Майклу, где бы ты ни был

Он мягко ступает по белоснежному, напоминающему большое пушистое облако полу. Вокруг блаженная тишина, слышны эхо его шагов и тихая песня, которую мужчина тихо напевает, аккомпанируя себе щелчками пальцев. Он не уверен, сколько времени находится в этом месте: месяцы, а может, и вовсе годы? Но ему здесь нравится. Здесь не больно. Никто не смотрит жадными глазами. Никто не предаёт. Здесь всё… Чисто. — If they say «why, why?» tell 'em that is human nature. Why, why, does he do me that way… Рука невольно начинает двигаться, ладонь поворачивается. Он повторяет это движение, завороженно глядя на своё отражение снизу. Ещё одно резкое движение — и он крутится вокруг себя. Настолько долго, насколько может. Улыбка касается его губ, и мужчина уже не может себя остановить, напевая разные песни и танцуя под них. И он так счастлив. Счастлив настолько, что, кажется, мог бы свернуть горы при необходимости. — You know it's thriller, thriller night You're fighting for your life inside a killer Thriller tonight, yeah Ooh… Пение становится всё громче, его танец — отчётливее. Движения сливаются воедино, тело само вспоминает некогда придуманную им же хореографию. Раньше (насколько давно это было?) он боялся, что его осудят за эту песню и музыкальное видео, которое он к ней снял. Но ему прямо сказали: «мы не в праве судить искусство». И он перестал бояться. Если говорить точнее, он вообще забыл, что значит бояться и жить в постоянном страхе. Он громко смеётся и садится на пол, поджав колени. Он слышит только своё дыхание, чувствует тепло внутри и смотрит наверх. Голубое небо и большие белые облака, в которых, если приглядеться, можно разглядеть незамысловатые фигуры, цепляют его взгляд. Например, в том, которое находится ближе всего, мужчина видит ламу. Он любит лам. Любит всё живое. Он снова улыбается и тихо хихикает, прикрывая глаза, наслаждаясь солнцем. Сколько времени он так просидел, никому неизвестно. Однако он резко открывает глаза и хмурится. Ему показалось или… Или он только что слышал голоса? Будто сотни тысяч голосов… Он прислушивается, и точно: «Heal the world Make it a better place…» Мужчина поднимается на ноги и оглядывается вокруг. Он хочет понять, откуда эти голоса. Он должен понять. — Майкл? — тихий голос разносится совсем близко, почти заглушая тысячи других, и Майкл поворачивается к его источнику. — Диана, — принцесса выглядит как всегда прекрасно, и Джексон обязательно бы подметил это, если бы не эти голоса, к которым он отчаянно хотел попасть. — Ты тоже слышишь это? Ты слышишь их? Леди молчит, и Майкл смотрит на неё в ожидании. И в этой тишине голоса становятся только громче: «We could fly so high Let our spirits never die In my heart, I feel you are all my brothers…» — Вот! Снова! Они поют… — Майкл смотрит на свою собеседницу с надеждой, и она улыбается ему. — Ты знаешь, где они? Принцесса кивает и смотрит Майклу прямо в глаза: — Это всё — твои друзья. Твои поклонники. И ты тоже знаешь, где они, Майкл. Он опускает взгляд и хмурится, качая головой. — Двадцать пятое июня, верно? — он вновь смотрит на Диану, и та ободряюще улыбается. — Они снова будут плакать… Я не хочу, чтобы им было больно из-за меня, — он поджимает губы и отступает на шаг назад, когда голоса вновь врываются в его голову: «What about killing fields? Is there a time? What about all the things that you said was yours and mine?..» — Им вовсе не больно из-за тебя, Майкл, — она кладёт ладонь на его щёку, вынуждая посмотреть на себя. Карие глаза наполнены слезами, и Диана чувсвует, как в груди что-то болит. — Их сердца наполнены любовью. Той же любовью, которой наполнен ты. Они продолжают любить тебя, — Майкл часто кивает, нижняя губа начинает мелко дрожать, и Джексон закрывает глаза. — И их слёзы… Они тоже о любви к тебе. Они скучают по тебе. — Я тоже скучаю по ним… — шепчет Майкл и открывает глаза. Перед ним — всё та же улыбающаяся принцесса Диана, которая за это долгое время стала для музыканта настоящим другом и родственной душой. — Это и правильно, дорогой. Я оставлю тебя. Возвращайся, как только сможешь, — с этими словами она медленно уходит, пока совсем не пропадает из поля зрения. Майкл вновь садится на пол и закрывает глаза. Он видит тысячи людей, собравшихся вместе. Они поют его песни и танцуют под них. Они смеются, плачут и общаются друг с другом. Тысячи, тысячи людей по всему миру. Майкл улыбается, когда первая слеза наконец скатывается по его лицу. Он объединил своей музыкой людей. Он сделал то, о чём мечтал. И все эти люди точно справятся со всем. — Я люблю вас больше, — шепчет Майкл. И восьмилетний мальчик радостно закрывает лицо ладонями, откидывается назад, ложась на спину. — Я люблю вас больше.