тогда думай

Миша старательно списывает алгебру с ГДЗ — по его мнению, слово «тригонометрия» даже звучит зашкварно, поэтому нет смысла пытаться в ней разобраться. Единственное, что его забавляет — нарисованный на всю страницу учебника член, который на прошлой неделе увидела математичка. В проводных наушниках, которые он стащил у сестры из рюкзака, на всю играет «Pharaoh» — мама пообещала выставить его из квартиры, если он еще раз включит его на колонке. Миша поднимает взгляд и видит уведомление из ВК — «Антихайп», их общий чат, снова оживает. Колесо Он закатывает глаза, когда видит эту глупую кличку. Это банально — образовывать что-то от фамилии, но если он хотя бы заикнется об этом Майе, она пробьет ему голову его же скейтом, чтобы не портить свой. А для этого пока рано, Миша на нем даже кататься еще не научился. Следующее сообщение приходит от Дена. у стаса дача на выходные свободна едем? Миша вздыхает, печатая ответ. батя не отпустит я тройку по алгебре на прошлой неделе получил Денис, не удержавшись, отвечает. это фиаско, братан Ответ Майи приходит быстрее, чем Миша вновь успевает открыть диалог. Еще раз ты упоминаешь это видео и я выхожу из беседы Проси Настю Миш Поедем все вместе Даже Валя согласился Миша почти роняет ручку, зажатую между большим и указательным пальцами. Валя такие мероприятия не любит — Миша его даже на дискотеку в прошлом году не смог затащить. Вообще он в последнее время странный — даже скетчбук свой показывать перестал. Миша кидает взгляд на часы и видит половину шестого, значит, если успеет сделать домашку, мама отпустит погулять на час. Он оглядывается на приоткрытую дверь и открывает личку. Ваааль Ты сделал дз?? Еще сижу А что? Пошли гулять Через часа пол Я к твоему дому подойду встречу По парку Есенина пройдемся и по домам Щас у мамы спрошу Миша снова открывает на телефоне вкладку с ГДЗ и быстрее чертит тригонометрическую окружность, наскоро переписывая решение. И без того неровный почерк скачет по странице и он заранее знает, что получит тройку только за небрежность. Через несколько минут приходит ответ. Отпустила Миша отправляет ему стикер с большим пальцем из набора, который купил за голоса на прошлой неделе. Вале он подарил такой же — правда, использовал он его не так часто. Когда Миша дописывает последнее упражнение, он выскакивает из комнаты и идет по коридору на кухню, где мама погружает макароны в кастрюлю с кипящей водой. — Я сделал домашку и убрался в комнате. Можно погулять? — А двойку по биологии исправил? — Мама поворачивается, но не выглядит раздраженной. — Можно, конечно. Только не допоздна. Миша довольно улыбается и сдерживается, чтобы не поцеловать маму в щеку, хотя она наверняка обрадовалась бы. Он спотыкается об оставленный на пороге комнаты школьный рюкзак — возможно, он все же немного преувеличил, когда говорил про уборку, но сейчас это не так важно. Он замирает перед шкафом, обдумывая, что надеть. Миша критически осматривает купленную пару дней назад толстовку «Юность», но все же делает выбор в пользу полинявшего после череды стирок «Трешера», которая более успешно скрывает его угловатость. Он недовольно кидает взгляд на выпирающий кадык и худые ноги, когда натягивает черные спортивки, визуально делающие его не таким тощим. На улице еще сентябрь и Миша рассчитывает, что мама не заставит его надевать шапку, потому что тогда придется брать еще и рюкзак, куда ее можно спрятать. Пока он печатает Вале, что будет через двадцать минут, в комнату без стука врывается Настя. — Отдай мои наушники. — Тогда купи мне новые. — Не отрываясь от телефона, отвечает Миша. Защитное стекло снова разбилось, поэтому приходится сильнее жать на клавиатуру, чтобы пропечатались все буквы. — Ты к Вале? — Неожиданно переводит тему Настя. — Ага. — Отвечает он, убирая телефон в карман. — И я не буду ничего передавать твоему парню. — Говорит он чуть громче, чем нужно. Настя тут же шикает, шлепая его ладонью по предплечью. — Придурок. Можешь оставить наушники, неблагодарный. — Да ладно тебе. — Говорит он. — Что там у тебя? — Сейчас. — Отвечает она, скрываясь в своей комнате. Миша стоит, подергивая ногой, потому что через минуту-другую из детской вылетит Полина и начнет проситься погулять вместе с ним. — Вот. Передай Диме толстовку. Миша хватает протянутый пакет и выбегает из квартиры. Не удержавшись, он прокатывается между пятым и четвертым этажом по перилам, игнорируя лифт. На улице уже темнеет, но он успевает поймать ярко-розовый закат на камеру — Миша немного выкручивает экспозицию и быстро делает несколько кадров, чтобы потом выложить в «Инсту» и, может быть, в ВК. Он быстро находит «Малиновый закат» Коржа в плейлисте и поворачивается в сторону Товарищеского проспекта, срезая дорогу через дворы. Мише не нравится, что Валя живет на Подвойского — пусть это не так далеко от Коллонтай, а все-таки не совсем безопасно. Особенно для Вали, который поздно возвращается с художки, загруженный папками с листами А3. По пути Миша заглядывает в ларек, где продают энергетики без паспорта — хотя ему уже можно покупать их с, но это его личная традиция. Он берет два «Редбулла» и выклянчивает пачку «Мальборо» под недовольным взглядом знакомой кассирши. У подъезда Вали Миша набирает домофонный код и быстро поднимается по убитому подъезду — лифт в этом доме страшный, поэтому он не решается зайти в него один. Миша успевает подумать, как хорошо, что Бояровы пару лет назад переехали — как раз когда он расстался с Женей, а ее отец начал встречаться с мамой Вали. Их прошлый дом был в разы хуже, да и родной отец Вальки был куда менее приятным, чем его нынешний отчим — хотя под взглядом последнего он все еще чувствовал себя неуютно. Тот смотрел на него так, как будто Миша был невоспитанным гопником — а у него вообще-то музыкалка в прошлом, пусть и незаконченная, и всего две тройки, да и те по алгебре и второму иностранному. Открывает, к счастью, Женя — в адидасовской олимпийке и сетчатых колготках. — Заходи. — Говорит она. — Отец на работе. Говорит, опять пьяных малолеток наловил. Миша тихо хмыкает, проходя в тесную прихожую. Комната Вали и Димы в конце коридор и он смотрит, как Женя тихо стучится в дверь. Вспомнив про просьбу Насти, Миша ставит пакет на тумбочку, думая, что до Димы уж точно дойдет, что это ему. От толстовки за километр разит духами сестры и Миша отворачивается в противоположную сторону. Опять надушила, как будто хочет вызвать у Димы не чувство присутствия рядом, а интоксикацию. По закрытой двери на кухню Миша понимает, что мама Вали тоже еще на работе — по крайней мере, теперь ей не приходится работать на двух, но Женя говорила, что она все равно постоянно задерживается. Дверь комнаты тихо скрипит — Женя тут же скрывается у себя, потому что им с Мишей все еще неловко друг с другом, а Валя, в старой зипке Димы, машет ему рукой. — Привет. — Он несмело тянется к Мише, прежде чем обнять его. Они оба пока не понимают, нормально ли это — здороваться так, когда вы оба парни и вам по шестнадцать. Отец Миши в последний раз странно покосился на них и, пусть его мама сказала, что он видит то, чего нет, Миша все равно напрягся. Миша не здоровается так с Деном и Лехой — они жмут руки, хлопают друг друга по плечу или просто дает пять. Иногда, когда у Майи ей настроение, Миша слегка приобнимает ее — так же, как и Женю. Но они девочки, это совсем другое. И все же, с Валей по-другому. Мише нравится обниматься с ним — нравилось с детства, с того момента, когда