Just a bit gay

      Обычно Макс Ферстаппен не стал бы упрекать сексуальную девушку за то, что она решила попробовать что-то новенькое в постели — в конце концов, он был открытым и прогрессивным 24-летним парнем со здоровым сексуальным аппетитом, — но он не считал совсем неразумным попросить девушку, с которой он встречался, предупредить его, прежде чем она засунет палец ему в задницу. —Эй, ты что творишь? — со смехом спросил он, глядя на обнаженную блондинку, лежащую между его ног. Вид был потрясающий, изгибы ее талии и ягодиц заставляли его дергаться у нее во рту, но мокрый палец в заднице Макса слишком сильно его смущал, чтобы он мог в полной мере насладиться зрелищем. Эрика перестала сосать его член, ухмыльнулась и сказала: «Расслабься. Может, тебе понравится. Моему бывшему нравилось, когда ему в задницу засовывали палец во время минета. Говорил, что ощущения становятся острее». Макс со смехом покачал головой. — Мне такое не по душе, детка… Она взмахнула рукой, и Макс увидел звезды, его тело содрогнулось, и он издал нечто среднее между криком и стоном. Он кончил, и ему казалось, что он кончает снова и снова, его тело дрожало от удовольствия. Когда Макс наконец смог сфокусировать взгляд, он увидел, что Эрика смотрит на него с ошеломленным выражением лица. — Ух ты, — тихо сказала она, а потом ухмыльнулась. — Не в восторге, да? Макс покраснел, ему стало неловко, он смутился и немного испугался, поэтому быстро перевернул их и ласкал ее до тех пор, пока она не забыла собственное имя, даже... тот случай. Позже, когда он посадил ее в такси и долго принимал душ, Макс пыталась не думать о том, что произошло. Это не имело большого значения. Не имело. * * * —Выкладывай. —Что? — сказал Макс в свое пиво. —У тебя что-то на уме, — сказал Чарльз. — Выкладывай. Макс поставил свое пиво и посмотрел на своего лучшего друга через стол, прежде чем обвести взглядом паб. — Чувак, я не понимаю, о чем ты. Молчание. Вздохнув, Макс снова посмотрел на Чарльза, который лишь выжидающе приподнял брови. Иногда Макс ненавидел себя за то, как хорошо Чарльз его знает. Да, они были почти братьями и все такое, но, черт возьми, как же отстойно быть для Чарльза открытой книгой. Это всегда раздражало Макса, когда они вместе учились в старших классах: Чарльз никогда не велся на его вранье, когда Макс хвастался своими победами. Чарльз всегда лишь подыгрывал ему с этим раздражающе-насмешливым взглядом в глазах, когда Макс… немного преувеличивал. Его раздражало, что он до сих пор не может соврать Чарльзу по мелочам, даже спустя столько лет. Нельзя сказать, что они теперь жили душа в душу. Они больше не ходили в одну школу: Чарльз учился на юридическом факультете, а Макс после шестого класса не стал поступать в университет, а устроился работать в семейный паб. У них были разные друзья, разные интересы и все такое. Но, черт возьми, Шарль Леклерк по-прежнему был его лучшим другом. Они были братьями по жизни, Макс это знал. Они не теряли связи даже в тот год, когда Макс жил с бабушкой и дедушкой в Бельгии. Когда он вернулся в Монако, их дружба была крепка как никогда. Макс был первым, кому Шарль признался в своей ориентации, и тем, кому Шарль доверял больше всего. Типа, они на самом деле не говорили о чувствах – они не были маленькими девочками, – но они оба знали, что прикроют друг друга, несмотря ни на что. Вот почему Макс подумывал поделиться своим… проблема с Чарльзом. Облизнув губы, Макс неуверенно уставился на своего лучшего друга. Чарльз посмотрел на него в ответ, в его зеленых глазах было ожидание. — Помнишь блондинку, с которой я переспал несколько дней назад? — спросил Макс. Чарльз медленно отпил пива, и в его глазах появилось что-то вроде любопытства. Чарльз знал, что Макс не переживает из-за своих интрижек. Макс часто с кем-то встречался: это было легко, весело и просто, что, по сути, и было его жизненным девизом. — Та, что лапала тебя за член на танцполе? — спросил Чарльз. — Ага, — ответил Макс, откинувшись на спинку стула и ухмыльнувшись. Чарльз фыркнул. — Сбрось эту дурацкую ухмылку. Ты выглядишь как придурок. Еще больший придурок, чем обычно. — Девушки, которые каждый вечер идут со мной домой, явно с тобой не согласны, и, прости, но их мнение — единственное, которое имеет значение. Чарльз рассмеялся. — Чертовски мило, что ты и правда думаешь, будто они трахаются с тобой из-за твоей дурацкой ухмылки. Поблагодари своих родителей за их гены. Это единственная причина, по которой с тобой спят. Хотя лично я не вижу в этом ничего привлекательного. Макс закатил глаза. В глубине души он всегда считал, что Чарльз немного перегибает палку с этим… неприятием его как мужчины. На самом деле это немного обидно. Он же не какой-то гомофобный придурок. Чарльз уже должен был понять. Он не собирался убегать с криками, если бы Чарльз признал, что Макс сексуален, объективно говоря. Макс прекрасно осознавал, что он немного самовлюбленный, но на то была причина, ясно? Он не виноват, что