Грань сна

Всё началось с шампанского. Вернее сказать, не совсем с него. За окном постепенно начинало темнеть. По всему Лондону загорались фонари, а людей понемногу становилось меньше. Вечером все старались поскорее попасть домой к своим близким, чтобы хорошо отдохнуть после тяжелого дня. Азирафаэль в это время удобно расположился на диване, решив перечитать одну из своих книг. Даже несмотря на то, что сюжет был ему хорошо знаком, - это ничего не меняло. Вчитываться в предложения было всё так же интересно, а мир, выстроенный автором, затягивал с той же силой, что и в первый раз. По правде, отвлекаться от чтения он не планировал. Только вот корректировку в планы внёс внезапно появившийся на пороге книжного хорошо знакомый демон. Азирафаэль даже не удивился тому, что Кроули явился без предупреждений. Так сложилось, что за последние года для них стало абсолютной нормой проводить время друг с другом. Если раньше они могли не видеться десятилетиями, то сейчас встречались как минимум несколько раз в неделю. Изменения, очевидно, нравились им обоим, потому никто и не спешил подымать эту тему. Он запомнил страницу, на которой остановился, и аккуратно закрыл книгу, отложив её в сторону. Её он дочитать и попозже может. А сейчас было необходимо вернуться к пришедшему демону. Тот себя долго ждать не заставил. Почти сразу появился в поле зрения. И что сразу заметил Азирафаэль, так это то, что его друг выглядел удивительно довольным. Сперва причина его чересчур хорошего настроения была не ясна, но длилось это недолго. Ведь Кроули, наконец, показал, что держал в руках. - Ты погляди, 1921 год, ангел! - Объявляет он вместо приветствия. - Уверяю, оно будет прос-сто великолепным! Мы обязаны попробовать. Он лишь мягко улыбается: - И тебе привет, дорогой. Кроули лишь кивает на приветствие, а после ставит добытую им невесть где бутылку. Впрочем, на месте он не стоит, вместо этого почти сразу плюхаясь на диван совсем рядом с самим Азирафаэлем. Ангел едва заметно хмурится, но уже даже не пытается возмущаться, когда демон в привычной для себя манере закидывает ноги на стол. Не стоит забывать, что Кроули прежде всего всегда оставался Кроули. И раз демон считает, что воплощением чистого зла является то, как он ходит по газону или занимает два места сразу, то пускай уж лучше так. - Скажи мне, Кроули. - начинает он. - Какой у нас сегодня повод? - Повод? - Он и вправду выглядит малость удивлённым. - Ангел, конца света не случилос-сь. Тебе не кажется, что этого уже вполне достаточно? Азирафаэль так же заметил, что его друг, по всей видимости, был чем-то взволнован. То и дело в словах Кроули прорывалось слабое шипение, которое, ангел знал, появлялось не просто так. И хотелось бы спросить, в чём дело, но он отчего-то знал, что сейчас ответа можно не ждать. А что касаемо причины для выпивки... Что ж, она и вправду была довольно веской. С того момента, как они остановили Армагеддон, прошло едва ли больше недели. Однако избавится от напряжения, сковавшего обоих за всё это время, так и не вышло. Разумеется, что для них, существ бессмертных, прошедшие одиннадцать лет не были каким-то большим сроком. Но всё равно было сложно осознать, что теперь можно было вздохнуть полной грудью и ни о чём не беспокоиться. Когда привыкаешь к постоянно нависшей опасности, когда каждый день мысленно ведёшь отсчёт до конца, сложно осознать, что всё и вправду закончилось. - Полагаю, ты прав. - Отзывается Азирафаэль. - Вне всяких сомнений. На лице Кроули вновь появляется довольная ухмылка, после чего он всё же принимает относительно вменяемое положение тела. По крайней мере, ноги со стола он благополучно убирает. (К огромной радости Азирафаэля). Дальше демон щёлкает пальцами, и благодаря небольшому чуду перед ними появляются два бокала на длинных ножках. Пустыми им долго быть не придётся, ведь Кроули уже тянется к бутылке, с лёгкостью её открывая. Их и вправду ожидал абсолютно прекрасный вечер в компании друг друга.

