Scalpel-Blooming Roses

Лунный свет небрежно отражался в стёклах педантично стоящих в ряд домов. В некоторые он проникал, нарушая мирные сны жильцов, а те корчались и не могли найти себе места, переворачивались с одного бока на другой, в итоге раздраженные, но всё же засыпали. К Уиллу и без того беспокойный сон всё никак не приходил. Сначала он почувствовал тяжесть в веках, которая опускала их медленно, затем белый шум в ушах, похожий на звук ветра в пустой комнате из-за отложенного ремонта, потом провал, а уже оттуда, из глубины, из темноты, поднималась тревога. Она приходила каждую ночь, забирала с собой кусочек его души и оставляла после себя только пустоту и холод, которые он так отчаянно пытался заполнить в периоды бодрствования. И, назло ему, это никогда не получалось. Мужчина лежал на боку, подтянув колени к груди, в той позе, которую психологи обычно называют позой эмбриона. Он читал, безусловно, и помнил, о чём говорит это положение. Сейчас больше всего хотелось спрятаться от мира, стать маленьким и невидимым, чтобы никто только своим видом не мог причинить ему боль, которая оставила бы новые шрамы в груди. В его снах часто не было ни единой мысли, только образы, которые выглядели уж слишком правдоподобно, чтобы быть обманом собственного сознания. Даже когда внутри него бушевало пламя, когда сны становились слишком реальными, когда он знал, что проснется в холодном поту, потому что иначе не мог, а тело требовало выхода, он лишь мысленно опускал руки, понимая, что от самого себя никогда не сбежит.  Казалось, только ему удалось провалиться в мир снов, как в реальности брови оказались сдвинуты к переносице, челюсть сжата так, что зубы скрипели, а пальцы сжимали край подушки с такой силой, что побелели костяшки. Сейчас, посмотри кто-либо со стороны, сказал бы, что Грэм совсем свихнулся. Все потому, что он напоминал животное, загнанное своими же страхами-хищниками в ловушку. Даже собаки, спящие до этого умиротворенно на своих лежанках, только и делали, что поглядывали в сторону кровати и изредка поднимали головы, обеспокоено глядя на хозяина. Возможно, гадали, что снится ему на этот раз. Ирония в том, что сон всегда был одним и тем же – не менялось место, события оставались прежними, и от них бросало в дичайший холод. Каждый раз Уиллу снилось поле. Не то, что за окном его старого дома в Луизиане, где он вырос и где его отец учил его рыбачить. Не то, что он видел однажды в поездке через Миннесоту, когда ехал на конференцию по криминальному и смотрел на бескрайние пшеничные просторы. Они все излучали спокойствие и не заставляли вздрагивать от мысли оказаться здесь навсегда. Поле, обрамленное выжженной травой и местами совсем голое казалось серым настолько, что от одного взгляда на него хотелось схватиться за волосы и бежать подальше. Уилл ощущал боль в груди при какой-либо мысли о том, что череда одного и того же сна, как он, считал, «проклятого», не обошла его стороной и в этот раз. Трава, прибитая дождями к земле, выглядела странно и пугающе. Она стелилась по поверхности как мокрые волосы, прилипшие к черепу, и ветер беззвучно дул, хотя тот чувствовал его касания кожи, от чего табун мурашек пробегал по всему телу. Порывы были похожи на дыхание мертвеца, проникавшие под одежду до самых костей. Уилл стоял босиком, ноги соприкасались с холодом земли, запятнанной кровью, но сам он до последнего не решался опустить глаза на стопы, боясь испытать тихий ужас. Ни в одном расследовании он не помнил, чтобы общая картина произошедшего выглядела настолько ужасающе. Мужчина не знал, как здесь оказался, как и в предыдущий раз, но отчетливо понимал, что не выберется, пока последний круг ада не отпустит его в реальность. Все, что ему оставалось – это двигаться вперед, минуя чувство страха – бесконечного, не покидающего его каждую минуту прожитой жизни.  С каждой секундой мужчина приближался всё ближе к месту единственной на всё поле вырытой земли. Хоть он и не мог разобрать детально, откуда она здесь взялась после того, как мозг напрочь заблокировал подробности сна до самого конца, но все равно продолжал ступать холодными ступнями по будто бы невидимым следам. Соприкосновения голой кожи с «живой» природой вводило его сознание в ужас: меж пальцами ощущались насекомые, которых он терпеть не мог и всегда носил с собой запасной баллончик на всякий случай для того, чтобы не подхватить никакую болезнь от тех же комаров или клопов. Довольно неприятного ощущения, когда кто-то скребётся по твоей коже и жаждет проникнуть глубже к мышцам, а затем и к костям. Стараясь отбросить опасения, Уилл и не заметил, как тут же погрузился в размышления о необъяснимой цикличности. Что, чёрт возьми, должно случиться такого, чтобы каждый раз попадать в одно и то же место, в центре которого…вырыта могила? Пару минут пронеслись так незаметно, что мужчина едва удержался от падения на своих двоих. Тут его взору открылся вид на свежую яму, в