Послезавтра не будет нас

Это было словно наваждение. Никто из них не мог объяснить, почему снова и снова переступал порог этой квартиры, но это случалось с пугающей Джейну регулярностью. Если бы кому-то вздумалось их поймать, лучшего места и придумать было нельзя. Каждый раз, приходя сюда, она опасалась, что федералы поджидают её за дверью. Каждый раз, поворачивая ключ, она медлила несколько секунд, ожидая – надеясь, - что Джека здесь не будет. И он всякий раз оказывался там. Каждый раз, покидая квартиру, Джейна клятвенно уверяла саму себя, что больше сюда не придёт – ни за что. И приходила снова и снова. Всё случилось вскоре после того Рождества, которое они провели в старом кемпинге на берегу Гудзона в компании Синицы. Новенькая для их работы, похоже, оказалась слишком чувствительной и, в отличие от них с Джеком, явно тосковала по тому времени, когда она была обычным человеком, а не изгоем-киллером, не имеющим больше возможности праздновать Рождество с семьёй. Её отсутствие компании на праздники совершенно не трогало, Ястреба и подавно – они давно стали профессиональными одиночками. К полному изумлению Джейны то, что было лишь небольшой забавой, призванной развлечь её саму и немного развеселить Синицу, переросло в нечто большее… Настолько серьёзное, что закрутило её, словно вихрем, и теперь она не могла обрести почву под ногами. Шутка затянулась, и теперь Джейне было совсем не смешно. И Джеку, похоже, тоже. Последние её отношения закончились, когда она подписала контракт с «Блэк Бёрдз». Она знала множество женщин одного с ней ремесла, удивительным образом совмещавших не то что романы – семьи со своей весьма специфической работой. Но она не собиралась лгать своему парню и изображать добропорядочную особу, пропадающую в командировках. Впрочем, ей это попросту было не нужно. Никто не задел её сердце достаточно сильно, чтобы ради него вести сложную двойную игру; и она понимала, что ни один нормальный парень не сможет смириться с тем, что его девушка – убийца. Это сможет принять лишь тот, кто сам ежедневно смотрит на мир через оптический прицел или чего похуже – да и то вряд ли. Но романы со «своими» в «Блэк Бёрдз» не приветствовались: влюбляясь в человека, слишком привязываешься к нему, начиная с ним спать – слишком много узнаёшь о нём. Как следствие – слишком много можешь рассказать, если тебе не повезёт попасть в лапы к спецслужбам. Это была простая схема, Джейне дали понять это ещё при подписании контракта, и она спокойно приняла её. Ей и самой не хотелось, чтобы какой-нибудь влюблённый дурак, отвергнутый ею, сдал её ФБР просто из желания отомстить. Она была уверена, что эта участь уж никак не может постигнуть её саму, ведь она была так холодна. И уж конечно, она была уверена, что это невозможно для Джека. С большинством своих «коллег» она пересекалась редко, как редко пересекаются пути перелётных птиц. С Джеком же каждый из них встречался регулярно, но Ястреб был некоей холодной и недосягаемой фигурой не из их маленького суетливого мирка, на две головы выше каждого из них – и он держал в своих руках жизнь и свободу каждого из них. Выше него были только незримые, неизвестные, безымянные владельцы «Блэк Бёрдз», даже думать о которых было страшно и по-своему преступно. Джек же был почти богом, спустившимся с небес – богом убийц, и конечно, заподозрить в нём что-то низменно-человеческое было сложно. Пару раз его видели разгневанным или раздражённым, но это и всё, всегда на нём была идеальная маска ледяной расчётливости. И «птички», и их мишени были для него лишь фигурками на игральной доске, которые он в любой миг безо всякой жалости мог смахнуть с неё и перетасовать, как игральные карты. Быть может, когда-то он и был чувствительным и отзывчивым, но «Блэк Бёрдз» платили ему явно не за это, так что и сохранять эти качества ему было не за чем. Даже подумать о том, что такой человек – человек ли? – как Джек, может любить, было бы просто глупо. Однако он любил. И со всей