Три заветных слова: «Я тебя прощаю»

Запах пота, кожи и старого ринга витал в воздухе зала, как невидимый туман. Свет люминесцентных ламп мертвенно-белым светом заливал помещение, выхватывая из темноты очертания боксёрских груш, ринг в центре и фигуры двух людей у каната. Ахиллес Скамандр стоял без майки, мускулы перекатывались под бледной кожей, покрытой испариной. Длинные светлые волосы были стянуты в высокий хвост. Сегодня ему не хотелось возиться с пучком. Он держал лапы для ударов, чуть пригнувшись, и наблюдал за своим учеником. Загрей Харонис двигался вокруг него, как хищник. Худой, жилистый, слишком острый для своих семнадцати. Его тёмные волосы прилипли ко лбу, но он не обращал внимания. Взгляд был сосредоточен на ударах. Один глаз карий, почти золотой в этом освещении. Второй – тёмно-зелёный, как болотная вода. Гетерохромия делала его лицо странным, почти инопланетным, и Загрей знал это, поэтому часто опускал взгляд, когда на него слишком долго смотрели. Но сейчас он смотрел. Прямо. Жёстко. –Быстрее, – коротко бросил Ахилл. Загрей выдохнул и пошёл в серию. Джеб. Кросс. Хук слева. Ахилл поймал все три удара, чуть отступая, проверяя реакцию. Хорошо. Быстро. Но недостаточно. –Ты опоздал на десять минут, – заметил Ахилл, уворачиваясь от очередного удара. –У тебя есть объяснения? –Автобус, – выдохнул Загрей, не сбавляя темпа. –Колесо спустило. –Автобус, – повторил Ахилл с лёгкой усмешкой. –Автобус по имени Астер, наверное. Его тоже пришлось подвозить? Загрей споткнулся. Буквально на ровном месте нога зацепилась за собственный шаг, и он едва не потерял равновесие. Мужчина убрал лапы и приподнял бровь. –Что я говорил? – сказал он с той особенной интонацией, которая была одновременно и насмешкой, и наставлением. –Если на ринге думать о чём-то постороннем, ты пропустишь удар. И упадёшь. Например, как сейчас. –Я не думал о нём, – огрызнулся Загрей, поправляя повязки на руках. Его лицо слегка покраснело. Может, от тренировки, а может, от того, что его раскрыли. –Я просто... запнулся. –Запнулся? – Ахилл хмыкнул, опуская руки и подходя ближе. –Я знаю этот взгляд, Заг. Отстранённый. Как будто ты здесь, но не здесь. Это всегда он. Загрей закатил глаза, и они сверкнули в свете ламп. –Ты не знаешь... –Я знаю, – перебил Ахилл. Он резко сократил дистанцию и вскинул руки. –Защищайся! Удар пришёл неожиданно – короткий, быстрый, в корпус. Загрей едва успел подставить блок, но боец уже сменил угол и ударил с другой стороны. – Видишь? – сказал мужчина, кружа вокруг Загрея. –Ты всё ещё думаешь о нём. Твои плечи зажаты, ты ждёшь удара, а не ищешь его. Сосредоточься. Загрей стиснул зубы и пошёл в наступление. Он был правда хорош. Скамандр знал это. Мало кто в семнадцать мог так двигаться, чувствовать своё тело и ринг. Но сегодня Загрей был на взводе. Эмоции переполняли его через край, и это читалось в каждом движении. Но в глазах блондина это всё ещё был тот маленький и испуганный девятилетний мальчишка, который, играя в бунтаря, сбежал из дома, а потом молча сидел у них с Патроклом на кухне и уплетал за обе щёки печенье с молоком. –Сколько ему лет? – внезапно спросил Ахилл, продолжая уклоняться. –Что? – Загрей сбился с ритма. –Я спрашиваю, сколько лет твоей модели. Астер. Сколько ему? –Двадцать один. –Ого, – Ахилл усмехнулся и, перехватив руку Загрея, резко потянул его вперёд. Парень потерял равновесие и едва не упал на настил. –Старше тебя на четыре года. Тебя это не смущает? –Нет, – выдохнул Загрей, отталкиваясь и вновь занимая стойку. –Меня смущает, что ты постоянно лезешь не в своё дело. Ахилл рассмеялся. Громко. Открыто. В этом смехе не было ни капли обиды. –Я твой наставник, Заг. Моё дело,лезть в твои дела. Пока ты не научишься с ними справляться сам, – он вновь поднял руки. –Ладно. Хватит болтовни. Давай серьёзно. Покажи, чему я тебя учил. Загрей кивнул. Глубоко вдохнул и выдохнул вместе с ударом. Серия была быстрой и точной, Ахиллес едва успевал подставлять лапы под удары. –Хорошо. Лучше. Но недостаточно, – сказал он, отступая. –Я могу быстрее. –Не сомневаюсь. Но если ты будешь думать о том, как поцеловать своего Астера после спарринга, ты пропустишь мой удар. И я тебя побью. Сейчас я медленный. В бою я буду в три раза быстрее. Ты готов к этому? Загрей сглотнул. В его разноцветных глазах мелькнул страх. Короткий, мгновенный, который он тут же спрятал. –Я готов. –Не выглядишь готовым. Ахилл