Три года, семь месяцев и двенадцать дней

      Дождь лил так, будто небо решило утопить Лондон.       Альбус стоял под козырьком продуктового магазина, прижимая к груди пакет с молоком и хлебом. Тонкая куртка промокла насквозь, рыжие волосы потемнели и прилипли ко лбу. Он не взял зонт — как всегда, надеялся, что успеет до ливня. Не успел. — Пап, я хочу к дяде Мику, — раздался капризный голос снизу.       Аврелий — три года, рыжий, как мать-природа пошутила над генами Гриндевальдов, — дёргал его за штанину и показывал на витрину с игрушками в соседнем окне. Огромный плюшевый медведь в смокинге стоил половину аренды их квартиры. — В другой раз, золотце. Дождь утихнет, и мы пойдём домой, — устало вздохнул Альбус.       Аврелий надул губы, но спорить не стал. Он был хорошим мальчиком. Слишком хорошим. Слишком тихим для трёх лет. Иногда Альбусу казалось, что сын чувствует его вымотанность и специально не капризничает.       Альбус присел на корточки и поправил ребёнку капюшон, пряча от ветра. С мокрых ресниц сорвалась капля, и он моргнул, прогоняя усталость. Работа в библиотеке, ночные смены, вечерние курсы — всё смешалось в одну бесконечную неделю. Но это было стоило того. Он смотрел на Аврелия, видел в его взгляде ту же искру, те же капризные складки губ, и внутри всё сжималось до боли.       Эти глаза. Светлые, серые, с металлическим отливом. Глаза человека, которого он искал взглядом в каждой толпе, но молился, чтобы никогда не встретить. — Пап, ты плачешь? — Аврелий потянулся маленькой ладошкой к его щеке. — Дождь, — соврал Альбус, улыбнувшись. — Просто дождь.       Он выпрямился и уже хотел взять сына на руки, чтобы бежать до дома через лужи, как вдруг за спиной раздался голос. Низкий, хрипловатый, с той интонацией, которую Альбус узнал бы из тысячи. — Альбус.       Сердце пропустило удар.       Мир вокруг будто замер. Шум дождя исчез. Свет уличных фонарей смазался в пятна.       Альбус медленно повернулся.       Геллерт стоял в трёх метрах, под чёрным зонтом, который почти не защищал его плечи. Он был выше, чем три года назад. Шире в плечах. Скулы заострились, на подбородке — светлая щетина. Короткие светлые волосы, мокрые от дождя, и глаза. Те самые глаза, которые снились Альбусу каждую ночь.       В руке Геллерт держал… детскую книжку. «Приключения кролика Пита». С пластиковой обложки улыбался тот самый плюшевый медведь, что был на витрине. — Ты… — Альбус попятился, инстинктивно закрывая Аврелия спиной.       Геллерт перевёл взгляд с него на ребёнка. На мгновение его лицо ничего не выражало — маска, которую он носил в Гриндельвальдской корпорации на переговорах. А потом маска треснула.       Он смотрел на Аврелия. На его рыжие волосы, на родинку над левой бровью — такую же, как у самого Геллерта. На маленький кулачок, который всё ещё сжимал штанину Альбуса. — Альбус, — повторил Геллерт, и в голосе уже не было стального спокойствия. Только хрип, только боль и гнев. — Чей это ребёнок?       Аврелий испуганно прижался к ногам отца и громко, на весь пустынный переулок, спросил: — Пап, это дядя?       Дождь усилился.       Альбус прикрыл глаза. Всё. Правда больше не была тайной.