страстностью, которую невозможно было заподозрить под его ледяной маской, он обрушил эту любовь на Джейну. Она даже не поняла, как это произошло. Вот они сидят на холодной скамье в рождественскую ночь, совсем чужие, вот она касается губами его щеки в лёгком, ничего не значащем поцелуе малознакомых людей, а вот они в его кабинете – целуются с такой страстью, словно их в любое мгновение могут разлучить. Он просто вызвал её для того, чтобы объяснить следующее задание, требующее максимального сосредоточения и максимальной осторожности… И сам забыл обо всякой осторожности. А она, прежде даже не думавшая о Джеке, как о живом мужчине – как и все дамы «Блэк Бёрдз», она ценила в нём красоту статуи и холодную опасность меча, дремлющего в ножнах – отчего-то не отпрянула от  него, не разорвала поцелуй, не прекратила… Оба они знали: одно только её слово руководству о том, что Ястреб нарушил одно из первейших правил компании – и он был бы низвергнут со своего недосягаемого пьедестала раз и навсегда. И всё же он рискнул. А она поняла, что дорого даст за то, чтобы с его головы не упало ни волоска. Но рано или поздно это должно было прекратиться, если только они оба не хотели погибнуть. Предписание, запрещавшее сотрудникам иметь личные отношения, было понятно Джейне с самого начала, но лишь теперь она по-настоящему поняла, почему. Любовь туманила разум; страсть отвлекала от дела; привязанность заставляла ставить личное выше задания, выше работы. Акценты смещались, границы размывались. На некоторое время Ястреб почти отстранил её от работы: попросту не давал заданий. И только после вопросов кого-то сверху, заметивших, что один из лучших и опытнейших киллеров компании сидит без дела, когда «Блэк Бёрдз» имеет столько заказов, нетерпеливых клиентов. Не желая, чтобы его заподозрили в ненужной симпатии, он оправил её на два-три задания, столь незначительных, что справился бы и ребёнок. Между людьми поползли слухи. Всё-таки женщины остаются женщинами, даже если каждая из них – хладнокровная убийца, и на неё стали поглядывать искоса, шептаться в те редкие моменты, когда в офисе собиралось несколько «пташек». Джек как будто всего этого не замечал, оставаясь неприкосновенным за глухими дверьми своего кабинета, но Джейне это было не по душе. Она просила его, умоляла быть равнодушнее хотя бы на людях, но он не понимал своей ошибки. Словно столько лет сдерживая все свои эмоции, он теперь, позволив им вырваться наружу, не мог с ними совладать. И тем он подвергал опасности их обоих. Это было больно, но именно сегодня она решила положить всему конец. Слишком опрометчиво они себя порой вели, слишком много людей стало что-то подозревать. Большинству, вероятно, было плевать, но если у кого-то найдётся желание уничтожить её или Джека, теперь у них на руках были все карты. К тому же, Джейна чувствовала, что становится слишком мягкой, чувствительной, убаюканная любовью Джека. Если бы это случилось в иной жизни, она была бы только рада, но для неё сегодняшней это было смерти подобно. Ещё немного – и ей станет недоставать этих тайных встреч, она захочет дом, семью, детей… Но она знала, что такие, как они, не меняются. Даже если они покинут «Блэк Бёрдз» - хотя как будто кто-то им позволит, особенно Джеку! – и заведут детей, собаку, построят дом, это всё будет не по-настоящему. Настоящими они были сейчас, изгои и убийцы, случайно столкнувшиеся на жизненном пути, всё остальное – ширма, игра, которая наверняка вскоре им наскучит, и оба они возненавидят такую жизнь и друг друга. Кроме того, Джейна знала, что криминальный мир, частью которого они были, никогда не отпускает тех, кто так сильно погряз в пучине тьмы. Её отца он так и не отпустил, и её мать, прожившая в неведении двадцать лет, жестоко страдала. Но у неё были эти двадцать лет. А у Джейны их не будет, не будет ни мгновения, когда она не будет бояться или ожидать зловещего стука в дверь, и скорее всего, она просто сойдёт с ума. Джек едва ли это понимал – не хотел понимать, хотя знал этот мир лучше, чем она. И именно поэтому она должна всё прекратить. Ради них. Так же сильно, как прежде она надеялась на его отсутствие, сегодня Джейна ждала Джека. И как на зло, минуты тянулись долго, вязко; казалось, перевалило за полночь, а на самом деле она была здесь всего четверть часа. Если он не придёт, ей придётся говорить с ним в офисе, единственном известном ей месте, где он точно будет. Меньше всего Джейна хотела бы выяснять отношения под камерами, которыми были напичканы кабинеты и коридоры «Блэк Бёрдз», и выключить которые не представлялось возможным. А это почти наверняка значило потерять работу и подвергнуть опасности их жизни. Ждать же следующей встречи – невозможно! Только рвать и без того истерзанную свою душу. Но вот, наконец, раздался щелчок поворачиваемого в замке ключа. Джейна с трудом оторвала взгляд от двери и  опустила на пепельницу, обнаружив к своему удивлению, что за истекшее время успела наполнить её окурками. Задумавшись, она, похоже, не отдавала отчёт своим действиям, попросту не следила за тем, что делает. Вот, до чего доводит любовь и всё, что с нею связано. А потеря концентрации – худшее, что может случиться с наёмным убийцей. Однако когда шаги зазвучали ближе, она больше не могла отводить взгляд. Джек стоял в дверях с одинокой розой в руке, ярко алевшей на фоне безупречно белоснежной рубашки – как пятно крови, расплывающееся на груди. Джейна содрогнулась от пришедшей на ум ассоциации, поспешно встала и отвернулась от него, переключив всё своё внимание на бар, наливая виски для Джека и смешивая коктейль для себя. Подумав немного, она плеснула в бокал больше водки, чем требовалось; но видит бог, сейчас ей это было необходимо. - Я ждала тебя, - сказала она, стараясь совладать с горечью, овладевшей ею, несмотря на твёрдую решимость поставить точку в их отношениях именно сегодня. Она думала, что будет проще, пока не видела его перед собой. Многолетняя необходимость всё время быть осмотрительным и подозрительным и тут не подвела Джека: Джейна увидела, что он мгновенно насторожился. Она поставила перед ним стакан с виски безо льда, как он любил, но Джек даже не прикоснулся к нему, продолжая пристально наблюдать за нею. Джейна проигнорировала розу, стараясь даже не смотреть на алое пятно – единственное, что было ярким в приглушённом свете лампы. Роза была небрежно брошена на стол, Джек опёрся ладонями о столешницу. - И вот я здесь. Это было так не похоже на всё, что было между ними раньше. Не спокойное равнодушие людей, делящих одну работу, не страсть первых тайных встреч, не глубокая – и такая пугающая с каждой новой встречей – нежность, пришедшая на смену жгучей жажде. Как струна, теперь между ними звенели напряжение и недоверие. Вся её решимость, которую она копила долгие дни, куда-то испарилась под этим тяжёлым взглядом. Когда она была ещё просто его подчинённой, то никогда не понимала, почему некоторые девушки, будучи вообще-то неуловимыми убийцами, трепетали перед Ястребом. Теперь, когда она любила его, она, наконец, это поняла. Больше всего ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю; отмотать время назад и никогда не говорить тех слов, что она сказала; сбежать, хлопнув дверью, как сбегала от ссор родителей в детстве. Но от себя не сбежишь. И это она понимала так же хорошо, как и то, что чем дольше их отношения будут продолжаться, тем более шатким станет их положение. Всего несколько слов, немного деланного равнодушия. Пережить мгновение, краткое, как выстрел – и она будет свободна. Свободна, но несчастлива. Но к этому ей не привыкать. Но эти несколько слов ещё нужно было произнести. А они всё никак не шли у неё с языка. - Так не может больше продолжаться, - объявила она. Джек только вопросительно поднял бровь. - Что ты имеешь в виду? - Не притворяйся, что не понимаешь! Она прошлась взад-вперёд, пытаясь скрыть свою нервозность и собраться с мыслями. Ни то, ни другое у неё не вышло: под