центре которой покоился влажный и покрытый тонким слоем плесени гроб. Грибы, проросшие на поверхность, удерживали крышку в одном положении – полуоткрытом, но заглянуть внутрь было невозможно. Уилл поморщился – слава Богу, что нет! Он не стал бы, ведь изнутри доносился и без того отравляющий воздух вокруг запах гнили. Сейчас мужчина ощущал себя обнаженным перед собственным страхом и ничего с этим поделать не мог. Ему не удалось бы переступить черту морали и своего предела ради подсознательного интереса, прятавшегося далеко в коре головного мозга. В такой обстановке он ощутил скребущий гул ветра, внезапно обревшего силу и терзающий его уши. Он вздрогнул, спиной чувствовав безудержный смех психопата, доносившийся сзади, и обернулся – столкнулся лишь с бескрайным уже полем. То явно стало больше и теперь напоминало лиминальное пространство, бесконечное и холодное, леденящее душу. Капли пота стекали по нахмуренному лицу с бешеной скоростью, порывы ветра не спасали его, наоборот приказывали закрыть глаза посильнее. Но вопреки этому желанию решение быть с самим собой честным до конца заставило его вжать голову в шею, сопровождая мужчину при этом хрустом позвонков. Он резко обернулся к могиле и не увидел перед собой земли – зрение подвело его, глаза застилала мыльная пелена, из-за которой невозможно было что-либо разобрать.  Тут из могилы, пустой и черной, бездонной, вырвалась рука. Она схватила его за лодыжку, обугленные пальцы вцепились в кожу с такой силой, что Уилл успел лишь вскрикнуть перед тем, как услышал хрустнувшие кости. Подступающий холод пронзил его от ноги до затылка подобно удару тока, и он попытался позвать на помощь рвано, от чего звук не вышел наружу через глотку. Только хрип, похожий на рычание раненого зверя, помог осознать, что его тащат вниз без шансов выбраться. Рука продолжала утягивать его вниз, и он терял равновесие, падая на край ямы, цепляясь руками в скользкую глину. Та которая крошилась и осыпалась, и Грэм чувствовал, как земля проникает в рот, в глаза, под ногти, под кожу. Воздух застревал в горле при каждой попытке противостоять кошмару наяву, и единственное, что он мог слышать – это собственное сердце, которое билось уже не в груди, как до этого, а где-то в висках, гулко и отчаянно. Камни больно царапали приоткрытую грудь, холод поднимался от ног к пояснице, к животу, а изнутри его будто разрывали собственные демоны или же страхи. В этот момент он почувствовал, как глаза медленно закрываются, а силы покидают его. Ресурсов бороться больше не осталось, и всё, что ему оставалось – смириться. Распахнув широко глаза, Уилл закричал. Напротив кровати висело потрепанное зеркало, и через него мужчина заметил ужасающее выражение собственного лица, Искаженные криком губы дрожали, уголки не могли перестать произвольно дергаться. Горло было опоясано невидимой проволокой терновника, не позволяющего успокоиться. Он приподнялся с локтей и сел на кровати, прижав ладони к лицу, и почувствовал, что весь мокрый: волосы прилипли ко лбу, щёки налились свинцом, рубашка приклеилась к спине, простыня под ним была влажной и холодной, а сердце колотилось так, что он слышал его в ушах, в висках, в кончиках пальцев, и, ко всему прочему, не мог дышать – воздух в комнате казался настолько тяжелым и спертым, что Уилл задыхался от невозможности нормально вздохнуть. Он сидел, не открывая глаз, и ждал, когда тело перестанет дрожать и сердце замедлится. Чтобы реальность быстрее вернулась на свое место, он начал считать про себя – медленно, как учил его психиатр, когда паника становилась невыносимой: «один, два, три, четыре, пять…», и на каждый счет он делал вдох, на следующий – выдох. Мужчина продолжал повторять это снова и снова, пока дрожь не начала утихать, пока он не почувствовал, что может открыть глаза. Успокоившись немного, Грэм опустил руки и осмотрел комнату. Она всем видом напоминала о сне такой же убогой серостью. Взглянув на прикроватную тумбу, он убедился, что сейчас утро. Солнце еще не успело достаточно высоко подняться, свет пробивался сквозь шторы жидким, больным сиянием. Вокруг было так тихо, что голова медленно возвращалась на место несмотря на то, что лодыжка всё ещё побаливала. Опустив глаза вниз на одеяло, Уилл взглянул на ногу и увидел красные полосы. Должно быть, осталось после неудобного сна на жесткой ткани. Подушечки пальцев едва коснулись следов и очертили каждую вмятину. Он завис, полностью возвращаясь к действительности медленнее, чем обычно. В этот момент мужчина заметил одну из собак, стоявшую у постели и с тревогой разглядывающую хозяина. Она положила мордочку на матрас, своими желтыми глазами спрашивая, всё ли с ним в порядке. – Всё хорошо, Зои, – тяжело вздохнул Уилл и потянулся к ней, разглаживая непослушную шерстку на макушке, – это всего лишь сон, – та, почувствовав, что её хозяин в сознании, отодвинулась на секунду и аккуратно забралась на постель, чтобы расположиться