женщинам так нравится его внешность. Он был объективно симпатичным парнем. У него были красивые темно-русые волосы и голубые глаза. Девчонки сходили с ума от его глаз — чего, по правде говоря, Макс не понимал, но неважно. — Не родители подарили мне эти кубики, — сказал Макс, похлопывая себя по прессу. Чарльз — придурок — засмеялся. — Пожалуйста, скажи, что ты не называешь свой пресс кубиками. Пожалуйста. — Да пошел ты, — сказал Макс, пнув его под столом. — Ты бы хотел, чтобы твое тело было таким же, как у меня. Ну, если честно, Чарльз был в такой же форме, как и он сам. На самом деле они были одного роста и телосложения. Возможно, у Чарльза были более накачанные руки, но Макс не собирался говорить об этом вслух. Никогда. — Точно, — невозмутимо ответил Чарльз, тоже закатив глаза. — Так что там с той блондинкой? Ты не смог заставить ее кончить или что-то в этом роде? — Отвали. Должен тебе сказать, я заставил ее кричать. — Макс уставился на свое пиво. — Это было просто… Она сделала кое-что… Это было странно и немного мерзко, но я не могу перестать об этом думать. — Он бросил взгляд на Чарльза и увидел, что тот хмурится. — Что именно? — спросил Чарльз. Макс почувствовал, как его лицо заливает краска. — Она… она засунула в меня палец. Молчание. — Тебе не понравилось? — Нет… да… я… — простонал Макс, не в силах встретиться с ним взглядом. — Мне понравилось, чувак. В этом и проблема. Я никогда так не кончал. Я не могу перестать думать об этом, и это сводит меня с ума. Я не гей! Ты же знаешь, что нет! — Макси Макс заставил себя посмотреть на друга. На лице Чарльза было недоверчивое выражение. —Ты же понимаешь, что не только геи могут получать удовольствие от анальной стимуляции, верно? На самом деле некоторым геям это даже не нравится. Палец в заднице не делает тебя геем, придурок. Макс выдохнул. Чарльз был прав. Чарльз лучше знает. На самом деле Чарльз был геем. В отличие от Макса. —Но, — сказал он, покусывая губу, — проблема в том, что это меня выматывает — вся эта история с пальцами. Я даже не могу подрочить, не чувствуя, что чего-то не хватает. Вчера я трахнул по-настоящему горячую девчонку, и это было… даже не знаю, как описать, чувак. Гораздо менее интенсивно. — Он умоляюще посмотрел на Чарльза. — Ты же гей, ты понимаешь, да? Чарльз как-то странно посмотрел на него. — Вообще-то нет. Я не... — он провел рукой по своим каштановым волосам и криво улыбнулся. — Это не совсем мое, Макси. Макс моргнул, — Но ты же гей. — он почувствовал себя так, будто его предали. Он думал, что Чарльз его поймет. Чарльз бросил на него недовольный взгляд. — Как я уже сказал, не всем геям это нравится. — Он пожал плечами. — Мне это мало помогает. Не стоит и заморачиваться. Думаю, моя простата не такая чувствительная. Но, похоже, у тебя все иначе, так что поздравляю. Наслаждайся. Макс недоверчиво посмотрел на него. Наслаждайся? — Ты шутишь, чувак? Это твой совет? Чарльз усмехнулся. — А какой совет тебе нужен? Купи хорошую смазку и поласкай себя... — Не кричи, черт возьми, — сказал Макс, уткнувшись в пиво. Даже уши у него горели. — Я натурал. Натуралы так не делают. Чарльз громко выдохнул. — Боже, какой же ты идиот. Почему мы снова дружим? У меня есть друзья гораздо круче. Макс толкнул Чарльза коленом. — Не притворяйся, — сказал он, улыбаясь. — Я твой лучший друг. Все твои модные друзья по юридической школе скучные и некрасивые. А я — лучший друг, о котором только может мечтать гей. Чарльз фыркнул. —Не припомню, чтобы ты когда-нибудь был моим ведомым. Да и в любом случае мне не нужен ведомый. —Как ты думаешь, почему к тебе пристают, когда мы тусуемся вместе? Геи видят тебя с таким красавчиком, как я, и думают, что ты не такой уж и неудачник. —Да, — сухо ответил Чарльз. — Наверное, так и есть. —Да пошел ты. Они погрузились в дружеское молчание. Макс взглянул на барную стойку, но, похоже, Джастину помощь не требовалась. Джастин был здесь недавно, но сейчас не час пик. С ним все должно быть в порядке. — Я серьезно, приятель, — сказал Чарльз, и Макс снова посмотрел на него. — Возьми хорошую смазку и попробуй. Если ощущения были такими же приятными, как ты говоришь, ты просто обязан попробовать. Если это была случайность, ничего страшного. А если нет, то это хорошо для тебя. Если засунуть палец себе в задницу, это не сделает тебя геем. Чарльз поднял брови. — Если только ты не сомневаешься в своей гетеросексуальности. Макс прищурился. — Пошел ты. Я не сомневаюсь. — Он был стопроцентным натуралом. Чарльз знал это лучше, чем кто-либо. Откинувшись на спинку стула, Чарльз посмотрел на него поверх бокала с пивом. — Тогда сделай это. Что ты теряешь? Позже той же ночью Макс лежал, уставившись в потолок своей спальни, и дышал так, словно только что пробежал марафон. Его член был опустошен, пальцы все еще были в заднице, а тело покалывало после самого сильного оргазма в его жизни. Ему не терпелось повторить. И еще раз, и еще, и еще. — Черт, — прошептал он. Во всем виноват Чарльз.