Шёпот лета

Это было очередное лето в Уиндроуз-Бэй. Поначалу казалось, что всё пройдёт неплохо. В конце концов, долгая разлука создаёт нужный эффект, когда по тебе хоть чуточку скучают подруги. Лили действует как тайфун, почти сбивая с ног хрупкую, даже болезненного вида фигурку. Взрослые постоянно отмечали бледную кожу ребёнка, словно фарфор. Но дед, с определённым ворчанием, давал ответ, что это лишь особенность генов, которые достались девочке от его сына. Ко всему этому, постоянно была проблема в понимании, когда ребёнок всё же чем-то болен. Ведь среди её отличий были постоянно холодные руки, что было серьёзной проблемой. Плохой кровоток в совсем юном возрасте... Проскальзывало какое-то противоречие. Райли же действует спокойно, но всё также крепко обнимает, радуясь возвращению близкого человека. Ноги подводят, из-за чего происходит падение прямо на землю спиной. Но это не вызывает слёз. Лишь тихий смех от этого, пока девочку совсем придавили в объятиях. Это была искренность милой Кэролайн Де Роуз. Для друзей – Кэрри, редкие формы – Кэрол, Кэрли и тому подобные. Казалось бы, всего лишь небольшая разница, но иногда произношение даже ласкательного может поменять взгляд на человека, который это скажет. Уже спустя пару часов её таскают по всему городу, в поисках развлечений. Воспоминания прошлых лет всплывают в голове быстро. Как они бегали без дела, как ходили по магазинам или друг к другу в гости, вполне живя так неделями. Взрослые не смели почему-то возражать, хотя эти затеи были полны абсурда. Для начала решили обойтись малым – всего лишь провести вечеринку в доме Фэрчайлдов, где было бы много народа и было бы полезно узнать кого-то из города ближе, обзавестись новыми знакомыми. Неплохим дополнением было отсутствие родителей Лили до поздней ночи по срочным и важным делам предвыборной кампании. Как приличным девочкам, им сказали ложиться спать вовремя. Как же они ошибались, даже не зная, что у трио был разработан план для начала вечера. Хотя, лучше выделить именно Лили, ведь это была её идея, а Райли и Кэрри пытались отговорить её. В конце концов, у них были причины на это. У Райли – желание не ударить в грязь лицом перед родителями подруги, если они вернутся раньше обещанного. У Кэролайн – попытка контроля, так как она старшая из них, а следовательно, всё это поприще могут повесить на неё и скинуть вину, а там и до гнева дедушки недалеко. В плохом настроении, он становился серьёзнее некуда и своим молчанием заставлял сильно волноваться. Вполне похоже на ситуацию Райли. Быть виноватой перед дедом не хотелось. Это легко било по репутации их фамилии. С другой стороны, по мнению Лили, им терять было нечего. Её упрямство было не преодолеть даже вдвоём, так что более ничего не оставалось, кроме как вынужденно подчиниться прихоти мисс Фэрчайлд. Фоном было слышно много звуков. Если напрячь слух – где-то вдалеке смех подростков, которые перебрали с алкоголем, найденным в особняке. Иногда звук гитары – может, Фабиан играл, а может Луна. Кто-то из них должен был принести музыкальный инструмент для развлечения своеобразной публики. Не стоило отрицать, что и кто-то совершенно незнакомый. Если же расслабиться – шум моря. Как волны мягко касаются песка и босых ног. Тишина, только ветер несёт звуки от дома к одинокому силуэту на берегу. Кэрри сидит молча, не требуя компании. Она вполне привыкла к частому одиночеству. Даже рядом с подругами. Всего-то молчать, соглашаться со всем, пока голова забита чем-то менее интересным для них. Но до жути любопытного ей. Ей говорили, что она летает в облаках. На самом же деле, просто рядом не было нужного собеседника. Она не лезла с ненужными словами. Исполняла исправно свою функцию тихони. Имела же она в конце концов право на одиночество. Правда, ушла с вечеринки, предупредив самой банальной отмазкой, что ей поплохело и нужно прогуляться. Нагло воспользовалась своими особенностями, раз её лицо нельзя отличить от того, когда ей в действительности плохо. Тем не менее, её отпустили без особых проблем. Возможно, повлиял самый разгар веселья, который никто не хотел пропустить. Вскоре тишина была нарушена. Кто-то ступил на песок. Шаги были твёрдые, уверенные. Ход не сбавлялся. Догадка пришла моментально, из-за чего пришлось открыть глаза. Ей не нужно было слов, чтобы понять кто идёт. Потому что манеру семьи Романо узнать слишком легко. Была бы это Тиффани, она бы замедлилась. Родители уже заставляли носить туфли на каблуках, что было для самой Кэрри чем-то далёким. Ходить по такой поверхности было бы для младшей проблемно с такой обувью из-за непривычки. Рядом был другой человек, который умудрялся бесить чем угодно многих. Деклан просто не умел держать язык за зубами, когда это требовалось хоть иногда. С другой стороны, правда была пусть и горькой, но это можно было бы высоко оценить. Он честен со всеми и с самим собой. Всё-таки что-то было, что симпатизировало самой Де Роуз. Она подмечала много чего именно в Деклане. Его любовь к литературе, его запас знаний, который был наверняка даже больше её собственного. Это вызывало, по крайней мере, любопытство. Шаги быстро прекратились. Можно было предположить, что расстояние между Романо и самой Кэролайн было настолько жалким, что всего вытяни он руку, то коснулся бы её спины. – И долго ты собираешься тут сидеть? – вопрос прозвучал незамедлительно, что заставило Де Роуз пошевельнуться и обернуться к нему со скучающим