***

Время текло неторопливо. Минуты сменяли одна другую, переходя в час, а может и два. Стоило признать, что никто не собирался следить за стрелками часов. Распитие алкоголя всегда сопровождалось одним и тем же - разговорами. Кроули рассказывал какую-то абсурдную историю, активно жестикулируя. Азирафаэль изредка вставлял свои комментарии, чувствуя, как на лице сама собой появляется улыбка. С каждым новым глотком напряжение медленно уходило с тела, уступая место странной лёгкости. В какой-то момент слов становилось всё меньше и меньше, пока они и вовсе не иссякли. Стало совсем тихо. Но тишина эта, как ни странно, совершенно не напрягала. За столько лет знакомства они привыкли находиться в молчании. Иногда, чтобы почувствовать себя хорошо, достаточно просто находиться рядом с близким тебе существом. К слову об этом. Он перевёл взгляд на уже давненько затихшего демона. В обычное время тот усидеть на месте просто не может, сейчас же... Кроули откинулся на спинку и крутил в пальцах уже давно опустевший бокал. Делал он это как-то слишком плавно и медленно. – Устал? – спрашивает Азирафаэль. Вообще - это слово не совсем подходило. Стоит вспомнить, что им, по сути, сон то вообще не нужен. Они с лёгкостью могут обходиться без него. Да только вот Кроули приучил себя спать. На протяжении многих веков демон настаивал на том, чтобы и он тоже попробовал поспать. Стоит сказать, ангел пробовал. Такое занятие его совершенно не впечатлило. А Кроули вот нравилось. Тот часто любил впадать в так называемые "спячки", когда его что-то доставало. Как-то раз он целый век проспал... – Ну, в отличие от тебя, ангел, – отозвался он через некоторое время. – я по ночам предпочитаю спать. Ну, в большинстве своём. Он тянется рукой к столу и оставляет на нём пустой бокал. А затем намеревается подняться со своего места. – Тогда ты можешь вздремнуть. – предложение из собственных уст прозвучало неожиданно даже для самого Азирафаэля. Демон замирает на месте. – Чего? – Я говорю, – повторяет он и отчего чувствует странное волнение. – Может быть, ты останешься? Если хочешь, ты можешь поспать... Здесь? – Оставалось надеяться, что неуверенность в его голосе не звучит столь явно. Некоторое время Кроули сидит так, не шевелясь и предположительно глядя прямо на Азирафаэля. И ангел сегодня, прости его Господи, мысленно успел с десяток проклясть эти несчастные солнцезащитные очки. Ведь из-за них было совершено невозможно прочесть эмоции в чужом взгляде. Стоило сказать, что вообще-то Кроули всегда снимал их, когда они с Азирафаэлем оставались наедине. Это было чем-то вроде... Проявления доверия, наверное? Но сегодня Кроули от тёмных стёкол избавляться не спешил. Но всё-таки уговаривать демона на то, чтобы тот остался, не пришлось. Через пару долгих, очень долгих мгновений, Кроули ухмыльнулся. И прежде чем откинуться на спинку дивана обратно, щелчком пальца сделал себе подушку. Чтобы было совсем уж удобно. – Спасибо, ангел. – благодарит он, кажется , искренне. – Ты можешь не уходить, занимайся своими делами, даже свет можешь не выключать. Мне нормально будет. И только сейчас Кроули удосуживается снять с глаз очки. Азирафаэлю лишь на пару мгновений удалось встретиться взглядом с уже родными жёлтыми глазами, прежде чем Кроули закрыл их. Всё это походило на то, что демон сегодня старательно избегал любого зрительного контакта. Это немного задевало, но начинать разговор сейчас совершенно не хотелось. Уснул он достаточно быстро. Кажется, не прошло и нескольких минут, как до его слуха донеслось тихое размеренное дыхание. Кроули повернулся набок, уткнувшись носом в край подушки. И выглядел он... В голове само по себе всплывало слово "мило", и ангел искренне радовался тому факту, что Кроули никак не может прочесть его мысли. Демон избегал любых слов о том, что он может быть хорошим или очаровательным хоть в какой-либо степени. По словам самого Кроули, воплощение всего самого ужасного в этом мире (действительно ли он считал себя таковым?) не может называться "милым". И Азирафаэль был готов с ним поспорить. Только обычно такие разговоры всегда заканчивались одинаково: раздраженный Кроули закатывал глаза, разворачивался и громко хлопал