Упиваюсь тобой, но всё равно не могу насытиться

Из него это вырвалось посреди спора в хлебном отделе местного супермаркета. И вообще-то Дин должен был победить, потому что сэндвичи с арахисовой пастой и джемом лучше всего получались на хлебе «Sunbeam», а не на медовом цельнозерновом «Nature’s Own». И Кас должен был это знать. — Ты вообще не имеешь права на собственное мнение, — прошипел Дин, прижимая к груди буханку «Sunbeam» так, будто держал любимый футбольный мяч, а то и маленького ребёнка. Кас смерил его бесстрастным взглядом. Он держал буханку медового цельнозернового «Nature’s Own» за самый низ, и она стояла вертикально на его нелепо огромной ладони, даже не накренившись. — Это не мнение, Дин. Это факт. — Ладно, ангел, — процедил Дин с явным нажимом, натянуто улыбнувшись женщине, которая проходила мимо них, с любопытством вскинув брови. Затем снова перевёл взгляд на Каса и понизил голос. — Белый… — Безвкусный, — невозмутимо перебил Кас. Дин был готов поклясться, что у него дёрнулся глаз. — А эта крошащаяся картонка, по-твоему, нет? — Это слишком громкое определение, — решительно заявил Кас, кивнув на буханку в руках Дина. — Это всего лишь белый хлеб, Дин. Он ничего не добавляет сэндвичу. А вот у медового цельнозернового остаётся приятное послевкусие… — «Sunbeam» мягче, — отрезал Дин. Кас приподнял бровь. — Сильно сомневаюсь, что ты способен объективно это оценить. Свежая буханка «Nature’s Own» наверняка была бы гораздо мягче, чем недельный «Sunbeam». Ты не можешь утверждать, что прав, не учитывая другие исходные данные… — Я тебя здесь оставлю, — твёрдо заявил Дин, и в этот момент действительно был готов так поступить. — Серьёзно оставлю тебя прямо в этом магазине, Кас. И что тогда? А? Что ты будешь делать? Твой драгоценный цельнозерновой хлеб отвезёт тебя домой? Или… — Я пойду пешком, — беспечно перебил Кас. — Если цена моей правоты в том, что меня бросят здесь, значит, я пойду домой пешком. И пойду со своим медовым цельнозерновым хлебом, который, во-первых, куда полезнее… — Ой, да избавь меня от этой херни. Во-первых, тебе самому вообще плевать на всё это, потому что ты, блядь, даже не ешь. Во-вторых… — Мне не плевать на твоё здоровье, Дин. Если уж на то пошло.  — Во-вторых, — с нажимом продолжил Дин. — Ты до ужаса драматизируешь. И вообще, тебе и правда стоило бы идти домой пешком, раз уж ты собираешься… — Отлично. Пойду, — сквозь зубы бросил Кас. Дин презрительно фыркнул. — Вот и иди. — Отлично. Пойду, — повторил Кас ещё твёрже. — Вот и отлично. — Отлично. — Другие слова знаешь? — раздражённо спросил Дин. — Прощай, — многозначительно ответил Кас. — Ладно, чёрт с тобой. Я тоже тебя люблю, придурок. Надеюсь, тебе понравится тащиться домой пешком со своим дурацким зерновым хлебом. Слишком уж буквально ты воспринял лозунг «Это вкусно, потому что натурально». Но как знаешь, — бросил Дин с язвительной улыбкой, а после развернулся и ушел. Уже через плечо, небрежно и с намерением задеть, добавил: — И за этот картонный мусор я платить не собираюсь. Дин успел отойти на три прохода, прежде чем до него в полной мере дошло, что именно он сказал. К счастью, в тот момент он держал в руках коробку поп-тартов, так что, когда пальцы разжались и она упала на пол, катастрофы не произошло. Он молча смотрел на слегка помятую упаковку пирожных со вкусом коричневого сахара и прямо там переживал стремительный, но совершенно сокрушительный личный кризис. «Я тоже тебя люблю, придурок». Нет. Нет-нет-нет. Какого чёрта он вообще это сказал? Почему именно так? Посреди чёртова супермаркета. Во время спора из-за хлеба. Нет… Такого просто не могло быть. Так не должно было случиться. С тех пор как Кас вернулся… с тех пор как Дин вытащил его из Пустоты, он потихоньку разбирался с некоторыми… вещами. Очень незаметно. Очень осторожно. Просто спокойно пытался понять, что вообще полагалось делать, если твой лучший друг в тебя влюблён. Дин был достаточно взрослым… ну, почти, если уж честно… чтобы осознать: рано или поздно ему всё равно придётся как-то на это отреагировать. Хотя, если верить самому Касу, ничего делать было не нужно. Он сам так сказал. Просто посмотрел Дину прямо в глаза, всё так же улыбаясь, и без малейших колебаний заявил, что Дин не обязан ни говорить, ни делать ничего в ответ, что он ничего от него не ждёт. А Дин лишь что-то невнятно пробормотал себе под нос, замял разговор и потом как минимум три дня молча впадал в панику всякий раз, когда Кас подходил слишком близко. Но, как это обычно бывало, Дин со временем справился, и жизнь почти вернулась в привычное русло. Кас вёл себя как всегда, а Дин тихо, не говоря об этом буквально никому, просто на всякий случай, начал разбираться в происходящем. Не то чтобы любовь Каса была проблемой. Дин уже решил, что, вообще-то, ему это нравилось. Проблема заключалась в другом: какой должна была стать его собственная реакция, когда придёт время её дать. Потому что он понятия не имел, какой она должна быть. Лишь совсем недавно Дин понял, что так или иначе однажды сказал бы Касу, что тоже его любит. Была ли эта любовь такой же? Тут Дин не был уверен. Но ему казалось, Касу было бы важно просто услышать, что Дин действительно испытывал к нему любовь. Неважно, какой именно она была. Но в продуктовом магазине? Во время спора из-за хлеба? — Господи, — яростным шёпотом выдохнул Дин, бросаясь вперёд. Он схватил коробку поп-тартов и поспешно закинул её в корзину, висевшую на руке. Затем почти бегом помчался обратно к хлебному отделу, широко распахнув глаза. Чёрт. Как же бездумно это вышло. Ну зачем он… Почему он… Дин резко остановился, увидев Каса. Тот стоял ровно там, где Дин его оставил, и, похоже, с тех пор не сдвинулся ни на сантиметр. Изменилось только одно: теперь он смотрел на хлеб так, будто в нём были скрыты ответы на все вопросы мироздания, а выражение его лица было таким, словно его ударили. Дин поморщился, чувствуя себя последним мудаком на свете. — Эм… Слушай, приятель, ты в порядке? — нерешительно спросил Дин, осторожно подходя ближе. Свободной рукой он потянулся к плечу Каса. Едва его пальцы коснулись ангела, тот дёрнулся так, будто его ударило током. Дин тут же отпрянул точно так же, мгновенно отдёрнув руку. Кас моргнул, потом поднял на него взгляд. Долго, очень долго просто смотрел на него, бережно прижимая к себе буханку этого позорного хлеба. Потом очень тихо сказал: — Пожалуйста, не говори мне этого. — Хорошо, — тут же согласился Дин, сгорая от стыда. — Хорошо, Кас. Я… прости. — Ты купишь этот хлеб, — почти шёпотом произнёс Кас. Медленно протянув руку, он положил буханку в корзину, висевшую у Дина на руке, тщательно избегая прикосновения к его коже. — Конечно. Все, что захочешь, — ответил Дин, потому что сейчас Кас, наверное, мог попросить у него что угодно. И Дин бы не отказал. — И этого тоже не говори, — хрипло произнёс Кас, заметно побледнев. Дин кашлянул. — Точно. Прости. Просто… я ведь серьёзно. То есть… это правда. Я… правда это имел в виду. — Я… я не знаю, чего хочу, — ответил Кас. И, что удивительно, он начал краснеть. По-настоящему. До румянца. Это было… поразительно. — Нет, знаешь, — спокойно сказал Дин. Потому что он прекрасно знал: Кас точно понимал, чего хотел. И Кас знал, что Дин это понимал. Потому что, чёрт возьми, Кас сам сказал ему об этом за несколько секунд до своей смерти. Кас моргнул, отвёл взгляд и с упрямым видом перестал смотреть Дину в глаза. Он был совершенно очевидно выбит из колеи. Несколько раз попытался засунуть руку в карман, но почему-то никак не мог его найти. — Я не хочу об этом говорить. Я хочу… Я поеду домой. Хочу домой. — Вообще-то мы ещё закупаемся, Кас. — Вот и продолжай. — Подожди, эй, — выпалил Дин, когда Кас развернулся, явно собираясь действительно идти домой пешком. Упрямый засранец. — Господи, Кас, успокойся. Мы почти закончили. Просто… иди подожди в машине, ладно? Нет места лучше, чтобы спокойно попсиховать, чем в Импале. Уж я-то знаю. — Я не психую, — резко бросил Кас. Дин прочистил горло и сделал шаг к нему. Он совсем не удивился, когда глаза Каса расширились, а сам он поспешно отшатнулся. Кончики его ушей вспыхнули густым красным цветом. — Ну да, само спокойствие, — саркастично сказал Дин, не сумев скрыть тёплой усмешки. — Расслабься. Я… ничего не собираюсь делать. — Хорошо, — слишком быстро ответил Кас. Голос у него прозвучал резко. — Не надо. — Ладно, не буду, — осторожно сказал Дин, вскинув брови. Он снова кашлянул, чувствуя себя до невозможности неловко. Конечно. Стоило ему в очередной раз раскрыть свой рот и испортить совершенно нормальный поход в магазин. — Но если хочешь, всё равно можешь пойти подождать в машине. Обещаю, я куплю твой картонный хлеб. Кас издал какой-то звук, которому Дин не смог подобрать названия. Он резко кивнул и начал обходить Дина, держась от него на подозрительно большом расстоянии. В глаза он так и не посмотрел. А едва оказался позади, сразу ушёл, не сказав больше ни слова и ни разу не обернувшись. Дин проводил его взглядом, потом повернулся к полке с этим дурацким медовым цельнозерновым хлебом и осторожно несколько раз стукнулся о неё лбом. Какой же он, блядь, идиот.

***

И снова это вырвалось во время небольшого спора. На этот раз на кухне бункера. Ну… почти это. — Думаю, я способен сам перевернуть омлет, Дин, — раздражённо бросил Кас, хлопнув его по руке, когда тот попытался отобрать у него сковороду. — Я не ребёнок. И с координацией у меня всё более чем в порядке. — Ты неправильно её держишь, — огрызнулся Дин и, сдавшись, схватил Каса за запястье, пытаясь руководить каждым его движением. Потому что кто-то ведь должен. — Дин, я справлюсь, — процедил Кас, снова оттолкнув его руку и бросив на него сердитый взгляд. Дин едва не зарычал. — Слушай, омлет, блядь, уже прилипает по краям. Надо… нет, не так. Ты вообще хоть раз в жизни переворачивал омлет? — Не думаю, что это настолько сложная задача. — Ну, это тебе не прогулка по парку, и ты уже всё портишь. Просто… просто дай мне… — Не дам, — отрезал Кас. Он резко шагнул в сторону, буквально заслонив собой плиту, так что Дину оставалось смотреть только на его напряжённые плечи. — Да ты, блин, издеваешься, — Дин шумно выдохнул и попытался дотянуться до сковороды через Каса, но тут же получил жёстким локтем прямо в середину груди. Удар оказался таким чувствительным, что он невольно сипло втянул воздух. — Чувак, у тебя там ветчина и бекон, так что всё прилипнет, если не потряхивать сковороду. Я серьёзно. Тряси эту чёртову… нет, не так… Кас, мать твою, если ты… Кас бросил на него ледяной взгляд через плечо, сузив глаза. — Дин, мне не нужна нянька, чтобы перевернуть омлет. — А может, мне хочется ею побыть, — огрызнулся Дин, не менее сердито глядя в ответ. — Ты сейчас его нахрен сожжёшь, и что тогда? Ты же терпеть не можешь яйца с поджаренной корочкой. И когда начнёшь переворачивать, вся ветчина с беконом прилипнет, потому что ты, мать твою, не трясёшь этот долбаный омлет! — Ещё немного, и я сейчас тебя потрясу, — предупредил Кас, заметно напрягшись. Он чуть подался вперёд, полностью сосредоточившись на ещё не перевёрнутом омлете. — Если бы ты был так любезен отойти… — Это я теперь слишком близко? Нарушаю твоё личное пространство, Кас? Да? Может, мне бы и не пришлось к тебе прижиматься, если бы ты не запарывал отличную сковороду для омлета у меня на кухне, чтобы приготовить омлет, который я всё равно сделал бы лучше тебя. Так что если бы ты просто дал мне… — Это мой омлет, и я сам его приготовлю. Я вполне способен… — Да плевать мне, способен ты или нет. Это моя сковорода для омлета, и ты не… Кас, клянусь собственной жизнью, если ты сейчас не начнёшь трясти этот омлет так, будто дрочишь, я… — Дин! — Что? — рявкнул Дин. Он ткнул Каса локтем в бок и плечом оттеснил его в сторону. Стоило его ладони накрыть руку Каса и направить её в правильное движение, раскачивая омлет и вращая сковороду, как он сразу облегчённо выдохнул. Если вдуматься, это и правда напоминало дрочку. Всё было в движении кисти. — Видишь? Чёрт. Смотри, у тебя уже кусок ветчины ко дну прилип. Дай мне вилку. — Это всего лишь один кусочек, — процедил Кас, потянувшись так, словно собирался отодрать пальцы Дина от своей руки. — Он отлипнет, когда я переверну… — Нет, не отлипнет. Подожди. Кас, только не… Слишком поздно. Кас решил доказать свою правоту и перевернуть омлет, но на самом деле у него это даже отдалённо не получилось. Рука двигалась слишком скованно, кисть не доворачивалась, да и сам он был слишком зол, чтобы поймать тот естественный ритм, который появляется, когда человек действительно умеет готовить. Он так резко дёрнул сковороду, что ещё жидкие яйца взлетели вверх и шлёпнулись прямо на них обоих, забрызгав рубашки и лица. Ветчина и бекон разлетелись во все стороны. Повисла долгая тишина. Дин закрыл глаза, чувствуя, как яйцо медленно сползало по его щеке. Небольшой кусочек бекона отклеился от рубашки и с тихим, глухим шлепком упал на пол. Дин открыл глаза и очень медленно повернул голову к Касу. Тот хмуро смотрел на сковороду так, словно это она его предала, словно виновата была именно она, а вовсе не он сам. Прошло несколько секунд, прежде чем Кас перевёл взгляд на Дина. Ни капли сожаления. Ни капли стыда. Он даже не выглядел виноватым. Будто был настолько упрям, что мысль о собственной неправоте, о том, что стоило послушать Дина, вообще ни разу не пришла ему в голову. — Всё прошло бы иначе, если бы ты не вмешался, — совершенно серьёзно сказал Кас. Дин тяжело выдохнул и проворчал: — Не понимаю, почему ты мне так чертовски сильно нравишься. Как ни странно, именно после этих слов Кас выпустил сковороду из рук. Он так резко отдёрнул ладонь, что сковорода перевернулась, и остатки омлета вывалились на пол. Дин в последний момент успел её поймать, прежде чем она ударилась о плитку, и недоверчиво уставился на Каса. Так продолжалось до тех пор, пока он не заметил, насколько тот был смущён. Дин мысленно прокрутил собственные слова и снова почувствовал себя мудаком. — Не нравлюсь, — тут же выпалил Кас, почти рефлекторно. Слова сорвались слишком быстро и прозвучали громче, чем следовало. — Нравишься, — так же машинально ответил Дин и слегка моргнул, только теперь осознав, что именно сказал. Ну да. Нравился. И чёрт с ним.  Кас снова делал то же самое, что и в продуктовом магазине три дня назад. Краснел. Сначала румянец проступил неровными пятнами вдоль челюсти, под щетиной, а потом залил щеки. — Я испортил омлет. — Я приготовлю тебе новый, — предложил Дин. Или, скорее, возразил. Это ощущалось почти как контраргумент. — Не приготовишь, — повторил Кас. Он просто смотрел на Дина широко раскрытыми глазами. Весь в яйцах, он медленно пятился назад, будто вдруг забыл, как пользоваться собственными ногами, но всё равно отчаянно пытался увеличить расстояние между ними. Дин прочистил горло и выдержал его взгляд. — Нет, приготовлю, Кас. Правда. Правда, очень… — Перестань! Замолчи, — выпалил Кас. — Ладно, — тут же сказал Дин хриплым голосом. Он и сам не понимал, как ещё не провалился сквозь землю прямо на месте. Кажется, ещё никогда в жизни ему не было так мучительно стыдно. — Ты не можешь говорить мне такое. К этому моменту его лицо уже полностью пылало. — Ладно, — тихо пробормотал Дин. Кажется, Кас снова вспомнил, как работают ноги, и уверенно сделал ещё один шаг назад. — Я… больше не хочу омлет. Извини. И просто сбежал. Всё было именно так просто. Он развернулся и быстрым шагом вышел из кухни, ни разу не оглянувшись, а Дин только смотрел ему вслед. Он долго не дышал, потом шумно выпустил воздух, с несчастным видом поставил сковороду обратно на плиту и выключил конфорку. Скривившись, оглядел царивший вокруг беспорядок, потом перевёл взгляд на собственную одежду, перепачканную яйцами. Замечательно. Теперь ещё и в душ идти. Тяжело вздохнув, он потянулся за ближайшим кухонным полотенцем, но тут же выронил его, заметив Сэма, сидевшего за кухонным столом. Дин вообще не помнил, чтобы тот заходил. Он ничего не услышал. Даже не заметил его. Сэм смотрел прямо на него. — М-да, — произнёс он после долгой, неловкой паузы. — Это было… довольно катастрофично, да? — Заткнись, — буркнул Дин. — Ты вообще когда здесь появился? Я даже не видел, как ты вошёл. — Потому что ты был слишком занят, пытаясь… Да я даже не знаю, что ты вообще пытался сделать. — Да заткнись ты, блядь… — Не, ты старался. Это я тебе зачту, — перебил Сэм. — Сэм, клянусь… — Это как смотреть на крушение поезда, понимаешь? Видеть такое не хочется, но и отвести взгляд невозможно. Это было… Господи, Дин. Это было очень плохо. Дин задумался, каково это было бы на самом деле умереть и больше не вернуться. Никогда ещё ему так отчаянно не хотелось это выяснить, как сейчас. — Хватит болтать. Я серьёзно, Сэм. Закрой уже свой рот, пока я тебе его, блядь, не разбил, придурок. — Мне даже хочется тебя обнять из жалости, — продолжил Сэм, предсказуемо не затыкаясь, потому что был совершенно невыносим. — Он тебя так жёстко отшил. Не буду врать, я вообще не думал, что доживу до дня, когда ты действительно… ну… попытаешься что-нибудь сделать, но… Дин резко развернулся и к чёрту вышел из кухни, оставив Сэма разбираться с этим бардаком.