видом. – Вопрос со звёздочкой. Смотря с какой целью интересуешься, – она не спешила давать ответ, тем не менее сохраняла спокойствие и не дерзила, как иногда бывало в общении с разными людьми. – Райли волнуется по поводу твоего самочувствия, – но Деклан улыбнулся, что говорило лишь о каком-то дополнении с его стороны, что, конечно же прозвучало, – как я вижу, у тебя вполне всё хорошо, Кэрли. По каким-то признакам он легко мог определить, что её состояние стабильно. И эта постоянность была на протяжении всего вечера, а сама Кэролайн приврала, ради какого-то глупого одиночества. Она аккуратно поднялась и взглянула на него уже совсем по-иному. – Я просила, – коротко сказала она. Она до чертей не любила, когда при обращении к ней использовали эту форму имени. По её мнению, Кэрли – это самая идиотская форма из всех возможных. И когда кто-то называл её именно так, она просила друзей не употреблять этот вариант. Но Романо делал как обычно – ради её реакции он не исполнял её желание. – Зато мигом поднялась, – ответил он с определённой издёвкой и с довольной ухмылкой. Деклан умел слишком хорошо использовать формы её имени, чтобы воздействовать на неё. – Тебе было так важно меня поднять? – Кэрри изогнула бровь и недовольно поджала губы, давая понять слишком легко своё настроение. Ответ Романо должен был быть излишне привычным. Нечто по типу: "Райли просила тебя привести, чтобы не оставлять одну." Или: "Райли переживает и хочет помочь при возможности." Но этого не произошло. Он только ответил: – Мы начали обсуждать с Райли ту книгу, которую ты когда-то читала. Я не хотел, чтобы ты пропустила это. Это застало её врасплох. Чтобы сам Деклан и пригласил её в спор? Зная её характер и то, что она примет наверняка чью-то сторону? Хотя, если он решил привлечь в это поприще независимое лицо, то его можно понять. С другой стороны, такое лицо должно быть вообще не ознакомлено с историей, чтобы оценить с нейтральной точки зрения все действия. Естественно было ожидать, что её личико выдаст невероятное: это была растерянность. Такое было впервые. Кто-то намеренно пошёл за ней, ради её компании... Это её поразило. Однако юная Де Роуз взяла себя в руки и ответила вопреки себе: – Ладно, пошли, – такой простой ответ, но тем не менее в чём-то важный. Деклан лишь развернулся и вновь торопливо пошёл вдоль берега, чтобы явно выйти к тропке, а затем – к трассе. Почему-то он был уверен, что она моментально пойдёт за ним и будет ускоряться. И он был прав. Она шла быстрым шагом, пытаясь его догнать. Вечно дышала ему в спину. Мысли были где-то далеко. Они были не о предстоящей дискуссии. Исключительно были о Романо. Голова пыталась сообразить: он преодолел свою гнилую сторону и мало того, что пошёл за ней, так ещё и спокойно высказался о своей хотелке. Это было удивительно. А сердце предательски стучало то ли от почти что бега за ним, то ли от неосознанного до конца чувства. Щёки покраснели. К счастью, ситуация позволяла соврать и в случае чего сказать, что она запыхалась из-за юноши. Это ощущение можно описать только одним излюбленным многими выражением: бабочки порхали в животе. И это чувство было волнительно приятным. Даже слишком. Всего одно действие, а она уже растаяла из-за его внимания. Наступил тот самый этап жизни, от которого она будет, возможно, краснеть со стыда. В тот вечер, конечно, она поняла, что должна разобраться в себе. И она задумалась, когда осталась наедине в своей комнате, после ругани дедушки о том, что она слишком поздно вернулась и он переживал. Вроде бы, была какая-то лёгкость. Она обнимала одну из подушек с какой-то глупой радостью, не свойственной ей. Почти что пищала от переполнения эмоциями. В основном, положительными. Какой-то смысл в голове потерял своё истинное предназначение. Она даже не слишком думала головой. Страх подобрал спустя несколько дней, когда осознание начало пробираться в её мозг. Она дала эмоциям ярый ход. Она застряла в воображении надолго. К счастью, решила понаблюдать в дальнейшем за Декланом и посмотреть на него под разными углами. Единственным нюансом могло стать одно – отдаться снова эмоциям в самый ненужный момент. Подобного нельзя было допустить. Признание было бы излишне необдуманным решением, а засмущайся она при самом Деклане или Тиффани, так мигом начнутся распускаться слухи или её засмеют сверстники. Нужно было либо не пересекаться с ними, либо заткнуть чувства, а лучше – уничтожить. Но разве можно убить такой внутренний распустившийся цветочек? Пришлось с ним жить всё лето, а перед друзья оправдываться глупыми отмазками на вопрос: почему же она смущается? Бывало, она шла на идиотские поступки. Спорила с Декланом, как дура, на разные поводы. Случалось, что смотрела на него издалека, пытаясь осознать непостижимое для своего детского ума. Так, в конечном итоге, прошло всё лето. Пришла пора возвращаться к родителям и школьным обязанностям, а о чувствах в действительности пришлось забыть. Было не до них, тем более Романо скорее всего отверг бы её. В конце концов, он ведь не принц на белом коне, чтобы в него влюблялась принцесса старше него возрастом. Они были слишком юны для каких-то серьёзных чувств. И в то же время, это лето было самым незабываемым, Кэрли была более чем счастлива. Когда подросток ощущает влюблённость – это событие сложно описать словами. Будто какой-то фейерверк глубоко внутри, от которого хочется улыбаться и быть осознано полным дураком.