Выход из зоны комфорта.

— Кенма, мы на дачу на все выходные, — голос матери прозвучал как смертный приговор. — И ты едешь с нами. Это не обсуждается. Тебе нужен свежий воздух и отдых от экрана. Кенма даже не поднял глаз от консоли, но его плечи заметно напряглись. Дача. Место, где комары крупнее здравого смысла, а мобильный интернет ловит только на верхушке старой яблони, и хуже всего выход и зоны комфорта. — Мне хорошо и тут, — тихо пробурчал он, яростно нажимая на кнопки. — Там шумно. И пыльно. Я останусь дома. — Никаких «останусь»! — отрезала мама, собирая сумки. — Чтобы ты окончательно превратился в затворника? Кстати, я тут подумала... давай позовём с собой Куроо? Вам вдвоём будет веселее! Экран консоли погас. Кенма медленно поднял голову, в его кошачьих глазах застыл искренний, неподдельный ужас. — Только не Куроо, пожалуйста, — взмолился он, и в голосе звеняще зазвучало отчаяние. — Он испортит всё настроение. Он будет шуметь, лезть ко мне, заставлять бегать и постоянно прикалываться. Пожалуйста, нет. Через два часа Кенма уже сидел на заднем сиденье машины, уткнувшись подбородком в воротник огромной толстовки. На его лице было написано высшее проявление недовольства, на какое только был способен человек. Рядом, сияя как начищенный чайник, устроился Куроо. — Ну чего ты киснешь, Кенма? — Куроо пихнул его локтем в бок и широко ухмыльнулся, демонстрируя свою фирменную наглую улыбку. — Природа, шашлыки, свежий воздух! Скажи спасибо, что я спас тебя от одиночества! Кенма лишь сильнее натянул капюшон на глаза и демонстративно отвернулся к окну, игнорируя смех друга. Дорога казалась вечностью, но стоило машине затормозить у деревянных дачных ворот, Кенма среагировал мгновенно. Он пулей выскочил из салона, схватил свой рюкзак и, проигнорировав мамино «помоги с сумками», скрылся в доме. Найдя на втором этаже маленькую угловую комнатку с покосившейся кроватью, Кенма буквально рухнул на покрывало лицом вниз. Спустя минуту он перевернулся на спину, достал телефон и замер, выискивая хотя бы одну палочку связи. Сеть едва дышала. Кенма тяжело вздохнул и запустил оффлайн-игру, надеясь, что его оставят в покое. Но покою не суждено было сбыться. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату завалился Куроо, небрежно бросив свой рюкзак на пол. — О-о-о, отлично устроился! — Куроо огляделся и сел на край кровати, отчего старые пружины жалобно заскрипели. — Ну и что мы делаем? Опять в телефон залипаешь? Кенма, там на улице погода классная, пошли хоть мяч попинаем или... — Нет, — отрезал Кенма, не отрываясь от экрана. Куроо вздохнул, закинул руки за голову и развалился рядом. Прошло пять минут. Затем десять. Для гиперактивного капитана это была пытка. Ему стало смертельно скучно. Он начал крутиться, барабанить пальцами по колену, шумно вздыхать, но Кенма оставался монолитом. Тогда Куроо поднялся и начал бродить по комнате, разглядывая старый хлам на полках: советские книжки, какие-то ракушки, старый глиняный кувшин и громоздкую деревянную статуэтку медведя, стоявшую на самом краю хлипкого комода. — О, а это что за зверь? — Куроо ткнул пальцем в медведя. — Куроо, не трогай ничего, — предупредил Кенма, нахмурившись. — Просто посиди тихо. — Да ладно тебе, я просто посмотрю... Куроо попытался взять тяжелую статуэтку, но задел локтем стопку старых журналов. Журналы поехали вниз, Куроо дернулся, чтобы их поймать, взмахнул руками и с треском снёс и кувшин, и несчастного деревянного медведя прямо на пол. Глиняный кувшин с оглушительным звоном разлетелся на куски, а медведь с грохотом покатился по половицам. Кенма вздрогнул. Игра была безвозвратно проиграна. Он медленно перевёл взгляд с осколков на застывшего в нелепой позе Куроо. Воздух в комнате мгновенно похолодал. — Куроо... — голос Кенмы был тихим, но в нём слышался скрежет металла. — Ты полный идиот? — Эй, Кенма, прости, я случайно! — Куроо примирительно поднял руки, пятясь назад. — Я всё уберу, честное слово! — Я же просил тебя! — Кенма резко сел на кровати, его глаза буквально метали молнии. — Ничего. Не. Трогать. Ты не можешь просто посидеть на месте хотя бы пять минут? Ты приехал сюда, чтобы разгромить дом моих родителей и вытрепать мне все нервы?! Уйди отсюда! — Да ладно тебе, это просто старая ваза... — попытался оправдаться Куроо, но под уничтожающим взглядом связующего быстро стушевался. — Ладно, ладно, ухожу. Пойду