Третье Колесо

Реальность плыла и покачивалась, будто тело несло на огромных волнах. Картинка — размыта, что через запотевшее стекло. Звук — приглушен, как под слоем мягкой ваты. Цветовые пятна движутся, перетекают друг в друга, сливаются и распадаются на части, словно в замысловатом танце. Но тут в груди жжется — боль расходится по солнечному сплетению сотней маленьких ручейков агонии — и мир обретает четкость. Крис находит себя с большим клубком сахарной ваты в руке. Рот липкий, на языке сладко. Машинально он откусывает и начинает жевать, силясь восстановить хоть какой-то контроль. Да. Конечно же. Кто тут кого контролирует? Позади, впереди и по бокам кипит Фестиваль: кажется, обитатели городка давно ждали возможности поесть уличной еды, насладиться весельем и забыть обо всем хотя бы на день. Крис осторожно поднимает взгляд, и ловит свое отражение в стекле колеса обозрения. Кабинка пустая, слегка покачивается в такт движения механизма. Сама конструкция выглядит немного ненадежной, почти что игрушечной — выкрашенные в золотой сердечки, спицы с узорами, ход — будто колесо придерживало невидимой рукой, лишь бы пара вон там, наверху, подольше смогла насладиться друг другом. Криса прошибает холодным потом, стоит осознать кто именно сейчас на самом-самом верху. Кому сейчас весело-весело-весело, кто смог пересилить себя и открыться, кого весь крошечный городок будто бы подтолкнул в едином порыве, бессловесно подбадривая «ну целуйтесь уже!». …Кто знать не знал Криса, настоящего Криса еще неделю назад. Кто прикрывал его спину и поддерживал в самый трудный час. Кого он… кому… Поле зрения одергивает мутной влагой, укол возле сердца ту удерживает, не давая прорваться наружу. Крис сдерживался все эти дни и ночи, еще один день ничего не изменит, так ведь? Однако, стоит ему заметить как Ноэлль кладет подбородок на плечо Сьюзи, волна затаенного чувства — обиды, должно быть — захлестывает его с неимоверной силой. Чтобы хоть как-то отвлечься он яростно впивается в сахарную вату. Укус, другой, третий, не смотреть, не думать, отвлечься, отвлечься! Приторная сладость на языке мешается со вкусом металла — в неверии Крис смотрит на свою ладонь, где четко видны налившееся кровью следы зубов. Ну нет. Никто не должен этого увидеть. Они не должны это увидеть. Крис быстро-быстро обтирает руку о джинсы и прячет в карман. Боль немного приводит в чувства, Крис начинает незаметно осматриваться, прокручивая в голове план. Но мысли, проклятые навязчивые мысли роятся в голове голодной мошкарой, ползают по подкорке, лезут прямо в мозг, насмешливо шепча «Смотри, смотри на них! Так счастливы, так свободны! Не то что ты!» Тут колесо обозрения останавливается: Сьюзи выпрыгивает, чтобы затем галантно подать руку Ноэлль. Крису хочется откусить себе кончик языка, лишь бы не закричать. Стратегия с болью оказывается выигрышной: Крис впивается ногтями в свежую рану на ладони, когда их трио останавливается у аттракционов и стоек с едой; до крови прикусывает щеку изнутри, стоит им дойти до церкви; со всей силы бухается лбом об стол, радуясь про себя, что и здесь Сьюзи все перевела в шутку. Он прикидывается спящим, стараясь не прислушиваться к пению, к неуместному и странному флирту. Гораздо проще сосредоточиться на шуме волн неподалеку, погрузиться в него, попытаться раствориться — не физически, так душевно. Но счастье его длится недолго: сначала раздается телефонный звонок, затем спешные шаги, смех, а потом чужие голоса приобретают какой-то новый тон — тот, что Крис никогда не слышал по отношению к себе. Он медленно, незаметно поворачивает голову вбок, и тут же жалеет о том, что поддался любопытству. Ведь там, на Их со Сьюзи Месте, на берегу возле озера, происходит нечто, отчего сердце-фальшивка в груди заходится гулким стуком в такт его чувствам. Крис будто бы отделяется от своего тела, смотрит на то со стороны — и так боль кажется менее острой. Сцена пред ним прямиком из дешевого романтического фильма: на фоне заката Сьюзи держит Ноэлль на руках, пока последняя несет какую-то чушь про страх и побеги. Они… выглядят хорошо вместе. Разумом своим Крис понимает, что воссоединение пары не стало для жителей городка новостью, что, наверное, со стороны давно было понятно, что эти двое нравятся друг другу. Но почему тогда сегодняшний день и события его кажутся фальшивкой? Ноэлль не была со Сьюзи с первого дня, когда открылся темный фонтан. Не билась среди фигур и карт, не играла в старую приставку перед огромным