встал в стойку. Это не было игрой – он действительно готовился ударить. Загрей видел это по его глазам, по тому, как сместился центр тяжести, как напряглись мышцы плеч. –Давай, – сказал Ахилл мягко, почти ласково. –Выпусти пар. Я здесь. Я выдержу. Загрей пошёл вперёд. На этот раз без мыслей об Астере. Без мыслей о родителях, о школе, о том, что отец утром опять требовал, чтобы он бросил бокс и сосредоточился на учёбе. Без всего. Только он, его кулаки и глаза, которые смотрели только на цель. Удар был резким, быстрым, в корпус. Ахиллес принял его, чуть качнувшись, и ответил тем же. Лёгкое касание, не в полную силу, но достаточно, чтобы Загрей вздрогнул. –Ты отвлёкся, – сказал Скамандр, и в голосе его была сталь. –Я чувствую это. Ты думаешь о том, что будет, если ты проиграешь? Или о том, что подумает он? –Заткнись! – выпалил Загрей, нанося удар за ударом. Блондин легко уклонялся, отвечая короткими тычками. Не больно, но раздражающе. –Астер, – произнёс он с нарочитой медлительностью. –Астер. Астер. У тебя в голове только он, да?! Ты на ринг выходишь, чтобы впечатлить его, а не чтобы стать лучше! –Я сказал, заткнись! – Загрей замахнулся шире, чем стоило, и блондин тут же воспользовался этим. Нырнул под руку и легко ткнул его в открытый бок. –Гнев – плохой советчик. Помни это, – сказал он, отступая. –Ты злишься не на меня. Ты злишься на себя, потому что не знаешь, как быть с ним. На что вы вообще рассчитываете? Ему двадцать один. Он модель. Ты школьник. Что у вас общего? Загрей остановился. Тяжело дыша, он уставился на Ахилла, и его лицо исказила ярость. – Хватит, – сказал он хрипло. –Ты не знаешь его. Ты не знаешь, что у нас... –А что у вас? – спокойно спросил мужчина, опуская руки. –Что вы строите? Серьёзные отношения? Ты же понимаешь, что это не продлится долго. Он взрослый мужчина, а ты мальчишка, который всё ещё считает, что быть бунтарём круто. Ты думаешь, что он будет ждать тебя, пока ты добьёшься успеха? Загрей молчал. Его кулаки дрожали. Взгляд метался по рингу, как загнанный зверь. –Ты не знаешь, что говоришь, – наконец выдавил он. –Знаю, – тихо ответил Ахилл. –Потому что я был на твоём месте. Только мои родители хотели, чтобы я был бизнесменом, а не бойцом. И я встречался с разными людьми, которые тоже были старше меня. А потом однажды я понял, что всё это просто иллюзия. Что я ищу одобрения, которого нет и не будет. Только когда я перестал искать, я нашёл то, что действительно нужно. –И что же это? –Неважно, – Ахилл улыбнулся, и в его зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое. –Ты поймёшь, когда повзрослеешь. А пока... давай заканчивай. Ещё пять минут, а потом заминка. И перестань думать о нём. Хотя бы на ринге. Загрей не ответил. Он просто встал в стойку, поднял руки и кивнул. Бой продолжился. Но теперь в движениях Загрея чувствовалась собранность – та, которой не было в начале. Он больше не думал об Астере. Он думал о том, как ударить, как защититься, как не пропустить удар. Ахиллес наблюдал за ним и едва заметно улыбался, одними уголками губ. «Молодец. Ты учишься. Медленно, но учишься. А остальное придёт со временем», – мелькали мысли в голове бойца. Через пять минут он опустил лапы и пошёл к скамье за бутылкой воды. –Всё, Заг. Заканчивай. Заминка. Растяжка. И можешь идти к своему модельному красавчику. Загрей, тяжело дыша, опустился на пол и начал тянуть мышцы. –Ты не такой уж плохой наставник, Скамандр, – сказал мальчишка после паузы. –Я знаю, – ответил боец, глотнув воды. –Ты не такой уж плохой ученик. Когда не думаешь о мужчинах постарше. Загрей фыркнул. В его глазах сверкнула усмешка. –Это ты про Патрокла? Ахилл поперхнулся водой. Закашлялся. Посмотрел на Загрея, не веря своим ушам. –Тебе конец, – сказал он, но в голосе звучала только некая отцовская любовь. –Ты знаешь, что я могу тебя просто размазать на ринге? –Знаю, – ухмыльнулся Загрей, сверкая глазами. –Но ты не сделаешь этого. Потому что тогда твой муж придёт и снова будет читать нравоучения. А ты это ненавидишь. Ахилл покачал головой, но улыбнулся. –Умный щенок. Ладно, заканчивай. И, Заг... если тебе нужен совет по отношениям, я не лучший советчик. Я умею только бить по лицу. За советами по любви иди к моему мужу. Он умеет прощать даже таких дураков, как я. Загрей хмыкнул, но ничего не сказал. Мальчишка знал. Харонис знал прекрасно, за что прощали его наставника, ведь он тогда был