дверью. А уже через минуту раздавался рёв отдаляющейся от магазина Бентли. Тихо вздохнув, он потянулся к книге, намереваясь продолжить чтение и занять себя хоть чем-то. Но сколько не пытайся сосредоточиться на тексте, он плыл перед глазами, а мысли ускользали совсем не в ту сторону. Если быть точнее, то в сторону бессмертного существа, что удобно расположилось совсем рядом. Он окончательно сдаётся, вновь убирая книжку в сторону, стараясь создавать как можно меньше шума. И хотя Кроули сказал, что ему будет вполне себе неплохо спаться, даже если свет останется включенным, - Азирафаэль так сделать не смог. Потому что разбудить Кроули сейчас казалось чем-то... Таким неправильным? Сейчас, пока демон спал, он мог позволить себе наблюдать и без зазрения совести разглядывать Кроули со всей внимательностью, так, словно видел его впервые. Его лицо выглядело таким расслабленным сейчас... Азирафаэль на мгновение задумался: когда Кроули позволял быть себе настолько беззащитным и умиротворенным перед кем-то? И, возможно, это может прозвучать глупо, но он казался сейчас таким настоящим. Без своего вечного притворства. Кроули доверял ему. И от этого внутри что-то болезненно сжалось в тугой узел. Это было странно. Так ужасно странно! Ангел и раньше испытывал некие противоречивые чувства по отношению к своему... Другу. Но сейчас это всё будто достигло своего апогея. Он взглядом оглаживал знакомые черты лица, замечая, что веки демона едва заметно подрагивают. Может, ему снится сон? А снятся ли таким, как они, сны? В те разы, что Азирафаэль пробовал спать, то не видел ничего. Пустота. Он немного жалел, что за все эти долги годы так и не спросил у Кроули, сниться ли они ему? И если да, - то какие? ... Могла ли Она наказать падших тем, что каждый раз, засыпая во снах, они видели своё падение? Из раза в раз ощущали, как за спинами горят красивые белые перья, постепенно превращаясь в обгоревшие черные. Навряд ли, конечно, иначе выглядел бы Кроули столь спокойно? Просто... Вот что бывает, когда задаёшь слишком много вопросов. Тебя просто скидывают, как кого-то ненужного. Раньше Азирафаэль не сомневался в том, что всё, что делает Она - лишь непостижимый замысел. И он, как херувим, не должен задавать вопросов, а просто делать то, что Она скажет. Стоит сказать, что многие тысячелетия он так и делал. Но теперь же всё стало по-другому, да? У них с Кроули появилась своя собственная сторона. Не тёмная и не светлая. Серая. Где не существовало ни рая, ни ада. Только они вдвоём. Вдвоём. Если так подумать, то они и так бо́льшую часть своего существования провели рядом. Факт того, что один может оказаться без другого, - казался чем-то невозможным. Ведь это уже стало чем-то абсолютно нормальным. Они могли не видеться десятки лет. Но в конечном итоге встречались вновь. После встречи неизменно отправлялись в ресторан, где обсуждали всё, что в голову придёт, много часов подряд. Всё началось с белоснежного крыла, укрывающего демона от первого в этом мире дождя. С того, как этот же демон секундами позже, неосознанно придвинулся чуть ближе. А закончилось всё тем, что ангел прямо сейчас, спустя шесть тысяч лет, смотрел на Кроули и почти с ужасом понимал, что взгляда своего отвести он не может. Он замечает, как прядь рыжих волос чуть выбилась и упала на лицо. Азирафаэль может почти почувствовать, как внутри него что-то хрустит и трескается. Внутренний голос шептал ему ни в коем случае этого не делать. Не переходить границу, так тщательно выстраиваемую тысячелетиями. Но он совершенно ничего не мог с собой поделать. Ведь внезапное и чуждое желание коснуться - выбило из колеи. Казалось, стоит просто протянуть руку. Но ангел сомневался. Лишь смотрел. Так долго-долго. Пока в голове проносились воспоминания. Целый калейдоскоп моментов из жизни, в которых неизменно присутствовал его друг. Он вспомнил тот день в 1941 году. Когда Кроули смело вошёл в церковь, не обращая внимания на боль, ползущую по ступням. И всё ради чего? Ради того, что вручить ангелу в руки спасённые книги с едва уловимой улыбкой. Азирафаэль тогда с трудом смог выдавить из себя хоть что-то. На языке крутились совершенно другие слова, но вместо них получилась