они вместе ходили в детский сад и не любили расставаться на выходные. До школы это всех умиляло, в начальной школе на них косились лишь иногда. В средней школе Мишу впервые назвали педиком и тогда же он впервые подрался — разбил нос какому-то придурку на класс старше, получив перелом ребра от него же. Все стало хуже, когда они перешли в старшую школу. Тогда Валю, тихого и незаметного, начали оскорблять постоянно. Миша понимает, откуда это идет — Валя ходит в художку, не ходит на тусовки и почти не общается с парнями — за исключением их компании, но они дружат настолько давно, что это уже естественно. Они идут к парку Есенина — от дома Вали далековато, но Парк строителей не нравится им двоим. Из старого рюкзака, с которым Миша ходит с началки, он выуживает энергетик и протягивает Вале. — Спасибо. — Тихо говорит он. — Слышал, Майя с Лешей снова расстались? — Неа. — Миша пинает камень на дороге, тот отлетает в траву. — У Майи снова статус в ВК «все сложно»? Валя тихо смеется. — Да. — Отвечает он. — Ей не понравилось, что он напился на прошлых выходных. Что ж, Миша не может ее осуждать — Лехе было настолько плохо, что они с Деном скидывались на такси, потому что в метро его в таком состоянии едва ли впустили бы. Они идут рядом, но не держатся за руки — иногда сталкиваются локтями или в шутку пихают друг друга. Невский район в свете сентябрьского солнца выглядит симпатичнее обычного — Миша следит, как веснушки на лице Вальки, оставшиеся после лета, становятся ярче в лучах света. Он чуть щурится, держа энергетик в левой руке и держа вторую руку в кармане толстовки. — Ты на дорогу смотри. — Усмехается Валя. — А то в столб врежешься. Миша резко отворачивается, упираясь взглядом в многоэтажку впереди них. — Завтра биологию исправить надо. — Кривясь, говорит Миша. — Опять эта дура оценки занижает. — Она не занижает. — Отвечает Валя. — Просто ты балбес. — Ты на чьей стороне вообще? — Миша пихает его в плечо. — На твоей. Хочу, чтобы ты школу нормально закончил. — Все равно только баллы ЕГЭ важны. — Они заходят в парк, синхронно поворачиваясь в сторону, где установлен бюст Есенина. — А я на филфак, мне биология не нужна. — Дурак. — Хмыкает Валя. Они идут по узким тропинкам в сторону детской площадки. Вряд ли сейчас там кто-то есть — осенью в такое время матери уже разводят детей по домам. Миша смотрит на протекающий мимо грязный Оккервиль, у которого каким-то образом до сих пор живут бобры и утки, замечает пару скворечников и даже несколько людей, идущих впереди. Валя сворачивает в сторону качелей и молча следует за ним. В последнее время они оба стали тише — как будто вместе с увеличением нагрузки в школе и угрозой в виде ЕГЭ, тем для разговоров стало меньше. На телефон приходит какое-то уведомление и Миша вспоминает, что опять забыл поставить его на беззвучку. —- Смотри, — он протягивает телефон Вале, — Леха мириться поехал. — Прям до Ладожской? — Спрашивает Валя, рассматривая фото Лехи с букетом и плюшевым медведем в руках. — Вряд ли Майя согласилась с ним встретиться, так что, думаю, да. Все равно недалеко. — Передай от меня, чтобы был аккуратней. Миша быстро печатает ответ и плюхается на качели рядом с Валей и, наконец, уточняет. — Ты едешь к Стасу на этих выходных? — Ага. — отвечает Валя. — Ден фото показывал, там красиво. Можно что-нибудь нарисовать. — И давно ты на вписки соглашаешься? Валя рядом тихо смеется. — Я пить не буду. — Говорит он. — Женя уговорила поехать. Ты с нами? — Не знаю. — Без тебя будет скучно. — Если мама отпустит. — Обещает Миша. — Четверть бы норм закончить, каждый день мозги пилят. Больше не могу про эти универы слушать. — Пора бы выбирать. — И какие варианты у тебя? — Он поворачивается к Вале, раскачиваясь сильнее. — Дима Финляндию предлагает. Недалеко от Питера и он думает, мне там будет легче, чем здесь. — Тихо отвечает он. — Бросите меня все и уедете в другие города. — Недовольно бурчит Миша. — А ты со мной поезжай. — Валя поворачивается к нему. — Рената, которая с Стасом училась, поступила. — И что мы там будем делать? — То есть ты не отказываешься? — Щурится Валя. — Ну, мне без тебя будет скучно… — Тянет Миша. — Я скучаю, даже если ты просто в деревню уезжаешь. Валя резко отворачивается. — Тогда думай. — Отвечает он, пряча пальцы в рукавах толстовки. На обратном пути они сворачивают за угол случайного дома, потому что Миша боится попасться с сигаретой второй раз за месяц, а курить хочется. Он пару раз щелкает зажигалкой, прячась от ветра, прежде чем на другом конце сигареты загорается огонек. — И что там, в Финляндии, — начинает он, — сложно поступить? — Неа, — Валя смотрит в другую сторону, уворачиваясь от дыма, — многие поступают же. Главное английский неплохо знать. Уже собрался? — Насмешливо добавляет он. Миша делает затяжку, обдумывая ответ. — Все равно с родителями езжу туда постоянно. — Он стряхивает пепел. — Можно и поступить. Валя улыбается, но как-то грустно. — Пошли. — Говорит Миша, туша бычок. — Дима опять ругаться будет, что я тебя поздно привел. *** Миша вымаливает у мамы разрешение поехать на выходные на дачу при условии, что Настя поедет с ним и будет контролировать его состояние. — Отвечать на звонки, отписываться каждые два часа и, Михаил, — Мишу передергивает, когда он слышит полную форму имени, — даже не вздумай пить. Миша складывает в рюкзак сменные вещи, колонку и пару настолок — вдруг скучно станет. Подумав, он заталкивает «Тюремную исповедь» Оскара Уайльда, которую Валя посоветовал почитать ему в прошлом месяце. — Все будет хорошо, мам. Я не буду пить. — Спустя время, он добавляет. — Я Вале обещал. Мама молчит, потом ерошит его волосы. — Будь осторожен. У подъезда его уже ждет Валя. Они синхронно морщатся, когда Настя целует Диму, получая по подзатыльнику. Миша выхватывает у Вали рюкзак и тащит сразу два, оценивая, насколько вероятно, что его заставят сканировать их в метро. Они чуть замедляют шаг, позволяя Диме и Насте болтать о своем — все равно их неинтересно подслушивать. Миша пробовал — самое интересное, что они обсуждали, это преподавателя в универе, который домогался до студенток, прежде чем его уволили. Мише тогда стало настолько мерзко, что он начал уважать личное пространство — по крайней мере, собственной сестры. — Я могу сам нести свои вещи. — Предлагает Валя. — Да ладно. — Миша поправляет рюкзак на плече, параллельно перехватывая рюкзак Вали поудобнее. — Мне не сложно. — Диме не нравится, что мы туда едем. — Переводит тему Валя. — Наверное, потому что Настя раньше со Стасом встречались. — Наверное. — Миша тихо выдыхает, пытаясь не показывать, что ему тяжело. — Леха тоже Майю к Денчику ревновал, когда она ему нравилась. Ну, до того, как Ден начал к твоей сестре яйца катить. — Фу, — Валя морщится, — не употребляй такие слова по отношению к моей сестре. И это твоя бывшая, вообще-то. — Да мы даж нацеловаться толком не успели, так что не считается. — Дурак. — Тихо раздается рядом. В метро они делят одни наушники на двоих и, когда приходит время пересаживаться с Достоевской на Владимирскую, Валя все-таки хватает свой рюкзак и несет сам, опуская его на лестницу эскалатора. — Мы пойдем в Бургер-Кинг? — Спрашивает Миша, догоняя Настю. — Я голодный. — Ты всегда голодный. — Отмахивается она. — Дим, когда у нас электричка? — Час еще. — Оборачивается он. — И я тоже голодный. Настя закатывает глаза, но все же соглашается «убить свой желудок порцией холестерина». Миша снова хватает Валю — ну, а что ему еще