***

Дин снова злился. Неделя в целом выдалась паршивой, из тех, что забирались под кожу и заставляли его слоняться по Бункеру, общаясь почти исключительно ворчанием. Сэм бросал на него странные взгляды. Изучающие. Будто пытался разгадать Дина, словно обнаружил что-то новое и теперь отчаянно хотел разобраться в деталях. Кас в основном вернулся к своему обычному поведению, если не считать того, что больше не подходил к Дину слишком близко. Джек, мелкий засранец, сожрал весь запас его снеков, оставив только пустые упаковки, от которых не было ни малейшего толку именно тогда, когда они были нужны больше всего. Короче говоря, в Бункере все оказались в его чёрном списке. Остальные отреагировали соответственно. Сэм внезапно решил на несколько дней съездить к Эйлин. Джек, судя по всему, отправился проводить время со своей лучшей подругой, которой, как выяснилось, была Кайя. Для Дина это стало новостью, но и чёрт с ним. У Каса, однако, не было ни любимого человека, ни лучшего друга, к которому можно было бы сбежать, чтобы скрыться от Дина. Потому что для него всем этим был сам Дин. Так что в этом смысле Касу просто не повезло. — Почему бы тебе не найти какое-нибудь дело? — предложил Кас, наблюдая, как Дин ходит по кухне. На его губах играла лёгкая, тёплая улыбка. Она не исчезала даже тогда, когда Дин поглядывал на него. Всё такая же. Всё такая же красивая. — Я не голоден, — рассеянно ответил Дин, потом моргнул и поморщился. — То есть… нет, голоден. Я не это хотел сказать. Знаешь, когда думаешь одно, а говоришь совсем другое? — Нет. — А. Ну… такое бывает. В общем, я хотел сказать, что мне неинтересно. После того как Джек избавился от всех самых опасных монстров, осталась одна мелочь. Что мы сейчас имеем? Да теперь кто угодно может стать охотником. Почти никакого риска. — Тебя это огорчает, — заметил Кас, слегка склонив голову. — Почему? Дин фыркнул. — Да не огорчает это меня. Я просто думаю… — он неопределённо махнул рукой, будто этим всё объяснил. — Увлекательно, — сухо сказал Кас. — Дин, тебе стоит почаще делиться своими мыслями. Очень интересно. — Да заткнись, — пробормотал Дин. Он вытащил злосчастную упаковку миндального молока. Шоколадного. И, если честно, оно было чертовски вкусным, но Сэм ни при каких обстоятельствах не должен был об этом узнать. Дин плюхнулся на стул рядом с Касом и сердито уставился на него. — Я не завидую тем, кто теперь может жить такой жизнью без всей этой опасности. Наоборот, я за них рад. Просто… Просто… — Зависть. К самому себе, только более молодому, возможно. — То есть ты хочешь сказать, что я вспоминаю всё дерьмо, через которое прошёл сам, через которое прошёл Сэм, все наши смерти, все риски, на которые мы шли… и немного завидую? Потому что у меня никогда не было того, что есть у них сейчас? — Да, — подтвердил Кас. — Ладно, может, и так. Но сейчас-то у меня это есть, — возразил Дин, вскинув одну руку с видом «какого хрена», а другой откручивая крышку шоколадного миндального молока. Он сделал большой глоток прямо из упаковки, не сводя глаз с Каса поверх картонного края. Кас снова ему улыбнулся. Небольшой, тёплой улыбкой. Это говорило о его чувствах к Дину больше любых слов, особенно когда Дин опустил упаковку, а на верхней губе у него осталось шоколадное молоко. Щёки у него запылали. Он поспешно сглотнул и тыльной стороной ладони вытер губы. Он прекрасно понимал, что выглядел полным идиотом. Но Кас смотрел на него так… Ну, как мужчина, который был влюблён. Безнадёжно, до нелепости, без памяти. Совершенно, безоговорочно, так, что пути назад уже не существовало. Потеряв голову из-за Дина и прекрасно это осознавая. И ничуть этого не скрывая. Совсем не стыдясь. — Спокойствие, которое есть у тебя сейчас, не может стереть последствия ужасов, пережитых в прошлом, — спокойно сказал Кас. — Значит, всё равно приходится это чувствовать? — хрипло спросил Дин, думая о своих ночных снах. Большинство из них были бессмысленными. Все, кроме одного, который вообще нельзя было назвать сном. Кошмар. Один из многих. Просто воспоминание, которое снова и снова прокручивалось у него в голове и никак не отпускало. Я люблю тебя. Прощай, Дин. Кас кивнул. — Именно. Но, возможно, тебе стало бы легче, если бы ты поговорил об этом. Я, разумеется, выслушаю. — Да пошёл ты, — рассмеялся Дин. Кас лишь терпеливо ждал. — Сам знаешь, я скорее язык себе откушу, чем начну о таком говорить. Но всё равно спасибо, приятель. Хочешь молока? — Нет, спасибо. — Ну выпей. — Не хочу. — Оно правда классное. Только Сэму не говори, но да. Тебе стоит попробовать. — Нет, спасибо, — повторил Кас, на этот раз уже подчёркнуто. В его голосе зазвучало раздражённое нетерпение. Чтобы довести его до такого состояния, много не требовалось. Дин фыркнул. — Чувак, это из-за того, что оно миндальное? Слушай, я знаю, настоящее молоко… — Это вообще никак не связано… — Да понравится оно тебе. Я знаю, что понравится. Ты практически сам сказал, что тебе бы понравилось. Кас прищурился. — И когда же я такое говорил? — Да не… Не знаю. Говорил. Ну, тебя, конечно, вынудили это сказать, но ты всё-таки сказал. Так почему бы просто… — Дин настойчиво протянул ему упаковку, не отводя взгляда. — Если бы ты просто попробовал, может, оно оказалось бы именно таким вкусным, как ты и думал. Надо только дать ему шанс. — Я никогда не думал… — Кас, ну давай. Просто попробуй. — Мне не нужно это молоко, Дин, но спаси… — Нужно. Ты просто забыл… — По-моему, ты спутал меня с кем-то другим, Дин. Или у тебя очень плохая память на мой счёт, — сообщил Кас, глядя на него в упор. Дин шумно выдохнул и с глухим стуком поставил упаковку на стол. Внутри плеснулось молоко. — Поверь мне, Кас, я бы не смог тебя забыть, даже если бы очень захотел. И узнал бы тебя даже во сне. — Я… — Кас резко закрыл рот. Хмурое выражение исчезло с его лица, пока он потрясённо смотрел на Дина. В его взгляде мелькнуло что-то ещё. Это был почти ужас. Он смотрел так, словно не мог поверить, что Дин только что сказал ему такое. Будто слова сами по себе стали нападением. — Дин… — Что? — буркнул Дин, всё ещё защищаясь и продолжая цепляться к этому чёртову молоку. — Это правда. — Это… Мы знакомы уже много лет, поэтому я понимаю, почему тебе так кажется, — Кас прочистил горло, опустив взгляд на упаковку молока. Кончики его ушей снова порозовели. — Память и восприятие, разумеется, вещи ненадёжные, и существуют внешние силы, которые могли бы… — Да заткнись ты, — резко оборвал его Дин, окончательно потеряв терпение. — Втирай эту херню кому-нибудь, кто в неё поверит. Неважно, что происходит. Пока мы остаёмся собой, настоящими собой, мы всё равно узнаем друг друга. Хоть как-нибудь. Хотя бы… хотя бы… — Он кашлянул и неопределённо махнул рукой. Раздражение постепенно улеглось, уступая место тревоге. — Просто потому, что мы… это мы, наверное. Разве ты не узнал меня хотя бы немного, когда мы впервые встретились во всей этой истории с Дафной? То, как ты тогда на меня смотрел… Или Эммануэль. Неважно. — Удивительно, что ты это помнишь, — тихо сказал Кас. Дин слабо улыбнулся, хотя Кас всё ещё не смотрел на него. — Как ты и сказал, память и восприятие штуки ненадёжные, чувак. Ты бы удивился, сколько всего я успел заново прокрутить с тех пор… с тех пор как ты… — Дин, — перебил Кас. Он резко поднял голову и встретился с ним взглядом. В его глазах ясно вспыхнула тревога. — Ты и тогда был влюблён в меня, — дерзко заявил Дин, глядя Касу прямо в глаза и явно намеренно его поддразнивая. — Ты меня даже не знал, а всё равно любил. Будто какая-то часть тебя просто не умела иначе. Лицо Каса стало таким… таким красным. Дин, наверное, даже пожалел бы его, если бы по какой-то непонятной причине сейчас не чувствовал себя на седьмом небе. — Что, думаешь, я на такое не способен? А я способен. И если бы со мной случилось то же самое, именно так бы и было. Я бы посмотрел на тебя и… Кас тут же вскочил со стула. Его ножки с громким стуком проехались по полу. — Дин! — вырвалось у него. Он смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Кас! — передразнил Дин с притворным возмущением, едва сдерживая улыбку. — Прекрати, — твёрдо сказал Кас. — Не надо. Не говори мне таких вещей. Я серьёзно, Дин. — Но, милый, — пропел Дин. — Неужели я должен молча сидеть и позволять тебе оскорблять искренность… нет, бездонную глубину моей любви? Что я был бы за человек, если бы не возразил? — Ты эгоистичный человек, — прорычал Кас. Дин вскинул брови. — А я-то думал, что был самым самоотверженным и любящим человеком на свете. Что случилось, Кас? Куда всё это делось? — Твой разум слишком хрупок. А память… ещё более. Ты сам это доказал. — Правда? Ты про Чистилище? Да, я об этом тоже много думал. Чтобы помнить свою любовь к человеку, которого не знаешь, нужна огромная любовь, этого я отрицать не стану. Но, по-моему, куда большая любовь нужна, чтобы переписать собственные воспоминания только ради того, чтобы не сталкиваться с мыслью, что человек, которого ты знаешь и которого любишь, не захотел вернуться домой вместе с тобой. — Дин… — прошептал Кас. Его голос охрип и прозвучал почти умоляюще. Дин тут же замолчал. — Перестань. — Хорошо, — сразу согласился Дин, уже совсем тихо. Кас сглотнул и долго смотрел на него. — Перестань так на меня смотреть. — И как же я на тебя смотрю? — спросил Дин. Он и правда не знал. Хотя мог предположить. Наверное, это было слишком очевидно. Так очевидно, что видно даже из космоса. Жалко, безнадёжно влюблённо. Потому что, что бы ни происходило и как бы всё ни складывалось, Дин любил его. Теперь он это знал. Даже если не понимал, как это чувство вообще умещалось внутри него. И не был уверен, что когда-либо понимал. — Ты не можешь продолжать в том же духе, — тихо сказал Кас. Дин глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул. Сердце будто провалилось куда-то в живот. Он кивнул. — Хорошо. Кас отвёл взгляд и, не сказав больше ни слова, вышел из кухни. Дин проводил его взглядом и сделал ещё один глоток молока. А после убрал упаковку обратно в холодильник.

***

В следующий раз Дин был пьян в стельку. В своё оправдание он мог сказать, что у Клэр был день рождения, а Кайя, судя по всему, объединилась с Алекс и превратила праздник в настоящее событие. Всё проходило в баре, счёт был открыт, а Клэр и Дин соревновались, кто кого перепьёт. И, если честно, время они проводили просто отлично. — Армрестлинг, старик. Давай. Прямо сейчас, — заплетающимся языком пробормотала Клэр, бухнув локоть на стол между ними. Её кисть бессильно болталась. Дин прищурился, прикрыв один глаз. — Мелкая, ты правда не хочешь… — он икнул. — …связываться со мной. — Нет-нет, хочу, — упрямо заявила Клэр. Она с трудом оторвала голову от плеча Каса и попыталась сесть ровнее. Лениво помахала рукой. — Я выиграю. Давай, лузер. — Знала, что я однажды дал Богу… прямо в рожу? — пробормотал Дин. — И попал, между прочим. Клэр опустила руку наполовину и посмотрела на него поверх неё без малейшего впечатления. — А ты знаешь, сколько сил надо, чтобы твой любовник каждую ночь кричал от удовольствия? — Нет, — печально ответил Дин. — Вот именно, — Клэр снова подняла руку и вопросительно вскинула брови. — Давай сюда. Я сильнее, чем Дин Ведьм… Винк… как-там-тебя. — Чеддер, — сообщил ей Дин. Он помолчал, потом поднял палец. — Нет. Честер. — Проигрочестер, — решила Клэр и тут же расхохоталась так сильно, что едва не свалилась со стула. Если бы Кас заботливо не придержал её, она, пожалуй, действительно упала бы. Сэм фыркнул в своё пиво, а потом беззаботно пожал плечами, когда Дин бросил на него мутный взгляд. — Что? Да ладно, чувак. Вообще-то это было смешно. — Просто уморительно, — сухо ответил Дин. Но все посмотрели на него так, словно он заговорил на другом языке. Он даже не был уверен, что правильно выговорил все гласные, так что, может, так оно и было. Чёрт, да он и сам мог придумать новый язык. Люди же так делают. Уже делали. Совершенно ненормальные. — Ладно, Барби. Давай. Клэр резко вскинула голову. — Ты… щас назвал меня… — Барби? — широко ухмыльнулся Дин. — Именно. Кайя у нас Кен. Кайя, Кен. Кайя, Кен. Кайя… — Не оскорбляй мою девушку, — огрызнулась Клэр, покачнувшись на стуле. Она хлопнула ладонью по ладони Дина, рывком потянув его почти через весь стол и не обращая внимания на его невнятный вскрик. — Не знаю, как тебе это удалось, но удалось. Так что давай уже, Проигрочестер. — Сама напросилась, — предупредил Дин, наклоняясь вперёд. Он едва не рухнул лицом прямо в недоеденную тарелку начос посреди стола. Его нос опасно приблизился к сметане, но Кайя, сидевшая по другую сторону от него, любезно потянулась и неловко приподняла ему голову. Дин ласково ей улыбнулся. — Спасибо. И прости, что выиграю твою девушку. Уголки губ Кайи дрогнули. — Не сдерживайся. — Твоей девушке плевать на твою руку, — заговорщически прошептал Дин Клэр. — Ещё как не плевать, — уверенно возразила Клэр. Она прозвучала почти трезво от собственной убеждённости. Медленно моргнула, затем крепче сжала пальцы вокруг ладони Дина. — Готов? — На счёт три или после трёх? — спросил Дин, склонив голову к их сцепленным рукам и мутно нахмурившись. Клэр уставилась на него с пустым выражением. — Мне никто никогда этого не объяснял. По-моему, никто вообще не знает. Просто кучка мужиков пытается помериться членами, не доставая члены. Клэр, у меня член больше твоего… статистически. Статус… статис… тически. — Статистически, — подсказал Сэм. Дин закрыл глаза и медленно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Клэр. Его щека по-прежнему лежала на их сцепленных руках. — Мой брат такой умный. Такой умный. Он собирался стать юристом, потому что умный. А потом оказался слишком умным, и его выгнали. Гений, сказали. Не смогли с ним справиться. Он Пинки, а я Брейн. — Три, — объявила Клэр. Она резко дёрнула рукой и с силой впечатала ладонь Дина в стол. — Ай, — заявил Дин, поднимая голову от тарелки с начос. Кукурузный чипс с сальсой прилип к кончику его носа, но он не обратил на это внимания, с недоумением уставившись на свою руку. Она издала какой-то очень странный хруст. — Господи Иисусе, — прошипела Кайя, одновременно с Сэмом и Касом бросаясь вперёд. — Клэр, ты же, блин, сломала ему руку! Клэр расхохоталась ещё громче. Следующие несколько минут всё вокруг превратилось в суматоху, и, если честно, Дин почти не понимал, что происходило. Клэр хихикала, и это было приятно. Он был рад, что сумел её рассмешить, хоть и не понимал, каким образом. Кайя её отчитывала, но скорее для вида. Сэм рассказывал Джоди, Эйлин и Донне, что случилось, а Алекс, Джек и Пейшенс с любопытством слушали, потому что старшие как раз отходили к бару за новой порцией выпивки, а младшие выбирали музыку у музыкального автомата. Казалось, Дин медленно возвращался в реальность, словно продирался сквозь густую грязь. Он часто заморгал и увидел перед собой Каса, который бережно держал его руку. Дин с любопытством посмотрел на неё. Она распухла, сбоку уже наливалась фиолетовым, и в ней пульсировала тупая боль, которую он почти не замечал. Он снова перевёл взгляд на Каса. Тот с лёгкой хмуростью внимательно осматривал его руку, склонив над ней голову. — Раньше я даже радовался, понимаешь, — пробормотал Дин. — М? — Кас поднял голову и посмотрел на него. Потом медленно потянулся и осторожно снял с кончика его носа всё ещё прилипший чипс. Большим пальцем стёр остатки сальсы, и на его лице снова появилась та самая тёплая улыбка. — Радовался, — повторил Дин, цепляясь за эту мысль, потому что она была важной. Он не знал почему, но был в этом уверен. — Когда получал по башке… или вообще калечился. Это было не так уж плохо, если потом ты меня трогал. Наверное, мне это нравилось больше, чем следовало. У тебя руки… — Он замолчал, пытаясь снова ухватить ускользающую мысль. Она исчезала, но он всё ещё пытался её удержать. — Руки. Они у тебя… точно есть, приятель. Брови Каса сошлись на переносице. — Да… есть. — Я знал это ещё до того, как вообще познакомился с тобой, — сказал Дин, кивая. — У меня было доказательство. Оно до сих пор осталось, знаешь. То… то… — Он махнул рукой, но тут же остановился, когда тупая боль вспыхнула чуть сильнее. Медленно он снова вложил ладонь в обе руки Каса. — Рука. Твоя. След, который ты оставил, всё ещё там. Просто за столько лет почти исчез. Как шрам. Он… вроде даже красивый. — Красивый, — тихо сказал Кас. Дин закивал так энергично, что ему показалось, будто голова вот-вот оторвется. Эта мысль его рассмешила, а когда он перестал смеяться, то уже совершенно не помнил, о чём они, блядь, вообще говорили, поэтому просто сказал: — Ага. — Красивый, — повторил Кас, слегка прищурившись. — Что? — спросил Дин и моргнул. — Мы про тебя говорим, чувак? Потому что это правда. Кас слегка откинулся назад. Дин едва различал румянец на его лице, но он был. Точно был. — Позволь мне сначала исцелить твою руку, а потом тебе следует… — Можно тебя поцеловать? — выпалил Дин. Его взгляд каким-то образом прилип к губам Каса, и его не отпускало чувство, что они должны ощущаться просто охрененно на его собственных. Он почему-то был в этом совершенно уверен. Но ему нужно было доказательство. В этом ведь и был весь смысл. Это как круговорот воды. Нет. Как гипотенуза. Нужно провести эксперимент, иначе как вообще что-то узнать? Это же буквально наука. — Дин, — с напряжением произнёс Кас, глядя на него с плотно сжатыми губами. — Это для науки, — пробормотал Дин. — Для науки, — эхом повторил Кас. Кожа вокруг его глаз напряглась, а улыбка стала немного грустной, но всё ещё оставалась на месте. Дин простонал и запрокинул голову, мутным взглядом уставившись в потолок бара. — Да, чувак, ради науки. Просто… это… это логично. Я не могу объяснить. Я недостаточно умный, чтобы… О! Сэм. Сэм сможет. Сэмми! — он повернул голову набок, едва не завалившись. — Сэм! Брат мой родной! Сэм, где ты, черт возьми… — Ты в порядке? — спросил Сэм, появляясь рядом и хмуро глядя на его руку. — Кас, ты не можешь её исцелить? Может, отвезём его в больницу? — Сэм, заткнись, — перебил Дин. — Напряги мозги. Скажи Касу… — Дин, — быстро вмешался Кас, — ты сейчас очень… пьян. Сэм не… Дин резко повернулся к Сэму и заглянул ему в глаза. Сейчас он нуждался в нём сильнее, чем когда-либо. Сэм моргнул. — Не слушай его, ладно? Он пока ещё не понял. Скажи Касу, что мы должны поцеловаться. Ради науки. — Ты… — Сэм слегка отшатнулся, потом поджал губы так сильно, что они почти исчезли. Брови поползли вверх. Он тихо хрюкнул себе под нос, прочистил горло и повернулся к Касу, непринуждённо махнув рукой. — Кас, тебе надо поцеловать Дина. Это ради науки. — Я же говорил, — торжествующе прошипел Дин Касу. Кас неодобрительно посмотрел на Сэма. — Это не смешно, Сэм, и ты сам это знаешь. Дин смертельно пьян и… откровенно говоря, несёт полную бессмыслицу. — Нет, нет, нет, — затянул Дин, наклоняясь вперёд, чтобы посмотреть на него поближе. — Клянусь, это не так. Клянусь. Гипотенуза. Это… нет, я не это хотел… — Он издал тихий, почти жалобный звук. — Гипотенуза, чувак. Это очень важно. Твои губы, понимаешь? Откуда мне иначе узнать? Я очень хочу узнать, Кас. Очень. Очень сильно. — Это вы его пытаете? — спросила Клэр, нетвёрдо подходя к ним. Щёки у неё пылали, а в глазах всё ещё плясали остатки смеха. — Гипотенуза, Клэр, — настойчиво повторил Дин. Клэр понимающе закивала. — Ага, чувак. Понимаю. У них, блин, большие рты. Мне сразу Мадагаскар вспоминается. У Мото-Мото были брови, Дин. — Рот, — эхом повторил Дин. Да. Это звучало правильно. Даже если всё остальное уже перестало иметь смысл. — Как рука? — спросила Клэр. И тут же потянулась и хлопнула по ней. Дин равнодушно проследил за этим взглядом, не обращая внимания на возмущённый вскрик Сэма и на то, как Кас поспешно отвёл руку Клэр в сторону. — Да не знаю. — Проигрочестер, — ухмыльнулась Клэр. — Я проиграл науке, — уныло пробормотал Дин. Он несчастно смотрел на пальцы Каса, бережно державшие его руку. — Дин, всё будет нормально, чувак. Расслабься, — Сэм сжал его плечо и улыбнулся. В этой улыбке было поровну сочувствия и веселья. — Смотри, Кас сейчас вылечит тебе руку, потом мы отвезём тебя домой и уложим в постель. Как тебе такой план? Ночка выдалась сумасшедшая. — Плевать. Настроение у Дина окончательно испортилось, и теперь всё шло как-то не так. В баре стало холодно. Алкоголь тяжело ворочался в желудке, неприятно давя изнутри. Тупая боль в руке никуда не исчезала. Наука каким-то образом его победила. Веселье официально закончилось. Он высвободился из-под руки Сэма, подался вперёд и почти рухнул на Каса, опустив голову ему на плечо и прижимаясь к нему всем телом. Голос прозвучал глухо и тихо. — Исцели меня, Кас. Просто… исцели меня. Пальцы Каса скользнули по его ладони, которую он всё ещё держал в своих руках. Дин крепко зажмурился. Тупая боль исчезла. И вместе с ней начала рассеиваться мутная пелена в голове. По венам разливалась ясность. Трезвость медленно возвращалась. И именно этого Дин не хотел. Исцели меня, сказал он. Но имел в виду совсем не это. Он не хотел сталкиваться с этой частью себя. С той искалеченной частью, которая всегда в нём жила и год за годом принимала форму Каса. Она подходила к нему идеально. Как чёртов фрагмент пазла. И это было то же самое. В точности такая же любовь, какую Кас испытывал к нему. Конечно же. Дин так и не убрал голову с плеча Каса, даже когда, благодаря его усилиям, протрезвел примерно наполовину. Кас ведь мог бы оставить всё как есть. Но даже будучи почти трезвым, Дин не хотел переставать прижиматься к нему прямо посреди бара, на глазах у всей их семьи и друзей. Какая вообще разница? Кому теперь есть до этого дело? Это любовь. Так какое это вообще имеет значение? Когда всё становится явным, разве не должно стать легче? Почему же не становится? Дин думал, а может и молился. На этот раз намеренно. Кас, я молюсь, чувак. Почему ты не позволяешь всему стать проще? Кас ещё раз провёл пальцами по его уже исцелённой руке, а потом убрал свои ладони. Он не ответил.

