Командировка

Командировка выпала как гром среди ясного неба. В понедельник утром, когда Кавех ещё пытался проснуться после выходных, а Аль-Хайтам уже успел выпить две чашки кофе и прочитать половину отчёта, их вызвали к начальнику. — МНЕ? И РАБОТАТЬ С НИМ В КОМАНДЕ? — воскликнул светловолосый парень, размахивая руками, чуть не попав по носу начальника. — НЕВОЗМОЖНО! — Кавех. Это никак не вопрос, а задание. Атмосфера в коллективе очень важна, а вы с Аль-Хайтамом вечно устраиваете разборки на рабочем месте. Неделя в другом городе вас либо убьёт, либо сделает нормальными коллегами. Третьего не дано. — Начальник скрестил руки, немного отойдя от вспыльчивого сотрудника. Да. Кавех и Аль-Хайтам — это горячая тема в офисе да и во многих социальных сетях. Два парня-сожителя, которые еще и работают в одном коллективе. При этом все время собачатся. Кто-то вздыхает по ним утружденно, а кто-то тайно, ведя по этим двум фан-аккаунты. Кавех открыл рот, чтобы возразить, но Аль-Хайтам опередил его: — А если мы откажемся? — Тогда оба пишете заявление по собственному желанию. Выбор за вами. Они вышли из кабинета в полном молчании. Только в коридоре Кавех не выдержал: — Какой кошмар! Надо же было так попасть.. Катастрофа какая-то. — мужчина уже не так активно жестекулировал, впадая в мимолетную апатию. — Почему катастрофа? — спокойно спросил Аль-Хайтам, поправляя очки. — Мы профессионалы. Справимся уж как-то. — О, конечно, справимся! — передразнил его Кавех. — Особенно после того, как ты в прошлый раз заявил, что мои чертежи — это "художественный беспорядок"! — Они и есть художественный беспорядок. Ты рисуешь как ребёнок. — Мой подход креативный! — Зато мой — эффективный. Кавех фыркнув на это, продолжил спорить. Они спорили ещё минут десять, пока не поняли, что стоят посреди коридора и привлекают внимание всего офиса. Разошлись по рабочим местам, хлопнув дверями. ——— Сборы начались во вторник, на следующей неделе. Кавех нервно бегал по квартире, собирая вещи в последний момент, как всегда. Его чемодан напоминал поле битвы: чертежи перемешались с одеждой, при этом чудом не марая их следами от карандаша. блокноты лежали поверх рубашек, а где-то на дне точно валялась недоеденная шоколадка. Аль-Хайтам упаковался за семь минут. Его чемодан был идеален: всё разложено по отсекам, одежда сложена рулончиками, документы в отдельной папке, зарядки аккуратно намотаны. — Ты хоть зубную щётку взял? — ехидно поинтересовался блондин, заглядывая в чемодан напарника. — Представь себе, некоторые из нас умеют собираться не за час до выезда и все взять, — парировал Аль-Хайтам, не поднимая глаз от книги. — И в отличие от некоторых, я не собираю вещи так, будто в чемодане еноты порылись. — Я уже говорил, что это творческое, тебе не понять! — пробормотал Кавех, усердно пытаясь застегнуть чемодан. — Это бардак. — Это система! — Если только система хаоса. Кавех фыркнул, промолчав. Хайтам вздохнул, отодвинул бунтовщика в сторону, сложил вещи в багаже и с лёгкостью застегнул чемодан. ——— Перелёт прошёл в напряжённом молчании. Кавех пытался работать над чертежами, но постоянно отвлекался. Аль-Хайтам читал, изредка делая пометки в блокноте да поглядывая на Кавеха "не разбросал ли ничего". Когда они приземлились, началось самое интересное. — Нам туда, — сказал Кавех, указывая налево. — Нет, нам направо. Выход из аэропорта в той стороне. — Я видел карту! Нам налево! — Ты видел карту три дня назад в интернете. Сейчас ситуация могла измениться. — Ты что, думаешь, аэропорт за три дня перестроили? — Я думаю, что ты не умеешь читать указатели, а информация в интернете устаревшей. Перепалка заняла минут пять, пока не подошли к стойке информации. Оказалось, прав был Аль-Хайтам. Кавех пробурчал что-то невнятное и пошёл следом, насупившись. Первые три дня были настоящим адом. Они спорили о всём: какой дорогой идти до офиса, где обедать, как вести переговоры, какой шрифт использовать в презентациях. — Times New Roman — это классика, — настаивал Аль-Хайтам. — Это скучно, давай хотя бы Calibri! — Calibri — для школьников. — Times New Roman — для пенсионеров! Местные коллеги смотрели на них как на клоунов, чеснок слово:"цирк уехал, клоуны остались". На третий день одна из сотрудниц филиала не выдержала и спросила: — Вы всегда так... энергично общаетесь? — Только когда работаем вместе, — ответил сероволосый, на что кавех лишь закатил глаза. ——— Но на четвёртый день случилось непредвиденное: Кавех заболел: проснулся с температурой под тридцать восемь и головной болью, от которой он был готов лезть на стену. Голова гудела, виски давило, в горле першило, а тело ломало так, будто его избили. Аль-Хайтам, войдя в номер, чтобы вместе пойти на завтрак, сразу всё понял по бледному и страдальческому лицу соседа. — Набегался вчера под дождём? Как ты?— спросил он, подходя ближе. — Великолепно, — прохрипел Кавех, пытаясь встать и едва не упав. — Просто... немного устал. — У тебя температура. — Аль-Хайтам приложил ладони к его и своему лбам, сравнивая температуру и поморщился. — Горячий как печка. И давно? — С ночи, — пробормотал Кавех, кутаясь в одеяло. — Я в порядке, просто высплюсь и... — Лежи, — оборвал его Аль-Хайтам решительно. — Я один схожу на встречу. — Что? Нет! Мы же вместе приехали, я не могу... — Ты не можешь даже встать с кровати. Ползти собрался? Лежи. Отдыхай. Я справлюсь. И он пошёл. Один провёл переговоры, один подписал документы, один ответил на все вопросы коллег. А вечером он вернулся в номер с пакетом лекарств, горячим супом из местной столовой и теми самыми таблетками, которые Кавех ненавидел за горький вкус. — Почему ты... — начал было Кавех, сидя на кровати с мокрыми от пота волосами, но Аль-Хайтам перебил: — Потому что мы команда. Даже если ты невыносимый идеалист с вечным бардаком в вещах и чертежах, который вспыхивает из-за каждого слова Кавех фыркнул, но улыбнулся слабо. Температура немного спала после таблеток, и он впервые за неделю посмотрел на напарника без раздражения. — А ты... не такой уж бесчувственный сухарь, каким притворяешься. Аль-Хайтам поднял бровь: — Это комплимент? — Не обольщайся. Просто констатация факта. — Ладно. Он поставил суп на столик, придвинул ближе. — Ешь. Тебе нужно восстановиться. Кавех взял ложку. Суп был и вправду вкусным каким и казался на вид. — Слушай, — сказал он после паузы, — а почему ты вообще согласился жить со мной? Мы же постоянно собачимся. Аль-Хайтам помолчал, обдумывая ответ. — Потому что с тобой не скучно, — наконец сказал он. — Все мои предыдущие соседи были либо слишком тихими, либо слишком требовательными. А ты... ты просто есть. Со всеми своими странностями. — Это звучит как "я тебя терплю". — Это звучит как "я тебя принимаю". Есть разница. Кавех посмотрел на него внимательно. Впервые увидел не того зануду-перфекциониста, который бесил его каждый день, а человека. Реального человека со своими тараканами. — Знаешь, — тихо сказал он, — а ведь мы можем стать неплохой командой. — Худшая из возможных, — согласился Аль-Хайтам, но в его голосе впервые прозвучала нежность. — Сводим всех с ума, особенно начальника. — Определённо. Он нас отправил сюда, чтобы мы либо поубивали друг друга, либо научились ладить. — И как, получается? Кавех пожал плечами, потом улыбнулся: — Пока не поубивали. Уже прогресс. — Не расслабляйся. Еще не вечер. Они улыбнулись друг другу. Кавех доедал суп, а Аль-Хайтам решил начать писать отчет по командировке. Вечером они впервые не спорили. Говорили о работе, о старых проектах, о том, почему Кавех вообще стал архитектором, а Аль-Хайтам — инженером. — Я хотел создавать что-то красивое, — признался Кавех, глядя в потолок. — Что-то, что останется после меня. — Мне важно, чтобы всё работало идеально, — сказал Аль-Хайтам. — Чтобы за моими расчётами стояла надёжность. — настолько разные, но одновременно близкие причины. — Немного. Кавех повернул голову, посмотрел на напарника. Тот сидел на своей кровати с