делать — и тащит в сторону касс самообслуживания. — Хорошо, что ты уступил место в машине Стаса Жене. — Начинает Миша. — На Ласточке веселее ехать. Он быстро составляет комбо на экране, уступая место Вале. — Я тебе скину. — Тихо говорит он. — Забей. Это за то, что я у тебя общество списываю. Валя всегда берет одно и то же — ролл, стаканчик мороженого и кофе. Миша мог бы составить его заказ по памяти сам, но это пожалуй, было бы странно. Им вылезает чек с номером заказа и Валя оборачивается, ища глазами Диму и Настю, которые уже заняли столик у окна. — Мы приедем где-то к часу, от станции идти минут двадцать. — Начинает Настя. — В доме пять комнат, мы с Димой занимаем отдельную, одна у Стаса, дальше определитесь сами. — Не пускайте в одну комнату Леху и Майю. — Морщится Миша. — Я хочу выспаться. Валя возмущенно пихает его в плечо, краснея. — Да ладно. — Отвечает Миша, переводя взгляд на Настю и Диму. — Как будто они не понимают. — Закрой рот. — Шепчет Настя, пиная его под столом. Миша наскоро скачивает несколько новых треков, чтобы можно было послушать музыку без интернета в дороге. — И нам лучше пойти к поездам заранее. — Предлагает Дима. — Сейчас много туристов в сторону Выборга, а я не хочу стоять час. — А кто со Стасом на машине вообще? — Спрашивает Настя. — Денчик, — начинает Миша, — Леха с Майей. — И Женя. — Заканчивает Валя. — В какой момент жизни мы начали тусоваться с малолетками? — Уточняет Дима. — Когда малолетки выросли достаточно, чтобы пить пиво. — Фыркает Настя. — Идем. Миша, который, как часто бывает, взял больше, чем способен съесть, заворачивает остатки в пакет и заталкивает в и без того набитый рюкзак. Они отстаивают очередь в кассы, где Дима и Настя протягивают студаки для скидки на электричку, а Валя и Миша подтверждают льготы для школьников. — Смотрите не потеряйте. — Говорит Настя, аккуратно сворачивая билет надвое. — И не помните, чтобы турникет распознал штрихкод. — Ты говоришь так, будто нам по десять. — Бурчит Миша. — Тебе семь. — Отрезает она. — Поезд будет через несколько минут, не задерживайтесь. В Ласточке Миша находит свободные места, пропуская Валю к окну. — Сколько нам ехать вообще? — Он поворачивается к Насте и Диме, которые сидят позади. — Час. — Говорит Дима. — Даже чуть меньше. — Час отдыха от твоей гиперактивности. — Говорит ему Настя. — Повернись к Вале, его ты не так раздражаешь. Миша наигранно цокает и отворачивается от Насти. Валя сидит, листая что-то в «Инсте». Миша заглядывает через плечо и видит карусель фото — судя по всему, остальные уже на даче. Они вместе рассматривают очередное совместное фото Лехи и Майи, затем — видео, где Денчик на спор выпивает бутылку блейзера за минуту. Миша тихо хихикает и тянется к чужому экрану, чтобы поставить лайк. — Ну и придурки. — Даже не вздумай напиться тоже. — Шепчет Валя. — Эй, когда я вообще напивался? — Миша пихает его в плечо. — На прошлый Новый год. — Да там немного было. — Миша чешет затылок. — Я просто с непривычки. — Ты обещал. — Я и не буду. — Уверяет Миша. — Я кину твои вансы в мангал, если увижу тебя пьяным. Миша вздыхает, но ничего не говорит. Достает телефон из кармана и протягивает один из наушников Вале — не ехать же час в тишине или подслушивать чужие разговоры. Валя отворачивается к окну — за стеклом проносятся многоэтажки и граффити на гаражах, прежде чем поезд покидает город и фон сменяется на бесконечные деревья. Интернет не ловит совсем, поэтому Миша не может даже зайти в ВК и написать в чат что-нибудь глупое. Он ерзает на сиденье, борясь с желанием снова повернуться к Насте. В наушниках играет Гарри Стайлз, потому что Валя не выносит русскоязычные хиты, и Миша пытается сконцентрироваться на тексте, от скуки переводя каждое слово. Валя все еще смотрит в окно и Миша задается вопросом, как ему до сих пор не надоело рассматривать однообразный ландшафт за окном — сплошные поля да пруды. С детства он такой спокойный. Мишина мама постоянно задавалась вопросом, почему не повезло только ей — Валька на площадках на качелях качался и с горки катался, а Миша трижды голову пробил, пытаясь сделать кувырок на турниках. В начальной школе его даже пару раз отправляли к школьному психологу, но Ольге Геннадьевне, сидящей в крошечном кабинете с спрятанным под столом чайником, дела до его гиперактивности не было. Покрутила перед ним какие-то картинки, поспрашивала про семью и отпустила — и слава богу, думает Миша. А то дразнили бы не только воблой, но и психом. — Миш, ты на этом сиденье чуть ли не прыгаешь. Потерпи, полчаса осталось. — Оборачиваясь, говорит Валя. — Мне скучно. И ты, — он тычет Валю в плечо, — меня игнорируешь. — Я тебя не игнорирую. — Улыбается он. — Это называется концентрация. — И на чем ты концентрируешься? — Миша придвигается ближе. — На мыслях. Миша уже собирается спросить, о чем таком Валя думает, но в электричке наконец-то начинается что-то интересное и в конце вагона кто-то начинает ссориться. Он тут же прислушивается, пытаясь уловить причину скандала, но все равно ничего не разбирает. Когда Мише надоедает, он откидывается на спинку сиденья, отсчитывая минуты до прибытия. В Зеленогорске они устало бредут до дачи, сверяясь с навигатором. Дима тащит большую часть вещей, пока Настя стучит ногтями по экрану, разбираясь, в какую сторону идти. — Они не могли купить что-то поближе к вокзалу? — Вздыхает Миша. — Не ной. — Огрызается Настя. — Почти пришли. Миша слышит крики пацанов еще до того, как видит дачу — у Стаса двухэтажный дом, огороженный забором. На территории наверняка есть бассейн и баня — только не такая, как у его бабушки, а что-то сильно современнее. По крайней мере, Миша надеется, что по ней пауки не бегают из угла в угол. Настя дважды жмет на кнопку домофона — Миша почти фыркает, вспоминая хлипкую дверь в деревне у бабушки. Стас открывает, тут же вытягивая губы в улыбку. — Привет, — говорит он, — Дим, сделай лицо попроще, я рад видеть вас всех. Миша давит смешок, пряча его в рукаве худи. Стас пропускает их внутрь и Миша присвистывает, разглядывая территорию. — Не свисти, — говорит Настя, — денег не будет. — Заходите внутрь пока. Остальные комнаты уже заняли, еще две для вас остались. — Стас открывает дверь, подмигивая Диме. Миша, кажется, видит, как передергивает последнего. *** — Тебя все-таки отпустили. — Усмехаясь, говорит Майя. — Не расстраивайся, — отвечает Миша, — я не собираюсь общаться с тобой слишком много. — Прекратите. — Тянет Ден, протягивая им по бутылке колы. Майя забирает ту, что с вишней, хотя Миша знает, что она такую терпеть не может — просто бутылка с припиской «Cherry», по мнению Майи, лучше смотрится на фото. — Ты серьезно подобрал для каждого? — Спрашивает Миша, рассматривая этикетку со своим именем. — Ага. — Отвечает за него подошедший сзади Леха. — Полчаса у стойки стоял. Миша откидывается на шезлонге — хорошо, что Наська со Стасом после расставания друзьями остались, хоть какая-то выгода. Миша занимает место в теньке, потому что его кожа плохо реагирует на солнце, и наблюдает за остальными. Вдалеке Валя фоткает Женю на фоне дома — она закрывает лицо козырьком кепки и Валя старательно подбирает ракурс. — Не пялься. — Говорит Майя. — Мне уже на лучшего друга посмотреть нельзя? — Миша поднимает бровь. — А, — Майя выглядит удивленной, — на него смотри. Я думала ты на Женю. — Неа. — Отцвело? — Спрашивает Денис. — И ты тоже не думай. — Огрызается Майя, переводя на него взгляд. — Отстаньте от моей лучшей подруги. — Она может