***

В следующий раз это снова была злость. Но теперь не из-за чего-то постороннего. Теперь злость была именно из-за этого. Кас избегал его. Избегал оставаться с ним наедине. Избегал разговаривать с ним напрямую. Даже смотреть ему в глаза избегал. И все эти уловки… ну, как ни странно, совершенно не работали для Дина, который раньше считал что свалить — это буквально решение всех проблем. Оказалось, когда так поступали с ним самим, ничего приятного в этом не было. Дин смотрел, как Кас в очередной раз выскользнул из комнаты, снова даже не взглянув на него. Он мрачно уставился ему вслед, сузив глаза. Он его убьёт. Просто, блядь, снова пырнёт ножом, как при их первой встрече. Даже возьмёт тот же самый нож, чтобы Кас наверняка не умер. И чтобы мысль до него лучше дошла. — Вы что, поссорились? — спросил Джек. Он сидел рядом, раскрыв перед собой книгу. — Я в него влюбился, — сердито ответил Дин, почти скрипя зубами. — Понятно, — сказал Джек. — И он любит меня в ответ, — добавил Дин. — Понятно, — повторил Джек. Повисла пауза. — Так вы всё-таки поссорились? Дин раздражённо хмыкнул. — Я его, черт возьми, зарежу.   — Пожалуйста, не надо, — тут же попросил Джек. В его голосе прозвучала лишь лёгкая тревога. — Может… лучше поговоришь с ним? — Надо же. И как это мне самому в голову не пришло? — язвительно пробормотал Дин. Но, увидев, как Джек болезненно воспринял его выпад, он поморщился и устало провёл ладонью по лицу. Потом вздохнул и махнул рукой. — Извини, мелкий. Твой отец ведёт себя как мудак. Хочешь вместе со мной объявить ему бойкот? Может, хоть это вправит ему мозги. — Не хочу. Извини, — мягко ответил Джек. — Я всё-таки на стороне Каса. — Помнишь, я говорил, что любовь штука сложная? — Помню. — Вот это я и имел в виду, — фыркнул Дин, поднимаясь на ноги. — Ещё одна попытка. А потом я его просто пырну. Джек смотрел на него с лёгкой тревогой. — Дин… Мне кажется, нож тут… не поможет. — Вообще-то именно после того, как я пырнул Каса, я и оказался во всей этой истории, — признал Дин, уже всерьёз обдумывая эту мысль. — Чёрт. Может, это же меня из неё и вытащит. Погоди. — Дин… Дин, ты же не собираешься на самом деле… — Сэм! Спустя мгновение из кухни высунулся Сэм с ложкой, зажатой во рту. Он вытащил её и вопросительно поднял брови. — Что горит? — Где демонский нож? — спросил Дин. — У меня в комнате, — ответил Сэм. — А что? Дин резко развернулся. — Надо одолжить. Спасибо. Верну, когда закончу. — Ты опять собираешься открывать им банки с соусами? Дин, ты же знаешь, как меня это бесит! — крикнул ему вслед Сэм. — Собираюсь пырнуть Каса! — заорал в ответ Дин. — Я его потом отмою, так что хватит ныть! — Ты собираешься что?! — рявкнул Сэм, и следом раздался грохот, а затем торопливые шаги. Несколько пар ног. Дин прибавил шаг. У него было неплохое преимущество перед Сэмом и Джеком, так что он действительно успел добраться до ножа Руби прежде, чем кто-то из них смог его остановить. Ему даже удалось вернуться в коридор, но там они уже стояли рядом, глядя на него с разной степенью недоверия и тревоги. — Это романтично, — заявил им Дин, потому что официально заебался от всей этой херни. — Вам надо было там быть, а вас там не было. Бобби был, но он спал. Это наше с Касом дело. — Дин, пырнуть человека — это нихрена не романтично. Да что с тобой вообще такое? — прошипел Сэм. Дин указал на него остриём ножа. — Вот и кажется, что нет, но, оказывается, очень даже романтично, если ты ангел, который впервые встречает жалкий мешок с костями в человеческом обличье. Ну, может, и не впервые, но я всё-таки не думаю, что могу считать Ад романтическим путешествием. — Что происходит? — спросил Кас, подходя по коридору за спиной Дина, что, по правде говоря, было ошибкой. В его голосе уже звучала настороженность. И правда, он далеко продвинулся в умении чувствовать атмосферу и общее настроение. — Привет, — сказал Дин, резко разворачиваясь и без дальнейших объяснений вонзая нож Касу прямо в грудь по самую рукоять. Сэм и Джек одновременно издали звуки ужаса и тревоги, но Кас удивительным образом промолчал, лишь моргнул и с явным недоумением посмотрел на торчащий из груди нож. Дин улыбнулся. Медленно Кас поднял руку, вытащил нож из груди и, слегка нахмурившись, уставился на него. Потом протянул его обратно Дину. — Зачем? — Я люблю тебя, — выпалил Дин. — Поэтому ты… пырнул меня? — спросил Кас, а затем, кажется, осознал услышанное. Он застыл на месте и покраснел так быстро, что это уже выглядело опасным для здоровья. Он уставился на Дина широко раскрытыми глазами. — Нет, не любишь. — Люблю, — возразил Дин. — Хватит говорить мне, кем я не являюсь и кем являюсь. Хватит говорить, что мне можно чувствовать и чего нельзя. Тебе же позволено было сказать то, что ты хотел, верно? Ну так и мне тоже есть дохуя чего сказать. — Дин, — хрипло произнёс Кас, качая головой. Он уже начал отступать назад, и Дин был буквально в шаге от того, чтобы окончательно сорваться. — Ты сказал это первым, Кас. Это ты всё начал. Это ты вытащил всё это на свет, так что теперь оно здесь, и нам обоим придётся с этим разбираться. Единственное, чего ты хотел и не мог получить? Вот уж шутка так шутка, приятель, потому что ты вполне можешь это получить. Ты можешь получить меня. — Перестань. Дин стиснул челюсти. — Нет. Почему ты всё так усложняешь? Я не понимаю. Не понимаю, почему ты просто не можешь позволить этому быть простым! Любовь — это не просто, Кас, я знаю. Это ебаное неудобство. Обуза. Думаешь, я хотел по уши втрескаться в тебя, как последний идиот? На это уходит дохуя сил, но ты всё равно это делаешь, потому что не можешь иначе, и вот где мы сейчас оказались, так что мы хотя бы должны получить всё то простое, что к этому прилагается. — Дин… — Если ты скажешь мне заткнуться, клянусь собственной жизнью, я снова тебя пырну, Кас, даже не думай, что я…  — Дин! Дин, — перебил его Кас, резко выдохнув, и от этой непривычной вспышки все сразу замолчали. Кас сглотнул, не отводя взгляда. — Ты… ты слишком торопишься. Ты слишком много… значишь для меня. Я не… я не справляюсь. Каждый раз, когда ты… — Он покачал головой, и его голос смягчился. — Я люблю тебя, Дин. Очень сильно. Так сильно, что я едва… Тебе нужно притормозить. Дай мне время. Пожалуйста. Дин резко остановился и моргнул. Он уставился на Каса, пытаясь осмыслить услышанное. На это ушло несколько секунд, но он задумался всерьёз: о том, что Кас существует вне времени, что он — существо, живущее дольше самого мира. Наверное, для него течение времени было чем-то совершенно непостижимым. Возможно, века ощущались для него как секунды. А может, он проживал каждую секунду этих веков. И всё же… и всё же любовь Дина оказалась для него настолько ошеломляющей, что ему понадобилось время. И это было… вообще-то довольно мило. Вот ангел, который существует дольше, чем Дин способен себе представить, который как минимум десяток лет посвятил тому, чтобы делать всё ради него, — и именно это его смущает. — Ладно, — наконец сказал Дин. Кас моргнул. — Ладно? — Ага, — ответил Дин, прочистив горло и пожав плечами. Он лениво потянулся и забрал нож из рук Каса. — Не то чтобы ты сам не ждал, пока я разберусь со своим дерьмом. Всё нормально. — Ты готов… ждать? — медленно произнёс Кас. Дин слабо улыбнулся. — Приятель, да я бы, наверное, вечность тебя ждал. — Оу, — выдавил Кас, и румянец, уже начавший сходить с его лица, вспыхнул с новой силой. — А пока что, — объявил Дин, указывая ножом на лицо Каса. — Я продолжу делать вот это, если ты не против. Мне это, типа, настроение поднимает. Не знаю. Наверное, всё эти любовные гормоны, как их там. — Феромоны, — прошептал Кас. — Я же говорил, что это наука, — бодро заявил Дин и подмигнул ему. Он полуобернулся и протянул нож тому, кто стоял ближе всего рядом. Небольшие руки осторожно приняли его, стараясь не касаться крови. Джек. — В общем, делай что хочешь, но избегать меня у тебя больше не выйдет. Кас кашлянул, а затем приподнял бровь. — Иначе ты меня снова пырнёшь? Дин поднял бровь в ответ. — Да.