лишь благодарность. Где-то внутри начало ныть. Кажется, в том месте, где у людей находится сердце. Человеческая оболочка так ярко реагирует на все переживания... На пару мгновений он прикрывает глаза. А открыв их вновь, наконец, решается. Рука дрожит, когда он подносит её ближе. Осторожно, не касаясь почти, ангел медленно убирает мешающую прядь с лица Кроули. А потом неуверенным движением он полноценно запускает пальцы в чужие яркие рыжие волосы, начиная легонько поглаживать голову. И это оказалось достаточно... Приятно? Это было так странно. Осознавать всё это, но продолжать эти лёгкие, невесомые касания к чужой голове. Кажется, Азирафаэль был совершенно неправильным херувимом. Ведь, если придерживаться здравого смысла, ему стоило остановиться прямо сейчас. Отодвинуться от Кроули подальше, а ещё лучше - уйти в другую комнату. Это было бы самым верным решением. Правильным. Это слово больно кольнуло. Сколько раз приходилось останавливаться именно из-за того, что в голове звучало как мантра - "ты не должен". После такого следовало бы задаться простым вопросом: "почему?" Но не стоит забывать, что ангелам не позволено задавать слишком много вопросов. Особенно в отношении того, почему небесные создания не должны испытывать какие-либо нежные чувства к своим врагам. То есть демонам. Как ни крути - они всегда были по противоположную сторону баррикад. «Мы разные» - любил он повторять из раза в раз. Кроули после этих слов сильно морщился. В его глазах ярко мелькало что-то такое болезненное, что словами описать было невозможно. Но он не собирался показывать свою слабость слишком долго, как и вообще подавать вид, что фраза его хоть малость задела. Потому торопился скорее скрыть глаза за тёмными линзами очков. А Азирафаэль всё это прекрасно замечал, но предпочитал делать вид, что ничего такого не произошло. Виною всему было то, что он, признаться честно, ужасно боялся. Настолько, что больно кололо в каждой клеточке тела. Было сложно даже сделать вдох, не думая о чём-то другом. Сначала были попытки убедить себя в том, что всё это - страх перед карой небесной, что непременно обрушится на него в случае, если кто-то узнает о странной связи между двумя врагами. Но столетия плавно текли, и постепенно отрицать очевидное стало совсем уж сложно. Потому что Азирафаэль осознавал, что из раза в раз отталкивает Кроули только лишь для того, чтобы тот был в безопасности. А не потому, что считал их общение чем-то неважным или неправильным. И стоит сказать, эта реальность уже начинала походить на какую-то идиотскую шутку. Ведь где такое видано, чтобы небесное создание так сильно пеклось за безопасность демона? Но были тому причины. Многие тысячелетия сверху ходили разные, не самые приятные слухи о том, что делают в аду в случае непослушаний или предательств. И сомневаться в их правдивости не приходилось. Явно всё не обойдётся обыкновенным выговором. Это даже звучит смешно. Казалось, что он может провести ещё много времени так. Просто сидя, беззастенчиво любуясь существом перед ним и наслаждаясь тем, что может так безнаказанно касаться его. Он отвлёкся всего на секунду, скользнув взглядом по теням фонарей на стене. Но этого мгновения хватило для того, чтобы размеренное дыхание чуть сбилось. Единственное, что смог сделать Азирафаэль, это замереть на месте, не в силах даже шевельнуться. Веки Кроули в это время слабо дрогнули. Ему пришлось столкнуться с сонным, ничего не понимающим взглядом жёлтых глаз. И их обладатель ничего не говорит, лишь смотрит несколько удивленно, пытаясь осознать, что происходит. Видит Бог, Азирафаэлю хотелось в этот миг сквозь землю провалиться. Даже если бы это означало, что он попадёт прямиком в ад. Неловкость. Вот то чувство, что медленно накатило на несчастного ангела. Он чувствовал, как быстро стучало в груди человеческое сердце. Тук-тук-тук. Ещё раз. Тук-тук-тук. Как будто намеревалось выпрыгнуть. Тук. Тук. Тук. В смятении, что неудивительно, прибывал не только Азирафаэль. Ведь Кроули со словами тоже нашёлся далеко не сразу. Первую минуту-две, которые длились как целая вечность, они просто поддерживали зрительный контакт. И даже не моргали. Пока тишина, наконец, не прервалась: - Что