уже не ребёнком, когда у него появился внезапный младший «брат» в двенадцать лет. Мужчина подошёл к нему и легко хлопнул по плечу. –Ещё пара месяцев, и я начну бояться за свою репутацию. –Лесть тебе не идёт, Скамандр. –Это не лесть. Это констатация факта, – ответил он, собирая вещи в спортивную сумку. –Ты быстро учишься. Когда я был в твоём возрасте, я был таким же дерзким и таким же талантливым. И мне повезло, что рядом оказался человек, который направил это в нужное русло. Блондин поднял сумку на плечо и направился к выходу. Его уже ждали, как ждут всегда. С трепетом в сердце и без доли каких-либо сомнений в том, что он будет возвращаться. –Заг, – сказал он, обернувшись. –Заканчивай растяжку и закрой зал. Ключи оставишь у администратора. И... если будешь думать о своём Астере, попробуй не забывать дышать. Это помогает. Загрей улыбнулся. Уголком губ, слева направо, как улыбался его наставник с Неоптолемом. –Иди уже к своему врачу, Скамандр. А то он тебя потеряет. –Он не теряет. Он всегда знает, где я. Мужчина вышел из зала, и дверь за ним закрылась. Ахиллес ехал по городу, и в мыслях его был только один человек. Он видел его лицо, слышал его голос, чувствовал его запах. Тот особенный – смесь кофе, дезинфекции и чего-то родного, что оставалось на одежде Патрокла даже после смены. Блондин подъехал к больнице и припарковался на привычном месте. Там, где всегда оставлял машину, когда приезжал забирать Патрокла или привозить ему кофе. Часы показывали начало часа, и он знал, что у мужа скоро перерыв. Скамандр зашёл в холл, кивнул знакомой медсестре на ресепшене, поднялся на нужный этаж. Коридор был тихим. Ахилл всегда чувствовал себя здесь чужим, но Патрокл был здесь. И это делало место почти домашним. Блондин подошёл к двери кабинета и замер. Сквозь стекло он видел Патрокла. Тот сидел за столом, что-то записывая в карту. Его голова была слегка наклонена, пальцы сжимали ручку, на лице привычная усталость, которая появлялась после долгих приёмов. Но в уголках губ уже зарождалась улыбка. Муж заметил его. Ахиллес тихо постучал и вошёл. Закрыл дверь. –Ты рано, – сказал Патрокл, откладывая ручку. В голосе было удивление и тепло. –Мы закончили раньше, чем я думал, – ответил Ахилл, подходя ближе. –Загрей сегодня был... настойчив. Пришлось его немного подначить. – И как он? – спросил Патрокл, поднимая глаза. –Хорош, – честно и с улыбкой ответил боец. –У него явный талант. И характер. Но он слишком много думает о своём... –Астере? – закончил Патрокл с улыбкой. –Я знаю. Он мне рассказывал. Ахилл приподнял бровь. –Ты общаешься с ним? За моей спиной? Врач усмехнулся, и в его карих глазах заплясали тёплые искры. –Он приходит иногда. Когда тебя нет. Сидит в приёмной, ждёт, пока я освобожусь. И рассказывает о своих проблемах. Иногда жалуется на тебя. –И ты... что? – Ахилл медленно подошёл к столу. –Слушаю, – ответил Патрокл, вставая. –И даю советы. Как ты и просил, кстати. «За советами по любви иди к моему мужу», – процитировал он слова Ахилла с той же интонацией, с которой тот говорил их в зале. Ахилл замер. –Ты... откуда ты знаешь, что я это сказал? –Загрей рассказал, – улыбнулся Патрокл. –Он звонил мне после тренировки. Ахилл тихо засмеялся, на выдохе. –Мне конец. Мой ученик звонит моему мужу, чтобы обсудить меня. Я словно опять попал в детство, когда родители других детей жаловались на меня маме. Ахиллес наклонился и поцеловал его. Так же мягко, как утром, когда они пили кофе. В этом поцелуе было всё от усталости и любви до прощения и благодарности. –Медвежонок, – прошептал он, касаясь лбом его лба. –Ты не представляешь, как я тебя люблю. –Представляю, – тихо ответил Мелас. –Ты показываешь мне это каждый день. Они стояли в тишине, не разрывая контакта. Где-то в коридоре шли пациенты, медсёстры переговаривались, лифт открывал двери. Но здесь, в этом маленьком кабинете, был их собственный мир. Тот, который они строили одиннадцать лет. Тот, который выдержал всё. За окном начинался дождь. Но внутри было тепло. Блондин знал: он вернётся в зал. И Загрей снова придёт с горящими глазами, с упрямством в каждой клетке тела. И он будет учить его не только бить и дышать. Но и выбирать. Потому что самое главное, чему его научил муж, так это не прощать. Это оставаться. И доказывать каждый день, что тебе есть зачем оставаться. В этой любви не было идеальности. Но в ней была правда. И этого было достаточно.