книгой, но не читал — просто держал её в руках, задумавшись. — Эй, — позвал Кавех тихо. — М? — Спасибо. Что сегодня один всё сделал. И что лекарства купил. Аль-Хайтам поднял глаза от книги. — Не за что. Мы же команда? — Да. Команда. Они снова улыбнулись друг другу. И что-то щёлкнуло. Впервые настолько явно за всё время их знакомства. Не сказать, что у них не было подобных моментов до командировки, но тогда искра появлась, но загасала через время без внимания. Остальные три дня прошли совершенно иначе. Они по-прежнему спорили, но теперь это были не конфликты, а обсуждения, хоть и с сарказмом. Кавех предлагал креативные идеи, Аль-Хайтам их структурировал и делал реалистичными. — Вы изменились, — заметила та самая сотрудница на шестой день. — В первые три дня вы были готовы головы друг другу открутить, а теперь... — Теперь мы просто находим общий язык, — сказал Аль-Хайтам. — После небольшой температурной терапии, — добавил Кавех с ухмылкой. — Не напоминай, — поморщился Аль-Хайтам. — Ты был ужасным пациентом. — Зато выздоровел! — Это не отменяет того, что ты ныл каждые пять минут. — Я не ныл! Я... выражал недовольство! — Это и есть нытьё. Они снова заспорили, но теперь в их голосах не было злости. Только лёгкая игра, подтрунивание друг над другом. ——— В последний вечер, когда чемоданы были уже собраны, а билеты распечатаны, они сидели на балконе номера и смотрели на огни города. — Завтра возвращаемся, — сказал Кавех. — Да. — Начальник будет ждать отчёт. — Получит. — И снова начнётся: офис, споры, ссоры... Аль-Хайтам помолчал. — Не обязательно. — Что ты имеешь в виду? — Мы можем... попробовать по-другому. Кавех повернулся к нему: — По-другому? — Да. Не как противники. А как... партнёры. Слово повисло в воздухе. Кавех почувствовал, как сердце забилось быстрее. — Партнёры? — переспросил он тихо. — По работе. И... может быть, не только. Аль-Хайтам сказал это так спокойно, будто обсуждал погоду. Но Кавех увидел, как у него дёрнулся кадык — признак волнения. — Ты предлагаешь... — начал Кавех, но слов не нашлось. — Я предлагаю перестать притворяться, что мы ненавидим друг друга, — закончил за него Аль-Хайтам. — Потому что это неправда. И мы оба это знаем. Кавех смотрел на него и понимал: всё это время, все их споры, все ссоры — это был просто способ скрыть то, что они чувствовали. Страх признать. Страх показаться уязвимыми. — Мы идиоты, — сказал он наконец. — Немного. — Потратили столько времени на ерунду. — Главное, сейчас всё ясно. Кавех рассмеялся, в угалках глаз выступили маленькие слезинки (мужская скупая слеза, извините). Аль-Хайтам позволил себе улыбнуться. — Знаешь, — сказал Кавех, придвигаясь ближе, — а ведь я всегда знал, что ты не такой бесчувственный и непробиваемый. — А я всегда знал, что твой «творческий беспорядок» — это просто способ привлечь моё внимание. — Сработало? - усмехнулся Кавех. — Очевидно. Они смотрели друг на друга, и между ними больше не было барьеров. Только понимание. Только то, что они так долго прятали. — Когда вернёмся, — тихо сказал Кавех, — давай попробуем. По-настоящему. — Договорились. Кавех протянул мизинец. - Клянись давай. - Что за ребячество! - Хайтам тихо посмеялся, взяв своим мизинцем Кавеха. Тот же как обычно фыркнул, но уже с улыбкой. ——— Они вернулись в пятницу утром. Офис замер, ожидая привычной перепалки. — Ну как, выжили? — ухмыльнулся начальник, встречая их у входа. Кавех и Аль-Хайтам переглянулись. — Более чем, — сказал Аль-Хайтам. — Мы даже подумываем продолжить сотрудничество, — добавил Кавех с загадочной улыбкой. Коллеги переглянулись. Что-то изменилось. Они по-прежнему спорили, но теперь в их перепалках не было яда, только лёгкая игра. А фанатки "мужской дружбы" были на седьмом небе от счастья, пополняя свои странички в соц сетях. — Ох, смотрите, они не убивают друг друга! — прошептал кто-то из бухгалтерии, но так, что услышали все. — Ещё нет, — сказал Аль-Хайтам серьёзно. — Но мы работаем над этим, — закончил Кавех.