***

Теперь Дин делал это специально. Постоянно. — Ты хорошо выглядишь, — сказал Дин в понедельник. — Я выгляжу точно так же, как всегда, — ответил Кас. — В этом и смысл, — объяснил ему Дин. Кас снова покраснел. — Я хочу тебя поцеловать, — сказал Дин во вторник. — Дин, — пробормотал Кас, отводя взгляд. — Просто ставлю тебя в известность, — успокаивающе сказал Дин. Кас вышел из комнаты. — Ты самый смешной человек из всех, кого я знаю, — сказал Дин в среду. — Правда? — спросил Кас. — Да, — подтвердил Дин. — Ты всегда заставляешь меня смеяться, даже когда мне этого не хочется. Он помолчал и добавил: — Я вообще когда-нибудь говорил тебе об этом? — Нет, — тихо ответил Кас, глядя на него с теплотой. — Ну так вот. Это правда. Мне это нравится, — Дин не отводил взгляда, ожидая. Кас тоже смотрел на него, словно чего-то ожидая. Губы Дина медленно растянулись в улыбке. — Я люблю тебя. Кас замолчал. Его лицо снова залилось краской, и он опустил взгляд на свои колени, улыбаясь. — Доброе утро, — сказал Дин в четверг. — Ты вообще-то мог бы спать со мной. — Дин, — резко бросил Кас, бросив на него сердитый взгляд. — Подожди, нет, я не это имел в виду… — теперь уже покраснел Дин, а Сэм давился смехом над своей чашкой кофе. Дина отвергли ещё до завтрака, а Сэм ржал. — Я не в этом смысле, если только ты сам не хочешь, чтобы было именно в этом смысле, и тогда я, конечно, могу иметь в виду именно это. Но, э-э, вообще-то я не это хотел сказать. Никаких глупостей. Просто… просто спать. — Я не сплю, — подозрительно ответил Кас. Когда Дин открыл рот, он приподнял бровь. — И меня также вполне убедительно проинформировали, что наблюдать за тем, как кто-то спит — это жутко. — А, точно, — пробормотал Дин, слегка сникнув. Ему захотелось вернуться в прошлое и хорошенько стукнуть самого себя по голове за то, что он тогда это сказал и устроил себе такую диверсию задним числом. Господи, и на что только он идёт. Хотя, если честно, это были непредвиденные обстоятельства. Тогда он максимум хотел переспать с Касом, ну или, может быть, чего-то чуть большего, но уж точно не осознавал этого и не был готов признаться самому себе. Он же не ожидал, что в итоге влюбится в этого парня. Забавно всё-таки устроен мир. Кас выглядел спокойным. — Помочь? — спросил Дин в пятницу, с усмешкой наблюдая, как Кас мрачно смотрит на капот своего грузовика, с которым у него, судя по всему, возникли проблемы. — Я его заклинил, — буркнул Кас, бросив на него плоский, совершенно не заинтересованный взгляд из-под нахмуренных бровей. — Я могу починить, — предложил Дин, улыбаясь. — Только не начинай. Я не в настроении, — резко ответил Кас, но всё же отступил и снова уставился на капот так, словно собирался пробить его кулаком. — А ты вообще что сделать-то пытаешься? — спросил Дин, подходя ближе, поднимая капот настолько, насколько это было возможно, и начиная возиться с механизмом, пытаясь найти причину. — Пора менять масло. — Ты… вообще умеешь это делать? — Знаешь, Дин, мне случалось путешествовать и без тебя, чтобы решать подобные вопросы, — огрызнулся Кас. — Меня не проведёшь, приятель. Я менял масло во всех твоих машинах между нашими поездками с тех пор, как ты начал водить. Я точно знаю, что ты этим не занимаешься, потому что они обычно практически пустые, — легко сказал Дин и ухмыльнулся Касу, обнаружив заклинивший рычаг. Улыбка тут же исчезла с его лица, когда рычаг, встав на место, больно ударил его по большому пальцу. Он резко отдёрнул руку, тихо выругался и сунул палец в рот, с приглушённым стоном посасывая его, пока тот пульсировал от боли. Раздался тихий звук, почти страдальческий, и Дин удивлённо поднял глаза. Лицо Каса снова стало ярко-красным. Его взгляд метнулся в сторону, потом вернулся к пальцу Дина — нет, к его рту. Ну, о пальце Дин тут же забыл. Он ухмыльнулся вокруг него, мгновенно оживившись, опустил руку и выразительно поднял брови, давая Касу понять, что тот попался. — Не надо, — прорычал Кас. — Я вообще ничего не сказал, — Дин поднял руки в знак капитуляции, хотя избавиться от улыбки у него не было ни единого шанса. Он расправил плечи, чувствуя себя просто прекрасно. — Слушай, хочешь, я покажу тебе, как… — Я сам могу, — перебил его Кас. — Кас. Приятель. Дружище, — Дин склонил голову набок. — Я уже делал это раньше, — упрямо заявил Кас. — Кас. Солнышко. Милый. Детка. Любовь всей моей жизни, — Дин приложил руку к груди, наблюдая, как лицо Каса становится всё краснее и краснее, одновременно искажаясь хмурой гримасой, словно тот изо всех сил пытался этого не допустить. Очаровательно. — Ты мне врёшь? Хочешь, чтобы я поверил в неправду? Кас раздражённо развернулся и ушёл и до конца дня больше с Дином не разговаривал. Дин поменял ему масло. — Что смотришь? — спросил Дин в субботу, заходя в Пещеру Дина и обнаруживая Каса, который сидел перед телевизором с лёгкой складкой между бровей. — Новости, — ответил Кас. — Не делай этого с собой, — сказал Дин и плюхнулся рядом с ним на диван, который они наконец-то сюда притащили. Он потянулся и забрал пульт, отметив, что Кас даже не возразил. — Иногда выключить новости — это тоже забота о себе. — Вот, — объявил Кас через некоторое время. — «Войны за склады»? — спросил Дин, но послушно положил пульт и устроился поудобнее. — Мне нравится, когда они быстро говорят, — тихо сказал Кас и немного отодвинулся от Дина. — Я ничего не собираюсь делать, — заверил его Дин, поворачиваясь и рассматривая его профиль. Кас упорно не смотрел на него, но это было его право. И его упущение тоже. Дин уже давно перерос такие глупости, как притворяться, будто ему не хочется смотреть на Каса, и сейчас это оказалось очень кстати: он подпер щёку кулаком и просто скользил по нему взглядом. — Что? — тихо спросил Кас, всё так же не глядя на него. — Ничего. Просто смотрю. Можно мне смотреть? — А я могу тебе запретить? — А ты хочешь, чтобы я перестал? — спросил Дин, и Кас снова начал краснеть. У Дина вырвался вздох. — Кас, тебе не нужно переживать, что я что-то сделаю, ладно? Пока ты… — Я не из-за тебя переживаю, — процедил Кас. — Извини, дорогой, но это тебе придётся повторить ещё раз, — сказал Дин спокойно и легко, несмотря на сотни вопросительных знаков, которые сейчас носились у него в голове. — Ты не… — Кас на мгновение перевёл дыхание, затем прочистил горло. — Я… очень давно тебя хочу. — Да, понял. И к чему ты клонишь? — Я хочу очень многого. Слишком многого. — Это я тоже заметил. Просто напоминаю: я буквально сижу здесь, и я совершенно не против. — Ты не понимаешь, Дин. — Возможно, — признал Дин. — А может, и понимаю. Ты же не знаешь, чего хочу я, так что не тебе решать. — И чего ты хочешь? — осторожно спросил Кас. — Уверен, что хочешь это услышать? — Не особенно. Но всё равно скажи. — Кас, — тихо произнёс Дин, выпрямляясь и поворачиваясь к нему. Он придвинулся ближе, всё ещё не касаясь его. — Я хочу всё, что ты готов мне дать. И всё, что только сможешь. — Зачем ты мне это сказал? — хрипло спросил Кас, закрывая глаза. — Господи, — Дин со вздохом откинулся обратно на диван. — Я сказал это, потому что ты спросил, придурок. Ты хочешь, чтобы я врал? Я могу снова начать. Снова врать тебе и себе. Это, наверное, не так уж сложно. По-моему, у меня это отлично получалось. — Не надо, — прошептал Кас, резко открывая глаза. Он повернулся к Дину. Его кадык дёрнулся, а взгляд был мягким, наполненным чем-то нежным и болезненным одновременно. — Пожалуйста, не надо. — Хорошо, — тихо сказал Дин. Неуверенно он задержал руку над рукой Каса, чувствуя ком в горле при мысли о времени, когда не колебался бы ни секунды. — Хорошо, Кас. Я уже в этом по уши. Теперь надо довести дело до конца. — Ты хочешь этого? — хрипло спросил Кас. — Больше всего на свете, — признался Дин. — Можно я… — взгляд Каса метнулся к руке Дина, и он уставился на неё с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела его жизнь. — Ты не против, если я… — Всё что угодно и сколько угодно, — напомнил ему Дин, чувствуя, как у него пересохло во рту. И да, теперь он, кажется, начинал понимать, почему Кас так паникует. Это действительно было слишком. Это было захватывающе. И до усрачки страшно. — Спасибо, — произнёс Кас официальным тоном, будто, когда всё остальное не срабатывало, он заставлял себя быть просто вежливым. Он поднял руку с колена и осторожно коснулся руки Дина. Его пальцы слегка дрогнули, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы переплести их. Но когда это наконец получилось, они оба просто смотрели на свои руки, ничего не говоря. — Ну, — прошептал Дин, и голос у него сорвался. Пришлось откашляться. Господи Иисусе, рука Каса была тёплой, мягкой и держала его руку. К сожалению, сердце Дина устроило по этому поводу целый скандал, но он был настоящим специалистом по игнорированию этого маленького ублюдка. — Ну да. Это… э-э… да, это просто безумие, Кас. Ты совсем с катушек съехал, если захотел вот так держать меня за руку. Надо срочно засунуть тебя в ванну со святой водой, а то ты настолько погрязнешь в грехе, что уже не оправишься. Ты прямо разошёлся, приятель. — Не разговаривай со мной так снисходительно, — хрипло сказал Кас. — Чего ты так боишься? — спросил Дин, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони и удивляясь тому, как ощущались её впадины и выступы. — Когда я пал, я говорил себе, что это не ради этого, — медленно и напряжённо произнёс Кас, словно ему было стыдно. — Я хотел, чтобы это было ради тебя, без каких-либо условий. Даже если бы всё ограничилось дружбой. Семьёй. Это не обязано было становиться вот этим. Я никогда не хотел, чтобы это было… — Он поднял глаза, и Дин встретил его взгляд. — Но оно стало. Я хотел этого. Я очень давно этого хотел. Прости. — Ты извиняешься за то, что влюбился в меня? — Нет, Дин. Я извиняюсь за то, что не смог этого избежать. — А вот я нет, — пробормотал Дин, сжимая руку Каса. Он сглотнул. — Кажется, я понимаю, что ты пытаешься сказать. Ты хотел, чтобы это было… чем-то чистым, наверное. Не ради собственной выгоды. Чем-то, чего не коснулась жадность, так? Будто тебе никогда не было нужно ничего большего, и даже ничего не получить — уже достаточно. Но это не так. — Это так, — возразил Кас. Голос его прозвучал слабо. — Но, — сказал Дин. — Но, — согласился Кас, опуская взгляд с явным стыдом. — Посмотри на меня. Кас, посмотри на меня, — Дин неровно выдохнул, когда Кас всё же поднял глаза и встретился с ним взглядом. — Ты не должен быть просто… просто каким-то автоматом по выдаче талонов, который бесконечно выплёвывает их один за другим и никогда не нуждается в том, чтобы его пополнили. Ты не становишься эгоистом только потому, что хочешь большего. Ты заслуживаешь большего. И вообще, ты же сказал, что я самый бескорыстный и любящий человек из всех, кого ты знаешь. Ненавижу тебя разочаровывать, но, э-э, я хочу большего. Я был бы рад чему угодно, но всё же хочу. — Ты ошеломляешь меня, — выдохнул Кас. — Я мог бы потеряться в тебе, Дин. Кажется, я уже потерялся. — То есть я вроде чёрной дыры, которая тебя засосала? — Я бы сказал, что у тебя есть собственное гравитационное поле, настроенное специально под меня. — Луна для моих звёзд? — тихо усмехнулся Дин и снова посмотрел на их переплетённые руки. — Даже мило. — Вообще-то, скорее луна для твоей Земли. Или, точнее, вся солнечная система для твоего Солнца. Я состою из множества частей, и каким-то образом все они вращаются вокруг тебя. — Да брось, Кас, такие фразы специально для фильмов придуманы, — слабо сказал Дин, сглатывая. — Нельзя просто взять и сказать что-то такое, а потом не… не… — Что? — спросил Кас. — Ты не особенно-то переживаешь из-за того, что мы держимся за руки. От одного поцелуя ведь ничего не случится, правда? — Определённо не случится, — пробормотал Кас, крепче сжимая руку Дина. — Но если мы это сделаем, что, если я не захочу останавливаться? Что, если я буду проводить каждую секунду каждого дня, желая повторить это снова? Я держу тебя за руку всего минуту, а уже пришёл к совершенно однозначному выводу, что буду искренне скорбеть в тот момент, когда мы её отпустим. Я не хочу отпускать, Дин. Никогда. — Риск, на который я готов пойти, — прошептал Дин, поворачиваясь к нему ещё сильнее и чувствуя, как сердце колотится в груди. — Я понимаю, ясно? Такова уж участь солнца, да? Кто не знает, что, если подойти слишком близко, сгоришь? Чёрт, даже смотреть на него слишком долго уже опасно. Но, помоги мне Господь, Кас, я сгорю раньше тебя. — Ожидание не такое уж простое, правда? — сказал Кас. — Мы ведь уже очень давно ждём, разве нет? — Думаю, на разных этапах — да. Полагаю, я ждал лишь возможности… выразить это. Я никогда не ждал, что ты почувствуешь то же самое. — Нет, ждал. Просто сам об этом не знал. Я долго тянул. Извини. — Я никогда этого не ожидал, так что, думаю, будет справедливо сказать, что я тоже ждал бы тебя вечность. Иногда мне кажется, именно этим я и занимался. — Ты очень многое мне дал, — сказал Дин, и голос его теперь звучал тихо и серьёзно. — Ты столько для меня сделал. Такое, что я даже представить не могу, как отблагодарить тебя. Мне бы и близко не хватило. И всё равно я хочу большего. Тебе от этого хоть немного легче за себя становится или как? — Дин, ты уже дал мне то, что я никогда не смогу оценить по достоинству. Ты дал мне всё, а когда я до сих пор не понимаю, как это принять, ты готов ждать, пока я разберусь. — Ты сейчас обо мне говоришь? — Да, — прямо признался Кас. — Господи Иисусе, ты должен прекратить, — выдохнул Дин, подаваясь вперёд и начиная подозревать, что у Каса тоже есть собственное гравитационное поле. — Прекрати говорить мне такие вещи. Я не могу… — Именно так я и чувствую себя каждый раз, когда ты… флиртуешь, — заметил Кас. — Каждый раз, когда смотришь на меня так, как смотришь. Не знаю, замечал ли ты это, но твоё лицо… всё твоё лицо смягчается. У тебя доброе сердце, несмотря на то, сколько раз его ранили, и ты всегда это скрывал. Но в последнее время, когда ты смотришь на меня… — Он слегка покачал головой и недоверчиво усмехнулся. — Я не могу это описать. Когда ты смотришь на меня, твоё сердце словно начинает светиться у тебя на лице. И когда ты говоришь, что любишь меня, Дин, мне кажется, будто я снова падаю. Это страшно. Это захватывает. Это ошеломляет. Точно так же, как в самый первый раз. — Я не могу заставить это исчезнуть, — прошептал Дин. — А я и не хочу. — Могу сказать тебе одно: ты в этом не один. — Ты не боишься, — сказал Кас. — Кас, а ты как думаешь, что это всё такое? — Дин наклонился ближе, нахмурившись. — Ты же меня знаешь. Когда мне страшнее всего? — Когда ты ведёшь себя так, будто тебе не страшно, — Кас всмотрелся в его лицо, а потом выражение его глаз смягчилось, и да, Дин понял. Понял, что он имеет в виду. — А. Понятно. — Я так сильно тебя люблю, что вообще не понимаю, что мне с собой делать, — тихо сказал Дин. — Кас, я тебя пырнул ножом. Как думаешь, нормальные люди так поступают? И что вообще сводит людей с ума сильнее, чем любовь? Ничего, блядь. Это был первый урок, который я усвоил в жизни. Я смотрел на своего отца и думал: да, любовь действительно делает людей безумными; если позволить, она тебя уничтожит. Но вот чего я тогда не понимал, пока не встретил тебя. Никто этого не позволяет. Это просто… просто происходит, и всё. И иногда, если повезёт, это может оказаться чем-то хорошим. — И было? — Наша история вообще не очень-то традиционная, правда? Могу ли я с чистой совестью сказать, что всё было хорошо, когда мир постоянно летел к чертям, когда мы подставляли друг друга, предавали друг друга, ссорились и теряли друг друга? Не особо. Но, знаешь, я бы прошёл через всё это снова, Кас. Клянусь, прошёл бы. Только ради того, чтобы получить вот это. Тебя. — Но я ведь ещё ничего тебе не дал, Дин. — Ты шутишь? Ты… — Нет, я не об этом. Всё, что я когда-либо делал, всё, что я когда-либо отдавал, никогда не давалось с расчётом на взаимность. Да, я хочу её, но речь не об этом. Я имею в виду, что физически я ничего тебе не дал. — Ты имеешь в виду… секс. — Я… — Кас резко вдохнул и уставился на него так, будто только что совершил государственную измену. Румянец, вспыхнувший на его щеках и перекинувшийся на выразительную переносицу, был просто восхитителен. Он пошевелился, и его колено коснулось колена Дина. — Да. Это. — Ты не обязан, — сказал Дин, и его голос, прежде чем он успел это остановить, стал ниже на целую октаву. Он не отрывал взгляда от глаз Каса, наблюдая, как расширяются его зрачки. — Мы могли бы так и остаться на этом. Навсегда. Ты мог бы заставлять меня ждать и никогда не дать мне ни черта. Я мог бы снова и снова говорить тебе, как сильно этого хочу, а ты всё равно мог бы просто… — Он облизнул губы, чувствуя, как сердце переворачивается в груди. — Я бы согласился. На всё. На всё, что ты захочешь. Или не захочешь. — Но ты ведь хочешь этого, — тихо сказал Кас. — Это даже не обсуждается, — признал Дин. — Но это и не обязательное условие. Если подумать, это даже чертовски заводит. Ты никогда не снимаешь этот плащ, а я хочу сорвать его с тебя, и так по кругу, снова и снова, бесконечно. Для тебя ещё и бонус, потому что ты сможешь наблюдать, как я… ну, кажется, это называется прелюдией. Можешь представить? Вечно? То есть мне, конечно, пришлось бы справляться самому, но когда ты рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, а я не могу… — Так бы ты с этим справлялся? — перебил его Кас, и голос его звучал… почти сбивчиво. — А ты бы именно так заставил меня? — Дин подался ближе, наблюдая, как медленно расходятся губы Каса, сухие и чуть потрескавшиеся. Он выглядел слишком хорошо. Чёрт, он выглядел слишком прекрасно. И ещё он выглядел так, будто ему это нравилось: раскрасневшийся, с расширенными зрачками, крепко сжимающий руку Дина. — Чёрт, тебе ведь правда нравится эта мысль. Тебе… тебе нравится заставлять меня ждать. Тебя это реально заводит. — Не в данный момент, — возразил Кас, и голос его прозвучал едва слышно. — Ты бы смог, — сказал Дин, сглатывая и придвигаясь ещё ближе. Он держался за руку Каса так, будто от этого зависела его жизнь. Казалось, он ощущал собственный пульс на вкус. Словно взрывающиеся конфеты, словно фейерверки на языке. — Кас, ты можешь так сделать, если хочешь. Не знаю, кто из нас сломается первым — я или ты, — но это было бы… чем-то, да? Ты мог бы получать удовольствие; я мог бы доставлять его тебе. Я бы это сделал. — Это кажется не слишком справедливым по отношению к тебе. — Слышишь, чтобы я жаловался? — Нет, — признал Кас. — Вообще-то, кажется, тебя эта идея искренне возбуждает. — Не произноси сейчас слово «возбуждает». Здесь и так жарко. Я, блядь, могу самовоспламениться. — А, значит, тебя… интригует эта концепция? — Мне это нравится, — пробормотал Дин, несколько раз моргнув. — Гораздо сильнее, чем должно бы. Казалось бы, после всех этих лет я должен хотеть просто добраться до тебя, и я хочу, но… — Что-то связанное с ожиданием? — предположил Кас, поднимая свободную руку и задерживая её у челюсти Дина. Он едва коснулся его пальцем, лишь слегка провёл по коже, и у Дина закололо всё лицо. Кас наблюдал за ним как ястреб, с ярко блестящими глазами. — Искушение. — Да, — прошептал Дин. Он выдохнул, и выдох получился дрожащим. — Да, именно. Ты, э-э… знаешь это чувство прямо перед тем, как в песне начинается кульминация? Или, ну… то ощущение перед дракой, пока ты ещё не в ней, но уже чувствуешь всё это, блядь, кончиками пальцев. И… и когда тебе снится, что ты падаешь, а потом ты просыпаешься настороженным, дрожащим и до чёртиков взвинченным, потому что так и не ударился о землю, хотя точно знаешь, что должен был, и потом уже не можешь снова заснуть, потому что всё думаешь о моменте удара. Ты… ты понимаешь, о чём я? — Напряжённое ожидание, — предположил Кас. — Господи, — выдохнул Дин, закрывая глаза, когда пальцы Каса снова скользнули вдоль его челюсти. — Да, Кас. Именно это, кажется. Чёрт. — И после всех этих лет ты хочешь именно этого? — Не знаю, помнишь ли ты все эти годы так же, как я, Кас, но временами между нами всё становилось довольно напряжённым. Я просто… хочу всё. Всё целиком. Всё, что ты, чёрт возьми, решишь мне дать. — Хорошо, — тихо произнёс Кас. Его пальцы сместились, обхватывая щёку Дина, а затем ладонь легла удобнее, скользнув назад. Дин не открывал глаз. Он почувствовал дыхание Каса на своих губах. — Не открывай глаза. Оставайся так. Дин подчинился, дыша чуть быстрее. Всё его тело словно вспыхнуло ощущениями. Он чувствовал, как ладонь Каса скользит ещё дальше, как пальцы зарываются в короткие волосы на затылке, как его рука обхватывает изгиб шеи. Он слышал тихий шорох движения Каса, слышал, как тот придвигается ближе, ощущал исходящее от него тепло. Ему казалось, что он почти чувствует вкус Каса, хотя они и не целовались. Каждый вдох сопровождался лёгким прикосновением чужого дыхания к его губам, почти касанием, настолько близким, что Дин почти мог убедить себя, будто оно действительно произошло. Выдох Дина — вдох Каса. Вдох Дина — выдох Каса. И долгое время Дин просто оставался подвешенным в этом состоянии, удерживаемый в нём, и ему казалось, что он хотел бы жить именно здесь. Он почти пьянел от этого ощущения: так близко и слишком далеко, так много и недостаточно. Пожалуйста, думал Дин. Подожди, думал Дин. Обе мысли существовали одновременно, натягивая его в разные стороны, оставляя напряжённым и лишённым дыхания. Он был совершенно уверен, совершенно уверен, что когда это наконец произойдёт, он, блядь, просто растает в ту же секунду. И этот поток ощущений захлёстывал его настолько, что он почти надеялся, что этого не случится вообще. Потому что даже это уже отлично его доканывало. — Пожалуйста, — произнёс кто-то. Дину понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это был он сам. Ещё через мгновение он осознал, что буквально дрожит на месте, как гаечный ключ в работающем двигателе, вибрируя всем телом. Он умолял. Он дрожал. — Подожди, — прогудел Кас своим низким, мягким и всё равно до безумия глубоким голосом. — Ладно, ладно, ладно, — пробормотал Дин себе под нос, заставляя себя не податься вперёд, не сокращать расстояние, оставаться именно там, где был. Это было так хорошо. Кто вообще сказал, что мгновенное удовлетворение — это главное? Почти неощутимое прикосновение губ коснулось уголка его рта — едва ли даже прикосновение, — а затем Кас отстранился с резким выдохом. Дин открыл глаза. Мир казался немного расплывчатым, а дышал он всё ещё слишком тяжело. Его сердце пыталось сбежать примерно так же, как Кас после комплимента. — На сегодня достаточно, — сказал Кас, убирая руку с лица Дина и откидываясь назад. — Подожди, а мы можем… — пальцы Дина крепче сжали руку Каса, которую он всё ещё держал. Он сглотнул и встретился с ним взглядом. — Это… это… — Всё нормально, — сказал Кас и сжал его руку в ответ, когда хватка Дина ослабла. Дин глубоко выдохнул и откинулся обратно на диван, ошеломлённо глядя на Каса. — Чувак, ты мне, блядь, сердечный приступ устроишь. — Слишком много? — спросил Кас, и уголки его губ дрогнули. — Что? Нет. Просто… — Дин фыркнул и махнул свободной рукой, но тут же опустил её обратно, заметив, что пальцы дрожат. Господи. Он всё ещё чувствовал себя так, будто до падения на американских горках оставались считаные секунды. — Неважно. А для тебя не слишком? — Мм, я не тороплюсь, — задумчиво произнёс Кас, откидывая голову на спинку дивана и глядя на него с нежной улыбкой. — Вот и не торопись, Кас, — пробормотал Дин. — Бери столько времени, сколько тебе нужно. Глаза Каса сияли. — Так и сделаю.

