Глава 4
5 июля 2026 г., 17:20
Месяц пепла, 29 число.
05:20
Ферро стал нервировать Этьена ещё до того, как поезд затормозил у платформы. Благо бывать в этом «мусорном ведре» ему приходилось не слишком часто. За окном вагона тянулись одинаковые бетонные коробки, ряды труб, сетки линий электропередачи и чёрные каркасы промышленных сооружений. Мелкие частицы металла скрипели на зубах и въедались в рукава пальто за считанные минуты. — Дерьмо, — пожаловался Этьен сам себе. — Будто на свалке ночевал. Когда двери вагона открылись, в лицо ударил тяжёлый воздух — сухой, железистый. Этьен скривил лицо и сошёл на платформу первым, даже не оглядываясь на своих сопровождающих. Те и без того держались на правильной дистанции: не слишком близко и не слишком далеко. Этьен терпеть не мог, когда кто-то дышал ему в затылок, но и плестись в километре от себя никому бы не позволил. Он не уведомил Мешелё о прибытии. Ни официально, ни через секретариат, ни даже через какой-нибудь безликий внутренний канал. Это было решение, принятое ещё в Вер-Эрдо, и сейчас Этьен испытывал почти физическое удовлетворение. Не потому, что любил дешёвые театральные эффекты, а просто потому, что плевать хотел на «старуху» и её принципы. Шум был инструментом в первую очередь. Правильно пущенный слух действовал на подполье лучше любой облавы. Если по Ферро разойдётся весть о том, что в город прибыл Везето, ответственный за расследование взрыва, Фронт Обнуления начнёт суетиться. А нервные люди ошибаются. Нервные люди ускоряются. Нервные люди теряют хватку, передают не тем людям не те сообщения и слишком резко реагируют на вещи, которые в спокойном состоянии предпочли бы проигнорировать. Это был рабочий метод. Мешелё же действовала тихо. Этьен знал её методы и считал это ожиданием у моря погоды. Бессмысленное планирование, отсутствие действий, жажда того, чтобы кто-то клюнул на её высокоинтеллектуальные ловушки. Банальщина. Все члены Фронта в этом городе уже знали методы Мешелё наизусть, но она упорно не желала менять тактику. Этьен был уверен, что на верхушке власти Ферро её держит только безропотное раболепие перед культом и Аз-Уром лично. Виктор Анталь по своей натуре был тем ещё нарциссом — из-за этого страдала вся система старейшин. Этьен размял шею, поправил перчатку на правой руке и медленно осмотрел платформу. Несколько рабочих в одинаковых серых куртках сразу отвели глаза. Молодой полицейский у выхода, наоборот, застыл слишком прямо. По выражению лица бедолаги было ясно: новость пойдёт гулять по городу ещё до полудня. Этьену повезло быть публичным лицом. Лучше и быть не могло. — Не тормозите, — бросил он через плечо. — Мы не на экскурсии. За ним двинулись трое: Армин — высокий, широкоплечий, с лицом человека, который плохо спит, но хорошо бьёт; Ноэль — сухой, костлявый, слишком молодой для своего звания, но его памяти и скорости в сборе сведений можно было только позавидовать; и Селин — светловолосая, с собранными в гладкий пучок волосами; взгляд у неё был чертовски острый, как и умение слушать и отделять зёрна от шелухи. Все трое были подобраны Этьеном лично и уже имели несчастье работать с ним раньше. То, что они знали подноготную и сами принадлежали к культу, было несомненным плюсом. Это избавляло от клоунады, притворства и лишних телодвижений, необходимых для сокрытия его истинной должности — Везето. Его семья наследовала этот титул уже очень давно. Этьен не выбирал ни культ, ни Аз-Ура, ни сам титул — всё досталось ему по крови, как фамильное серебро, которое не любишь, но и не выбрасываешь. Веры в великое будущее Пустоты у него не было никогда, как и охоты вникать в проповеди старейшин. Была работа, которую он делал лучше других, и ровное презрение почти ко всем, кто попадался на пути. И был Натаниэль — единственный, кто этого презрения почему-то не вызывал. Этьен шёл неспешно, не прячась и не выбирая обходные пути. Напротив — шёл так, будто имел полное право быть здесь. Под роскошным тёмным пальто ощущалась незнакомая тяжесть. Эта броня сидела иначе. Плотнее. И странным образом легче. Холод от её внутренних пластин расходился по телу ровными полосами, и в этом было что-то неестественно успокаивающее. Натаниэль настоял на том, чтобы Этьен использовал броню из лично переработанного им аниманиума, что само по себе уже было достаточным признаком серьёзности ситуации. Этьен больше