между ногами мужчины и положить передние лапы на колени, глядя сочувственно. От такого жеста собаки Грэм вздрогнул, но всё же опустил руки ниже, поглаживая сперва шею, затем спинку в попытках успокоить их обоих. Та в ответ завиляла хвостиком и приподняла аккуратный носик кверху. Иногда он удивлялся тому, насколько умными были те бродяжки, которых ему удалось подобрать на улице то в дождливый день, то за несколько часов до надвигающегося торнадо в другом штате, Канзасе. Глядя в такие умные глаза каждого горячо любимого животного, он действительно понимал, что до сих пор не сошёл с ума только благодаря им. Те успокаивали его тревогу в самые худшие моменты жизни и понимали самочувствие хозяина без каких-либо слов. – Мне нужно идти, красавица, – он попытался улыбнуться, отрываясь от утренней рутины последних лет, когда лежание в одной постели с животными так не хотелось прерывать. Зои несколько раз лизнула его пальцы, задерживая на своей мордочке, и улеглась уже отдельно на другом конце кровати, положив голову на лапы.  Тут же он услышал, как завозились внизу остальные собаки. Пробежала по лестнице другая собака – смесь бродяжки с овчаркой, которая, очевидно, искала других, чтобы собрать на кухне. Они все ждали, когда же наконец Уилл проснется, встанет и накормит их. Усмехнувшись своим мыслям, он подобрал одежду со спинки стула и натянул, решив, что вчерашнего позднего душа хватит на весь день. Нужно было лишь умыться, потому мужчина быстро направился в ванную, чувствуя, как ноги все еще остаются ватными после кошмара. Маленькое помещение встретило его холодным светом лампы и собственным отражением в зеркале. Уилл остановился перед ним лишь на мгновение и попытался разглядеть в себе хоть каплю чего-то живого. В зеркале стоял измученный человек с осунувшимся лицом, воспаленными красными глазами и мокрыми прядями волос, прилипшими ко лбу. Темные круги под глазами стали еще заметнее, чем вчера вечером, а взгляд казался пустым. Сделав пару всплесков бодрящей воды на щеки и лоб, он потянулся к полотенцу, вытирая остатки влаги. На сей раз отражение выглядело получше, потому спокойным шагом мужчина спустился по лестнице. Внизу его ждали довольные и достаточно корыстные мордочки. Конечно же, это было преувеличено, но собаки окружили Уилла как только он спустился на первый этаж, виляли хвостиками и первыми убежали в сторону кухни, рассаживаясь по своим местам в ожидании завтрака. Мужчина быстро достал упаковку корма и разложил по мискам, наблюдая за тем, как те уплетают содержимое с довольными причмокиваниями и урчанием. Тогда он позволил себе провести рукой по лицу, смахивая пот со лба в облегчении. В этой обстановке он чувствовал себя расслабленно. Прикрыв глаза на минуту, он вдохнул запах свежести из окна, за которым гудели моторы транспорта и колыхались деревья. Затем в полуоборота Уилл устремил взгляд на часы, находившиеся над плитой. Цифербрат отражал стрелки, показывающие ровно пятьдесят минут восьмого. Вдруг в голове всплыло неприятное воспоминание – он должен быть на новой работе в восемь пятнадцать. Всполошившись, Грэм ощутил накатывающую панику. Она напоминала чем-то утреннее пробуждение, но не настолько сильное, чтобы заставить его снова впасть в диссонанс. Когда Уилл в спешке вышел из кухни, чтобы схватить вещи, сложенные вчера вечером на стуле в прихожей, собаки последовали за ним, вопросительно склонив головы. Они наблюдали за тем, как их хозяин, немного небрежно одетый, пытается натянуть обувь и удержать равновесие, чтобы не упасть. Один из псов неспеша удалился в конец коридора, а затем вернулся с поводком в зубах, подходя ближе всех к мужчине и садясь рядышком. Он нетерпеливо переступал лапами у двери, остальные сзади тихо поскуливали, заглядывая хозяину в лицо. Для них это было самое обычное утро. Возможно, для них было странным видеть, как Уилл уходит так быстро, забыв о прогулке на свежем воздухе. Подняв голову, он замер при виде своих питомцев в ожидании утренней прогулки. В груди закралась вина за то, что не встал раньше и не отвёл их побегать в парк, находящийся в пяти минутах ходьбы. На одно короткое мгновение ему захотелось бросить все и остаться дома, но тогда он точно потеряет только недавно приобретенную работу. Этого он допустить не мог. Уилл присел перед собаками на корточки и провел ладонью по теплой голове каждого по очереди, грустными глазами проходясь по каждому мокрому носику. – Простите, ребята, – тихо сказал он, – сегодня…не получится. Я вернусь, как только могу, и тогда мы с вами прогуляемся. Все собаки мгновенно среагировали на последнее слово и забили хвостами по паркету, одна из них ткнулась влажным носом ему в ладонь. Мужчина воспринял это как одобрение их планов на вечер и попрощался, выходя на воздух. На улице его ждал дождь, но когда тот понял, что возвращаться за зонтом слишком поздно, решил, что пробежит расстояние до остановки достаточно быстро и оттуда спокойно доедет до места, хоть и с возможной задержкой в пять минут.  