***

Если подумать, это было почти смешно. Дин был практически уверен, что наконец-то полностью разобрался в Касе. Стоило тому на чём-то зациклиться, принять решение, и он вкладывал в это всего себя без остатка. На самом деле всё сводилось к цели, и Дин был почти уверен, что так устроены все люди, включая его самого. Всем нужно чем-то себя занять, а если это ещё и делает твой мозг счастливым… ну, лучше уже почти не бывает. Кас был чем-то похож на кота. На такого кота, которого подбирают в переулке и который за всю свою кошачью карьеру ни разу не видел от человека ничего хорошего. Он уже на девятой жизни, а его, засранца, ни разу даже не погладили. Как оказалось, с ним нужно действовать постепенно. Отвлечь игрушкой и успеть почесать за ушком, прежде чем нарвёшься на когти. И, господи, лакомства. Без лакомств ты вообще никто. Вот как это работало. Лакомства для Каса были простыми. Это был тот физический контакт, к которому он уже привык. Например, объятия. Они обнимались и раньше — хотя далеко не так часто, как следовало бы, — и это не было чем-то настолько неожиданным, чтобы вызвать шипение. Держаться за руки тоже разрешалось. На это он соглашался всегда и везде. Те самые украденные почесушки за ушком — это были комплименты, ласковые слова, прямые признания. Дин был достаточно туп, чтобы красть их при любой возможности и всё равно страдать от когтей, но постепенно он учился отвлекать внимание игрушками и незаметно проносить их в дом. А игрушками были… Ну, технически игрушкой был сам Дин. Касу нравилось с ним играть, и, если честно, лучше это никак не описать. — Не могу поверить, что ты буквально сам загнал себя в отношения, — пробормотал Сэм уголком рта, пока Кас ненадолго отлепился от Дина, чтобы помочь Джеку с чем-то в телефоне. — Я дважды загонял себя в отношения, — тихо напомнил ему Дин. — В любом случае всё бы так и получилось, потому что именно так мы с Касом и познакомились. — Это ужасно неловко, — сообщил ему Сэм. — Ты пырнул своего будущего парня. — А разве Эйлин чуть не зарезала тебя, когда вы познакомились? — Это было… недоразумение. — А у меня, значит, не было? — оскорблённо спросил Дин. Сэм посмотрел на него совершенно безэмоционально. — Не во второй раз, когда ты снова пырнул его тем же самым ножом, потому что решил, что это будет романтично. Дин пожал плечами. — Зато решило все наши проблемы. — Решило? — переспросил Сэм. — То есть вы двое… вы… — Я в него влюбился, он влюбился в меня; он не может ко мне прикоснуться, чтобы у него не сорвало крышу, а я не могу прикоснуться к нему, чтобы самому не отключиться; он не умеет принимать комплименты, я тоже не умею, и мы оба достаточно тупые, чтобы продолжать пытаться. Как бы это ни называлось, вот такие вот мы. — Сложные, Дин. Это называется сложные, — ответил Сэм, фыркнув. Он покачал головой. — Подожди, а что значит, он не может к тебе прикоснуться без того, чтобы… — Помнишь эту фразу? «Я всегда злой». — Ага. — Вот это, только он всегда возбуждён. Типа, буквально всё время. — Чувак, мне вообще не нужно было этого знать. — Ты сам спросил, — Дин снова пожал плечами. Брови Сэма поползли вверх. — Подожди, серьёзно? В смысле, всё время? Это… ангельская особенность? — Думаю, это просто особенность Каса, — задумчиво сказал Дин, переводя взгляд на виновника разговора. Тот щурился на телефон Джека так, будто всерьёз раздумывал испепелить его. — Он заставляет меня ждать. — Заставляет тебя… — Сэм поперхнулся смехом и откинулся назад, уставившись на него широко раскрытыми глазами. — Типа, до свадьбы или что? Господи боже. Дин моргнул. — Нет. Просто… пока сам не решит, наверное. А мне остаётся, э-э, наслаждаться всем этим. — И что, тебя это устраивает? — Прояви хоть немного уважения, чувак. Я бы никогда не стал его торопить. — Нет, я имею в виду… мне казалось, он… — Сэм сморщился, потом кашлянул. — Ну, знаешь: «Хочешь знать мой секрет? Я всегда злой». И всё такое. — Ну и? — Ну, это как бы подразумевает, что он готов, но просто… не делает этого. По крайней мере, именно так это звучит, когда ты объясняешь. — Может, в этом что-то и есть. Ладно, много чего есть. Но я не знаю. Он возбуждён, но ещё он… — Дин покачал головой и неопределённо махнул рукой. — Стеснительный. Сэм уставился на него. — Кас? Наш Кас стеснительный? — Эй, сбавь обороты, нахрен. Не наш. Ты больше не имеешь права так говорить. Он вообще-то изначально был моим, и мы все это прекрасно знаем. — Ты… Дин, ты сейчас ревнуешь? Нет, это… господи боже. Ты как одна из тех собак, которые рычат на любого, кто подходит слишком близко к хозяину. Ты собственник. Ха! Чёрт возьми. — Помнишь, когда я в последний раз ударил тебя по лицу, Сэмми? — В шутку или потому что тобой управляли внешние силы? — Я. Просто я. — Ага. Ты тогда подозрительно себя вёл из-за какого-то сборника песен, который делал для кого-то. Я застал тебя за этим и не отставал, а ты заехал мне локтем в лицо, когда я попытался его украсть. Кстати, для кого он был? Ты так и не сказал. — Во-первых, он был для Каса, — сказал Дин, подняв большой палец, а затем выразительно показав средний. — Во-вторых, отвечая на твой вопрос: потому что я, блядь, врежу тебе, если ты будешь слишком много шутить на его счёт. Если бы я начал подкатывать к Эйлин, ты бы мне глаза выцарапал. — Это… — Сэм открыл рот, потом закрыл его и наконец кивнул. — Да, ладно, справедливо. Но всё же ты сделал ему… — Я был влюблён в него всю свою грёбаную жизнь, — заявил Дин, решив это прямо сейчас. Ему казалось, будто внутри прорвало трубу и теперь из него наружу выливалось вообще всё. Он просто не мог заткнуться. — Я такой придурок из-за него, Сэмми. Такой идиот. Просто… просто. Я себя ненавижу. Мне за себя так стыдно. Но я не могу остановиться. Я просто… я настолько… — Да, — сказал Сэм. — Я знаю. Я видел. Всё это время я буквально находился рядом. Дин застонал, откинул голову назад и закрыл лицо руками, качая головой из стороны в сторону. Через секунду он опустил руки, тяжело выдохнул и уставился в потолок. — Из-за него мне хочется умереть, но в хорошем смысле. В самом ужасном смысле, но одновременно и в самом лучшем. Я чувствую себя живым, и мне хочется его убить. Всё так плохо. Это хорошо, но это так плохо. Господи, зачем я вообще это с собой сделал? — У вас двоих проблемы. Нормальные отношения так не выглядят, чем бы вы там ни занимались. Ты ведь это понимаешь, да? Вы просто… я даже не знаю, как это назвать. Это вообще-то довольно нелепо. — Эй, не учи меня строить отношения. Мне и не нужны нормальные. Как будто у вас с Эйлин всё нормально и скучно. Не думай, что я не знаю про её навязчивую идею быть единственной, кто воскрес после того, как на неё нацелился твой убийственный член. Между прочим, это её слова. И вообще, вся эта ваша фигня, когда вы оба пытаетесь подкатывать к другим людям друг для друга, чтобы проверить, кто делает это лучше, тоже не очень-то похожа на обычные отношения. И смирись уже, Сэм. У неё опыта гораздо больше, чем у тебя когда-либо будет. — Вообще-то сейчас у нас ничья, так что заткнись, — пробормотал Сэм, прочистив горло и отводя взгляд. — Вот и я о том. Мы — это мы, чувак. У нас всё равно не может быть нормальных отношений. — Может быть. Я просто говорю. Вы с Касом каждый раз доводите всё до крайности. Вы уже знаете, что любите друг друга. Просто… будьте вместе. — Ну да, но… — взгляд Дина снова скользнул к Касу, и он знал, что у него опять появилось это выражение лица. Это чёртово влюблённое сияние. — Не знаю. Это вроде как весело. К тому же он хочет, чтобы я подождал, и я подожду. Если честно, это самый лучший вид пытки. — Ты отвратительный. — Нет, я просто всё время злой. Ну, буквально так и есть, но ещё и в том самом смысле. От этого, скажу тебе, крыша едет. Но по-хорошему, если такое вообще бывает. Мне ещё никогда так сильно не хотелось поджечь его, просто чтобы сгорела его одежда. Это безумие. И это весело. — Вам обоим нужна помощь, — сказал Сэм. — Серьёзно, обратитесь за помощью. Сходите на семейную терапию, умоляю вас. — Не-а, — невозмутимо ответил Дин. Сэм вздохнул. — Господи Иисусе. Ну вот, опять. — Привет, я вернулся, — объявил Кас, едва оказавшись достаточно близко, и тут же протянул руку, чтобы взять Дина за руку, и уставился прямо на него так, словно собирался заниматься этим до конца своих дней. — Привет. Я скучал по тебе, — сказал ему Дин просто ради того, чтобы увидеть, как всё лицо Каса зальётся краской, а брови сойдутся в этом характерном хмуром взгляде. Ну вот, сейчас выпустит когти. — Я не могу, — Сэм демонстративно изобразил рвотный позыв и, качая головой, направился к Джеку. — Не говори мне такого, — пробормотал Кас. Дин моргнул, изображая невинность. — Но это правда, Кас. Постоянно. Я скучаю по тебе всякий раз, когда тебя нет рядом. — Прекрати. — Иди сюда. Давай, иди ко мне. Кас подозрительно прищурился, но позволил притянуть себя ближе. Он устроился рядом охотно, их сцепленные руки свисали вдоль тел. Дин просунул свободную руку под плащ и положил её Касу на поясницу, пока тот прижимался к нему. Кас медленно провёл свободной рукой вверх и вниз по руке Дина, пальцы сжались на фланели. Его взгляд поймал взгляд Дина, и он наклонился так близко, что между их губами оставалось лишь одно дыхание. Он не сокращал это расстояние, и Дин мысленно умолял его сделать это, одновременно надеясь, что тот не сделает. Он стиснул в кулаке край футболки под плащом Каса и сглотнул. И-и-и… кот отвлёкся на свою игрушку. — Я починил телефон Джека, — тихо произнёс Кас. — Правда? — хрипло отозвался Дин, неотрывно следя за очертанием губ Каса. Сердце грохотало у него в ушах так громко, что заглушало всё остальное, но каким-то образом он всё же не забыл о своих маленьких хитростях. — Ты красивый. Из-за того, насколько он был отвлечён и сосредоточен, Кас лишь тихо промычал: — И ты тоже. Особенно сейчас. Подойди ближе. Ну, в смысле, ещё ближе. — Что? — Дин часто заморгал, затем поднял взгляд на Каса, чувствуя, как сердце дёрнулось в груди. — Я могу… — Да, — сказал Кас. — О, — прошептал Дин, и голос его стал напряжённым, едва слышным, дрожащим от… желания. Голова кружилась. Он подался вперёд, не дыша, так близко, что их носы соприкоснулись, и Кас позволил ему. Позволил. Он… — Стой, — тихо произнёс Кас, и Дин, резко вдохнув, отшатнулся, только чтобы тут же снова оказаться притянутым обратно — буквально вплотную. Ему пришлось закрыть глаза, потому что они были настолько близко, что он уже почти ничего не видел. Кас медленно провёл кончиком носа по его носу. — Подожди. И Дин ждал, хотя мог бы просто податься вперёд самую малость и получить именно то, чего хотел. Но всё дело было именно в этом желании, которое бурлило в нём, словно дурман. Был разгар дня. Позже в душе он, блядь, окончательно сорвётся — он это точно знал. И действительно знал, потому что эта теория уже не раз подтверждалась на практике. За последнюю неделю он дрочил больше, чем за предыдущие три года вместе взятые. — Да просто поцелуйтесь уже! — рявкнул Сэм через всю комнату, в его голосе смешались отвращение и раздражение. Кас чуть приподнял подбородок и поцеловал Дина в кончик носа, после чего отстранился ровно настолько, чтобы между ними появилось немного пространства. Дин медленно выдохнул, чувствуя, как его буквально потряхивает. Он цеплялся за руку Каса и за его талию так, словно никогда больше не собирался отпускать. Чёрт, а может, и правда не собирался. — Ты этого хочешь? — тихо спросил Кас. Дин издал какой-то звук, который мог означать и да, и нет, а затем наклонил голову вниз и в сторону, уткнувшись лбом в изгиб шеи Каса. Это уже было не совсем объятие, но в происходящем это казалось достаточно естественным переходом, и Кас охотно позволил ему. Он постепенно начинал принимать подобные вещи, и Дин задумался, когда и каким образом именно он оказался тем, кто осторожно подталкивает другого человека к близости. Если честно, он не думал, что смог бы это сделать, если бы Касу это не было нужно. Какая удобная лазейка. Но всё равно это было хорошо. Чертовски хорошо. Рука Каса медленно двигалась вверх и вниз по его руке, а затем он отпустил вторую руку Дина и обнял его целиком, притягивая к себе так, будто ничего проще на свете не существовало. Дин просунул теперь уже свободную руку под плащ Каса, соединяя её с первой и обнимая его в ответ, и вот они уже держались друг за друга крепко и уютно. Почти обнимались. По крайней мере, раньше они так не делали. И это определённо был прогресс. Дин закрыл глаза и глубоко вдохнул, постепенно успокаиваясь. Позже Кас снова будет его дразнить, и Дину это понравится, но и это тоже было хорошо. Просто вот так. — Я люблю тебя, — тихо произнёс Дин, гадая, получит ли он сейчас когти в ответ, в их нынешнем положении. Кас притянул его ещё ближе и сказал: — Я тоже тебя люблю. Дин был почти уверен, что это было равносильно тому, как кот сам приходит, сворачивается клубком у твоей ноги и начинает мурлыкать. От этой мысли он улыбнулся, уткнувшись в шею Каса.

***

То, что они продержались целый месяц, технически находясь в отношениях и ни разу не поцеловавшись, Дин считал не иначе как чудом. Он совершенно искренне сходил с ума. К этому моменту метафора с Касом-котом практически исчерпала себя по нескольким причинам. Во-первых, уличный кот уже понял, что его будут регулярно кормить, а ещё — что ему, оказывается, нравится, когда его гладят и балуют. Во-вторых, когти он почти перестал выпускать. — С добрым утром, солнышко, — пробормотал Дин, переворачиваясь на другой бок и запрокидывая голову, чтобы прищуриться на Каса. Тот сидел на его кровати, держа перед собой книгу, а свободной рукой перебирал пальцами волосы Дина. — Доброе утро, Дин, — ответил Кас, легко переворачивая страницу большим пальцем. Уговорить Каса спать с ним в одной кровати оказалось задачей не из лёгких, но с самой первой ночи, когда Дин всё-таки дожал его, Кас с тех пор каждый вечер следовал за ним в комнату. На самом деле потребовалось, чтобы Дин попросил Каса обнимать его во сне — что было до ужаса унизительно и, между прочим, стоило ему не меньше трёх лет жизни, — прежде чем Кас наконец согласился. «Если только ты не считаешь это странным», — сказал тогда Кас. «Да заткнись ты и просто обними меня, придурок», — ответил Дин, вцепившись в бок Каса, как чёртов моллюск в скалу, и спрятав лицо — которое определённо горело, просто обязано было гореть — в подушку. — Какие планы на сегодня? — спросил Дин, зевая и устраиваясь ещё ближе к бедру Каса, положив щёку ему на ногу. Кас продолжал перебирать его волосы, и, чёрт возьми, может, это всё-таки Дин был тем самым котом. Он бы точно мурлыкал, если бы умел. Вот она, жизнь. — Минет, — ответил Кас, и в следующую секунду послышался хлопок закрывающейся книги, которую он отложил в сторону. Мозг Дина окончательно проснулся, и он резко вскинул голову. — Что ты сейчас, мать твою, сказал? Минет? У нас в планах минет? — Да, если ты не возражаешь. — До завтрака? — Да, если ты… — Прямо сейчас? Кас приподнял бровь. — Да, если… — Да, — перебил его Дин, поспешно отодвигаясь, чтобы сесть, но тут же замер, усевшись на пятки. Он уставился на Каса, внезапно потеряв ход мыслей. — Подожди. Кто… — Насколько хорошо ты умеешь себя контролировать? — спросил Кас, наклоняясь вперёд и внимательно глядя на него. — Честно. — Это буквально самое сексуальное, что ты мог сказать мне в данный момент, — хрипло ответил Дин. Он ждал, что Кас покраснеет от комплимента, но этого не произошло. Обычно это всё ещё случалось, но в последнее время Кас всё реже огрызался на него за подобное. Чаще всего он просто… мягко, смущённо улыбался и опускал взгляд. Сейчас же он даже не покраснел и глазом не моргнул, явно ожидая ответа. — Эм… после последнего месяца с самоконтролем у меня будет полный пиздец. Всё зависит от того, что именно ты хочешь, чтобы я делал. — Держи глаза закрытыми. — Я подсмотрю. Извини. Кас тихо хмыкнул и поднял руку к галстуку, который после ночи, проведённой рядом с Дином, всегда наполовину развязывался из-за того, как тот ворочался во сне. Галстук легко выскользнул из узла, и Кас поднял его, держа горизонтально, а затем наклонился вперёд и прижал ткань к переносице Дина. Дин моргнул и закрыл глаза, когда ткань легла ему на веки. — Ты что-нибудь видишь? — спросил Кас. Дин сглотнул. — Нет. — Ты не против? — Нет. Определённо не против. — Хорошо, — сказал Кас, быстрыми, ловкими движениями оборачивая галстук вокруг его головы и закрепляя его на затылке. — Ты, эм… так и не сказал, кто… — Ну, уж точно не для тебя, Дин. Тебе всё ещё нужно подождать. Ты не против? — Господи Иисусе, — выдохнул Дин, закашлявшись, и Кас, кажется, счёл это приемлемым ответом. Послышался звон пряжки расстёгиваемого ремня, и Дин медленно выдохнул. Некоторое время спустя Дин в полубессознательном состоянии добрёл до кухни и едва не врезался в холодильник, потому что его мозг словно полностью перестроился, и теперь ему казалось, что всё в Бункере сместилось дюйма на три влево. Он разминал челюсть, направляясь к миндальному молоку, и был уже в нескольких секундах от того, чтобы пить прямо из упаковки, когда на кухню неторопливо вошёл Сэм. Сэм замер, уставившись на него. Дин тоже замер, держа упаковку на полпути ко рту и глядя в ответ. Медленно Дин опустил молоко, чувствуя, как жаром вспыхнуло всё его лицо, и неловко потёр челюсть. Его собственная версия позорного пути заключалась в том, чтобы шаркающей походкой отправиться искать стакан. — О нет, только не это, — выпалил Сэм. — Нет, нет, нет. Так дальше продолжаться не может. Вам двоим нужно съехать. — Да пошёл ты. — Дин! Ты же только что чуть не… не… — Но не сделал же. — А что бы ты сделал, если бы я не вошёл?! Не то чтобы я не рад за вас наконец-то… ну, неважно, но вы не можете просто… — Мы не… у нас не… — Дин уставился в свой стакан, отказываясь поднимать взгляд. Его лицо сейчас просто расплавится. Точно расплавится. Он понимал, что было нечто слегка странное в том, что он состоял в серьёзных отношениях — которые они, вообще-то, никогда прямо не подтверждали, — и уже сделал своему… ну, кому-то там, минет (ничего не увидев и не получив разрешения прикоснуться) ещё до того, как получил хотя бы чёртов поцелуй. Это было… своеобразно. И просто… ну, потрясающе. Безумно, но Дину это нравилось. Он просто не представлял, как объяснить все детали, да и Сэм, скорее всего, не хотел бы их знать. — Я знаю, что ты не почистил зубы. Вот в чём проблема. Если бы ты почистил зубы после того, как ты… — Сэм издал страдальческий звук. — Ради всего святого, пожалуйста, иди почисти зубы. Дин молча побрел из кухни, опустив голову. Его лицом можно было поджечь весь чёртов Бункер. Он буквально вспотел. — Дин? — спросил Кас, когда тот проходил мимо него в коридоре. Когда Дину удалось выдавить лишь нечто невразумительное, Кас протянул руку и коснулся его бедра. — Что случилось? — Мне надо почистить зубы, — пробормотал Дин, с трудом заставляя себя смотреть Касу в глаза. — Я забыл… Я чуть не выпил молоко прямо из упаковки, и забыл… — А, — перебил его Кас, поняв. — Да, это важно. Прошу прощения. В следующий раз я тебе напомню. — В следующий раз? — Дин резко поднял голову и внезапно почувствовал себя гораздо менее смущённым, чем пять секунд назад. — Будет ещё… подожди, когда? Эм. Ну. Типа завтра? Или сегодня вечером? Или… — Дин, — тихо произнёс Кас, глядя на него с нежностью. — Тебе действительно настолько понравилось? Дин кашлянул. — Солнце, я забыл почистить зубы. — Мм, действительно забыл, — Кас слегка наклонил голову, а затем неожиданно шагнул вперёд и поднял обе руки, обхватывая ладонями лицо Дина. Дин успел лишь слегка приоткрыть губы, пока сердце в его груди неслось вскачь, прежде чем губы Каса коснулись его собственных. Он тут же издал тихий звук — то ли от удивления, то ли от совершенно беспрепятственного, чёрт возьми, облегчения — и вздрогнул от того, как это ощущение разом отключило всё остальное. Кас просто целовал его, только прижимался губами, а его руки медленно скользили по лицу Дина. Одна опустилась к воротнику, другая обхватила челюсть, и кончики пальцев слегка надавили на щёки, заставляя его шире открыть рот. Первое движение языка Каса у него во рту заставило Дина содрогнуться. Это было так… всего было, чёрт возьми, слишком много. Он оказался настолько чувствителен к этому, словно оголённый нерв. Язык Каса был у него во рту. Язык Каса был у него во рту. Он тут же подался вперёд за большим, застонав, а затем издал глухой стон разочарования, когда Кас отстранился, оставив губы влажными, а дыхание задержанным. На мгновение Кас будто заколебался: сначала резко притянул Дина ближе, а потом снова оттолкнул. Он смотрел на губы Дина. — Ты останавливаешься? — спросил Дин, и это был не жалобный тон. Не был. Просто… просто… — Я… играю с огнём, как говорится. Не представляю, как мне удаётся остановиться, но удаётся. — Пальцы Каса на его лице смягчились, и он выдохнул, опуская руки и отступая на шаг. — Я просто хотел почувствовать твой вкус. Дин крепко зажмурился. — Чёрт возьми, Кас. У меня, блядь, уже всё болит. — Прискорбно, — невозмутимо ответил Кас. — Если тебе от этого станет легче, то, по-моему, ты и без чистки зубов вполне хорош на вкус. Ты на вкус как я. — Поцелуй меня ещё раз, — выдохнул Дин, резко открывая глаза и бросаясь вперёд, чтобы ухватиться за бёдра Каса. Кас шагнул в сторону. — Кас. Кас, ну просто… просто… — Подожди, — тихо произнёс Кас, внимательно наблюдая за ним, наблюдая, как Дин берёт себя в руки и постепенно возвращает себе контроль. Его губы дрогнули в улыбке. Во взгляде скользило одобрение. — Когда мы… — Дин махнул рукой, тяжело дыша и широко раскрыв глаза. — В общем, когда мы наконец, блядь, сорвёмся, мы будем… Это будет плохо. — А я думал, это будет хорошо. — Да, но я имею в виду… Кажется, мы будем трахаться, Кас. Мы ведь будем трахаться, да? Кас выдержал его взгляд. — Вероятность весьма высока. — Господи, — Дину пришлось сжать руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Ладно. Ладно, если ты не собираешься трахнуть меня прямо сейчас, то тебе лучше уйти от меня подальше, пока я не выдрал себе волосы. Или тебе. Мне нужно почистить зубы, но я, серьёзно, сейчас просто не могу от тебя уйти. — И подумать только, — задумчиво произнёс Кас, и в его глазах сверкнуло веселье, когда он сделал ещё шаг назад. — Что ты сам сознательно выбрал для себя именно это. — Я сейчас взорвусь, — хрипло сказал Дин. — Это не вариант. Я бы разрушил весь мир, пытаясь собрать тебя обратно. — Правда? — Кажется, именно ты говорил, что любовь делает нас безумными. — Кас чуть наклонил голову и подмигнул — так нелепо и мило, что у Дина защемило в груди от нежности. — Никаких взрывов. Я бы ужасно по тебе скучал. Дин тихо усмехнулся. — Постараюсь.