за веником. Куроо боком выскочил из комнаты, а Кенма со стоном упал обратно на подушку, закрывая лицо руками. Выход из зоны комфорта официально можно было считать катастрофой. Спустя полчаса осколки были подметены, а пыл Кенмы немного угас, хотя он всё ещё демонстративно игнорировал Куроо, уткнувшись в экран. Но побыть затворником долго ему не позволили. В комнату заглянула мама. — Так, полуночники, хватит в четырёх стенах сидеть! Погода на улице чудесная. Живо на задний двор, я вам там мяч оставила. Кенма, не спорь, или я заберу твой телефон до конца выходных. Шантаж сработал безотказно. Кенма, тяжело вздыхая и волоча ноги так, словно его вели на каторгу, поплёлся на улицу. За ним, виновато семеня, шёл притихший Куроо. На заднем дворе среди высокой травы и кустов малины действительно лежал старый, немного сдутый волейбольный мяч. Куроо тут же оживился, подхватил его и крутанул на пальце. — Ну что, Кенма, разомнём кости? Давай, как в старые добрые, — Куроо мягко набросил мяч другу. Кенма на автомате выставил руки. Привычный пас сверху. Мяч мягко коснулся пальцев и взлетел вверх. Куроо тут же подпрыгнул, имитируя атакующий удар, но вместо этого просто аккуратно вернул мяч Кенме. Постепенно игра их затянула. На маленьком дачном участке особо не разбежишься — то ветка яблони мешала, то приходилось уворачиваться от маминых грядок. Из-за этого игра превратилась в испытание не убить помидоры. — Кенма, принимай! Осторожно, там клубника! — орал Куроо, изворачиваясь в воздухе, чтобы не наступить на парник. — Куроо, ты придурок, пас слишком низкий, — ворчал Кенма, но всё равно прыгал и вытягивал мяч из самых зарослей смородины. Куроо без умолку шутил, пародировал их тренера, комментировал каждое движение Кенмы, как спортивный комментатор, и так нелепо размахивал руками, что Кенма в какой-то момент просто не выдержал. На его обычно безразличном лице сначала появилась короткая ухмылка, а потом он тихо, но искренне рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Атмосфера стала по-настоящему тёплой и уютной, и дала место привычному дачному расслаблению. Ближе к вечеру, когда жара спала, а солнце начало лениво клониться к горизонту, окрашивая небо в золотистые тона, Куроо потянулся и посмотрел в сторону виднеющегося за забором густого массива. — Слушай, Кенма, тут же лес прямо за участком. Пошли прогуляемся? Там сейчас должно быть прохладно и красиво. Кенма посмотрел на свои кроссовки, потом на заманчивую тень деревьев. Телефон в кармане всё равно почти не ловил сеть, а сидеть в душной комнате больше не хотелось. — Ладно, — тихо согласился он. — Только недалеко. Я не собираюсь кормить местных комаров до утра. Они вышли через калитку и направились по узкой тропинке, ведущей прямо вглубь леса. Под ногами приятно хрустели сухие ветки и старая хвоя. Воздух здесь был совсем другим — густым, пахнущим смолой, мхом и сырой землей. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны высоченных сосен, ложась на землю длинными яркими полосами. Кенма шёл чуть позади, спрятав руки в карманы толстовки. Куроо шагал впереди, ломая крупные ветки на пути, чтобы они не били Кенму по лицу. Шум дачного посёлка быстро затих, уступая место лесной тишине, нарушаемой только пением птиц и их собственными шагами. Кенма резко остановился посреди тропинки, задрав голову вверх. Среди густых лесных деревьев неожиданно показалась дикая, разросшаяся яблоня. Её ветки гнулись к земле под тяжестью крупных, спелых на вид плодов. Каким-то чудом они оказались прямо на опушке. Кенма молча перевёл взгляд с дерева на Куроо, многозначительно приподняв одну бровь. В его кошачьих глазах загорелся хитрый огонёк. Намёк был прозрачнее некуда. — О нет, Кенма, даже не смотри на меня так, — Куроо замахал руками и сделал шаг назад. — Я не полезу туда. Ты видел эти ветки? Они же сухие! Я только что чуть не разгромил твой дом, а теперь ты хочешь, чтобы я свернул себе шею ради диких яблок? Кенма ничего не ответил. Он просто продолжал стоять, укутавшись в свою огромную толстовку, и смотреть на Куроо своим самым несчастным, уставшим и одновременно манипулятивным взглядом, против которого у Тецуро никогда не было иммунитета. — Да ладно тебе... Они наверняка кислые, — уже менее уверенно пробурчал Куроо, косясь на яблоки. Козуме тяжело, театрально вздохнул и сделал вид, что собирается тянуться