Облака затяжным полотном заслоняли собой солнце, громадные капли постукивали по куртке и раздражали своим характерным звуком, но другого выбора не было. Рядом с ним мелькали прохожие, косо смотрящие на человека без зонта в такую-то погоду. Уилл не успевал обратить внимание на их лица – все мысли были заняты там, как бы ему не поскользнуться и не сломать, например, ногу или бедро. Дождевая вода затекала за воротник и мочила волосы, не прикрытые головным убором, отчего тяжелые кудри только сильнее завивались и бесцеремонно падали на глаза. Смахивая их с лица, Грэм сам не заметил, как добежал до остановки намного раньше, чем предполагалось, а потому успел забежать в автобус и занять место у окна.  Отсюда открывался великолепный вид на холмы, снизу доверху вымокшие из-за дождя. Они тянулись один за другим и напоминали Уиллу бесконечные волны, укрытые разноцветными листьями. Над вершинами медленно полз туман, то скрывая отдельные участки, то вновь отпуская их на волю. По стеклу лениво стекали капли, преломляя пейзаж так, что тот дрожал и расплывался. Иногда во всем этом шуме жизни он даже не успевал разглядеть как следует всю красоту осени. Частенько теперь придется ему наблюдать за изменениями природы в разные времена года, если, конечно же, его не уволят в первый же день. Спустя пару минут водитель объявил о прибытии в центр города, и Уилл поспешил выйти одним из первых, молясь успеть в то время, которое сэкономил, добежав раньше. Здесь улицы заметно отличались от тех удаленных в конце города.  «Возможно и люди другие» – промелькнуло в мыслях мужчины прежде, чем он заметил перед собой здание больницы, такое высокое. Во многих окнах уже горел свет, а за стеклами поспешно суетились сотрудники. Вздохнув, он подошёл ближе, к самому входу, и распахнул двери.  Помещение тут же ослепило его ярким освещением потолочных ламп, от чего невольно закружилась голова. Уилл привык сидеть в полутемном кабинете и разбирать папки с документами прежде, чем выйти на улицу и закрыть за собой комнату для допросов рядом с рабочим местом. Приёмная находилась прямо перед ним, белые стены утомляли одним видом, а пластиковые стулья вдоль стен не внушали доверия, хоть и выглядели достаточно дорого. Мужчина повернул голову влево, и тут же из за стойки информации поднялась девушка в очках. Она расправила плечи и выпрямилась всем телом, обращаясь прямо к нему: – С Вами все в порядке? Или Вы кого-то ищите? – поинтересовалась она спокойным голосом, перекладывая телефонную трубку из левой руки в правую, а затем – на место, обратно к аппарату.  Уилл моргнул дважды перед тем, как подойти поближе, а затем, сложив руки на поверхности стойки, спросил: – Меня зовут Уилл Грэм, ординатор-первогодка. Не подскажите, где найти главврача Джека Кроуфорда? Едва он успел задать вопрос, как позади раздался другой голос, но знакомый ещё давно – его он отличит от какого-либо другого. Уилл тотчас обернулся, глядя на высокого мужчину в халате, который сейчас стоял и разглядывал его с головы до ног. Медицинская маска успела съехать вниз к подбородку, должно быть, только вернулся с операции. – Тебя облили из ведра перед выходом? – немного устало выдавил из себя темнокожий мужчина, поправляя очки на носу, – Выглядишь ещё хуже, чем Зои, перемазанная в грязи, – а затем улыбнулся краем губ. От упоминания своей грязной после прогулки собаки Грэм усмехнулся, совершенно не обращая внимание на девушку в приёмной. Та вопросительно глядела то на Уилла, то на Джека, не понимая, чем так этот новый ординатор зацепил их босса, который за все годы работы здесь улыбался раза три от силы. Не скрывая радости встречи, мужчина сделал пару шагов в сторону Кроуфорда, стянув по пути мокрую куртку и позволяя слегка приобнять себя. Тот лишь слегка похлопал Уилла по плечу и отстранился. – Боюсь, после такой операции мне нужна будет передышка, – вздохнул Джек перед тем, как кивнуть в сторону коридора, чтобы мужчина последовал за ним. Грэм одобрительно кивнул и зашагал вперед быстрее. Оказалось, стены здесь не везде белые. В отличие от предыдущих больниц, куда он приходил подавать документы на ординатуру несколько месяцев назад, здесь изредка висели картины, возможно, купленные или подаренные больнице в знак благодарности за проделанную работу и достигнутые успехи. Уилл то и делал, что оглядывался, когда не успевал разглядеть хотя бы половину деталей на каждом полотне, но потом лишь грустно возвращал взгляд на затылок Кроуфорда, пытаясь уловить суть его рассказа. – Ты слушаешь меня? – обратился к нему Джек, резко остановившись так, что они оба чуть не столкнулись. – Конечно, – замялся Уилл. Было бы крайне неловко не оправдать его ожидания после всего, через что они прошли вместе, – ты говорил…о том, что форму можно получить в уборной через пару минут, как только поставлю последнюю подпись в документах, – его собеседник одобрительно