решать сама. — Неуверенно влезает Леха. — Ты вообще на чьей стороне? — Она щурится, пытаясь выглядеть угрожающе, но Миша видит, что ей просто скучно. Ему, в целом, тоже — старшие поехали в ближайший магазин и запретили им делать что-либо, похожее на веселье. В винный шкаф залезать нельзя, «Чапман» Стаса тягать нельзя, даже к музыкальному центру близко подходить нельзя — только и остается, что комаров на улице кормить. Ден и Леха уходят в дом — принести еще колы из холодильника. Майя запрокидывает голову, смотря на небо. Краем глаза Миша видит, как она поворачивает к нему голову. Он выжидает полминуты, прежде чем повернуться в ответ. — Здесь пляж недалеко. — Начинает она, снимая солнцезащитные очки. — Идем? — Я не хочу тебя фотографировать. — Ты и Валя единственные, кто не заваливают горизонт. А Валя занят, остаешься ты. — Майя звучит непривычно вежливо и смотрит на него без привычной усмешки. — Ладно. — Сдается Миша. — Но ты неделю не называешь меня «колесом». — Три дня. — Четыре. — Майя прищуривается. — Ладно. — Миша поднимается, хрустя спиной. Майя рядом с ним подбирает упавшую кепку «Трешер» и осматривает участок. — Пойдем. — Говорит она. — Не потеряют. От дачи Стаса до пляжа — минут двадцать пешком, но с Майей, идущей рядом, время противно замедляется и расстояние будто только и делает, что увеличивается. Быть с Майей наедине кажется слишком неестественным и, кажется, ей неловко тоже — обычно между ними есть хотя бы посредник в виде кого-то из компании. — Вы с Лехой так и не помирились? — Спрашивает Миша, чтобы сказать хотя бы что-то. — Я обещала подумать. — Майя хмыкает и поднимает голову, смотря вперед. — Он в Москву собирается, а я пока не уверена, где хочу жить. — Не уверен, что московские студенческие общаги сильно хуже хрущевок на Ладожской. — Миша пожимает плечами, он и сам пока не знает, где окажется после одиннадцатого класса. ЕГЭ бы сдать для начала. — Ну да. — Усмехается Майя. — Проехали. Какое-то время они молча идут рядом и Миша уже думает влезть в карман джинсов за наушниками, когда она заговаривает снова. — Значит, вы с Женей все? Миша цокает. — Полгода прошло. Это даже больше, чем длились наши отношения. — Я должна была быть уверена. — Усмехается Майя. — Леша и Валя до сих пор думают, что вы помиритесь. Миша кривится. — Не, спасибо. — Он нервно теребит манжету толстовки. — Не хочу. Они неловко молчат всю дорогу до пляжа. Миша то и дело отводит взгляд в сторону — смотрит на дома, мимо которых они проходят, потом — на ровную дорожку, идя по которой они постоянно сталкиваются локтями. Миша иррационально злится на Валю — как будто тот должен был угадать, что он не собирается встречаться с его сестрой снова. Мишке вообще не нравилось, как раздували тему с его — вернее, с их с Женей, — отношениями. Ваня из его класса провстречался с девчонкой из параллели полгода и все забыли, а он пару месяцев во дворах поцеловался, и уже все. Настя до сих пор шутит, что его бросили, потому что он отстойно целуется — и его не столько раздражает придуманная причина, сколько то, что она никак не может об этом забыть. Майя выуживает из кармана мятный джулс и Миша, похлопывая себя по карманам, понимает, что забыл сигареты на дне рюкзака, когда прятал их от мамы. Майя, словно почувствовав его недовольство, протягивает ему электронку. Миша удивленно поворачивается к ней, недоверчиво принимая ее из рук — обычно Майя называет его заразным и отказывается даже пить с ним из одной бутылки без острой необходимости. — Тебя подменили, что ли? — Он затягивается, выдыхая дым в сторону. — Заткнись, я пытаюсь быть вежливой. — С чего бы? — Просто не хочу больше ссориться. Для этого тоже нужна причина? Миша даже закашливается — кажется, это едва ли не второй их адекватный диалог. Первый был, когда они напились в восьмом классе и пытались протрезветь на чьем-то балконе. — Да нет. — Наконец, отвечает он, все еще покашливая. — Просто удивился. Майя фыркает и, заворачивая на пляж, тянет его за рукав. Людей почти нет — только пару человек стоят у берега, снимая небо. Закат — осенний, оранжево-желтый, отражается в Финском заливе, и Миша понимает, зачем Майя его притащила. — Держи. — Она протягивает ему телефон в объемном чехле и подходит ближе к берегу — Миша послушно шагает следом, замирая в полуметре и настраивая кадр. Майя закрывает лицо козырьком кепки, отворачивая голову в сторону. Миша крепко держит телефон, стараясь не прикрывать камеру пальцем, чтобы не сбивать ее с позитивного настроя. Он делает несколько кадров с разных ракурсов, надеясь, что угадает хотя бы с одним. Пару раз Майя даже смотрит в камеру, не пытаясь закрыться, и Миша успевает поймать ее лицо. — Давай. — Нетерпеливо говорит она, протягивая руку. Миша внимательно следит за реакцией и, когда ловит намек на улыбку, внутренне выдыхает. Ему хочется покурить на обратном пути, значит, не стоит терять ее расположение. — Теперь ты вставай. — Неожиданно предлагает Майя. — Что? Зачем? — У тебя из фоток только небо и Валя без лица с разных ракурсов. — Она делает паузу, щурясь. — Ну и те, которые выкладывает твоя мама с… — Ладно! — Миша недовольно встает на место, где только что была Майя, и неловко замирает, не зная даже, как ему встать. — Колесников, — Начинает Майя, — Встань как нормальный человек. Миша на пробу поворачивает голову и смотрит в сторону, разглядывая людей вдалеке. Кажется, замечает даже бегущего по пляжу лабрадора. Майя делает несколько снимков, затем жестом показывая ему повернуться спиной, щелкает еще несколько раз. — Пойдет. — Говорит она, быстро просматривая галерею. — Идем, пока нас не потеряли. — Уже потеряли. Они выходят с пляжа, снова оказываясь на узкой каменистой дороге. Майя кутается в рукава толстовки, смотря вниз. — С Валей все в порядке? Кажется, он странный в последнее время. — Начинает она. — Так у него и спроси. — Ты его лучший друг. — А ты — подруга. — Миша огрызается, но внутренней соглашается с Майей — Валя действительно слишком тихий в последнее время. Вообще-то, Миша заметил это в конце девятого класса. тогда он скинул это на перемену обстановки — его мама снова вышла замуж и они переехали в новый дом и, пусть отчим Вали, в отличие его родного отца, не был грубым или жестоким, Миша предполагал, что это могло повлиять на его состояние. Они тогда только начали общаться после перерыва, в течение которого Миша успел расстаться с Женей, попереживать для приличия и вновь начать обивать пороги ее квартиры, но на этот раз чтобы поговорить с Валей. Когда общение снова наладилось, Миша заметил, что закрытость Вали никуда не пропала — даже наоборот. В начале десятого класса, когда гопники за школой снова обозвали их педиками, он и вовсе предложил Мише общаться, только когда никто их не видит. Мише это показалось бредом — не только потому, что по его мнению, люди, использовавшие подобные слова, не заслуживали внимания в принципе, но и потому что Миша никогда не стеснялся Вали и их дружбы в принципе. В конце концов, Леха, состоящий в школьной баскетбольной сборной, давал ощущение хотя бы относительной безопасности. Они с Майей по очереди потягивают мятный джул и Миша делает мысленную пометку купить ей пару картриджей в знак благодарности с накопленных за лето денег. Когда они подходят к дому, Миша понимает, что все уже внутри — судя по тому, как тихо с улицы. Он оказывается почти прав — во дворе оказывается только Леха, нервно постукивающий ногой. — А ты чего тут? — Первое, о чем спрашивает