***

То, что они продержались ещё целый месяц, так и не занявшись сексом и даже больше не поцеловавшись, было уже просто возмутительно. Впрочем, минеты они повторили. Ну, точнее, повторял их Дин; ему самому ничего не доставалось. Кас в самом буквальном смысле доводил его до предела. Но дело было в том, что Дин одновременно сходил с ума и переживал лучшее время в своей жизни. Практически с того момента, как Кас дышал в его сторону, он уже наполовину находился в возбуждённом состоянии. Он настолько, чёрт возьми, остро ощущал каждую мелочь, что у него почти не оставалось времени думать вообще о чём-либо другом. Всё было прекрасно. Буквально всё приносило удовольствие постоянно. Кас касался его руки — и Дин уже был в нескольких секундах от какого-нибудь трансцендентного опыта прямо на месте. Кас взял за привычку мимоходом целовать его в щёку, и от этого прилива чувств Дину казалось, что он снова способен сразиться с Богом. А когда они обнимались, это было просто… ну, уже не просто объятие, а настоящее объятие, и после него Дин чувствовал себя заведённой игрушкой: срывался с места, словно ракета, и замедлялся лишь настолько, чтобы как можно скорее снова оказаться в объятиях Каса. — Я видел тебя таким только один раз, — сообщил ему однажды Сэм, наблюдая, как тот пытается жонглировать вместе с Джеком, который увлёкся этим занятием с неподдельным энтузиазмом. Дин расхохотался, когда один из мячиков, которыми он жонглировал, ударил его по лбу на пути вниз. Он подхватил его и ухмыльнулся Сэму, едва ли вообще слушая. — Что? — Я сказал, что видел тебя таким только однажды, — повторил Сэм. Он смотрел на него, склонив голову набок, как чёртов щенок. — Помнишь, когда ты потерял память и поначалу всё вокруг казалось тебе ужасно весёлым? Ты кайфовал от того, что заново переживал все эти вещи, только без… — Он покрутил пальцем у виска. — Ну, ты понимаешь. — Ладно, — сказал Дин. — И к чему ты клонишь? — Любовь, — просто ответил Сэм. — Она как будто окрашивает мир в розовый цвет. Делает всё красивым. Просто… Ты действительно счастлив, чувак. — Ага, — согласился Дин. — И ты даже не пытаешься это отрицать. Забираю все свои слова обратно. Это хорошо. Это… — Сэм поднялся со стула и перегнулся через стол. — Кас! Кас, иди сюда! — Оставь его в покое, — пробормотал Дин, покачивая головой, пока следил за полётом мячиков. Он начал входить во вкус. — Он сейчас увлечён какой-то книгой. Поэзия, кажется. Или мифология. Что-то там про пожирание мира, пожирание самого себя, ещё что-то такое. — Что случилось? — спросил Кас, входя в комнату; он всё равно услышал Сэма. Дин тут же нарочно уронил все мячики и, развернувшись на месте, расплылся в улыбке. — Ну привет, красавчик. Дочитал книгу? — Нет. — Кас прищурился, глядя на Сэма. — Что случилось? — Чёрт! — выпалил Джек, наконец потеряв контроль над одним мячиком и тут же уронив остальные. Он поднял глаза, встретив три неодобрительных взгляда. — В своё оправдание скажу, что вы сами так всё время говорите. — Тебе четыре года, — пробормотал Дин. — Дети копируют родителей, — Джек широко улыбнулся. — Я прочитал об этом в книге. Для меня нормально перенимать ваше поведение, как утёнок, который ковыляет за своей мамой. — Да пошло оно, — фыркнул Дин. Улыбка Джека стала ещё шире. — Да пошло оно. — Дин, — резко произнёс Кас. — Блин. То есть… — Дин захлопнул рот, решив остановиться, пока не стало хуже. — Кас, иди сюда, я тебя обниму, — заявил Сэм, обходя стол. — Я не шучу. Ты — лучшее, что когда-либо случалось с моим братом, и я, чёрт возьми, собираюсь тебя за это обнять. — Что? — растерянно выпалил Кас, но конец слова утонул в плече Сэма. — Руки держи при себе, — предупредил Дин, перекатывая мячик в ладони и готовясь запустить его Сэму прямо в затылок, если тот только сделает что-нибудь идиотское. — Послушай меня. Кас, послушай меня, — Сэм отстранился и схватил Каса за плечи, заглядывая ему в глаза и слегка наклоняясь для этого. — Мне кажется, ты этого не понимаешь, но ты делаешь Дина по-настоящему, очень счастливым. Настолько счастливым, что это даже глупо. Настолько счастливым, каким он не был никогда в своей жизни, и это твоя вина. Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать? Ты действительно лучшее, что когда-либо случалось с ним. И я знаю, что ты считаешь его лучшим, что случалось с тобой, но ты должен понимать, что это взаимно. Пожалуйста, скажи мне, что ты это уже понял. Скажи, что ты сам до этого додумался. — Я… — Кас быстро заморгал, глядя на Сэма снизу вверх и хмуря брови. — Ну, полагаю, я действительно улучшил его… — Нет, ты не понимаешь, о чём я. Господи, да вы с ним словно из одного теста сделаны. Ладно, слушай. Дин не был бы счастлив без тебя, Кас. Совсем. Он мог бы попытаться, но это было бы не то. Он… Кас, ты ему буквально нужен, — настаивал Сэм. — Он нуждается в тебе, чтобы быть счастливым, и я не знаю, насколько это вообще здорово, но… но, мне кажется, это уже не имеет значения, потому что ты здесь, и он счастлив, и это… это хорошо, Кас. Правда хорошо. Для вас обоих. Спасибо. — А, — пробормотал Кас, и его лицо начало краснеть так, как уже давно не краснело. — Пожалуйста. — Это что сейчас было? Речь свидетеля на свадьбе? — Дин запустил мячиком Сэму в затылок, заставив его отпустить Каса и дёрнуться в сторону, и с удовольствием услышал его возмущённый вскрик. Затем он помахал рукой перед лицом Каса и нахмурился. — Прекращай. Завязывай с этим. Не надо делать такое для кого-то ещё. Кас тихо цокнул языком. — Это было сказано о тебе, Дин. Не понимаю, как ты… — Ты расслабляешься. Тебе становится скучно, и ты собираешься меня бросить. Нет уж, дорогой, так не пойдёт, — Дин хлопнул в ладоши. — Пора добавить остроты. — Правда? — взгляд Каса медленно скользнул вниз по его телу. Дин кашлянул, а Сэм скривился. — Эм, я вообще-то имел в виду свидание. Пойдём, я приглашаю тебя на свидание. Прямо сейчас. — О! Звучит здорово, — радостно воскликнул Джек. — Можно мне с вами? — Джек, — неуверенно начал Сэм, — свидания — это… — В следующий раз, — перебил его Дин, отмахнувшись от Сэма и бросив на него взгляд. Как будто он впервые в жизни имел дело с детьми. — Обещаю. — Ладно, — согласился Джек, явно воодушевлённый этой перспективой. В душе он всё ещё был таким юным; половина подобных вещей попросту проходила мимо него. — Дин, тебе нужно переодеться, — сообщил ему Кас. Дин нахмурился и посмотрел на себя. — Что? Чувак, я выгляжу… — Мне нравится твоя красная фланелевая рубашка, — настойчиво произнёс Кас, глядя на него. — Или фиолетовая. — Поправился он, очевидно заметив, что на Дине уже была красная. Он поднял брови. — Дин, тебе нужно переодеться. Сейчас же. Прямо сейчас. — Ладно, ладно, скажи уже прямо, что ты думаешь, Кас, чёрт тебя дери, — пробормотал Дин, несмотря на себя слегка уязвлённого. — Я понял. Тебе не нравится моя рубашка. — Верно, — твёрдо подтвердил Кас. — Пойдём. Я помогу тебе найти рубашку получше. — А мне нравится эта рубашка, — пробормотал Дин в свою защиту, плетясь за Касом с лёгким недовольством. Он продолжал рассматривать свою рубашку, следуя за Касом по коридору и лишь вполуха обращая внимание на происходящее, всё ещё зациклившись на мысли, что у Каса, оказывается, есть предпочтения в отношении его одежды. В ту же секунду, как Дин вошёл в свою комнату, Кас резко развернулся и заставил его отступить назад к двери, прижав к ней так, что она с громким щелчком захлопнулась. — Ого, — выдохнул Дин, мгновенно оживая всем телом. О рубашке он тут же забыл, потому что остальная часть его сознания наконец догнала тот факт, что Кас только что впечатал его в дверь. Это было так, словно его снова подключили к сети: будто его не успели полностью отключить, а просто выдернули шнур и тут же вставили обратно. Джинсы стали тесными мгновенно. — Для ясности: мне нравятся все твои рубашки, — сказал Кас, а затем прямо перед Дином опустился на колени, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. — О, — выдавил Дин. — Понятно. И в тот же миг, когда пальцы Каса расстегнули его брюки, голова Дина откинулась назад и с глухим стуком ударилась о дверь. Буквально через несколько минут — потому что с учётом того, насколько он был взвинчен в последнее время, много времени и не потребовалось, — ноги Дина едва не подкосились, пока он пытался восстановить дыхание. Он чувствовал себя желе в самом прекрасном смысле этого слова: всё ещё ошеломлённым, невероятно расслабленным и готовым просто сползти на чёртов пол, не двигаясь несколько часов, и быть при этом совершенно счастливым. Кас плавно поднялся, проводя большим пальцем по нижней губе, чтобы — чтобы собрать… Господи, как Дина опять пробрало? Уже? Ему за сорок! — Это ещё за что было? — спросил Дин, наблюдая, как Кас вытаскивает палец изо рта с таким звуком, который показался бы смешным, если бы член Дина сейчас не застрял где-то в районе его двадцати лет. — Скажи мне, чтобы я мог повторить это ещё раз. Погоди, это ведь не из-за того, что сказал Сэм? Потому что тогда всё станет неловко. — Нет, Дин. Ну, частично. Не из-за того, что именно он сказал. Скорее, из-за самого смысла сказанного — этого было более чем достаточно. — Кас вздохнул и посмотрел на него с нежностью, протягивая руку и легко переплетая их пальцы. — Ты приглашаешь меня на свидание. — Я свожу тебя на столько свиданий, сколько захочешь, — тут же заверил его Дин. — Если бы я знал, что это приведёт к такому результату, я бы уже давно начал называть все наши прошлые не-свидания самыми настоящими свиданиями. Кас тихо усмехнулся. — Дело не только в этом. То, как ты иногда обращаешься с Джеком… Ты сделал это так естественно. Не так много людей спокойно включили бы ребёнка в то, что предпочли бы оставить личным, а у тебя была полная возможность объяснить ему, почему наше свидание должно остаться только нашим, но ты просто сразу понял, что я не захотел бы оставлять его в стороне. Или, возможно, это ты сам не захотел оставаться в стороне. Может быть, и то и другое. Не знаю. Но в любом случае твои намерения по отношению к нему были хорошими, и хотя ваша история была непростой, обычно они у тебя именно такие. И это делает меня очень… ну, мне это очень нравится. — Да, теперь я понимаю, — задумчиво произнёс Дин, почёсывая щёку. — То есть тебя заводит хороший отчим. Принято к сведению. У меня не самая лучшая репутация в этом плане, но теперь у меня есть все причины стать лучше. То есть Джек сам по себе уже достаточная причина, но… И Клэр тоже, конечно, просто я… Кас издал тихий звук и вдруг словно просто обмяк, будто кто-то разом перерезал все ниточки, которые его держали, и прижался губами к губам Дина во второй раз. Это оказалось таким же ошеломляющим, как и в первый. Дин тут же вцепился в него, увидев свой шанс и воспользовавшись им — к чёрту ожидание. Он всё ещё был расслабленным и рассеянным после недавнего удовольствия, и всё внутри него было абсолютно согласно с тем, чтобы целоваться, пока Кас этого хотел. И, господи, Кас действительно этого хотел, потому что он целовал Дина глубоко, жадно и беспощадно — язык, зубы и этот низкий, тихий, рычащий стон, от которого у Дина вибрацией отзывалось где-то в горле. Это было хорошо. Слишком хорошо. С резким, дрожащим вдохом Кас буквально оторвал себя от Дина, выдохнув сдавленное: — Чёрт. Он отступил назад, вырвав свою руку из ладони Дина, чтобы увеличить расстояние между ними. Он выглядел восхитительно растрёпанным: искусанные губы покраснели, лицо пылало, а глаза почти светились. Вообще-то, может, и правда слегка светились. — Чёрт, — выругался Дин, позволяя голове откинуться назад и удариться о дверь. Он крепко зажмурился, ощущая себя сломанным раз этак восемьдесят — всё внутри кружилось и шло в обратную сторону. Ему нужно было хотя бы несколько сотен секунд, чтобы прийти в себя, и он не хотел ни одной из них. — Кас, нам просто придётся проглотить эту пулю, чувак. Просто… просто покончить с этим и наброситься друг на друга. У меня тут звёзды перед глазами, дорогой, а люди для такого не созданы. Я сломаюсь. Я, типа, опасно близок к тому, чтобы сломаться. И это будет так хорошо. Я знаю, что будет хорошо. Господи Иисусе. — Я знаю, Дин, знаю, — успокаивающе произнёс Кас. Он снова подошёл ближе, вновь взял Дина за руку и начал поглаживать большим пальцем кожу между его большим и указательным пальцами. — Подожди ещё немного. — Ладно. Ладно, — пробормотал Дин, опуская голову и ожидая, пока его сердце перестанет, блядь, сходить с ума. — Да, конечно. Я подожду. Чёрт, я хоть всю жизнь буду ждать. Естественно, буду. — Сначала своди меня на свидание, — сказал Кас, и уголки его губ поднялись. — А, всего-то? — Дин тихо рассмеялся, поднял их сцепленные руки и поцеловал костяшки пальцев Каса, с удовольствием наблюдая, как румянец снова разливается по его щекам. Да, всё ещё работает. — Тогда пошли. Ничего особенного. Дин воспользовался старой классикой, которая ещё никого не подводила: ужин и кино. Сначала ужин — это общее правило, так на кино не приходится тратить слишком много. Даже если у тебя кредитка с практически бездонным лимитом, цены там всё равно совершенно нелепые. Кас, конечно, толком не ел, но лениво таскал еду с тарелки Дина. Они сидели в чёртовом «IHOP», который работал допоздна, а их официантом оказался парень, которому было, наверное, вдвое меньше лет, чем им, и который был настолько обкурен, что это даже выглядело забавно. Впрочем, он был вполне милым. Он даже глазом не моргнул, когда увидел, как Кас кладёт в рот картофель фри, тут же вытаскивает его обратно и протягивает Дину, который наклоняется и съедает его. Видимо, эта картошка Касу не понравилась, зато травка официанту точно зашла, потому что он даже не запнулся, когда доливал им напитки и сообщал, что блины сейчас принесут. В любом случае, Дин играл ногами под столом и флиртовал буквально через предложение всеми известными ему способами, включая самые банальные, за исключением разве что фразы про «ты случайно не с небес упал?». У Дина было ощущение, что это почему-то не очень хорошо воспримется. Почти весь ужин лицо Каса оставалось красным, но он улыбался. Улыбался так часто, что постоянно прижимал кулак ко рту, будто мог это скрыть, и Дину всё время приходилось тянуться через стол и отводить его руку, чтобы он не скрывал свою чудесную улыбку. В кинотеатре оказалась очередь, что резко контрастировало с практически пустым «IHOP». И тут Дин внезапно очень остро осознал, что у других людей тоже есть глаза. И они смотрят на Каса. Он всегда это знал, подумал Дин, просто раньше не позволял себе обращать на это слишком много внимания. Было что-то такое в Касе. Как говорили уже многие. Он был самым настоящим красавчиком. В нём было что-то притягательное, что-то особенное, что заставляло людей смотреть, что-то такое, чего не было у других ангелов. Это было только его, и Дин прекрасно это понимал. Он и сам входил в число тех, кто любит смотреть на Каса, так что вполне понимал почему. Но, несмотря на это, Дин ещё никогда в жизни не выходил из себя так быстро на почве ревности. Он никогда, по крайней мере сознательно, не устраивал никаких показательных демонстраций того, что Кас, так сказать, принадлежит ему. Во всяком случае, ему так казалось. Обычно он либо игнорировал подобные чувства, либо, наоборот, слишком старался их скрыть, чтобы убедить самого себя, что чувствует вовсе не то, что чувствовал на самом деле. Хотя именно это он и чувствовал. «Мой убийственно красивый друг». Именно это воспоминание не давало ему спать по ночам, когда он лежал без сна и прокручивал в голове все свои самые идиотские слова и поступки. «Мой», — сказал он тогда. Почему я вообще сказал это именно так? — думал он потом. Ну да. Задним умом все крепки. Так или иначе, Дину пришлось довольно быстро привыкать к тому, как их отношения выглядят со стороны. И это был уже не пустой «IHOP» с официантом, который был настолько под кайфом, что, вероятно, даже не вспомнит, что вообще работал в эту смену, не говоря уже о своих посетителях. Нет, это был кинотеатр, где вокруг сновали люди: большинство из них обращали внимание лишь на мгновение, да и то только если что-то привлекало их взгляд. А Кас, как оказалось, вполне заслуживал не только одного взгляда. Дина застала врасплох женщина с детской коляской, в которой сидел ребёнок, вполне способный, по его мнению, передвигаться самостоятельно. Она направлялась к автомату с напитками, но, заметив Каса, замедлила шаг, повернув голову так, чтобы не выпускать его из виду. Дин потянулся и взял Каса за руку раньше, чем успел об этом подумать, и, не отводя взгляда от женщины, поднял их переплетённые пальцы, будто собираясь почесать нос. Она опустила голову и пошла дальше. Это повторилось ещё дважды, прежде чем Дин был готов натянуть Касу на голову чёртов бумажный пакет. Его всего словно покалывало, и он старался держаться к Касу настолько близко, насколько это вообще считалось социально приемлемым. Сам Кас, кажется, вообще не замечал чужого внимания, зато раз за разом поглядывал на Дина, явно начиная подозревать, что у того каждые две минуты чешется нос. — Ты в порядке? — спросил Кас. — Ты какой-то… дёрганый. — Ничего я не дёрганый, — проворчал Дин. — Это из-за публичного проявления чувств? — тихо предположил Кас, явно с сочувствием. — Дин, разумеется, я не против, если ты не хочешь… — У тебя какие-то проблемы? — рявкнул Дин на мужчину, который споткнулся на ровном месте и совершенно откровенно обернулся ещё раз, увидев Каса. Тот ошарашенно моргнул и перевёл взгляд на Дина, который снова поднял их сцепленные руки, будто чтобы почесать нос. — Ага, вот и иди дальше, приятель. Мужчина поспешил прочь почти бегом. — Дин, — резко произнёс Кас, — что ты… — Все пялятся, — огрызнулся Дин. — Потому что у людей есть глаза, Дин, — фыркнул Кас. — Это вовсе не означает, что они думают о нас что-то плохое только потому, что… Дин резко повернулся к нему. — Что? Нет, чувак, мне вообще плевать на это. Я бы даже хотел, чтобы кто-нибудь сказал что-нибудь тупое. Нет, Кас, я о том, что они смотрят на тебя. — На меня? — переспросил Кас, моргнув. В его голосе слышалось совершенно искреннее недоверие. — У меня что-то на лице? — Да. Твоё лицо, — прошипел Дин. — Ты красивый, Кас. Убийственно красивый, помнишь? Прекрасный. Симпатичный. Привлекательный. Притягательный. Выбирай, что хочешь. — А, — сказал Кас так, словно это его