кивнул, не произнося ни слова в ответ. Вдруг ординатор замешкался, стараясь вспомнить, куда положил свой паспорт. Его собеседник, всё это время наблюдая за ним, в итоге остановил Грэма касанием руки. Брюнет неожиданно вздрогнул, отдергивая запястье и вопросительно смотря на нового начальника. – Я уже и позабыл, что ты не любишь, когда так делают, – он постарался подбодрить его словами, но выходило, мягко говоря, не очень. – Ненавижу, но всё в порядке, – успел среагировать Уилл, пока это не дошло до абсурда и это не увидел никто из его будущих коллег в коридоре, например, выходя из палаты пациента или просто проходившего рядом слишком близко, чтобы услышать, о чем они говорят. – Документы тебе не нужны, у нас есть копии. Поставишь подпись и можешь идти, – голос Кроуфорда заметно смягчился, а лицо перестало искажаться усталостью, – я ещё не видел список распределения ординаторов по отделениям, но надеюсь, что ты быстро привыкнешь к работе в команде с врачом, который будет закреплен за тобой. Уилл кивнул, понимая, что до сих пор всё идет даже слишком спокойно для того, чтобы обернуться кошмаром. Он без проблем перечитал договор дважды перед тем, как поставить подпись, а затем со словами благодарности и мягким его ушам словам Джека «ещё увидимся вечером, надеюсь» вышел из кабинета, прикрыв за собой двери. На втором этаже медсестра встретила его и выдала халат, который как нельзя кстати ему подходил.  Разглядывая своё отражение в зеркале с разных сторон, мужчина провел пальцами по тонкой вышивке логотипа больницы чуть выше зоны сердца. Возможно он бы так и продолжил вертеться, если бы множественные голоса за дверью не заставили его отвлечься. В голове вдруг всплыло воспоминание о словах Кроуфорда о том, что утреннее собрание должно было начаться примерно в половину девятого, и, глянув на часы, Уилл поспешил расправить рукава халата и выйти в коридор.  Так странно, что все проходящие мимо врачи и, возможно, ординаторы – уж слишком они молоды для опытных специалистов, знали, куда идти. За всё время пребывания здесь он так и не заговорил ни с кем.  «Значит, плыть по течению не всегда плохо», – пронеслось у него в голове прежде, чем начать следовать за остальными.  В какой-то степени он был рад тому, что его не особо замечают. Больше всего Уиллу не хотелось сильно выделяться из толпы и быть замеченным какими-то слишком уж требовательными врачами. От белизны халатов хотелось зажмурить глаза на мгновение, что он и сделал – уж слишком много света в помещении отражала ткань. Однако спустя секунды две он услышал недовольные возгласы впереди, а затем его плеча коснулось что-то тяжелое. По инерции он за считанные секунды оказался выбитым из полосы проходящего персонала, отлетев в сторону и ударившись о стену. А когда открыл глаза, увидел человека с рыжими волосами, стоявшего над ним и глядевшего обеспокоенным взглядом.  – Прошу прощения! – восклицал парень в темной хирургичке, уже дважды пытаясь подать Уиллу руку, которую тот проигнорировал и выровнялся сам, расправляя плечи, – Я Вас сильно задел? Чёрт, простите ещё раз… Грэм до сих пор не до конца понимал, что случилось, но всё же ответил незнакомцу: – Всё в порядке. Но в следующий раз не врезайтесь в людей, пожалуйста, – покачал он головой, встряхивая налипшие на лице кудри. Тот неловко наблюдал за этим и мысленно проклинал себя за свою невнимательность. Уиллу лучше не становилось – неловкость между ними могла бы и дальше удерживаться минутами, если бы его собеседник не задал вопрос: – Вы новый ординатор? Не видел Вас здесь раньше. На эти слова мужчина вскинул голову, отрываясь уже от попыток разгладить форму, которая, как оказалось, мнется чуть ли не от дуновения ветра. Он только подметил, как отчаянно парень напротив хотел загладить вину хотя бы непринужденным разговором и только вздохнул. – Да, но, признаться, – досадно хмыкнул Уилл, – я совсем не знаю, куда идти… Единственную толпу тех врачей я упустил из виду, так что наверняка опоздаю. В ответ на это рыжеволосого вдруг будто осенило, и он был готов подпрыгнуть на месте от перевозбуждения. – Вот значит как! Я совсем забыл, что шёл туда же, куда и вы. – Но вы бежали сломя голову. И, между прочим, в противоположном направлении. Вы уверены, что Вам нужно именно туда? – уставился на него Грэм, с интересом вчитываясь в бейдж, который только что заметил, – Джексон Грифф… – Медбрат, третий год, да, – усмехнулся парень, перебив сразу же брюнета, – точно! Я шёл другим путём. Тот, которому следовали Вы, занимает больше времени. Хотите со мной? Мы будем там до начала, пока все только поднимутся на четвертый этаж. От такого энергичности Уилл ощутил новый импульс головной боли, уже понимая, с чем, а точнее – с кем это связано. У него дома живёт собака – самая гиперактивная – Люси, и, как ни странно, окрас у неё тоже рыжий. Неужели все рыжие такие…? Хоть и сравнивать собак с людьми вслух было бы невежливо, своей мысли