телевизором, наконец, не помогла победить титана. Тогда почему… почему всё именно так? Боковым зрением Крис замечает движение, слышит шуршание влажного песка и вновь притворяется спящим. У него в принципе хорошо получается притворяться — так что он без проблем выдерживает отзвуки выговора, что строгая мать устроила Ноэлль по телефону, держит лицо когда Сьюзи спрашивает что произошло, и наконец — воплощает заготовленный заранее план в реальность, стоит им дойти до цветочного магазина. Новый темный мир не вызывает у Криса особого интереса, как и ожившие цветы, а вот то как Сьюзи меж битвами и решением загадок нет-нет, да и вспомнит о Ноэлль, вновь пробуждает обиду. Кажется, что с каждой новой комнатой подруга все сильнее отдаляется от него, несмотря на то что физически находится рядом. Крис не может избавиться от мысли, что с ней что-то не так, что любовь вскружила ей голову и превратила серое вещество в мозгах в сахарный сироп. Но чтобы высказать свои мысли увы и ах нужна свобода воли — роскошь, коей Крис давно уже лишен. Так что он вновь впивается ногтями место, где покрылась коркой свежая рана, закусывает щеку, бьется, побеждает, идет вперед, продолжает, продолжает, продолжает… Никто не заметил, что с ним что-то не так. Ни Ральзей, воспылавший злостью к ожившему цветку, ни Сьюзи, наслаждающаяся их новым приключением, ни даже новые потенциальные друзья-темные. Ни Азгор. И, пожалуй, Криса то вполне устраивало. Пусть его чувства останутся тайной, пусть никто не узнает о том, насколько он устал. И насколько на самом деле ему одиноко. Последнее осознание заставило его вздрогнуть — на удачу, то произошло во время боя, и Ральзей и Сьюзи посчитали то реакцией на физическую боль. Ему одиноко, даже среди друзей ему одиноко почти что до смерти. Но, по злой иронии, он лишен права даже на смерть — так что бой продолжается, приключение постепенно подходит к своему финалу, а на его чувства все еще всем плевать. Даже когда мир цветов навсегда перестает существовать и на сегодня все вроде бы закончено — по его и без того израненной и уставшей душе царапает предложением Сьюзи «проводить ее до дома». Крис специально затягивает и петляет, лишь бы проветрить голову и, возможно, каким-то чудом, достучаться до подруги. Но конечно же становится только хуже: сама того не ведая Сьюзи снова и снова ранит его — воспоминаниями, странными фразочками, своей густой, как патока, меланхолией. Меланхолия сменяется дискомфортом и страхом, когда пара друзей (друзей?) останавливается возле школьной кладовки. — Ну, вот я и дома. Спасибо что проводил меня. Ведомый душой Крис кивает и смотрит, как подруга исчезает в проеме, избрав комфортный побег в темноту вместо суровой реальности. Смотрит долго, не в силах оторвать взгляда от ручки двери. А потом, выждав еще немного, сам хватается за ручку.

***

…Но вместо того, чтобы начать искать Сьюзи Крис идет к границе КаслТауна. Пыльно-серые горы и темнота лишь усиливают и без того захлёстывающие его меланхолию и потерянность. Однако, если подумать, то затеряться не такая уж и плохая идея. Здесь, в горах, его не сразу заметят. Ральзей и остальные заняты украшением городка к приходу Ноэлль (Крис вновь впивается в не перестающую кровоточить рану), а вошел он бесшумно и наверняка не так то заметно. Шаг, еще, другой, он поднимается наверх по мелким камешкам, использует меч как уступ, подпрыгивает и цепляется — пока наконец не оказывается ближе к вершине. Но тут до его носа доносится слабый аромат табака, и он замечает, что здесь он не один. — МОЙ НАИЦЕННЕЙШИЙ ПОКУПАТЕЛЬ! КАКОЙ [сюрприз! сюрприз! сюрприз!] Крис сжимает рукоять меча почти что до боли, но клятая фальшивая душа не дает пустить тот в ход. Меньше всего ему хотелось нарваться на странную марионетку! Спамтон бросает на него оценивающий взгляд из-под цветных линз очков, затем затягивается зажатой меж зубами сигаретой. Выдыхаемый им дым формирует подобие денежного символа — поглючивающее, меняющееся то на одну, то на другую валюту. — КАК НАСЧЕТ [сделки века]? — …нет. никаких сделок. Крис смаргивает от удивления, ведь произнесенные слова вторили его мыслям. Пусть голос его звучит слабо, но то его голос. Почему? — ЧТО ТОГДА ЗАБЫЛ? ПОЧЕМУ [совсем один этим пятничным вечером?] — … Вновь он сжимает резную рукоять меча, вновь эмоции наслаиваются одна на другую в один огромный гнилой пирог. Крис собирается с силами и прячет оружие, вдыхает и выдыхает, прислушивается к странно медленному сердечному ритму. Фальшивое сердце жжется