его Майя. — Я ждал тебя! — Выпаливает Леха. — Вы ушли и даже ничего не сказали. — Нас не было всего лишь час! Миша проходит мимо, оставляя чужие разборки позади. Он замерз, потому что у воды было холодно, а его застиранная толстовка уже давно не греет. В прихожей Миша скидывает конверсы, надавливая носком на пятку. Затем он прячет шнурки внутрь, чтобы никто их не затоптал, и проходит дальше. В гостиной он находит Диму и Валю, выбирающих плейлист на вечер и, коротко кивая, идет на кухню. — И Вика уехала с ней? — Доносится до него голос Насти. — Ага. — Отвечает Стас. — Они заранее планировали. — Вы про кого? — Проходя, спрашивает Миша. Настя и Стас переглядываются и Миша замечает, как у последнего хмурятся брови. — Он не разболтает. — Уверяет Настя. — Ренату помнишь? Девчонка с карешкой в красных конверсах. — Поясняет Стас. — Это которая в Финляндии сейчас? — Значит, половину уже знаешь. — Отвечает Настя. — Она лесбиянка, встречалась с девочкой из параллели. Теперь они обе там. — Лесбиянка. — Эхом повторяет Миша. — Девочек любит. — Настя смотрит на него, как на идиота. — Ну, как Стас. — Я знаю, кто такие лесбиянки! — Миша хмурится. — Ну… это объясняет, почему она на рюкзаке носила значок с лесбийским флагом. — Видишь? — Усмехается Настя. — Даже он знает, что это лесбийский флаг. А ты его в учебнике географии искал. Стас краснеет и Миша, не сдержавшись, прыскает. — Так у тебя нет с этим проблем? — Переводит тему Стас. — С лесбиянками? Стас напряженно кивает. — Чувак, меня педиком с началки называют. — Миша кривит улыбку, пытаясь звучать непринужденно. — Я почти чувствую с ними родство. — Славно. — Прерывает их Настя. — Теперь мы можем пойти к остальным? Миша остается на кухне один, внимательно рассматривая поверхность стола. Кажется, Рената общалась с Валей — какое-то время Миша даже косо на нее поглядывал, думая, что Валька для нее слишком молод. Впрочем, тот достаточно быстро убедил его, что у них есть пару общих интересов, которые никак не связаны с романтическим влечением. Миша тогда не поверил, но, когда они не начали встречаться даже к концу года, наконец-то успокоился. Леха с Деном тогда шутили, что из-за него Валька так и останется девственником, потому что Миша распугает всех девчонок. Миша считал это бредом. Во-первых, он никого не пугал — это просто дружеская поддержка. Во-вторых, зачем Вальке вообще с кем-то встречаться? Мишке вот не понравилось — слишком рано, да и не вовремя. Он вовсе не возражает, если однажды у его лучшего друга появится девушка. Когда-нибудь потом. Нескоро. Когда они вырастут, закончат университет и найдут работу — но до этого еще далеко. В гостиной — вернее, в огромной комнате, совмещающей гостиную и столовую, Миша сразу замечает сидящих по разным углам дивана Майю и Леху, которые, видимо, снова рассорились. Ден сидит посередине, переключая фильмы на огромном телевизоре. Из них всех он выглядит слишком непринужденным, очевидно, потому что общается со Стасом ближе остальных. Валя, разваливших в кресле, что-то рисует в скетчбуке, а Дима хмуро что-то листает в телефоне, кидая слегка раздраженный взгляд то ли на него, то ли на Стаса. Может, сразу на двоих — и если причина нелюбви к Стасу Миша может понять, то в чем провинился он, уже вопрос. Миша забирается на подлокотник кресла, устраиваясь слева от Вали. В скетчбуке — улыбающаяся Майя с банкой белого «Монстра» и смеющаяся Женя. — Красиво. — Шепчет Миша. Валя смущенно оборачивается, смотря на него, но не успевает ответить, потому что в следующую минуту на всю комнату раздается голос Майи. — Колесников, ты от него хотя бы иногда отлипаешь? — Какая тебе разница, к кому он прилипает? — Спрашивает Леха. — Ты-то куда лезешь? В следующие несколько минут Миша слушает чужую перепалку, улавливает пару раздраженных взглядов Лехи и почти решает выйти подышать на улицу, пока Майя не уходит в комнату на втором этаже, хлопнув дверью, а Леха не забирается обратно на диван. — Дети. — Бормочет Стас. — Ты старше всего на четыре года. — Бормочет Ден. — Повзрослеешь, поймешь. Миша неудобно укладывается на подлокотник. Валя продолжает рисовать, уткнувшись в набросок, и вообще не обращает внимание на происходящее вокруг. Миша знает, что он не любит конфликты в принципе — правда, Мише от него иногда все-таки достается. Настя, как ответственный взрослый, преувеличенно громко ставит на стол пиво и газировки, чтобы обратить на себя внимание. — Я даю вам время до завтрашнего утра, чтобы решить свои проблемы и конфликты, влезать в которые я не собираюсь. Не портите всем выходные. Леха фыркает, но медленно поднимается и плетется наверх. Когда он скрывается на лестнице, Ден тихо спрашивает. — Как думаете, нам заткнуть уши? Дима кривится. — Молчи. — Говорит он. — В моих глазах вы все еще пятилетние. — Эй! — Вскрикивает Ден. — Я имел в виду, что они снова будут ссориться. Миша закатывает глаза и поднимается. Спина затекла, Валя снова молчит, а еще ему хочется пить, поэтому он проскальзывает в сторону кухни. Женя сидит на кухонном столе с бутылкой «Фанты». Миша кивает ей, проходя к холодильнику. — Знаешь, ты бы поговорил с Лешей. — Он удивляется, что Женя разговаривает с ним первой. После расставания они так и не вернулись на стадию дружбы, что, по мнению Миши было почти абсурдным, учитывая недолговечность их отношений. Тем не менее, им все еще было слегка неловко и все, что они делали — улыбались друг другу в общей компании в знак приветствия. — Кажется, я не лучший советчик, когда речь заходит об отношениях. — Самый ужасный. — Отвечает она и Миша слышит в чужом голосе улыбку. — Но я не об этом. Леша думает, что тебе нравится Майя. Миша почти роняет банку колы прямо на пол и, кривясь, поворачивается к ней. — Чего? — Ошарашенно спрашивает он. — Я сказала ему, что это бред! — Отвечает Женя. — Но он меня не слушает и, кажется, обижен на вас двоих. — А что Валя думает? — Зачем-то спрашивает Миша. — Он выглядел немного расстроенным, но, кажется, не слишком поверил. — Женя пожимает плечами. — Ты все еще пьешь только колу без сахара? — Она вкуснее обычной! — Она — газировка. Газировка должна быть с сахаром. — Вот поэтому мы не смогли быть вместе. Женя насмешливо щурится. — Точно. Ты был ужасным бойфрендом из-за недостатка сахара в крови. Миша усмехается в ответ. — Ага. Пойду… поговорю, наверное. — Хорошо. — Женя делает паузу и Миша не уходит, чувствуя, что она хочет сказать что-то еще. — И, Миш? — Да? — Нам стоит перестать делать все странным из-за… того, что было. — Ага. Точно, да. — Говорит Миша, прикрывая за собой дверь. *** Почти ночью Миша все-таки выпрашивает у Стаса пару-тройку сигарет, смотря на него умоляющими глазами. — Ладно. — Цокает тот, открывая пачку. — Если Настя спросит, то это ты украл. — Не парься, не спалит. — Миша прячет сигареты в карман толстовки, стараясь не сжимать их слишком сильно. Пацаны уже ждут его в беседке на улице — по ночам прохладно, поэтому Миша накидывает куртку, заботливо упакованную мамой «на всякий случай». Он садится рядом с Валей, выуживая из кармана «Чапман», словно ценный груз. — Да ладно. — Ден неверяще разглядывает сигареты. — Стас поделился. — Ага. — Миша раздает каждому по одной. — У меня столько денег нет. Миша несколько раз щелкает зажигалкой, прежде чем кончик сигареты загорается. После первой затяжки он чувствует сладковатый привкус и почти фыркает — почему-то Стас, пытающийся быть брутальным, совсем не вяжется с вишневым вкусом. — И как ты их достал? — Спрашивает