратились в одно сплошное месиво. Так что скажи спасибо, что я их съел до того, как они улетели в помойку. Между прочим, ебучие классические вафли оказались нормальными. Я признаю, что тут пробался с выбором, заказав синее дерьмо. Надо было остановиться на проверенном варианте, к которому больше доверия. Морти ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел на пустую тарелку, на тарелку с синими вафлями и на Рика, у которого на водолазке ещё не успели высохнуть пятна от его недавних соплей и слёз. И вдруг почувствовал облегчение. Спокойствие и умиротворение, будто узел, затянутый какое-то время назад, наконец ослаб. — Ладно, хочешь, просто закажем тебе новую порцию? Мы и так уже много времени пробали здесь, так что уже без разницы, на сколько задержимся, — Рик тянется к звонку вызова робо-официанта. — Не, — Морти остановил его. — Чёт перехотелось уже. Давай закончим с делом и наконец вернёмся домой, — Рик, пожав плечами, просто соглашается. Оба направились на выход. У дверей их встретил робо-официант, Рик приподнимает рукав, чтобы робот мог просканировать часы. Экран мигнул и, пожелав отличного вечера, укатил обратно в зал. Они молча вышли наружу, направляясь к их тарелке через полпарковки. — Синие вафли реально дерьмо полное. В отличие от твоих, — Морти замер на секунду, но быстро догнал Рика в пару быстрых шагов. — Не предавай этому слишком большое значение. Ты всё ещё огромная заноза в моей заднице. Но в любой другой я точно не нуждаюсь. Хорошо, что Рик в этот момент целенаправленно шёл вперёд, не глядя на Морти и на то, как он светится со своей идиотской улыбочкой. В тарелке они всё так же не разговаривали, но сейчас, сидя на пассажирском кресле, Морти чувствует себя на своём месте. Там, где он и должен быть, там, где будет всегда.