совсем не так, как утром — должно быть, даже повелевающие сердцами демиурги когда-нибудь устают. Не воспользоваться этим глупо. Крис может побежать обратно и рассказать все Сьюзи. Или прокрасться домой к Ноэлль чтобы… нет. Слишком сложно. Или вовсе… — СЯДЬ От прозвучавшей просьбы Крис вздрагивает, дабы после по-собачьи наклонить голову вбок. Спамтон хлопает сегментированной ладонью по камню возле себя и достает еще одну сигарету. Лишь тогда Крис замечает, что, оказывается, перед ним во всем своем великолепии распластался Касл Таун почти целиком. Яркие огоньки в окнах блестели замершими светлячками, а плотная темнота, коконом окружившая видимое пространство, почудилась уютной, как толстая крыша из одеял в подушечном форте. — …зачем. — ТЕБЯ [[они жрут нас изнутри, Гарри]], ПО ГЛАЗАМ ВИЖУ, — Спамтон закусил сигарету. — ТАК ДЕНЬГИ НЕ ПОТРАТИШЬ. ПЛОХО. В этом не было абсолютно никакой логики, отчего Крис поначалу растерялся. Марионетка опять хотела ему что-то впарить? Но зачем это приглашение — почти что просьба — сесть рядом и поделиться? Когда в последний раз Крису выпадала удача вот так поговорить? Слегка встряхнувшись, Крис устроился с краю большого каменного выступа и вздохнул. Вдалеке жил своей жизнью теневой городок — сновали туда-сюда обитатели, цепляли на вывески блестящие рождественские огоньки, сыпали искусственный снег, с помощью магии меняли цвета украшений в зелено-красную гамму. — …одиноко. — ММХМ — …пусто. — АГА. — …устал. Так… И тут внутри него что-то надломилось, прорвалось как проржавевшая, старая плотина: эмоции хлестали рубленными, ломанными фразами, все тело трясло, глаза стали влажными. Он говорил, говорил и говорил, не в силах остановиться. Как изменился, а никто не заметил. Как больно, страшно и еще раз больно. Как сегодня, на Их Месте, часть его кажется умерла. Как от одиночества хочется выть. Что смерть не выход и никогда им не была. Что этому нет конца, а дальше будет только хуже. — …не могу, — прохрипел он, останавливаясь. — Плохо. Странно, но за показавшиеся часами минуты Спамтон ни разу его не перебил. Тот поддакивал, кивал, и слушал будто бы внимательно, изредка стряхивая сигаретный пепел вниз. — ЖИЗНЬ НЕСПРАВЕДЛИВА, [[приятель]], — марионетка хмыкнула. — ВЗЯТЬ [вашего единственного и неповторимого] МЕНЯ, НАПРИМЕР. [[предатель! предатель!] КАТОД [переломать в труху, посолить и поперчить] ВСЕ ЧТО [[это будет особенно важно для вас!]] И ВЫ ШЕЛ [сухой из воды]. К удивлению своему Крис приметил обиду в черных прорехах глаз Спамтона. Не испепеляющую ярость и не жажду мести, как еще пару дней назад. — СКАЖИ, ОН [счастье для всех и каждого?] У СВОЕГО НОВОГО СВЕТЛОГО? Крис медленно кивнул. Спамтон со вздохом потянулся за еще одной сигаретой. — [о чем и хочется рассказать]. МОЖНО [[построим злодейское логово! идеальный план мести!]] НО ОН ТАМ, Я ЗДЕСЬ. НЕТ НИКАКОЙ [карма, чувак]. — …справедливость? — [и это правильное слово!] — Спамтон сладко затянулся. — НУЖНО ПРОДОЛЖАТЬ ЖИТЬ. ИГРА НА ЭТОМ НЕ КОНЧАЕТСЯ. — … Пускай Криса и передернуло от слова «игра», тяжело было не согласиться с прозвучавшими словами. Ничего еще не кончилось. — …хм. Крис вытер повлажневшие щеки локтем и шмыгнул носом. На смену бушующему цунами эмоций пришло странное опустошение и покой. Захотелось спать. Он бросил осторожный взгляд на марионетку, кивнул в знак благодарности и поднялся — но внезапно в его локоть вцепились белые сегментированные пальцы. — ПЯТЬДЕСЯТ [кромер], ЦЕННЕЙШИЙ ПОКУПАТЕЛЬ, — Спамтон улыбнулся-оскалился. — [[мое время стоит денег, знаешь ли!]] Поморщившись, Крис полез в карман, дабы затем с обидой развернуться и направиться в сторону входа в КаслТаун. Но обида та была маленькой, совсем не такой острой как раньше. И наверное, он и вправду сможет как-то жить дальше. Но если нет… если допустить мысль о том, что завтра все повторится, тогда… — ЭЙ ПРИЯТЕЛЬ! Внезапно Крису в лицо прилетело чем-то светлым, что отскочило прямо к нему в ладони. С удивлением он уставился на не начатую пачку сигарет. — ОТ [[вас одолевают внутренние демоны?]] ТОЛЬКО НЕ ДАЙ [дорогая матушка] ПОЙМАТЬ! Крис принюхался, пересчитал сигареты и посмотрел наверх, где блестела пара розово-желтых огоньков. — ЗАХОЧЕШЬ [поговорить] ЗНАЕШЬ ГДЕ НАЙТИ. — … Он ненадолго задержал задумчивый взгляд на марионетке, после чего спрятал подарок в складках плаща и зашагал прочь. Да. Может, теперь у него есть еще один выход. Может, он совсем не так одинок, как казалось ранее. И может, еще есть шанс на лучшее завтра.