Леха, едва прикуривая — для баскетбола вредно. — Наныл, что нам нужно помириться и единственное, что нас объединит — хорошие сигареты. — Я думал, вы уже помирились? — Спрашивает Ден. — Помирились, конечно. — Фыркает Миша, стряхивая пепел. — Было бы из-за чего ссориться. Этот придурок решил, что мне нравится Майя. — Не кривься. — Леха шлепает его на плечу. — У нас просто сложный период. — Тогда перестаньте орать друг на друга и попробуйте разговаривать. — Предлагает Валька. Миша переводит на него взгляд — почему-то с сигаретой он выглядит неестественно. Наверное, потому что покуривает реже остальных — только в компании. Миша зависает на минуту, смотря, как он улыбается, выдыхая дым. Он игнорирует вопросительный взгляд Дена, продолжая смотреть — на пальцы, обхватывающие сигареты, и то, как чужие плечи подрагивают, когда ветер снова начинает дуть. Миша смотрит до тех пор, пока фильтр не обжигает пальцы. — Завис? — Улыбаясь, спрашивает Ден. — Заткнись. — Миша тушит бычок о дно беседки и выкидывает окурок в мусорку. — Замерз, Валь? — Немного. Миша тут же скидывает куртку и протягивает ее Вале. Ден с Лехой переглядываются — им не привыкать, но каждый раз они зачем-то делают из этого целое событие. Будто это не просто забота о друге. — Вы скорее поженитесь, чем девушек найдете. — Замечает Леха. Миша цокает, показывая ему средний палец. Ну и придурок — еще пару часов назад думал, что Миша у него девушку уводит, а теперь сидит и Валю смущает. И его — совсем немного. — Смотри свою не упусти. — Отвечает Миша. — Мы помирились. — Леха делает паузу. — Почти. — Вы придурки. — Замечает Ден. — Посмотрите на нас с Валей — нас интересует только карьера. — Ты сначала ЕГЭ сдай. — Говорит Леха. — Я по олимпиаде поступать буду. — Ден пожимает плечами. — Так надежнее — можно сразу в Бауманку идти. Миша чувствует, как Валя устало прислоняется к его плечу. Он чуть скатывается и расслабляется, надеясь, что так Вале будет удобнее — в конце концов, они все сегодня рано встали. Он откидывает голову на край беседки, смотря на ясное небо. Миша различает большую медведицу, единственное созвездие, которое знает, и яркий полумесяц. Голоса Дена и Лехи становятся тише и на мгновенье Мише становится невыносимо грустно, потому что совсем скоро они разъедутся и будут видеть друг друга разве что по скайпу. За последнюю неделю он прошерстил все финские колледжи и университеты, пересчитал финские штампы в заграннике и даже попытался составить список причин, по которым должен остаться. Больше трех пунктов написать не получилось. Мише не нравится думать о будущем, потому что все, чего он хочет на самом деле — сидеть всю жизнь на скамейках вчетвером или вшестером, видеться после школы и просто тусоваться, будто они всегда будут шестнадцатилетними и беззаботными. Миша терпеть не может, когда бабушка называет его женихом и спрашивает, какие девочки ему нравятся, а отец из раза в раз уговаривает сдавать профиль и поступать на экономический. Потому что Миша хочет изучать литературу, говорить на разных языках, несмотря на тройки по немецкому, и, возможно, писать книги. — Мих, — Говорит Леха. — Ты там не засни, мы двоих не дотащим. — Не сплю. — Он поднимает голову, стараясь не двигать рукой, к которой все еще прислоняется Валя. — Все норм. — Давайте внутрь? — Предлагает Ден. — Завтра надо много успеть, а у вас электричка уже в шесть вечера. Валя вяло поднимается и чешет левый глаз. Миша, надеясь, что остальные не замечают, кладет ладонь ему на спину, направляя в сторону дома. В гостиной Настя лежит на коленях у Димы, смотря какой-то фильм. Миша для вида кривится, хотя никто этого не замечает, и как можно тише проходит мимо занятых комнат на втором этаже — им с Валькой досталась та, что в конце коридора. — Я бы с таким огромным домом стал отшельником и никогда бы не работал. — И на что бы ты жил? — Ловил бы рыбу в море. — Ты придурок, Миш. — Усмехается Валя. — Валь, — Начинает Миша, забираясь на подоконник. — А ты серьезно про Финляндию. Миша видит, как у Вали напрягается спина, когда он слышит его вопрос. Он быстро скидывает толстовку и переодевается в старую футболку, которую раньше носил на прогулках. — Не знаю. — Признается он. — Мне бы хотелось. Миша кивает, даже несмотря на то, что Валя его не видит. Тот забирается на кровать, поворачиваясь к нему лицом. — Валь. — Тихо спрашивает Миша. — А вы с Ренатой еще общаетесь? В комнате горит ночник, слегка освещающий помещение, и Миша видит, как хмурятся чужие брови. — Иногда. — Валя делает паузу. — А что? — А ты знал, что она… — Миша запинается. — Ну… — Да. — Едва слышно выдыхает Валя. — Ладно, да… Я не против, я просто, ну… — Я понял, Миш. — Извини, если я опять делаю все странным. — Все в порядке. — Валя переворачивается на спину. — Ты будешь спать? — Я… Да, конечно. В комнате — один диван, на который Миша помещается, только если сгибает ноги. Они не в первый раз спят на одной кровати — у них за спиной сотни совместных ночевок, но почему-то сейчас Мише неловко даже смотреть в сторону Вали. Он отворачивается к окну, рассматривая скрытое за тонкими занавесками заляпанное стекло. Где-то глубоко внутри Миша чувствует, как его истинная оболочка медленно сползает. *** Первое, что видит Миша, когда просыпается — недовольный взгляд Насти, которая трясет его за плечо. — Просыпайся, пока завтрак не остыл. — Она распахивает шторы и Миша обреченно стонет. — У тебя пять минут. Миша лениво меняет пижамные штаны на джинсы, которые приходится затягивать ремнем, и огромную футболку с The Smiths, которых он слушает, потому что они нравятся Вале и потому что ему кажется правильным слушать что-то, кроме расфоршенных треков, которые помогают не думать о лишнем. Мише почему-то хочется покурить — так, что руки чешутся, хотя обычно ему хватает одной сигареты в день, и той после уроков. Ну, иногда вечером, если отец возвращается с работы не в духе и приходится выскальзывать на улицу. Миша лениво плетется на кухню. Он едва не спотыкается на лестнице и почти падает, когда не замечает на полу чей-то рюкзак. — Доброе утро. — Сипит он, давя зевок. — У тебя есть вафельница? — Он поворачивается к Стасу. — Это Женя привезла. Миша переводит на нее удивленный взгляд. Женя пожимает плечами. — Это необходимый элемент каждой поездки. — Почему ты готовишь завтрак? — Он переводит взгляд на Стаса. — Твоя старшая сестра решила, что я — хорошая нянька. — У тебя когда-нибудь закончатся вопросы? — Майя трясет баллончик со взбитыми сливками, прежде чем украсить ими вафли. То же самое она делает с тарелкой Вали. — А где Настя? — Спрашивает Миша, игнорируя ее вопрос. — С Димой куда-то уехали. — Опережает Майя ответ Стаса. Миша кивает и тянется к тарелке с сыром. Остаток дня проходит лениво — делать в сентябре на дачах особо нечего, поэтому Майя заставляет Стаса отвезти их всех на пляж. Они едва влезают в машину — Дену достается переднее сиденье, Майя садится к Лехе на колени, а Миша и Валя практически сидят друг на друге. — Если меня остановят, штраф мне оплачивают ваши родители. — А ты поезжай быстрее. — Огрызается Майя. — Чтобы никто не заметил. Миша краем глаза поглядывает на Валю. За сегодня они ни разу не разговаривали наедине и Мише как-то не по себе из-за этого, потому что для них это неестественно. Потому что обычно они всегда вместе и даже их родители обращают на это внимание. Потому что Миша пошел бы за Валей куда угодно — только чтобы иметь возможность прийти и поговорить. Так правильно, привычно