он улыбнулся: правда похож. – Терять мне нечего, веди, – ответил мужчина, сразу подмечая, как яркий блеск заполняет глаза собеседника с бешеной скоростью. Всё что ему оставалось – это довериться медбрату и молиться, чтобы эта энергичность не утомила его самого еще до начала первого рабочего дня. Изумленный сотрудник веселым шагом направился в ту сторону, куда спешил несколькими минутами раннее до этого инцидента, проверяя несколько раз, следует ли за ним новый ординатор. На этот раз Уиллу удалось разглядеть больше картин, чтобы убедиться, что их автор, должно быть, весьма искусен в этом деле. Полотна хоть и были измазаны краской, предположительно, маслом, но на них были запечатлены различные образы: от сов до старых винтажных машин. Странный выбор для таких тем, учитывая, что они размещены в таком месте. Года два назад он читал о влиянии искусства на лечение пороков сердца, но, столкнувшись с этим в реальности, решил, что сердечные клапаны быстрее бы перестали работать от увиденного. Эти картины слишком уж отличались от тех в книге своей мрачностью и неподкупной эмоции настороженности, и это правда немного напрягало.  Всю дорогу до пятого этажа молодые люди не проронили ни слова, хотя в лифте, казалось бы, можно было найти несколько тем для разговора. Грифф, по крайней мере, так и думал. Но как только ловил взгляд Уилла, сразу же отбрасывал эту идею. Тот лишь поправлял волосы и заправлял непослушные пряди за ухо, разглядывая отражение в кабинке. Синяки под глазами снова вернулись или же стали чуточку заметнее, но сейчас это было последним, о чём стоило думать. – Видите, мы пришли раньше остальных! Знаю, что вы, возможно, злитесь на меня, но… – вдруг заговорил медбрат после того, как они оба вышли из лифта и находились в нескольких шагах от нужного кабинета, – но я правда не специально выбил вас из той толпы. А ещё… мне искренне жаль, если это испортит наши взаимоотношения в будущем. «Будущие взаимоотношения? Да он издевается! Я предпочел бы быть незаметным и для него в том числе», – подумал Уилл. «Я бы хотел спокойно работать здесь и не тратить время на знакомства» – вот-вот собирался сказать он. – Я не злюсь, расслабьтесь, – всё, что смог выдавить из себя Уилл перед тем, как остановился, чтобы не входить без стука в кабинет, и уже успел пожалеть об этих словах, если бы его не отвлекли. – Верите, я рад, если это правда! – улыбнулся рыжеволосый перед тем, как вновь сменить тему, – Вы так разглядывали картины в коридоре. Вам никто еще не успел сказать о том, что их автор – это наш глава хирургии? Информация дошла к мозгу Грэма медленно, но суть он уловил. Вспоминая все мрачные образы брюнет старался не упустить ни одного, чтобы сложить всё в единый пазл и понять, что человек, о котором говорит сейчас Грифф, скорее всего, не отличается дружелюбием. Значит, если он попадёт к нему под попечительство, то точно не вызовет проблем с общением и взаимодействиями. Чёрт, а смысла здесь больше, чем во всех годах учёбы в колледже.  – Доктор Лектер – это, по словам Кроуфорда, наша гордость и «золотая жила», – добавил парень, чтобы обратить внимание Уилла снова на себя и вырвать его из очевидных размышлений, – Вы бы видели его в операционной…с такое точностью провести пересадку сердца с вероятностью отторжения в два процента – это правда невероятный навык. Жаль, что его все боятся С такой маленькой вероятностью? Уилл удивленно взглянул на медбрата. В голове возник образ педантичного и одетого с иголочки взрослого мужчины, без остатка погруженный в работу ради успеха, преданные этой клятве Гиппократа, которую в университете он сам не любил заучивать и тем более повторять после выпуска. Но такие достижения правда поражали и, возможно, Грэм был бы не против поучиться чему-то, чтобы стать хорошим врачом. Не успел брюнет задать вопрос, почему же его так побаиваются, как стоящий рядом парень достаточно громко постучал в дверь. От неожиданности Уилл замер, ожидая, что кто-то с другой стороны разрешит им войти, но вместо этого их ждала только гробовая тишина. Черта с два он когда-нибудь научится быть таким же наглым, как Грифф и так бесцеремонно открывать двери, проходя внутрь без стеснения или страха. Закатив глаза и смирившись со своим громким напарником в данный момент, мужчина прошёл вслед за ним, стараясь как можно тише пробираться на самый последний ряд. Перед ним открылся вид панорамных окон, сверкающих от отражаемого света настолько, что всё ещё спрятанное солнце казалось неуместным. В самом центре он заметил человека, сгорбившегося над своими же записями в блокноте. Уилл отчетливо видел, как тот пытался найти что-то лишнее в записанном и тут же вычеркнуть, да бы избежать задержки совещания. Неожиданно идущий впереди медбрат обратился к мужчине: – Мы Вас не отвлекаем, доктор Лектер?  Кипящая до этого в жилах кровь застыла, и Грэм был вынужден повернуть голову влево после обращения к тому самому человеку.  «Значит, тот самый Лектер» – быстро сообразил темноволосый, пытаясь избежать прямого глазного контакта с тем, кто сейчас своим взглядом будто сканировал их, только что вошедших без разрешения. Ещё несколько секунд Уилл помедлил перед тем, как уши уловили достаточно сдержанный ответ через всё помещение: – Отнюдь, присаживайтесь, – голос стоящего перед ними мужчины прозвучал ровно, подобный стали в конечном этапе обработки – такой же чистый и холодный. Доктор не стал акцентировать внимание на них и мгновенно вернулся к своим записям, больше не глядя ни на кого из них.  Найдя место поудобнее, чтобы получше скрыться от этого взгляда на случай, если придется снова контактировать, мужчина опустился, а за ним и его новый знакомый, улыбаясь. Уилл попытался улыбнуться в ответ, но вышло это достаточно фальшиво, потому больше они не разговаривали до тех пор, пока конференц-зал не стали заполнять другие врачи – руководители отделений, другие ординаторы и первогодки, включая врачей, медсестер и медбратьев.  Он никогда не находился в помещении, где присутствовало бы такое количество людей, если не считать моменты двух выпускных вечеров, после которых кто либо напивался, либо уходил поближе к берегу, чтобы просидеть там всю ночь и встретить рассвет. Романтиком мужчина себя не считал, а потому всегда был первым, пусть и голова жутко болела уже на следующее утро. Рядом с ними по бокам удобно расположились ещё две медсестры, и если Грифф переключился на ту, что справа, то Грэм сидел, боясь пошевелиться телом, лишь изредка поворачивал голову в поиске единственного хорошо знакомого человека.  Ждать долго не пришлось – под шёпот собравшегося медицинского персонала вперёд вышел мужчина, одетый в серый халат. Все тут же переключили внимание на него и захлопали в ладони, стоило ему поприветствовать коллег. Тогда Уилл снова узнал голос Джека. В новой форме он стоял посреди рядов со стульями, держа в руках несколько папок черного цвета. Затем, присев рядом со все еще стоящим доктором Лектором, он попросил воссоздать тишину перед тем, как начал читать заранее подготовленную речь. Темноволосый урывками воспринимал все озвученную им информацию из-за ужаснейшего эха, разносившего произнесенные слова. В основном Кроуфорд говорил о правилах, расписании, о том, что в этом году к ним пришли новые будущие врачи, и что ординатура – это тяжелый труд, но благородный во всех смыслах, а потому все присутствующие ординаторы должны быть готовы к тому, что будут работать по шестнадцать часов в сутки, и что пациенты – самое важное в их учёбе. Уилл слушал его, пытаясь немного приподняться, да бы увидеть знакомое лицо и успокоить себя мыслью о том, что это просто этап в любой врачебной практике, который нужно пережить и с гордостью выдержать для того, чтобы стать полноценным специалистом. Попытки достать взглядом до Джека не увенчались успехом ни с первого, ни даже с четвертого раза. Люди, сидящие позади, странно шептались на этот счёт, но Грэм остановился лишь тогда, когда поймал на себе неодобрительный взгляд стоящего над главврачом Лектера. Тот явно был недоволен нарушением дисциплины в лице молодого и неопытного ординатора. Взглянув на него в ответ снова, мужчина почувствовал табун мурашек, пробежавший по спине с такой силой, которая заставила его задержаться на чертах лица и сомкнутых в тончайшую полосу губах и тут же сесть на место, вжавшись в стул в надежде быть склеенным к нему до конца собрания.  Спустя пять минут Джек наконец захлопнул последнюю папку, привставая для того, чтобы сесть на первый ряд к остальному управляющему персоналу и уступить место коллеге. – Как отметил доктор Кроуфорд, – обратился ко всем мужчина, отводя рукой кресло от стола и расправляя широкие крепкие плечи для ровной осанки, – здесь не место тем, кто не готов работать сверхурочно в стенах больницы для того, чтобы спасти кому-то жизнь. Голос главного хирурга звучал так громко, что даже сидящие на последних рядах притихли и перестали переговариваться. Казалось, что он может вычислить тех, кто занят другими делами помимо впитывания всей прозвучавшей информации прямо сейчас и выгнать из аудитории.  Во время этих слов Уилл поглядывал на то, как меняются черты лица Лектера и чужой взгляд устремляется на дверь после раздавшегося скрипа. Приоткрытая наполовину, она действовала как красная тряпка на того – это Грэм подметил по тотчас опустившимся к переносице бровям. Когда же все обернулись назад, то заметили невысокого роста девушку, старающуюся незаметно проникнуть внутрь помещения и занять свободное место. – Если дисциплина не соблюдается, её отсутствие ведёт к регрессу, – произнес ровным голосом мужчина, двинувшись в сторону источника звука меж рядами медперсонала.  