пристальным, как у хищной птицы, в честь которой ему был дан позывной, взглядом, она казалась себе только дичью, мишенью – ни больше, ни меньше. Безвольной, маленькой, обречённой. Джейна повернулась к нему и уставилась на розу, одиноко лежащую между ними на столе, притягивающую взгляд своей роковой нежностью. - Я действительно не понимаю. - Ты и я – мы должны всё закончить. Вернуться к тому, чем мы были – к птицам, и только! - Почему это? Ни ты, ни я этого не хотим. На самом деле. Джейна всегда была отвратительной лгуньей, в покер играть не умела. Как же она могла обвести вокруг пальца самого проницательного человека из всех, кого знала? Но она должна была. Даже если он не поверит, что она искренне этого хочет, он должен принять это. Должен уйти. Она нашла в себе силы прямо посмотреть ему в глаза и произнести: - Я хочу. Он прищурился, глядя на неё – прицелился. От этого взгляда холодок пошёл по коже Джейны. Вот что, должно быть, чувствую их жертвы, когда они вот так смотрят на них через прицел. - И почему же? Я думал, нам с тобой хорошо. Тебе хорошо со мной. Что она должна была сказать? Сделать вид, что это не так, что все эти месяцы она лгала, притворялась? Нет, Джек всех видел насквозь, а её успел изучить до последней клеточки. И тогда она поняла, что всем будет проще, если она скажет всё как есть. Может быть, он не сразу сможет смириться с этим и принять это противоречие, но он не посмеет ей перечить, когда она скажет правду. В конце концов, Джек всегда был человеком прагматичным. - Мне хорошо с тобой, это правда… Улыбка расколола ледяную маску на его лице. Он потянулся к ней, но Джейна отпрянула. - Тогда я не понимаю, к чему вообще все эти разговоры? И почему ты сказала, что хочешь, чтобы всё закончилось? Если ты решила поиграть со мной, Джейна, то это плохая игра. - Я не играю с тобой! – Ему что, нравилось мучить её? – И я действительно хочу, чтобы мы всё прекратили! Сейчас же! Потому что это путь в никуда, разве ты не понимаешь?! Всё начиналось как интрижка, развлечение, но теперь зашло слишком далеко, и если мы не выберемся из этого сейчас, мы просто-напросто погибнем! А уж этого я точно не хочу, ни для тебя, ни для меня. Он обогнул стол и приблизился к ней. Он стоял так близко, что ноздри Джейны щекотал такой привычный и родной аромат его духов. Она осталась на месте, она больше не могла убегать, могла лишь взывать к его здравому рассудку. - Что за чушь? – нахмурился Джек, пытаясь её приобнять, но Джейна остановила его руку. Если она позволит к себе прикоснуться, всё полетит в тартарары. – Тебе угрожали? С чего этот бред о погибели? Джейна вскинула на него взгляд. - Ты, кажется, забыл устав, который так тщательно должны блюсти все «пташки». Никаких. Личных. Отношений. Ты девчонок гоняешь даже за совместный кофе между заданиями… Но если ты и закрыл глаза на собственные огрехи, то наши кураторы пристально следят за каждым, даже за тобой. И у людей тоже появляются вопросы, и скоро они потребуют ответы… Не у тебя – у тех, кто стоит намного выше. И эти ответы нам не понравятся. Они не позволят нашим отношениям продолжаться, но не отпустят ни меня, ни тем более тебя. Мы не сможем уйти – от кураторов не спрятаться нигде. Лучшее, что мы можем сделать для самих себя и друг для друга – это сделать вид, что ничего не было. Оставить всё в прошлом и забыть всё, что было на протяжении этих месяцев. - Но я не хочу забывать. Его рука по-прежнему застыла в воздухе в попытке прикоснуться к ней. Джейна отступила на шаг, боковым зрением заметив, как Джек сжал руку в кулак. - Сам знаешь, мы – лишь безвольные птицы на привязи, которую не разорвать. Мы не можем получить свободу, но можем хотя бы избежать гибели. Я пытаюсь сделать это для нас обоих, и если ты думаешь, что мне легко… - Она осеклась. Она не должна была показывать Джеку свои истинные чувства, свои слабости, но, как всегда, забылась и открылась. Он деланно-безразлично пожал плечами. - Во всяком случае, заговорил об этом