действительно удивило. Он долго смотрел на Дина, а затем его губы дрогнули в улыбке, а глаза засветились. — Дин, ты не можешь кричать на людей за то, что они считают меня привлекательным. — Ещё как могу, — проворчал Дин, снова поднимая руку в тот момент, когда какая-то женщина в брючном костюме чуть не уронила свой попкорн. Впрочем, надо отдать ей должное: похоже, она находила и самого Дина вполне приятным на вид, так что он не стал на неё орать. Когда он почесал нос, её взгляд опустился на их сцепленные руки, и вместо того, чтобы сразу уйти, она слегка склонила голову и едва заметно улыбнулась, будто это напомнило ей о чём-то. — Просто не обращай внимания, — предложил Кас. — Даже сейчас немало людей находят привлекательным тебя, но лучше всего просто это игнорировать. Дин фыркнул. — Игнорировать. Ага. Конечно. — Дин, — с улыбкой произнёс Кас. — Мне не очень нравится вся эта идея с тем, что ты разгуливаешь на людях, Кас, — пробормотал Дин, бросив настороженный, колючий взгляд на очередную женщину, проходившую мимо. Впрочем, она даже не посмотрела в их сторону. — По-моему, надо просто запереть тебя в Бункере и сделать так, чтобы тебя больше вообще никто никогда не видел. Как тебе такое предложение? — Это как-то… сковывает, — ответил Кас. — Ты ведёшь себя нелепо. Это забавно, даже мило, но совершенно ни к чему. Хочешь узнать мой секрет? — Секрет? У тебя теперь есть секреты? — Я имею в виду секрет того, как я смирился с тем, что ты такой красивый и все вокруг могут смотреть на тебя и восхищаться. — И правда есть секрет? — Да. Дело не столько в том, кто смотрит на нас, Дин. Дело в том, на кого смотрим мы. Ты, наверное, этого не замечал, но очень часто ты настолько занят тем, что смотришь на меня, что просто не видишь людей, которые смотрят на тебя. Особенно в последние годы. Если бы ты обращал внимание, то заметил бы, что здесь я не посмотрел ни на кого, кроме тебя. Мне это не нужно. И не хочется. Я вижу только тебя. — Ну… — голос Дина заметно ослабел, и он уже перестал сверлить окружающих взглядом, слишком увлёкшись тем, чтобы смотреть на Каса. Ладно. Тут он был прав. — Хорошо. Тогда никогда не смотри ни на кого, кроме меня. Ради моего душевного спокойствия. Взгляд Каса был тёплым, полным любви. — Не знал, что ты настолько не уверен в себе. — Что?! — возмущённо выпалил Дин, поперхнувшись словами. — Да я вовсе не… — Тогда дело в собственничестве? — перебил его Кас, приподняв брови. — В этом тоже есть неуверенность, знаешь ли. Желание контролировать через чувство обладания. Мне бы хотелось, чтобы ты чувствовал себя уверенным… в нас. — Тут дело в самом принципе, Кас. Я уверен. Не думаю, что ты меня бросишь. Просто… просто… Не знаю. Всё сложно. — Объясни. — Ладно. Это… — Дин шумно выдохнул и на этот раз по-настоящему почесал нос. — Наверное, последние… много лет мы не… у нас не было… — Он стиснул челюсти и опустил взгляд в пол. — У нас никогда этого не было, понимаешь. Дело не в том, что другие люди для меня угроза. Просто мне никогда не доводилось… — Кричать об этом на каждом углу, да? — мягко подсказал Кас, чуть склонив голову набок. Когда Дин снова поднял на него глаза, лицо Каса заметно смягчилось. — Я не владею тобой. Я это знаю. Просто… — Дин сглотнул и крепче сжал его руку. — Теперь ты у меня есть. Ты мой… ну, ты понимаешь. Мой человек. И люди должны это знать. Любой идиот, который вдруг решит, будто какой-то придурок, которому просто сказочно повезло привлечь твоё внимание, никогда не смог бы добиться большего. А я смог. Ты со мной, Кас. Чёрт возьми, ты правда со мной. — Я понимаю, — мягко ответил Кас. И прозвучало это так, будто он действительно понимал. Будто точно знал, о чём говорит Дин, хотя это было невозможно. Ведь в этой истории не он был тем самым придурком, которому просто невероятно повезло. — Надо просто целоваться везде, куда бы мы ни пошли, — заявил Дин так, словно это было решением всех их проблем. — М-м, нет, — ответил Кас с улыбкой. Дин тихо усмехнулся, повернулся к нему вполоборота и свободной рукой притянул Каса ближе, так что в очереди они почти прижались друг к другу. — Да ладно тебе. Мне бы от этого стало легче. Разве ты не хочешь, чтобы мне стало легче? — Не особенно. Кас тихо рассмеялся, когда Дин цокнул языком и принялся целовать его в щёку, в челюсть, уткнулся носом в шею. — Ну и хреновый ты… как там тебя, — пробормотал Дин ему в кожу, притягивая ближе. — Любовник? Партнёр? Возлюбленный? Парень? Дин, можешь остановить меня в любой момент. — Вообще-то я собирался дать тебе и дальше выставлять себя идиотом. Не обращай на меня внимания. Кас несильно хлопнул его по плечу, прижимаясь к нему и запрокидывая голову. — Выбери уже что-нибудь. Не могу же я вечно представлять тебя как своего друга. Честно говоря, мне хотелось бы считать, что этот этап мы уже переросли. — О, приятель, уж это мы точно переросли. Говори всем, что я твоя игрушка, которую ты держишь в подземелье. Нет, ещё лучше — говори, что я твоя родственная душа, от которой ты всю жизнь пытался сбежать, но судьба тебе этого не позволила. — Дин… — Просто… — Дин поднял голову и вздохнул, глядя на Каса с совсем близкого расстояния. — Не знаю. Называй меня как хочешь, мне всё равно. Просто говори всем, что я твой. Всё остальное — это… детали. — Пожалуй, так и есть, — тихо сказал Кас, внимательно изучая его лицо. Удовольствие, светившееся в его взгляде, было невозможно скрыть. — А как ты называешь меня? — Моим… кем угодно. Моим чем-то. Не знаю. Ты — всё, как люди захотят это назвать, и при этом нечто гораздо большее, чем любое название. — Дин слегка пожал плечами, чувствуя, как лицо начинает гореть. — Надо начать говорить всем, что ты мой покойный муж. Помнишь, как я однажды был вдовцом? Ты ведь буквально умер. Прямо как в той сцене из «Братца Медвежонка». «Я потерял своего дорогого мужа, Каса». — Он нарочно понизил голос. — «Дин, перестань всем рассказывать, что я умер». — Он ухмыльнулся. — «Иногда мне до сих пор слышится его голос. Всё ворчит на меня, зараза». Кас тихо рассмеялся. — Джек обожает этот мультфильм. — Знаю, — с довольной улыбкой ответил Дин. — Теперь ты ведь заставишь меня говорить это постоянно? — Буквально постоянно. — Разумеется, я тебе уступлю. Ты можешь называть меня как угодно. Но есть одна просьба. Никогда — и я совершенно серьёзно, Дин, — больше не называй меня своим братом. — Кас одарил его строгим взглядом. Дин дёрнулся, широко распахнув глаза. — Ох, блядь. Я ведь правда так говорил, да? Господи Иисусе. — В последние годы уже нет. Но да, раньше ты так делал. — Я… такой идиот. — Все мы совершаем ошибки, — великодушно сказал Кас, наклонился и поцеловал его в щёку. Тихо рассмеявшись, он коснулся губами его щетины, потом уха, отчего по спине Дина пробежала дрожь. — В конце концов, кажется, однажды я насмехался над тобой и сказал, что ты похож на лесоруба. Так и есть, но тогда я не уточнил, что меня это очень привлекает. — Наверное, и хорошо, что не уточнил. У меня тогда и без того был отличный день — благодаря Скуби-Ду и всему остальному. Скажи ты тогда, что я горячий, меня бы сразу накрыл кризис, — Дин задумчиво умолк. — Хотя… не знаю. К тому моменту мы с тобой уже… Это было почти как сейчас, только без всех этих… — Прикосновений? — тихо подсказал Кас, чуть отстранившись, чтобы посмотреть ему в лицо и заодно подтолкнуть вперёд в очереди. Вокруг люди постоянно двигались, сновали туда-сюда, словно муравьи, но Дин этого даже не замечал. — Да, наверное. Они у нас всё-таки были. Но не так часто, как вот это. — Дин крепче сжал руку Каса, которую до сих пор держал, а второй рукой, обхватив его за бедро под плащом, притянул ещё ближе. — Жаль. — Ага, пожалуй. Наверное, иначе было нельзя — мир всё время разваливался на части. Я и сам едва держался большую часть времени, так что если бы между нами тогда что-то началось, меня бы, скорее всего, совсем это добило. Без обид. — Я не обижаюсь. Я понимаю. Хотя, думаю, нам это могло бы пойти на пользу. Мы могли бы находить утешение друг в друге. — Возможно. Но… не хочу даже думать, каково было бы, когда между нами всё стало плохо. И без того было хреново, а тут ещё пришлось бы переживать, не решишь ли ты меня бросить. — Да, это стало бы дополнительной проблемой, — признал Кас. Дин фыркнул. — А ты всё равно меня бросил. Мы даже не встречались, придурок. Кас прищурился. — Я не… — «У тебя есть Сэм. Думаю, мне пора двигаться дальше», — ровным голосом процитировал Дин. — «Ты для меня умер», — тут же с нажимом напомнил Кас. — Ладно, но я никогда не хотел, чтобы ты уходил. — То есть я должен был остаться и терпеть то, как ты со мной обращался? — Ну… — Дин поморщился, когда глаза Каса широко распахнулись от недоверия. — Что? Что ты хочешь от меня услышать? Да, я вёл себя как последний мудак. Да, я до сих пор ненавижу, что ты ушёл. Я бы… не знаю… в конце концов я бы с этим справился. И ведь справился же. — А до тех пор я должен был просто… терпеть? Именно этого ты хотел? — резко спросил Кас. Дин долго боролся с собой. Он знал правильный ответ. Знал, где правда. Они были разными. И на этот раз, что случалось с ним нечасто, выбрал честность. — Да. По большому счёту — да. Эгоистично с моей стороны, знаю. Просто я хотел, чтобы ты остался. Несмотря ни на что, что бы я ни… — он осёкся и отвёл взгляд. — Я всё порчу, Кас. Всегда всё порчу. Ты… ты это знал, но всё равно раз за разом выбирал меня. Каждый раз. У меня никогда ничего не выходит как надо, но ты даже представить себе не можешь, что я чувствую, когда понимаю: я не способен разрушить нас окончательно. Уже одно это приносит такое облегчение… Это совсем другое чувство. И это несправедливо по отношению к тебе, я знаю. Особенно тогда. Но… именно этого я хотел. Я хотел быть с тобой чертовски ужасным человеком и всё равно хотел, чтобы ты остался. — Если честно, Дин, я не собирался этого делать. Я был очень зол на тебя, — прямо сказал Кас. — Я хотел, чтобы ты настолько хотел, чтобы я остался, что перестал бы так со мной обращаться. Возможно, с моей стороны это тоже было эгоистично, учитывая всё, через что ты тогда проходил. — Когда Дин взглянул на него, его брови были сведены, а на лбу пролегла старая, хорошо знакомая складка печали. — Ведь прошло совсем немного времени с тех пор, как… — Не надо, — тихо попросил Дин. Взгляд Каса встретился с его взглядом. Мягкий. Печальный. — Хорошо. — Я тогда всё ещё… — Дин прикусил нижнюю губу. Он никогда никому этого не говорил. Да и самому себе тогда почти не признавался — ни тогда, ни после. Когда-то подобное признание жгло бы ему губы, но теперь будто застыло, пропитанное бензином, который почему-то никак не мог вспыхнуть. — Кас, я думал о тебе каждый день. Всё время. Пока тебя не было… стоило мне хоть на секунду перестать чем-то заниматься, как я снова думал о тебе. Я не мог остановиться. Это сводило меня с ума. И бесило ещё сильнее. — Да, — сказал Кас. — Со мной было почти то же самое. — Парочка идиотов, да? — пробормотал Дин с кривоватой улыбкой, крепче обнимая Каса за плечи, приглашая его прижаться ближе. — По меньшей мере нелепых, — согласился Кас и шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. Дин тихонько промычал. — Знаешь, тогда мы ведь так ни разу и не помирились по-настоящему. — Не помирились. Мы просто выпили вместе. — Надо было переспать. Отправь меня в прошлое, чтобы я сказал самому себе переспать с тобой. — Дин, мы в общественном месте, — напомнил Кас. И словно в подтверждение его слов справа раздался звонкий восторженный визг явно какого-то ребёнка, будто сама вселенная решила пристыдить Дина. — Точно. Э-э… — Дин кашлянул и скривился, заметив улыбку Каса. — Подожди. Ты имеешь в виду, что раз мы в общественном месте, то ты не можешь отправить меня в прошлое? Или что раз мы в общественном месте, мне стоит перестать заводить разговоры о сексе? — Мне нравится, что ты все понимаешь. Это меня радует. — Ну и странный же ты тип, дорогой. С тобой никогда не угадаешь. Не даёшь расслабиться. — М-м, — согласно промычал Кас, подтягивая его ещё ближе к стойке. Теперь подошла их очередь. — Но в одном я с тобой согласен. Мы упустили много возможностей. — О какой ты жалеешь больше всего? — Ты помнишь, когда я был человеком? — Помню, — осторожно ответил Дин. Кас слегка наклонил голову. — Мне хотелось бы пережить это с тобой. Возможно, однажды я так и сделаю. — Подожди. Серьёзно? — Дин удивлённо моргнул. — Ты… ты собираешься… отказаться от своих…? — Я думал об этом. Если всё и дальше будет спокойно, думаю, мне бы этого хотелось, — признался Кас. — Есть много вещей, которые я хочу испытать по-настоящему, без постоянного напряжения. Сон. Еду. Секс. Но больше всего я хочу состариться рядом с тобой, Дин. — Ох, — едва слышно выдохнул Дин. — Это… — Кас осёкся, удивлённо глядя на него. Его губы слегка приоткрылись. — Ты…? — Нет. Нет, это не… Я… нет. Нет, — хрипло выдавил Дин, часто моргая. Он поспешно провёл пальцами под глазами, стирая внезапно выступившую влагу. Я хочу состариться рядом с тобой, Дин. И что, чёрт возьми, ему теперь с этим делать? Господи. — Не стоит стыдиться. Это очень мило. — Я, блядь, не реву посреди чёртова кинотеатра в Канзасе, придурок. Кто вообще такое говорит? Господи Иисусе, Кас. — Это тебя растрогало, — с любопытством заметил Кас. — В эмоциональном смысле. — Да ну тебя, — пробормотал Дин, упрямо уставившись на их переплетённые руки и больше никуда. — Почему? — Кас. — Я хочу понять. Пожалуйста? Ох, чёрт. Это был чертовски нечестный приём. Дин сдался мгновенно. — Не знаю. Я хочу, чтобы ты… ну, я уже говорил тебе. А ты хочешь остаться со мной, пока мы не состаримся. Просто… это многое значит. Я никогда не думал, что… Не говоря уже о том, что ты вообще… — А, — просто произнёс Кас, а затем с той же лёгкостью добавил: — Я очень тебя люблю. — Ага. Я тоже тебя люблю. Он чувствовал себя одновременно нелепо и по-настоящему счастливым. Глаза всё ещё пощипывало, но тепло, разлившееся в груди, могло соперничать с самим солнцем. Кас сменил тему, будто почувствовал, что Дина слишком сильно кидает из стороны в сторону между разными чувствами и сейчас ему не до тяжёлых разговоров. Он спросил, какой фильм они будут смотреть, и Дин расслабился, с удовольствием втянувшись в привычную дружескую перепалку, которая не прекращалась до самой кассы. Молодая девушка за стойкой с лёгким весельем наблюдала, как они спорят, а потом встала на сторону Дина в вопросе выбора фильма. Значит, она определённо молодец. — Вы такая милая пара, — сказала она, протягивая им билеты. — Спасибо, — с улыбкой ответил Кас. — Возьмёте сегодня сладости и напитки? — Она перевела взгляд с одного на другого. — Попкорн? — Вот теперь разговор пошёл, — пробормотал Дин, потирая ладони и, прищурившись, уставился через стекло витрины на конфеты. Фильм оказался довольно хорошим. Дин не узнал никого из актёров, по крайней мере, сразу, но придираться не стал. Настроение у него и без того было отличное, особенно потому, что они с Касом всё это время держались за руки. Где-то на середине фильма Кас положил голову ему на плечо. Дин покосился на него, чтобы убедиться, что всё в порядке. Всё было хорошо — Кас просто устроился поудобнее. Тогда Дин снова вернулся к своему занятию, запихивая в рот попкорн свободной рукой. После фильма всю дорогу до Бункера они с Касом продолжали яростно спорить (в основном шутя) о том, был фильм хорошим или всё-таки ужасным. Кас упорно придерживался второго мнения, а Дину, если честно, поначалу было совершенно всё равно. Но стоило Касу занять такую позицию, как спорить с ним стало неожиданно приятно. Всё это время они по-прежнему держались за руки, а Кас каждый раз смеялся, когда Дин грозился съехать с дороги, лишь бы больше не слушать его чепуху. Если подумать, это и правда было довольно смешно. Хотя с Деткой он бы никогда так не поступил. Они ввалились в Бункер, всё ещё продолжая препираться, а Сэм и Джек подняли головы от ноутбуков и посмотрели на них. — Хорошо провели время? — с улыбкой спросил Сэм. — Худший день в моей жизни, — тут же выпалил Дин лёгким тоном. — Больше никогда. Джек нахмурился. — Но ведь… — Он шутит, — заверил его Кас, закатив глаза и тяжело вздохнув. — Всё было хорошо. — Хорошо? — возмущённо фыркнул Дин. — Всего лишь хорошо? И сколько я тогда получил? По шкале от одного до десяти. Десять — максимум, хотя я знаю, тебе хотелось бы поставить больше, но… — Шесть, — объявил Кас. Уголки его губ дрогнули, когда Дин шумно выдохнул и ткнул в него пальцем. — Моё сердце разбито, — сказал Дин. — Сочувствую, Кас. Жаль, что тебе пришлось через это пройти, — с притворным сочувствием произнёс Сэм. Дин схватился за грудь. — И ты, Брут?! Сэм закатил глаза. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Кто вообще говорит такую хрень? Кас, а вот тебе я правда сочувствую. — Нет, Кас счастлив, — сообщил им Джек, тепло улыбаясь ему. — Вы этого не видите, но сейчас он очень сильно сияет. Кас прочистил горло. — Спасибо, Джек, что сказал им об этом. Прошу нас извинить. Мы с Дином… — Да? — невинно спросил Сэм. — Очень устали, — наконец произнёс Кас с совершенно невозмутимым видом. Казалось, Сэм вообще не мог вывести его из себя — если только дело не касалось того, что Дин был влюблён в него по уши. — Ужасно устали, — с ухмылкой подтвердил Дин. — Но вы оба выглядите очень бодрыми, — возразил Джек, слегка склонив голову набок. — Мираж, — сказал Дин, небрежно махнув рукой. — Обман зрения. На Бродвее мы бы всех покорили. Поверь, парень, мы так хотим спать… ты даже не представляешь. Джек кивнул. — Ладно. Спокойной ночи. — Джек, как насчёт прокатиться? — спросил Сэм, поднимаясь на ноги и прочищая горло. — Только ты и я. На пару часов. — Ночью? — Можем съездить туда, где всё увешано огоньками. Тебе же там нравится. — О! — Джек тут же оживился. — Да, давай! Можно прямо сейчас? — Именно это я и задумал, — ответил Сэм, жестом подзывая его и направляя к выходу. Проходя мимо Дина, он протянул руку за ключами. Дин вложил их ему в ладонь. — Я говорил тебе, как сильно я… — Ага-ага, знаю, — перебил Сэм с тихим смешком. — Наслаждайтесь своим… сном. Или чем вы там собираетесь заниматься. И да, ты теперь у меня в долгу. — Ты лучший, Сэмми, — пробормотал Дин, глядя, как Сэм выходит вслед за Джеком. Едва дверь за ними закрылась, он тут же повернулся к Касу. — Ну, что ж… — В постель, — сказал Кас. — Спать? — Придётся подождать и узнать.