Его шаги ощущались крайне тяжело для восприятия, даже звук напоминал передвижение заключенных с кандалами на лодыжках. Сидящий неподалёку от конца ряда Уилл и глазом не успел моргнуть, как мимо него прошёлся ураган злости и разочарования в непрофессионализме новых ординаторов. Девушка, только что вошедшая, замерла, подобно мыши перед оказавшимся в считанные секунды хищником, и не смогла произнести что-то связанное между собой, напоминающую даже отдаленно причину на вопрос Лектера о том, что задержало её. Только тихое «не разобралась с планировкой здания» заставило его развернуться к наблюдающим за этой сценой людям, вернуться в прежнее положение и уже отрицательно махнуть головой. – Как Вас? – он наклонился, достаточно держа дистанцию, чтобы тут же выпрямиться, – Несса Хадсон. Позвольте вернуться к словам, сказанным мной раннее. Если ординатор не готов к постоянной работе и так плохо ориентируется в критических ситуация, ему точно не место здесь. В глазах блеснул холод, который тут эе уловил Грэм. Он сидел на месте, чувствуя, как прутья из стали рассекают его руки и спину одними лишь словами Лектера. Под мышцами зашевелилось жуткое ощущение безысходности, которое отдало спазмами в предплечья так сильно, что хотелось расцарапать и выпустить его наружу, лишь бы не испытывать натяжение нити, которая вот-вот порвется и разнесет за собой животный страх ко всем пришедшим ординаторам. Ко всему прочему никто не решался возразить, а потому мужчина продолжил: – Уходите, мисс Хадсон. Я не потерплю раздора в своём отделении, – он равнодушно взглянул на неё в последний раз перед тем, как развернуться в направлении к столу. В зале повисла тишина, пожирающая всех присутствующих, в том числе Уилла, ощутившего в тот момент мелкий тремор в запястьях до кончиков пальцев. Девушка, стоявшая в проходе, не знала, что сказать. По её лицу заметно прометнулся страх, смешанный с шоком. Некоторые наблюдали за удаляющимся вперед Лектером, остальные не переставали глядеть на то, как та всхлипывает. Горячие слезы окутывали её лицо с каждой секундой на твердый шаг доктора, но тот не обращал внимания на шум позади, продолжая следовать в центр.  Все в зале вновь зашептались, и Уилл чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе. Он смотрел на бедную девушку с единственной мыслью в голове: «как можно отказать тому, кому повезло чуть меньше чем ему?» А ведь на её месте с легкостью мог оказаться он сам, если бы не оказался выбитым из общей толпы врачей. Возможно, он всё таки добрался бы сюда, а возможно закончил бы свою карьеру в этой больнице, так и не проработав ни дня. Брюнет наконец оторвал взгляд от Нессы, когда та, вытирая рукавом слёзы, все же ушла. Он собирался вернуться к словам Лектера, если бы не встретился глазами с Гриффом, почему-то не удивленного. – В узких кругах его ещё называют монстром без когтей, – шепотом проговорил медбрат прежде чем отвернуться.  Уилл чувствовал себя растерянным, не зная, как быстро переварить всё, что сейчас случилось. Его возмущение достигло пика в тот момент, когда, как ни в чем не бывало, этот Лектер продолжил говорить что-то, связанное напрямую с отделом хирургии, но сделать ничего он не мог. Слова струились раскаленной магмой и обжигали слух, так и не позволяя уловить суть дальнейших слов. Грэм так и остался разглядывать чужие губы, но сами звуки, складывающиеся в слоги будто бы не проходили через мозг, оказываясь где-то совсем далеко от понимания. Весь остаток собрания он провёл в трансе, стараясь всеми силами изображать интерес к совсем непонятным ему вещам. И только после собрания все разошлись. Уилл остался сидеть в заднем ряду, чувствуя себя совершенно опустошенным. Даже Грифф не сумевший выведать ни слова, решил оставить его здесь, уходя с интересным обсуждением погоды между ним и той медсестрой. Возможно темноволосый так бы и продолжил сидеть на месте, если бы из размышлений его не вывел звук уведомления в телефоне.  Такой погруженный в собственные мысли он совсем забыл о том, что его номер давно был загружен в базу данных. А потому, разблокировав устройство, Грэм заметил, что на почту пришло уведомление об успешном полноценном зачислении на программу хирургии. В самом содержании, в сам низу, находился файл на несколько десятков мегабайт. Уилл невольно вздохнул, нажимая на кнопку загрузки, а затем увеличил текст документа, читая собственную карту медработника. «Уилл Грэм, 35 лет, ординатор, первый год». В приложении к письму красным печатным шрифтом говорилось о сообщении ошибок в случае, если данные были записаны некорректно.  Он мысленно обрадовался, что хотя бы здесь всё в порядке, а затем пролистал документ до конца, желая наконец прочесть, кто же будет его координирующим врачом. Только достигнув последней строчки до подписи Кроуфорда, Уилл мгновенно прошелся глазами по буквам и замер. Затем перечитал еще раз, и еще, трижды, чтобы убедиться в ложности напечатанного текста. Но в инструкции точно было сказано, что только персональные данные можно исправить, сообща об ошибке. А значит, здесь нет неверного заключения – Доктор Ганнибал Лектер его наставник на ближайшие пять лет.