к нижней ветке сам. — Ладно, ладно! Стой, куда тебя несёт, — сдался Куроо, закатив глаза. — Хитрый мелкий кот. Ладно, смотри и учись, пока я жив. Куроо подошёл к дереву, по-хозяйски примерился, ухватился за нижний сук и ловко, подтянувшись на длинных руках, полез вверх. Послышался угрожающий треск коры, отчего Кенма на всякий случай сделал пару шагов назад. Куроо забрался на прочную ветку, дотянулся до самого спелого, наливного яблока и победно посмотрел вниз. — Лови, Ваше Величество! — крикнул он и аккуратно скинул плод. Кенма, на удивление, проявил отличную реакцию связующего: его руки взлетели вверх, и яблоко чётко приземлилось в ладони. Оно было прохладным и приятно пахло. Кенма вытер его о толстовку и откусил. Сочный, сладкий с лёгкой кислинкой вкус мгновенно заставил его довольно зажмуриться. — Ну как? — спросил Куроо, свесив ноги с ветки и довольно ухмыляясь. — Мой подвиг стоил того? — Нормально, — тихо буркнул Кенма, но по его довольному лицу было видно, что яблоки просто отличные. — Кидай ещё. Маме принесём. Куроо улыбнулся и начал срывать плоды один за другим, а Кенма ловил их, складывая в натянувшуюся переднюю полу своей толстовки, как в большой карман. В этот момент, стоя под сенью деревьев и перекидываясь яблоками, Кенма поймал себя на мысли, что этот выезд из зоны комфорта оказался не такой уж плохой идеей. По крайней мере, скучно с Куроо не бывало никогда. — Куроо, хватит, у меня уже руки не вмещают, — крикнул Кенма, пытаясь удержать гору плодов в подоле толстовки. — Последнее, самое сочное! Лови! — отозвался сверху Куроо и прицельно скинул крупный фрукт. Кенма сделал инстинктивный шаг назад, чтобы поймать летящий снаряд, но его кроссовок с мягким, чавкающим звуком приземлился на скрытое в густой траве старое, гнилое и склизкое яблоко. Нога мгновенно поехала в сторону, как на банановой кожуре. Кенма потерял равновесие, взмахнул руками и с глухим звуком грохнулся спиной прямо в мягкую траву. Свежесобранный урожай задорным салютом взлетел в воздух и градом посыпался обратно: пара штук прилетела Кенме по лбу, остальные покатились по склону. В лесу повисла гробовая тишина. Куроо на дереве замер, боясь пошевелиться. Он сверху вниз смотрел на распластанного в траве друга, который лежал неподвижно, уставившись в небо пустым, невидящим взглядом, а на лбу у него медленно проступал красный след от удара. — Кенма?.. — осторожно, сдерживая подступающий истерический смех, позвал Куроо. — Ты там живой? Потерь среди личного состава нет? Кенма медленно перевёл взгляд на ветку, где сидел этот придурок. Лицо связующего выражало такую смесь ледяной ярости и искренней обиды на всю вселенную, что Куроо всё-таки не выдержал. Он зажал рот ладонью, но хрюкающий смех всё равно вырвался наружу, эхом разносясь по лесу. — Это... было... просто... шедеврально! — выдавил Куроо, едва не сваливаясь со своей ветки от хохота. — Какой приём! Какая грация! Кенма, тебе нужно повторить это на площадке против Карасуно, они умрут со смеху! — Заткнись, Куроо, — ледяным тоном процедил Кенма, даже не пытаясь подняться. — Я ненавижу тебя. Я ненавижу дачу. И я ненавижу эти тупые яблоки. Он потрогал ушибленный лоб, поморщился и выругался про себя. Капюшон слетел, в волосах запутались сухие листья, а на толстовке красовалось сочное пятно от травы. Куроо, продолжая тихо ржать и утирать выступившие слёзы, ловко спрыгнул с дерева и подошел к другу. Он протянул Кенме руку, широко и тепло улыбаясь. — Ладно-ладно, прости, котяра. Вставай давай, пострадавший. Пойдём домой, пока тебя тут муравьи не съели. Кенма несколько секунд сверлил его руку уничтожающим взглядом, но потом всё же тяжело вздохнул, ухватился за крепкую ладонь Куроо и позволил резко потянуть себя вверх. На ноги-то он встал, но тут же демонстративно и с силой пихнул Куроо кулаком в плечо. — Ай! За что? — наигранно заныл капитан. — За всё хорошее, — буркнул Кенма, отряхивая штаны от земли и травы. Он посмотрел на раскатившиеся яблоки, выбрал одно, которое уцелело и не разбилось при падении, и сердито откусил прямо так, даже не вытирая. — Собирай давай обратно. Я зря, что ли, тут спину ломал? Куроо послушно закивал, собирая рассыпанные трофеи, а Кенма стоял рядом, хрустел яблоком и думал, что дома он обязательно отыграется на Куроо в какой-нибудь файтинг на приставке. И там пощады этому длинному придурку точно не будет.