***

Дин сонно щурился в кружку с кофе. Кофе был хорошим. Впрочем, любой кофе хорош, когда ты почти не спал. Особенно если всё тело ломило, мышцы ныли, а вдобавок тебя накрыло чем-то вроде сексуального похмелья — а оно определённо существовало. Если раньше и не существовало, то теперь, блядь, точно существовало. Если вообще бывает такое состояние, когда кажется, будто тебя пару раз прогнали через стиральную машину, но это была лучшая, мать её, поездка в твоей жизни, то именно так Дин сейчас себя и чувствовал. И выглядел соответственно. Его отражение могло рассказать слишком многое. Настолько многое, что Сэм, едва шаркая вошёл на кухню, удивлённо замер, а потом встревоженно выдохнул: — Вы что, подрались? — М-м, — хрипло отозвался Дин. — Нет. Нет, не подрались. — Дин, да ты выглядишь так, будто тебя размазали по стенке, — выпалил Сэм, вытаращив глаза. — Господи Иисусе, чувак. У тебя… синяки. — Знаю, — мечтательно ответил Дин. — Вы что, пытались убить друг друга? — недоверчиво уставился на него Сэм, явно не скрывая осуждения. Дин закрыл глаза, сделал глоток кофе и снова довольно промычал. Он познал покой. Он сам был воплощением покоя. Его дзен был настолько непоколебим, что сейчас Сэм просто не мог его испортить. — Ну… может, совсем чуть-чуть. Самую малость. Что, подробностей хочешь, приятель? — Если твоей жизни и правда что-то угрожает, то, пожалуй, да, — пробормотал Сэм. — Никогда ещё я не чувствовал себя настолько живым. — Да ты выглядишь так, будто двенадцать раундов отбоксировал с грузовиком. — Пф-ф, преувеличиваешь. Просто… отметины, и всё такое. Он вообще-то ангел, если ты забыл. Очень сильный. — Мог бы и сдерживаться немного. — И слава, блядь, богу, что не сдерживался, — сказал Дин своей кружке с кофе, медленно открывая глаза. — В любом случае, я не жаловался. Поверь. И до сих пор не жалуюсь. — У тебя на щеке засос… каким-то образом? — Сэм сморщился, явно не понимая, восхищаться ему или испытывать отвращение. Пока что он склонялся ко второму. — Большинство из этого вообще-то не синяки, — лениво пояснил Дин, небрежно махнув рукой в сторону открытого участка шеи, не прикрытого воротником. Настоящие синяки у него тоже были, в других местах, наряду с прочими следами, но его это совершенно не беспокоило. Хорошо ещё, что Сэм не видел его бёдер. Они были сплошь покрыты засосами. Сэм издал страдальческий звук. — Вы оба ненормальные. Почему Кас просто… не исцелил тебя? Ну, не сказать чтобы всё выглядело ужасно, но заметно же. Ты серьёзно собираешься так ходить? — Знаешь, Кас подумывает стать человеком. Со мной, — тихо сказал Дин, поднимая взгляд на Сэма. Каждый раз, когда он думал об этом, в горле вставал ком. Слова давались с трудом, и, когда он всё-таки произнёс их, голос прозвучал хриплым шёпотом. — Он хочет состариться вместе со мной, Сэмми. — Это… — лицо Сэма смягчилось. Он внимательно посмотрел на Дина, и уголки его губ приподнялись. — Для тебя это очень много значит, да? — Да, — хрипло ответил Дин. — Очень. — Значит, ты собираешься ходить с этими следами только потому, что совсем потерял голову из-за него. — Не в первый раз так делаю. Зато сейчас хоть выгляжу получше. И чувствую себя тоже. Это… знаешь, такая положительная версия того, что я не даю ему себя исцелить. Понимаешь… как будто заслужил что-то по-настоящему хорошее. — Ты такой странный, — выдохнул Сэм. — Вы оба, блин, ужасно странные. Но я желаю вам всего самого лучшего. — Спасибо, — весело отозвался Дин, широко улыбаясь и поёрзав на стуле. Стоило ему пошевелиться, как он тут же глубоко выдохнул. — Доброе утро, Сэм, — поздоровался Кас, заходя на кухню. Он выглядел на удивление опрятным. Вчера вечером это было не так, но тогда он добился этого нарочно. Что-то там говорил про то, чтобы снова подогреть ожидание. — Доброе утро, Кас, — ответил Сэм, со вздохом поднимая кружку с кофе. — Спасибо, что не убил его. Не думал, что мне вообще придётся об этом беспокоиться, но всё же. — Не придётся, — сказал Кас, явно слегка задетый этим предположением. — Я ведь почти даже не… — Он перевёл взгляд на Дина и тут же осёкся. Моргнул. — О. При дневном свете это… выглядит хуже. — Я отлично себя чувствую, — счёл нужным сообщить Дин. — Мне следовало… — Кас нахмурился, шагнул к нему и протянул руку. — Дай я… Дин резко отпрянул и хлопнул его по руке, сердито посмотрев на него. — Только попробуй меня исцелить — и мы серьёзно поговорим. Оставь всё как есть. Со мной всё в порядке. — Доброе утро! — бодро объявил Джек, входя на кухню, но тут же замедлил шаг и с удивлением посмотрел на Дина. — О! Ты что, подрался? — Эм… — Дин кашлянул в кружку с кофе. — Да? — С кем? — нахмурился Джек. — С… дверью, — медленно ответил Дин. Джек растерянно перевёл взгляд с Каса на Сэма. — Теперь двери дают сдачи? — Это… — Кас устало ущипнул себя за переносицу, вздохнул, затем развернулся и бесцеремонно забрал у Дина кружку с кофе, заслужив возмущённый возглас. Он бросил на него строгий взгляд. — Прошу нас извинить. Мы с Дином пойдём разберёмся с дверью. — Вам нужна помощь? — спросил Джек. — Нет, мы… мы сами разберёмся, — сдавленно выговорил Дин. Медленно поднявшись на ноги, он невольно согнулся и тихо простонал от боли, в которой странным образом смешивалось удовольствие. Потом потянулся, подняв руки над головой, и всё тело задрожало от приятной ломоты. Господи, как же хорошо. Сэм, с трудом сдерживая смех, отсалютовал ему кружкой с кофе и вышел вслед за Касом. Дин показал ему средний палец. Когда они вошли в комнату Дина, Кас повернулся к нему с хмурым видом. — Позволь мне исцелить тебя. — Чувак, я же не ранен, — сказал Дин. Он провёл рукой вдоль своего тела. — Всё болит? Да. Но это приятно. Правда приятно. — Ты выглядишь… — Кас долго подбирал слово, слегка прищурившись. — …развратным. Осквернённым. Обесчещенным. — Может быть. Но это ведь ты постарался, так что… — Дин пожал плечами. — Дин, — тихо произнёс Кас. — Ну перестань, Кас. Не делай этого. Это как… Господи. Ладно, ты, случайно, не читал «Сумерки»? Кас нахмурился. — Нет. Но Метатрон насильно загрузил их мне в голову. — Я тоже, если что, не читал. Но неважно. Помнишь главную героиню? Девушку. Дин раздражённо вздохнул, когда Кас лишь непонимающе посмотрел на него. — Белла. В общем… это неважно. Главное, ты помнишь, что в четвёртой книге они с Эд… с её парнем-вампиром впервые занялись сексом? Она проснулась потом на седьмом небе от счастья, вся в перьях и синяках. Ну, кажется. Не помню всех подробностей. В общем, утро у неё было замечательное. Она чувствовала себя так, будто выиграла эту жизнь, будто быть человеком всё-таки имеет смысл. Очень жизненно, кстати. Эм… — Он кашлянул и развёл руками. — Короче, утро после секса у неё было просто очешуенное, да? — Допустим, — медленно ответил Кас, моргнув. Дин кивнул. — Вот именно. А потом Эдвард начинает страдать, потому что она вся покрыта синяками, а он ещё и подушки кусал, потому что хотел кусать её. И такой: «Нет, это больше никогда не повторится. Это слишком опасно. Я чудовище», бла-бла-бла. А Белла ему: «Какого хрена ты мне всё портишь, Эдвард?» Или Эдвин. Да кто его знает. Не я. Короче, она злится, потому что у неё всё было прекрасно, пока её тупой парень-вампир не испортил настроение. И такая: «Эй, я озабоченный подросток, я хочу заниматься сексом постоянно. Да я бы буквально позволила тебе переломать мне позвоночник ради этого». — Допустим, — повторил Кас. — Вот именно, — Дин энергично развёл руками. — Так какого хрена ты мне всё портишь? Переломи меня пополам, как светящуюся палочку, детка, всё нормально. — То есть ты сейчас сравнил себя с гиперсексуальной семнадцатилетней девушкой? — спросил Кас, приподняв брови. — Это ты заставляешь меня чувствовать себя гиперсексуальной семнадцатилетней девушкой. Хотя вообще-то к тому моменту ей уже было восемнадцать, но это вообще неважно. Кстати, в этой истории ты жутковатый парень-вампир. И нет, ты совсем не чудовище, если именно об этом переживаешь. — Это… никогда… и не было причиной, — медленно ответил Кас, глядя на него так, будто сомневался в его умственных способностях. — Я ангел. Я гораздо сильнее человека. Возможно, я действительно воспользовался этим преимуществом. Но я прекрасно осознавал, что это преимущество было на моей стороне. Ты полностью поддерживал происходящее, и этого для меня достаточно. Но я всё равно не вижу причин, по которым ты должен оставаться в таком состоянии, если я могу помочь. — А может, мне нравится. — Дин, я не смогу сделать это снова, пока ты вот такой. — Тогда, пожалуй, не нравится, — тут же исправился Дин, мгновенно передумав. Он хлопнул в ладоши. — Ладно, исцели меня. А потом снова доведи до такого состояния. И так по кругу. — Вообще-то именно это я и собирался сделать, — устало сказал Кас, закатив глаза. Он протянул руку и коснулся пальцем лба Дина. По телу пробежало знакомое покалывание, боль начала исчезать, и Дин с облегчением пошевелил руками и ногами, шумно выдохнув. — Как будто ты уничтожил все улики, — пробормотал Дин, сморщив нос. — Верни обратно. — Вообще-то я умею быть нежным, — с улыбкой заметил Кас. — Отлично, не могу дождаться. Может, завтра? — спросил Дин, ухватившись за лацканы его плаща и притягивая Каса ближе. Губы Каса дрогнули. — У нас ещё будет время. — Даже не начинай, — предупредил Дин, тяжело сглотнув. — Давай просто… можно мы… — Я думал, что это я буду тем, кто потеряет голову. — Разве нет? — Ну, да. Но ты определённо говоришь об этом громче и чаще, чем я. Мне это нравится. Дин легко провёл губами по челюсти Каса, медленно спускаясь к его шее. Глаза сами собой закрылись, и его накрыла такая сильная волна желания, что он едва удержался на ногах. — Господи, — прошептал он. — Блядь, Кас, мне кажется, я никогда не смогу насытиться тобой. Это как… я мог бы… я мог бы… Подскажи слово. — Для чего? — Ну… «съесть», только не буквально. — Поглотить? — Не совсем. Это… это… Кас задумчиво промычал. — Ты имеешь в виду… — О, точно, — выдохнул Дин, скользнув ладонями вверх по груди Каса. Щетина царапнула губы, и одно только ощущение Каса рядом, его прикосновения, захлестнуло его с головой. — Я мог бы упиваться тобой, и всё равно никогда бы не насытился. — Ненасытный, — тихо подсказал Кас. — Да. Да, — сбивчиво согласился Дин. Он поднял голову как раз в тот момент, когда Кас тоже потянулся к нему, и оба одновременно подались навстречу друг другу. Спина Дина с глухим стуком ударилась о дверь.

***

— Я больше не собираюсь с тобой об этом спорить. — Потому что я прав. — То, что ты теперь его ешь, ещё не значит… — Он лучше, Дин. Это даже не предмет для спора. — Простите, — неловко сказала женщина, переминаясь позади них и показывая на полку. — Вы… немного загораживаете хлеб. — Прошу прощения, — вежливо сказал Кас, взял Дина за руку и оттащил в сторону. Они молча стояли, пока женщина поспешно взяла буханку и почти убежала прочь. — Я прав, ты нет, и белый хлеб мы брать не будем. — Я люблю тебя. Я влюблён в тебя. Я так жалко, безнадёжно влюблён в тебя, что самому стыдно, — сказал Дин. Кас посмотрел на него без малейшего впечатления. — Да, Дин, я в курсе. Такими заявлениями ты больше не выиграешь спор. «Sunbeam» мы не берём. Дин недовольно цокнул языком. — Мы берём «Sunbeam», Кас. Я тебя здесь оставлю. После всего, через что мы прошли, я всё равно возьму и оставлю тебя здесь. — Попробуй. — Мы берём… — Мы не берём… — И чего ты так помешался на этом «Nature’s Own»? Это же просто картон. Буквально просто… — Нет. Ты сейчас совершенно… — Ой, только не начинай, дорогой. Теперь ты на одном уровне со мной, мистер «Стану человеком ради любви». — Мы не на одном уровне. Я выше, — заявил Кас, поднимая свою буханку. — Потому что понимаю, что этот хлеб намного лучше… — Да хрень собачья. Полная хрень. Тебе просто нравится со мной спорить. Вот и всё. И ты никогда не можешь признать, что ошибся. Нет, не дай бог Кас окажется неправ хоть в чём-нибудь. С чего бы ему… — Я вполне способен признавать свои ошибки. Но если знаю, что прав, то стою на своём. Когда дело касалось тебя, я не отступил ни разу. Ни единожды по собственной вине. И разве тогда я ошибался? — Только не приплетай сюда нас, — огрызнулся Дин, ткнув пальцем Касу в лицо. — Я оставлю тебя здесь. — Так оставляй, — резко и беспечно бросил Кас. — Отлично. Так и сделаю. — Хорошо. Давай. — Отлично, я ухожу. — Хорошо. — Отлично. — Хорошо. — Заело пластинку, — пробормотал Дин с презрительным смешком, бросив уничтожающий взгляд на буханку в руках Каса. — Да подавись своим идиотским хлебом. Я тоже тебя люблю, придурок. Надеюсь, он хоть будет согревать тебя по ночам. Дин резко развернулся и, не сказав больше ни слова, зашагал прочь, ворча себе под нос про идиотов, которые жрут этот дурацкий цельнозерновой хлеб. Он раздражённо ходил вдоль соседнего ряда, брал с полок банки с супом и тут же ставил обратно, хотя они ему были совершенно не нужны. Нахмурившись, он уставился на банку равиоли, а потом с недовольным фырканьем поставил её обратно на полку. В следующую секунду кто-то снял с его руки корзинку и поставил её на пол. Тёплые ладони легли ему на щёки, а знакомые губы накрыли его собственные. Дин почти сразу растаял. Всё внутри вспыхнуло, тело задрожало. Они уже две недели не раздевали друг друга — всё ждали, ждали, оба они были мастерами ждать, — поэтому он без колебаний ответил на поцелуй, мгновенно забыв и про хлеб, и вообще обо всём остальном. Кас целовал его долго, медленно, глубоко и сосредоточенно, пока Дин не начал отчаянно цепляться за него, едва удерживаясь на ногах. Возбуждаться посреди продуктового магазина было совершенно неуместно, но то, что Кас с ним вытворял… это было просто безумие. Когда Кас наконец отстранился, он тихо промычал, посмотрел на Дина ясным взглядом и улыбнулся. — Скажи это ещё раз. — Я тоже тебя люблю, придурок, — послушно повторил Дин, сжимая его руки и широко улыбаясь. — М-м. Спасибо, — тихо сказал Кас. Торжество так и светилось в его глазах. Он был настолько счастлив, что даже не пытался это скрыть. Впрочем, и не хотел. Казалось, его переполняла радость. Но именно в этом и заключалось самое прекрасное в том, чтобы быть Дином. Он мог сделать Каса таким счастливым. — Ты меня любишь? — Конечно. — Настолько, чтобы… — Мы не будем брать… — Нет, будем. Мы… — Дин, я действительно люблю тебя… — А я люблю тебя, Кас… Гораздо позже, спустя много лет, именно это они и будут вспоминать. Ту любовь, которая уже долгие годы незримо текла через каждое их взаимодействие, формировала их обоих и проявлялась во всём, что они делали друг для друга. Её невозможно было отрицать, невозможно забыть. Именно она оставалась неизменной, когда всё вокруг менялось. И, если подумать, именно это было самым главным.