Your flesh under my fingertips.

Йо провел рукой по обнаженному бедру Рина. Мягкая, податливая плоть легко прогибалась под резким нажатием его большого пальца. Рин смотрел на него сверху вниз, полуприкрыв веки; в его глазах читалось почти детское изумление. Он задавался вопросом, действительно ли младший мальчик считает его поступки и слова странными. Его одновременно огорчало и радовало то, что ни один человек, кроме него самого, не задумывался о том, чтобы сломить и переделать этого милого мальчика. Разорвать его изнутри, чтобы затем деликатно собрать осколки воедино. Словно искусство кинцуги, только вместо керамики и золота - кожа и кровь. Йо созерцал бледное тело, представшее перед ним. Ни единого изъяна. Ни единого следа, заявляющего права собственности. Совершенно нетронутый. Он скользнул руками выше, к бедрам Рина, впиваясь ногтями в его бока. Йо хотелось вгрызться в Рина и вырвать кусок плоти - лишь бы оставить частичку Рина только себе. Чтобы иметь доказательство: Рин принадлежит ему, и только ему. Чтобы иметь возможность подойти к людям с кровью Рина на зубах, и пусть они знают. Знают, что холодный, неприступный мальчик таял под прикосновениями Йо. Только для него. Больше ни для кого. Пользуясь возможностью, пока ему позволяли, Йо наклонился вперед, слизывая влагу с живота Рина, а затем впился в него яростным, крепким поцелуем. Он услышал, как Рин ахнул, а затем приглушил звук кулаком. Йо придется отчитать его за это позже, но сейчас он сосредоточился на том, чтобы высасывать синяк на драгоценной коже Рина. Йо чувствовал, как мышцы Рина перекатываются под его крепко сжатыми руками, удерживающими мальчика на месте, как бы тот ни извивался. Каждый раз, когда Йо получал такую власть над Рином, его захлестывал дурманящий поток чувств. Если бы Рин действительно захотел вырваться из его объятий, он вполне мог бы его одолеть. Но он этого не делал. Потому что доверял Йо эту силу. Йо был вполне доволен расцветающим фиолетовым пятном, которое он оставил на Рине; он еще раз быстро провел по нему языком, прежде чем приняться покрывать губами торс Рина, оставляя новые отметины. Он прижался ближе, чувствуя, как ткань одежды трется о гладкое тело Рина.Ему нравилось это приятное ощущение «правильного неправильного», которое вызывало это трение в его голове. Руки Йо двинулись выше, остановившись на талии Рина, где пальцы вминались в мягкую плоть. Рин позволял ему так много, не так ли? -Ты прекрасен, - выдохнул Йо, едва слышно у самой кожи Рина. - Такой красивый, абсолютно совершенный. Наконец он поднял взгляд на Рина, чьи глаза смотрели с неким обожанием. В них появилась какая-то стеклянная дымка, которой не было раньше. Казалось, мальчик с трудом переваривал сказанные Йо слова. Как печально, как мило. - Такой сладкий, - ворковал он, притираясь к его челюсти. Единственной реакцией Рина было то, что он сильнее прикусил кулак, засунутый в рот. Было поразительно видеть, как далеко распространяется алый румянец по коже Рина. Йо слегка прикусил линию челюсти Рина; к сожалению, как бы сильно он этого ни желал, ему не разрешалось оставлять такие заметные следы. Впрочем, было ли это потерей, если это означало, что только он может видеть Рина таким? Он переместил руки, лаская бока Рина, нежно касаясь каждого дюйма его кожи. В глазах Йо каждая часть Рина была божественной; он приложит все усилия, чтобы младший мальчик осознал этот факт. Йо отстранился, чтобы полюбоваться своей работой, снова опускаясь на колени перед Рином. Единственное, что могло бы улучшить эту картину - это если бы Рин истекал кровью. Он потянулся к руке Рина, вцепившейся в простыни кровати, разжимал каждый палец и подносил его к себе. Йо поцеловал ладонь Рина, хитро взглянув на мальчика. Великолепные бирюзовые глаза Рина сузились, вызывая у Йо восхитительную дрожь предвкушения. Его инстинкты не подвели: Рин с удивительной скоростью подался вперед и накрыл его губы своими. Было немного больно, так как Рин повалил его на пол и их конечности неловко переплелись, но Йо не хотел бы иначе. Они кусали друг друга за губы и языки, отстраняясь лишь для того, чтобы перевести дух, и тут же возобновляя свой страстный поцелуй. К концу, когда Рин окончательно таял от всего, что делал Йо, он полностью рухнул на него. Его губы были припухшими от укусов, а зубы окрасились в красный. Губы Йо, скорее всего, выглядели так же. Йо не имел ни малейшего представления о том, как люди могли смотреть на Рина и не задумываться, что того хотелось бы сломить точно так же, как он сам разрушал всё вокруг. Для Йо это казалось очевидным, но у всех остальных было совершенно противоположное представление о том, кем Рин был в самой своей сути. И снова - возможно, это было благословением, ведь это означало, что только Йо когда-либо видел настоящего Рина. То, что принадлежало лишь Йо и не могло быть присвоено его родителями. Что-то, что он мог лелеять, не боясь, что это отнимут. Кто-то, кого он мог любить всем своим существом, не беспокоясь о взаимности.