пережить долгую зиму
28 июня 2026 г., 01:35
казавшаяся тяжелой и массивной дверь легко поддалась осторожному давлению руки кирилла, и он как неуловимая тень юркнул внутрь комнаты, бесшумно прикрывая за собой.
кирилл единственный был волен заходить в царские покои, когда ему заблагорассудится.
— ох, свет мой, это ты, — прошелестел не сонный, но все же уставший голос мономаха с подушки. кирилл хорошо знал, что сегодня у его царя был непростой и долгий день — настолько, что сейчас они и виделись впервые за весь этот день. — чего же ты, кирюшенька, не спишь в такой час?
— могу задать вам тот же вопрос, ваше величество, — вежливо и достаточно сдержанно ответил ему кирилл. казалось, что он еще и спину прямо держал, как на каком-нибудь официальном приеме.
он явно был на что-то обижен и всем своим видом показывал, что он собирался настаивать на извинениях.
мономах не мог не заметить того, как кирилл держался рядом с ним, даже в темноте — все свечи были уже потушены. не поднимаясь, он вздохнул с досадой и покачал головой.
— иди сюда, — его рука твердо и настойчиво легла на талию кирилла, слабо дернув за одежду, что на нем была, с явным намеком, чтобы он тоже лег.
кирилл быстро сдался — с рукой мономаха, что так и тянула его лечь рядом, он не смел спорить. он прямо в своей одежде опустился на ту же подушку, на которой лежал и его царь, самую малость подсуетившийся, чтобы укрыть и его своим одеялом, и смиренно выдохнул, приняв свою участь.
каким же иногда капризным, совсем как ребенок, был его царь, умудрявшийся при этом править целым регионом и быть любимым своим народом.
— спи, мой драгоценный, — мономах, уже закрыв глаза, медленно провел своими прохладными пальцами по лицу кирилла, по его щеке, — пускай тебе приснится весеннее тепло...
кирилл не стал напоминать ему о том, что ему не нужно было спать, но послушно прикрыл глаза и выровнял свое дыхание, подстроившись под тот же ритм, что и крио архонт. он не знал, сколько времени он так провел, но уже скоро мономах уснул, а он сам — нет. он не спал и, открыв глаза, теперь всматривался в лицо своего возлюбленного, сам не смея касаться его.
ему не нужно было, чтобы ему снилось тепло — кирилл чувствовал тепло и так, пока его царь держал его в своих руках, в которых кирилл всегда чувствовал себя совсем крохотным и слабым огоньком, который мог погаснуть от любого неосторожного выдоха в его сторону, но именно дыхание и прикосновения его царя поддерживали в нем стабильное пламя — его жизнь, и этого тепла ему было более чем достаточно.
о большем он и не смел бы просить.
своего царя кирилл любил всем своим пламенным сердцем; за своего царя кирилл как отдал бы свою жизнь, так и продолжал бы жить дальше, наслаждаясь своим бессмертием вместе с ним, пока это было возможно.