не позволит никакой падали поставить его жизнь под угрозу. Они вышли со станции на широкую улицу. Над дорогой гудели провода, в грязных витринах дешёвых столовых отражались трубы и рекламные щиты с лозунгами о труде, росте и стабильности. В Ферро даже порядок выглядел агрессивно. Всё стояло на своих местах слишком жёстко, слишком правильно. Это бы не раздражало, если бы не было так скучно. Этьен фыркнул про себя: при всём этом контроле город буквально кишел членами самой крупной террористической группировки в стране. Он остановился у входа в многоэтажный дом, ключи позвякивали в кармане. — Армин, логистика. Мне нужны записи с железнодорожной станции за последние трое суток. Если что-то удалено, узнай причину. Если придётся надавить — не церемонься. — Понял, сэр. — Селин, на тебе неофициальные каналы. Я обозначил трёх своих координаторов, проверь каждого. Интересуют недавние крупные сделки, перевозки, всё, что потенциально связано с Фронтом. — Да, капитан. — Ноэль, анализ. Подключись к пустотной энергосети резерва, проведи анализ потребления ЭП. Нужны точки с нулевым потреблением или те, где есть подозрительная динамика. — Приступаю. — И ещё, — Этьен прищурился, оглядывая улицу. — Не скрывайте, кто мы. Армин замер, как вкопанный. — Вы хотите, чтобы о нас знали? Этьен зажал сигарету между зубами, голубые глаза насмешливо сверкнули. — Нет, что ты, я просто сказал, чтобы тебя порадовать! Разумеется, я хочу, чтобы о нас знали, идиот. Селин усмехнулась едва заметно, но тут же осеклась и сосредоточенно нахмурила брови. — Фронт должен нервничать, — продолжил Этьен ровно. — А Мешелё может узнать о моём приезде не от меня. Мне безразлично. Главное, чтобы кто-нибудь в этом городе сделал глупость раньше, чем сообразит спрятать концы. Выполняйте. Он вытащил ключи из кармана и открыл входную дверь. Разговор был окончен.* * *
Временное убежище, которое он выбрал, располагалось в старом административном здании на границе делового района — достаточно приличном, чтобы не вызывать вопросов, и достаточно обезличенном, чтобы никто не запомнил постояльцев. Комната была просторной, холодной и почти стерильной: тяжёлый стол, два кресла, длинные серые шторы, графин с водой и окно, из которого открывался вид на крыши и трубы. На подоконнике уже лежал тонкий слой чёрной пыли. — Картина маслом, — фыркнул Этьен. — Прямо курорт. Он не стал садиться сразу. Сначала проверил окно, шторы, дверной замок, вентиляционную решётку, только потом сунул руку во внутренний карман пальто и достал небольшой матовый коммуникатор. Аппарат был старой модели — слишком простой на вид, чтобы кто-то счёл его ценным, и слишком неудобный для повседневного пользования. Он не был связан с городской сетью Пустоты, не зависел от распределителей и не оставлял тех следов, которые оставляют все нормальные современные устройства. Именно поэтому Натаниэль доверял ему больше, чем любому новому оборудованию. Этьен включил связь, дождался короткого сухого щелчка и приложил устройство к уху. Несколько секунд слышался лишь слабый треск. — Ты на месте? — раздался спокойный голос Натаниэля. Даже через помехи он звучал слишком безразлично. Это всегда действовало Этьену на нервы. — Нет, я звоню тебе с того света. Разумеется, я на месте. На той стороне послышался тяжёлый вздох. Этьен впервые задумался, может ли Натаниэль расплавить ему мозг дистанционно. — Как прошла встреча с Мешелё? — Просто замечательно. Её не было. Короткая пауза. — Эффект неожиданности? — Именно. Этьен подошёл к окну и чуть отодвинул край шторы. Внизу, на перекрёстке, двое мужчин в рабочих комбинезонах курили под знаком «Курить запрещено!». Его губы дёрнулись в ухмылке. Вот тебе и дисциплина. — На станции меня уже видели, — продолжил Этьен. — К вечеру здесь начнут шептаться. К утру половина Ферро будет знать, что я приехал любоваться трубами. — Это может ускорить их реакцию. — На это и расчёт. В трубке зашипели помехи. Натаниэль не отвечал несколько секунд, и этого было достаточно, чтобы Этьен уловил за молчанием привычную работу чужого ума — холодную, безжалостную, почти машинальную. — Не торопись, — сказал наконец Натаниэль. — Двое из оперативников Фронта имели с тобой дело, они могут быть готовы больше, чем ты думаешь. Этьен саркастично хмыкнул. — Они, может, и будут готовы, но двое сопляков точно занервничают. Не знаю, каким там вырос твой