и так нравится Мише. Это заставляет его чувствовать себя правильнее — не сломанным. На побережье Ден и Женя увязываются за Стасом, а Майя и Леха, держась за руки, уходят в другую сторону. Миша то и дело поглядывает на Валю, пытаясь найти тему для разговора. Не о погоде же им говорить. — Зачем ты вчера спросил про Ренату? — Спрашивает Валя. — Просто. — Миша пожимает плечами. — Подумал, вдруг ты не в курсе. — Я знаю Вику тоже. Они… милые вместе. Миша пожимает плечами, потом резко поворачивается к Вале. — Вика — это такая рыжая? Которую я как-то перепутал с Майей и чуть не запустил в нее ручку? — Ага. — Валя ухмыляется. — Это было бы очень глупо. — Я не виноват, что все рыжие на одно лицо. — Он делает паузу. — Ладно, круто. — Круто, что все рыжие на одно лицо? — Ты меня понял. — Миша слегка ударяет его по плечу. — Я просто придурок. — Наконец-то признался. — Валя коротко смеется, а потом становится каким-то серьезным и осторожным. — Так у тебя… Правда нет проблем с этим? — Неа. — Просто отвечает Миша, смотря на Валю боковым зрением. — А должны? — Нет. — Быстро отвечает Валя. — А у тебя… есть проблемы с этим? Он шумно выдыхает. — Нет. У меня тоже нет. — Круто. — Зачем-то отвечает Миша. — Круто. *** В этот раз они едут не в «Ласточке», а старой электричке, где в вагонах играют на музыкальных инструментах и продают мочалки. Валя спит, снова прислонившись к нему, и Миша отворачивается к окну, игнорируя красноречивый взгляд Димы. Миша думает о чем-то, что должен был обдумать очень давно. Ему почему-то жутко — как будто снежный ком, от которого он однажды убежал, начал катиться в другую сторону и, обогнув земной шар, все-таки прижал его к земле. Стремная метафора, думает Миша. Он вспоминает, как в восьмом классе пришел в городскую библиотеку и нашел раздел «Американская литература». Миша тогда читал только школьную программу и, устав от Пушкина и раннего Достоевского, решил, что пора пробовать что-то новое. Миша нашел Керуака — старенькое издание девяностых годов, с полустертой обложкой и плотными страницами. Он помнит, как равнодушный библиотекарь поставил отметку в его читательском билете и попросил вернуть книгу не позднее, чем через месяц. Ему хватило одной ночи — Миша тогда впервые за год открыл атлас по географии, и, не найдя достаточно подробную карту Америки, закрыл его снова, разочаровавшись в средней школы окончательно. Кажется, это был пик его переходного возраста, когда они с отцом ссорились каждый день. Тот даже грозился дверь с петель снять, но Миша знал, что он слишком ленивый, чтобы на такое решиться. В общем, книга алкоголика-бисексуала, описывающего гомоэротическую (Миша вычитал это слово в статье какого-то филолога) дружбу с лучшим другом, пожалуй, оказала на него большее влияние, чем он мог себе представить. До того, как Миша полез читать про автора больше, ему казалось, что Сэл Парадайз и Нил Кэссиди похожи на него и Вальку. Правда, он отказался от этой мысли, когда узнал больше. Сейчас он думает об этом снова. Миша помнит, как его начали обзывать — кажется, даже не в первом классе, а еще раньше. Помнит, как Вале впервые разбили нос и они вместе придумывали правдоподобную историю о падении, чтобы избежать проблем — в конце концов, Миша, правда, подрался с одним из тех мальчишек, которые на него напали. Хотя, «подрались», пожалуй, слишком громкое слово, учитывая, что его уложили с первого удара. Потом Миша начал встречаться с Женей и тогда же впервые поссорился с Валей, потому что они начали проводить слишком мало времени вместе. Миша тогда почти расплакался от несправедливости и пошел извиняться, пытаясь не шмыгать носом. События в его голове крутятся, сцены сменяются — Миша впервые гуглит, что такое «ЛГБТ», читает про бисексуальность, затем — про пансексуальность, пытаясь понять, что с ним все-таки не так. Миша расстается с Женей, засматривается на старшеклассника-второгодника, которого не видел в их районе после выпуска из школы. Миша, кажется, всю жизнь игнорирует что-то важное, пытаясь от этого убежать. И, смотря на Валю рядом, он не уверен, хочется ему остановиться или ускориться. *** Пожалуй, в этот раз Миша действительно был виноват — хотя бы немного. Не стоило все-таки лезть первым и надо было пройти мимо, как обычно. Как будто бы его первый раз окликали со словами «Эй, педик!» Но последняя неделя была сложной — сначала им решили устроить череду контрольных за неделю до Нового года, потом он поссорился с Лехой, потому что пропустил его матч. Последней каплей стало то, что он практически не виделся с Валей, потому что ему надо было… обдумать некоторые вещи наедине с собой. Не сказать, что Миша пришел к каким-то выводам. Поэтому сейчас, под тяжелым взглядом отца и взволнованным матери, Миша чувствует себя… неуютно. — О чем ты только думал? — Спрашивает его отец, пока мама скандалит с директрисой, спрашивая, что творится в их школе. — У тебя вообще чувства ответственности нет. — Отвали от меня. — Гнусаво отвечает Миша, тут же хватаясь за нос. — Не трогай! — Он убирает его руку и достает из кармана пиджака носовой платок, аккуратно промакивая кровь. — Сейчас в больницу поедем. Миша хмуро смотрит на него исподлобья. Отец упирается взглядом в окно, но по тому, как он трясет ногой, Миша улавливает то ли нервозность, то ли раздражение. Переносица пульсирует, а футболка заляпана кровью, но все, что его сейчас волнует — выбраться из душной школы и запереться в комнате, натянув наушники. Миша слышит, как стучат мамины каблуки, и машинально поворачивается в ее сторону. Она выглядит взволнованной, но ласково ему улыбается и, когда подходит ближе, слегка треплет волосы. — Поехали в больницу. — Говорит она. В больнице Мише делают рентген и, не обнаружив перелома или трещины, накладывают повязку. Он морщится от запаха антисептика, хмуро смотрит на приветливого медбрата и врет, что просто неудачно упал с лестницы, игнорируя недовольство во взгляде отца. В общий чат Миша делает фото повязки для носа, быстро описывает ситуацию и, когда мама паркуется у их дома, выходит из машины. Ему бы сейчас к Вале заглянуть, пожаловаться сначала на гопников, которые разбили ему нос, а потом на равнодушного отца, но… Миша не может заставить себя появиться в таком виде. В последнее время ему все сложнее смотреть на Валю в принципе. Дома он уходит в свою комнату и запирает дверь, параллельно ища в рюкзаке наушники. Один на прошлой неделе сломался, поэтому Миша заранее лишен возможности изолироваться от звуков в квартире, но он выбирает довольствоваться малым и врубает один из альбомов «макулатуры», надеясь, что ему станет еще хуже, чем сейчас. Алехин читает что-то, сыпя литературными метафорами в каждом куплете, но Миша не особо фокусируется на тексте — его мысли попросту не пропускают строчки в мозг, занимая все сознание Миши. Он думает, что ему нужно увидеться с Валей, потому что тот пишет каждый день, а у Миши заканчиваются отговорки. Еще Мише кажется, что пора признаться себе в чем-то, что он боится произносить третий год, потому что на Дыбенко, где он вырос, за такое прописывали сразу — если не делают что-то хуже. В дверь тихо стучат и Миша едва слышит звук сквозь работающий наушник. Наверное, мама хочет спросить, собирается ли он ужинать. — Заходи. — Говорит он, морщась, когда чувствует боль в носу. Краем глаза Миша замечает отца и удивленно поворачивает голову. — Ты бы не морщился так. — Замечает он, криво усмехаясь. — Тебе пока вредно. Миша неловко усмехается