ты... - послышался хриплый голос. - Ангел, что ты делаеш-шь? - Я... - Попытался выдавить он хоть что-то, но слова застряли где-то в горле. К Азирафаэлю разом вернулся контроль над собственным телом, и он сразу же предпринял попытку отдёрнуть руку. Надо было сделать хоть что-то, чтобы избавиться от повисшего над ними напряжения. Но что-то пошло не так. Едва ли он дёрнулся назад, как на его запястье внезапно сомкнулись длинные пальцы. И они сжимали ощутимо сильно. Не так чтобы причинить боль, но достаточно для того, чтобы удержать на месте. Честно, он ожидал чего угодно. Возможно, небольшой раздражённой тирады или чего-то в этом стиле. Всё бы было куда понятнее, чем то, что происходило сейчас. - Ангел... И взгляд его необъяснимо смягчается. А привычное прозвище отчего-то сквозит необъяснимой нежностью, которая пропитала каждую букву. Азирафаэлю бы очень хотелось спустить всё это на то, что ему кажется. Потому что, ну... Кроули просто не должен реагировать именно так! Это всё сбивало с толку настолько, что ангел осознал, что и понятия не имеет, как ему реагировать. Потому что прямо сейчас он оказался в по-настоящему безвыходном положении. Словно он был кроликом, попавшим к удаву. И данное сравнение подходило как нельзя кстати, учитывая змеиную сущность демона. Молчание просто не может продолжаться вечность. Хотя, быть может, ему бы этого хотелось. - Что? - сдавленно отзывается он. А сам демон всё смотрел и смотрел, не думая отрывать свой взгляд бесконечно красивых, по мнению Азирафаэля, глаз. Он слегка щурился, словно желая залезть в самую душу, если она вообще имелась, и прочесть в ней всё, чтобы получить ответы на все свои вопросы. А ещё о чём-то размышлял и при этом даже не планировал ослаблять хватку. Всё, что оставалось - сидеть на месте, чувствуя, как собственные щёки начинают гореть. Ангелу даже хотелось начать молиться Ей, что Кроули не настолько хорошо видит в темноте, чтобы разглядеть непрошенный румянец. Но, конечно, молитвы его услышаны не были бы. Оно и к лучшему. - Кроули, дорогой, - сбивчиво начинает он, уже просто не в силах терпеть всё это. - Послушай, я прошу прощения, я не должен был... - Тш-ш-ш, ангел. - мягко обрывают его. - Помолчи хотя бы секунду, пожалуйста. - единственное, о чём он просит. После этого Азирафаэль сдаётся почти сразу. Волнение никуда не исчезает, но он понимал, что в этом виноват он сам. Никто же не тянул его любоваться спящим другом. Но вот если чисто теоретически можно было бы отмотать время вспять, сделал бы он это снова? Ответ, к собственному удивлению, приходит сразу же. Да. Давление с запястья постепенно пропадает. Азирафаэль был уже готов с облегчением вздохнуть, что всё обошлось. Правда, касания ощущаются на коже вновь. В этот раз пальцы Кроули скользнули между другими пальцами и чуть сжались. Сначала едва, потом более ощутимо. И пока ангел с удивлением таращится на их руки, он чувствует, как его медленно начинают тянуть на себя. Всё, на что хватает сил - сжать ладонь в ответ. Кажется, это стало сигналом к действию. Так как демон, по всей видимости, становится чуть более расслабленным и выдыхает чуть слышное: - Давай, иди сюда. - Чего? Ответа он не получает. Да и нужен ли он был? Кроули молча тянет Азирафаэля всё ближе и ближе. Последний не старается сопротивляться, а потому совсем скоро оказывается втиснутым между спинкой дивана и самим демоном непосредственно. Воздуха снова не хватает, уже в который раз за этот странный вечер. Кажется, для двоих человек - существ - на этом диване было слишком мало места. Только едва ли это волновало обоих. Были ли они когда-либо столь близко? Настолько, что можно было спокойно улавливать чужой запах. Он так хорошо чувствует знакомый парфюм Кроули, что голову начинает кружить. Всё становится только хуже, когда демон двигается чуть ближе. Одна его ладонь мягко, казалось, даже неуверенно, ложится на спину ангела, а пальцы сжимают ткань рубашки. Словно тот мог бы оттолкнуть, разрывая получившиеся объятия. Но он бы этого не сделал. Ни за что. Потому что слышать дыхание так близко, что оно ощущается на шее, - было чем-то невероятным. Ровно так же, как быть уверенным в том, что чувствуешь биение другого