драгоценный братишка, но скрывается он с парнем, чью семью взорвал вместе с половиной района. Напряжёнка внутри сыграет нам на руку… Натаниэль невозмутимо прервал его. — Ты знаешь, что я имею в виду. Не расслабляйся. Этьен резко замолчал. Под тканью рубашки, в районе рёбер, старый шрам отозвался фантомной болью. Воспоминания ворвались в голову неудержимым потоком. Врэн. Этот кудрявый парень, резонатор, сбежавший из лаборатории. Этьен был уверен, что готов. Но его броня раскололась. Пустота хлынула по венам, пробирая до самых костей. Он бы умер там, если бы не воля случая. Если бы не Натаниэль. — Знаю, — ответил он уже без насмешки. Снова пауза. — Держи связь каждые четыре часа, — приказал Натаниэль. — Как скажешь. — Этьен. — Да-да, я понял. Он отключил связь первым и несколько секунд стоял неподвижно, глядя на собственное отражение в стекле: тёмные волосы были в творческом беспорядке; в голубых глазах отражалась ярость и сосредоточенность. Этьен поправил воротник пальто, словно этим движением можно было сгладить внутреннее раздражение. Потом сел за стол. К тому моменту, как вернулись остальные, прошло какое-то время. Этьен уже разложил перед собой три папки, карту, схему железнодорожных веток между Врэном и Ферро и фотографии с места взрыва в Меклави. Он пытался восстановить цепочку событий. Армин вернулся первым, положив на край стола тонкую стопку распечаток и флеш-накопитель. — Удалось поднять записи с камер и часть внутренней отчётности железнодорожной станции. Камеры на вокзале Врэна частично почищены, — начал он с порога. — Но не полностью. На платформе зафиксированы двое молодых мужчин и женщина, вероятно, сопровождающая. Лица не читаются, качество записи плохое. Однако по росту и комплекции совпадают. Также поступили сведения из Меклави от Луи по поводу портовых журналов. В ночь после взрыва один рефрижераторный контейнер ушёл с нарушением пломбировки. Маршрут — до Врэна. — Содержимое? — Рыбные консервы. — Неужели, — хмыкнул Этьен, просматривая распечатки с камер. — Продолжай. — На складе нашли сломанный навесной замок. Списали на износ. Дежурный сказал, что утром заметил следы влаги и отпечатки на коробках внутри, но докладывать не стал. Испугался, что обвинят в халатности. — Правильно испугался. Удалось снять отпечатки? — Так точно. Луи запросил анализ. Принадлежат Рене Лефевру. Отпечатков второго подозреваемого не было ни в базе, ни внутри контейнера. Но есть аномалия в виде пустотного искажения. По лицу Этьена расползлась злая ухмылка. — Искажение, говоришь… Фронт совсем разучился работать скрытно. Следом вошла Селин. От неё пахло уличным холодом, дешёвым кофе и сигаретным дымом, хотя сама она не курила. — Капитан, по координаторам глухо, — сообщила она, скидывая на стол блокнот. — Одного вчера арестовали, второй просто исчез. Подозреваю, он либо мёртв, либо просто сбежал. А третий точно ведёт двойную игру с Фронтом и торгует информацией в обе стороны. — Я в курсе, — безразлично отозвался Этьен. — Джорджи всегда был трусливой крысой, но иногда приносил полезные сведения. Он ничего не сказал? Селин кивнула. — Есть кое-что. Он сказал, что в северном районе, ближе к старым жилым кварталам, кто-то в последние сутки скупал перевязочные материалы, сильные антисептики, антибиотики и обезболивающее в больших количествах. За наличные. Этьен поднял взгляд. — Откуда именно? — Три точки. У Джорджа там свои люди. Видели несколько подозрительных мужчин в аптеке на Эйзенринг 23, в лавке при заводской амбулатории и в «автосервисе» у одного наркодилера. Этьен сцепил пальцы в замок. — Внешность покупателей? — По описанию — один высокий, светловолосый. Второй ниже, худой, был в шапке. Этьен медленно откинулся на спинку стула. — Жарковато для шапки, возможно, либо татуировка на голове, либо заметные волосы. Раздался щелчок дверного замка. Ноэль явился последним, как обычно. В руках у него был планшет. — Капитан, докладываю. Я провёл анализ использования энергии Пустоты по Ферро. Рекордно низких показателей нигде не было обнаружено, но на одной точке есть подозрительная динамика. Я проследил трафик расхода и выявил колебание от единицы до 17,5 %. Колебание происходит стабильно раз в какое-то время. К тому же IP-адрес постоянно меняется. По моим наблюдениям, в Ферро всего несколько адресов с подобной динамикой. Придётся проверить пять точек. — Ты выделил