в ответ, осторожно кивая. Отец прокашливается и садится в компьютерное кресло, разворачиваясь к его кровати. Миша почти закатывает глаза, понимая, что отец выполняет свое ежемесячное задание — зайти в комнату, посмотреть в окно и спросить, как дела. — Мы с мамой не злимся за то, что произошло. — Дипломатично начинает отец. — И мы… гордимся, что ты учишься давать отпор, даже если не совсем удачно. Миша фыркает, слыша последнюю реплику. — Я знаю, что не всегда умею находить к вам подход. — Отец делает паузу. — И что я постоянно на работе, поэтому ты лишен возможности обратиться ко мне за советом, когда это может быть необходимо… Но мне хочется, чтобы вы знали, что я вас люблю и горжусь каждым из вас. И, сынок, — Миша дергается, когда слышит это слово. Кажется, последний раз его так называли лет пять назад, — Конечно, тебе совсем необязательно поступать на экономический. Мы с мамой будем рады, если ты станешь филологом. Миша, наконец, поднимает взгляд. Отец неловко на него смотрит, но, видя улыбку Миши, неуверенно улыбается тоже. — Спасибо, пап. — Миша шумно вздыхает, собираясь с силами. — Я вас тоже люблю. *** Дышать становится легче. Не только потому, что у него заживает нос, но и потому что что-то меняется внутри самого Миши. Это замечает даже Майя, щурящаяся на него с ухмылкой. Новогодние каникулы они с компанией проводят вместе. Майя с Лехой мирятся и, когда думают, что ничего не видят, целуются, сталкиваясь с смешками Дена. Женя, уже без неловкости, приветливо ему машет и даже дарит на Новый год связанный своими руками шарф. Валя… почти не обижается, на самом деле. Когда Миша заявляется к нему с пластырем на носу и взглядом нашкодившего щенка, он будто забывает все обиды, только шипит на него, обзывая придурком, и аккуратно, будто боясь сломать, трогает нос. Миша ложится ему на колени, позволяя аккуратно гладить нос и, возможно, совсем немного драматизирует, когда рассказывает о процессе заживления. Миша думает, что Валя об этом, конечно, знает. С тех пор все почти налаживается. Миша смотрит, как Валя рисует скетчи, тихо напевая мелодию из рекламы «Кока-колы», пока Майя с Женей расписывают подошвы подаренных конверсов, делая общую коллекцию для всей партии. Миша отдает свою пару кед неохотно, но, в конце концов, сдается под настойчивыми взглядами. Ден и Леха разбираются с новой плойкой. Все выглядит таким естественным и привычным, что у Миши где-то под ребрами сжимается сердце — наверное, от нежности. В период с января по март у Миши, как сказала бы мама, мозги встают на место. Леха бы сказал, что у него отрастают яйца. Миша предпочитает думать, что это забытая с далекого детства смелость. Мама, кажется, совсем не удивляется, когда он признается, куда и с кем хочет поступать. Папа кивает, безмолвно одобряет его выбор. Они начинают готовиться к поступлению в Финляндию — в десятом классе, как уверяют в агентстве, самое время. Валя злится, когда Миша ленится учить финский, но почти сразу сдается, когда он начинает дурачиться. Миша начинает ходить к репетиторам по математике и немецкому, чтобы закончить школу без троек, потому что Валя говорит, что аттестат важен. Все кажется правильным — правильным до одури, и Мише, кажется, впервые за свою недолгую жизнь кажется, что он совсем недалеко от счастья. В начале апреля, когда Миша празднует семнадцатилетие, происходит что-то еще. Его друзья, стоит признать, действительно стараются. Стас пускает их на дачу — Миша не совсем уверен, как им удалось его уговорить, но утром в субботу Настя, ничего не говоря, едет с ним на вокзал. Майя напяливает на него праздничный колпак и тратит целую пленку инстакса, щелкая всех подряд. — Ты так повзрослел. — Говорит Настя, ероша его волосы. — Мы тобой гордимся. И будем очень скучать. Миша позволяет себя обнять, крепко прижимаясь к Насте. Он чувствует руку, перебирающую волосы на его голове и слышит всхлип. — Не надо. — Говорит он, запрокидывая голову наверх, надеясь, что выступившие слезы высохнут за мгновенье. — Насть… — Я тебя ненавижу. — Смеясь, говорит она. — Ты самый вредный и невыносимый младший брат. Хорошо, что уезжаешь. — Я тебя ненавижу тоже. — Признается он, отстраняясь. — Никогда не забуду, как ты спалила маме, что я курил в туалете. — Зато ты начал курить на балконе. Миша тянется к ней, на этот раз обнимая первым. — И никогда ничего не бойся. — Настя щипает его за щеку, как в детстве. — Не забывай, что я уезжаю через полтора года. Даже не думай выгонять меня раньше времени. Она громко смеется, стряхивая последние слезы. — Возвращайся к друзьям, Миш. Валю он находит, когда Леха и Ден уговаривают его на спор выпить энергетик, смешанный с блейзером. — Я все расскажу Майе! — Шипит Миша, зная, что это точно подействует. Он обещает парням, что они вернутся через минуту, и вытаскивает Валю на балкон под предлогом покурить. Тот, уставший, но довольный, тянется к его пачке, выуживая сигарету. — Ты наглый. — Улыбается Миша. — Ты наглее. Миша затягивается, чувствуя, как горький дым оседает на языке. Ночь прохладная, но он всё равно скинул куртку пару минут назад, когда они вышли. Наверное, чтобы казаться круче или чтобы не париться. Валя стоит рядом, тоже с сигаретой, и смотрит куда-то в сторону, на деревья и соседние дома. Они молчат уже минуту, и Миша знает, что если он не скажет сейчас, то не скажет никогда. — Валь, — он сбрасывает пепел, пытаясь придать голосу хотя бы немного уверенности. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Хорошо, — Тот поворачивает голову. Миша вспоминает дурацкие любовные романы, которые таскал у Насти из комнаты и читал под одеялом и понимает, что все, описанное там — правда. Теперь он знает, что в чужих глазах может спрятаться целая вселенная. — Я не знаю, как это объяснить, — Миша сжимает фильтр и почти ломает его. — Я в последнее время часто думаю об этом. Он отводит взгляд, смотрит на догорающий окурок. Ему страшно. Он боится, что Валя сейчас посмотрит на него по-другому. Или просто уйдёт. — Я не хочу, чтобы ты думал, что это просто дружба, — продолжает он, и голос предательски дрожит. — Вернее, мы, конечно, друзья — лучшие друзья, просто… Миша запинается и шумно выдыхает. Слова застревают в горле. — Когда ты сказал, что хочешь поступать в другую страну, я испугался, — выдыхает он. — Потому что мне всегда казалось, что этот момент — когда придется разъезжаться или когда мы не сможем видеться каждый день, никогда не наступит по-настоящему. Я надеялся, что нам всегда будет семнадцать. И потом я понял, что на самом деле никогда не хотел, чтобы он наступал, потому что мне всегда хотелось быть рядом. Валя рядом упирается в него взглядом, но Миша продолжает смотреть на деревья. — И я думаю, что… У меня есть к тебе чувства. Не как у друзей, а как у Лехи к Майе или типо того. — Миш, — Валя перебивает его, и голос у него какой-то сдавленный. — Ты трезвый? — Я? Да, конечно, я вообще не пил. — Он наконец поворачивается. — При чем тут это? — Тогда, — Валя протягивает ему руку, — У меня тоже к тебе чувства. Как у Майи к Леше. Миша застывает. — Что? Валя смотрит на него и смеётся, нервно и растерянно. — Ты меня слышал. Миша смотрит на их руки, соединенные, и чувствует, как в груди разливается что-то тёплое и лёгкое. Он поднимает взгляд и видит, что Валя улыбается — искренне. — Это не неправильно? — тихо спрашивает Миша. — Нет, — отвечает Валя. — Это просто… сложно. Миша сжимает чужую руку крепче и, кажется, впервые чувствует себя полноценным.