сердца, ритм которого так схож с собственным. - Вот так, ангел. - выдыхает Кроули. - вот так... И Азирафаэль не решается шевельнуться. Будто неосторожное движение способно прервать всё это. Только мысль о том, что эти аккуратные касания к его спине могу исчезнуть, пугала до безумия. По телу волнами сама по себе прошлась дрожь. Неконтролируемая. А всё потому, что "крышу", как выразились бы люди, сносило напрочь. Кроули заговорил через некоторое время. - Знаешь, ангел, а я ведь и мечтать о таком не мог. - звучал он тихо. - Боялся, что если когда-нибудь начну представлять тебя так близко, то уже навряд ли смогу перестать. Азирафаэль зашевелился, отстраняясь совсем немного. Ровно настолько, чтобы можно было разглядеть лицо напротив, по которому мягко скользил лунный свет. И выглядело это до невероятного чарующе, что он вновь невольно загляделся. Демон тем временем продолжал: - Ты же всегда такой правильный. Святоша, чтоб тебя. - Несмотря ни на что, в голосе слышалась улыбка. Кроули убрал руку со спины Азирафаэля. Но лишь для того, чтобы с той же нежностью коснуться уже чужой щеки, проводя по ней большим пальцем. - Никак не могу понять, ангел. Сначала говоришь о том, что даже за приятеля меня не считаешь, а потом... Ему хотелось что-то сказать. Оправдаться. Что угодно, чтобы избавиться от сильного чувства вины, накатившего на него. Но едва стоит открыть рот, как тут же следует простое: - Нет, дай мне сказать. - Просит Кроули. - Я ждал этого шесть тысяч лет. Азирафаэль медленно кивает. И пальцы сами собой сжимаются на рубашке демона. Тот, впрочем, этого не замечает. Было так удивительно видеть старого друга таким. Казалось, впервые за всё время он так открыто обнажает свои мысли. Так не хотелось спугнуть этот момент. Момент, когда Кроули казался настолько серьёзным и одновременно до ужаса уязвимым. - Все эти годы смотрел на тебя, ангел, и думал: почему я не могу просто подойти к тебе и сказать о том, как ты мне дорог? И знаешь, временами я почти решался. Но стоило мне приблизиться, как ты сразу отталкивал. Уже почти уверовал в то, что всё, что я испытываю, канет в лету вместе со мной. Он замолкает. И в этой тишине стук двух сердец кажется почти оглушительным. - А потом наступил Армагеддон. - продолжает Кроули. - И я понял, что я и вправду могу потерять тебя, не сказав о том, что чувствую. Говоря это, он не перестает мягко оглаживать лицо напротив. - Ты мне так нужен, ангел. - голос звучит почти надломано. - Потому что в тот момент, когда я оказался в горящем книжном, понимая, что, возможно, не успел, я понял одно. Мне без тебя не хочется. Азирафаэль смотрит на него, задерживая дыхание. «Без тебя не хочется» Внутри разливается что-то такое всепоглощающе тёплое, что почти опьяняет. И от этого чувства не хотелось никуда бежать. Его хотелось лелеять в руках и беречь, как что-то бесценное. - Люблю тебя, ангел. - выдыхает он - Ты можешь не отвечать. - сказал Кроули. - Мне будет достаточно того, что ты об этом теперь знаешь. Закончив говорить, демон улыбается. И пока внутри Азирафаэля, кажется, взрываются тысячи звёзд одновременно, то Кроули просто... Прижимается чуть ближе, пряча голову на чужом плече и, кажется, даже не рассчитывая на то, что разговор будет продолжен. Вот что это было за чувство. То, которое Азирафаэль ощущал каждый раз, стоило его другу появится в поле зрения. Эта щемящая нежность. Необходимость быть рядом и как можно ближе. Всё это можно было объединить в одно слово. Которое уже достаточно давно крутилось на кончике языка, но так и не было произнесено. - Я тоже тебя люблю, мой дорогой. Азирафаэль мягко коснулся губами его лба. Сам же демон замер. Кажется, не дышал даже. - Что ты с-сказал? Кроули медленно поднимает голову и смотрит так, что сердце, которое всё-таки было у них обоих, болезненно сжималось. Он лишь улыбается: - Я сказал, Кроули, что люблю тебя. Ночь проходила спокойно. Теперь, когда двое бессмертных существ могли удобно устроиться в объятиях друг друга и, наконец, отпустить себя. Перестать бояться собственных чувств, что душили их так долго. И касаться. Бесконечное множество раз. Так, как хочется. Сейчас то Азирафаэль знал точно: он всё делает правильно.