не я. Джейна промолчала. А что она могла сказать? Как достучаться до него? Неужели он совсем забыл, кто он, кто она, какова их жизнь на самом деле? Неужели он думает, что эта игра в нормальную пару влюблённых может однажды стать реальностью? Как мог один из самых страшных людей, которых она знала в своей жизни, оказаться столь наивным? Он расценил её молчание правильно. - Значит, не хочешь, чтобы мы стали Ромео и Джульеттой преступного мира? – с горькой усмешкой уточнил он, и она вздрогнула. - Ни капельки, и ты, я уверена, тоже не хочешь. Ромео и Джульетту оплакивали их семьи, они стали знаменитыми сквозь века, нам же достанутся только безымянные могилы, и это если повезёт, - сухо сказала она. – Не думала, что ты такой романтик, думала, ты более рационален… - Я тоже – до того Рождества. Сердце Джейны дрогнуло. Если бы только она знала, что невинная шалость, продиктованная лишь скукой, так сильно перевернёт её жизнь и загонит их обоих в ловушку… Если бы она знала, она бы заперлась в своей одинокой квартирке и на пушечный выстрел не приблизилась бы к Джеку кроме тех случаев, когда нужно было бы обсудить с ним задание. - Так или иначе, Джек, я ни сама не хочу погибнуть, ни тебе такого не желаю. Поэтому мы с тобой должны принять решение и… - Хорошо. Она настолько была уверена, видя его упорство, что ей придётся снова и снова бить в одну точку, взывая к разуму и эгоизму Джека, что его неожиданное согласие шокировало её. И, каким бы безумием это ни было, расстроило. - Что? - Я согласен. Разве ты не этого хотела? – в голосе звучали тщательно сдерживаемые нотки ярости. - Этого… Вот и всё? Оказывается, она была не готова к этому. Она так сильно этого желала и так хорошо понимала, что это неизбежно, но оказалась не готова, когда это случилось. Джейна ощутила острый укол боли и едва сдержалась, чтобы не попросить его не торопиться. Это было бы ужасно глупо, ведь она так настаивала… - Но у меня есть одно условие. Джек выглядел таким невозмутимым, что Джейна испугалась: она-то знала, какие страсти могут бушевать под этой маской. И какими возможностями обладает этот человек, несмотря на то, что он всего лишь подневольный исполнитель. Он мог сейчас назвать любое условие, даже самое безумное, самое убийственное, и она не посмела бы возразить ему. Какая-то её часть – глупая, ведомая, безрассудная – с надеждой ожидала, что он сейчас назовёт какое-нибудь невыполнимое условие, и ей придётся продолжать встречи с ним. Она была зависима от него – и отчасти поэтому так жаждала всё это прекратить. - Какое? – осторожно спросила Джейна, не ожидая ничего хорошего. Внезапно он улыбнулся. Это было то, чего она меньше всего ожидала от него сейчас. - Завтра принадлежит мне. Она нахмурилась. - Завтра мне надо быть… - Нет. - Но у меня задание… - Уже нет. Я передал его другому исполнителю, потому что хотел побыть с тобой целый день. Как видишь, чутьё меня не обмануло. Мы проведём завтрашний день вместе. Так что? Только один день – такое облегчение. Всего один день – так мало… - А послезавтра? – с замиранием сердца спросила она. Джейна не знала, какого ответа ждала. Чего хотела от него. Сегодня вечером она открывала дверь квартиры с твёрдым намерением порвать с Джеком и до последних минут она была уверена, что это единственно правильное решение. Пока он не согласился. Оказывается, она тоже оказалась не готова к тому, чтобы отказаться от него. И один день теперь казался ей благословлением. - Послезавтра не будет нас. Он выглядел таким уверенным, что Джейна поняла, что он принял её решение, даже если был с ним не согласен. И пути назад не было. Она сама заварила эту чудовищную кашу, а теперь была бы и рада пойти на попятную, но теперь это было бесполезно. Джек принял её упорство слишком близко к сердцу и поддался, и даже если она попросит его вернуться, он не сделает этого. Она сама всё испортила. Или спасла их обоих? Она окончательно запуталась. Знала точно Джейна только одно: у неё остался один день.