адреса? — Так точно, сэр. Этьен взял листок со сведёнными координатами и усмехнулся. Фронт Обнуления любил считать себя хаотичным движением, но хаос у них всегда оказывался удивительно организованным. Он перевёл взгляд на фотографии из Меклави. Разрушенные дома. Разбитый асфальт. Остатки металлоконструкций. На одной из фотографий — детская игрушка, наполовину засыпанная пылью. Этьен видел это не впервые. Он был там почти сразу после взрыва. Ходил по развороченным кварталам, пока от мокрой пыли темнели брюки; слушал крики, команды, плач, кашель и треск ещё не до конца остывших обломков. Смотрел, как из-под бетонной плиты вытаскивают женщину без обеих ног. Видел мальчика лет восьми, который сидел у стены и с мёртвым лицом держал на коленях руку своей матери, словно не понимал, почему она больше ни к чему не прикреплена. Потом были отчёты. Фамилии. Цифры, которые перевалили за два десятка. Раненые, пропавшие, облучённые, те, кто ещё жил, но уже не вернётся к прежней жизни. Этьен не любил сентиментальность. Не любил жалость. Не любил тех, кто пытался выдавить из него сострадание. Но он умел запоминать последствия. И последствия Меклави вгрызлись в память достаточно глубоко, чтобы любое упоминание о мальчишке с пепельными волосами вызывало у него не только профессиональный интерес. Ноэль неловко прокашлялся и указал пальцем на несколько адресов. — Я бы начал вот с этих трёх. — Было бы неплохо, если бы ты сразу озвучивал предположение и причину. Ноэль покраснел. — Кхм, к двум точкам из пяти не проходит трубопровод, скорее всего, там стройка или развалины. Также на одной из них установлено наблюдение местной полиции. Остаётся несколько точек… Он замолчал, глядя в бумаги. — Два тату-салона и один частный медкабинет. — Названия, — потребовал Этьен нетерпеливо. Ноэль пробежался глазами по странице, его лоб покрылся липким потом. — С-сейчас… Хм… «Чернильный кот», «Линия жизни» и «Братья Сьюзен». Тишина в комнате стала плотнее. Этьен не двинулся. Только очень медленно поднял руку и коснулся двумя пальцами боковой стороны рёбер, там, где под одеждой лежала невидимая защита. Холод пластин чувствовался даже через ткань. — «Чернильный кот», — повторил он, будто пробуя название на вкус. Селин нахмурилась. — Знаете их? — Нет, — отмахнулся Этьен. — Но начнём оттуда. Он встал из-за стола и подошёл к карте. Северный район. Узкие проходы между домами. Дворы-колодцы. Старая жилая застройка рядом с индустриальными кварталами. Место, где легко раствориться, если знать, как двигаться. И место, где подполью удобно жить под носом у всех. Именно потому, что никто не ждёт от тату-салона ничего, кроме татуировок. — Селин, Армин, отправляетесь в «Чернильного кота»; Ноэль, идёшь к «Братьям Сьюзен». В гражданском. Вы парочка, хотите сделать семейное тату. Ноэль… сойдёшь за офисного клерка. Импровизируй, скажи, что хочешь впечатлить девушку. Мне нужны сведения, держите коммуникаторы при себе. Установите микрофоны. Шифр все знаете. Трое кивнули и уже направились к двери, но тут Этьен заговорил снова: — И ещё. Никаких геройств. Если вызовете подозрение — сматывайтесь. Подчинённые ушли. Дверь за ними закрылась. Этьен остался один. Кровь в жилах закипела в предвкушении. Он прошёлся до дивана, где лежала сумка со снаряжением, вытащил внушительные металлические кастеты и затем угрюмо проворчал: — А я пока навещу кое-кого.* * *
Месяц пепла, 30-е число.
10:10
Снаружи над городом, как обычно, полотном висел смог. Где-то далеко раздался короткий металлический удар, будто в глубине кварталов кто-то уронил на бетон лист стали. Ферро жил своей равнодушной жизнью, перерабатывая людей в цифры и отчёты. Но теперь в этой размеренной серости появилась трещина. Совсем маленькая. Почти незаметная. И Этьен чувствовал её так же ясно, как охотничья собака чувствует кровь в сыром воздухе. Последнее сообщение от Ноэля висело в уведомлениях на коммуникаторе: «Сегодня, 6:03, утро. Нашёл прекрасный отель для туризма». Шифр был использован безупречно. Тату-салон «Братья Сьюзен» Уголок его рта медленно дёрнулся вверх. Улыбка вышла совершенно дикой. — Ну надо же, — тихо произнёс он в пустоту. — Какая милая вывеска. Этьен аккуратно сложил коммуникатор и убрал во внутренний карман пальто, поверх холодной брони. Буквы на вывеске мигали; в одной из них не горел сегмент. У кого-то в Ферро будет очень плохое утро.
