Один взгляд

Сегодня у Фота выдался чертовски загруженный график. Он всегда уставал на работе — и сам давно привык к этому состоянию вечной напряжённости, и окружающие уже не удивлялись его осунувшемуся виду по вечерам. Но сегодня был особенный день. Последний рабочий день перед долгожданными выходными, и именно поэтому усталость навалилась с удвоенной силой — она пульсировала в висках, оседала тяжестью в плечах, делала каждый шаг ватным, а мысли — тягучими и медленными. Когда он наконец вставил ключ в замок и переступил порог, первое, что ударило в нос — тёплый, родной аромат ужина. А следом — мягкое, тёплое объятие, которое встретило его сразу за дверью. — С возвращением, любимый, — раздался голос Джема, и его губы невесомо коснулись Фотовой щеки, оставляя на коже лёгкую дрожь. Фот выдохнул. Длинно, глубоко — будто выдыхал весь тот груз, который нёс в себе весь день. — Я дома, — отозвался он, и голос его, уставший, но тёплый, уже сам собой сложился в улыбку. Он поднял глаза на Джема — на его внимательный взгляд, на чуть взлохмаченные волосы, на эту его тёплую, тихую улыбку — и внутри разлилось то самое чувство, ради которого стоило терпеть бесконечные совещания, дедлайны и отчёты. Ради такого стоило жить. Наттават в который раз поймал себя на мысли, что до сих пор не верит своему счастью. Они наконец съехались. Вместе. Каждый вечер теперь заканчивается не сухим «увидимся завтра», а этим — объятиями в прихожей, его запахом на подушке, двумя зубными щётками в одном стаканчике. Ему хватало всего одного взгляда на Джема, чтобы вся накопившаяся за день тяжесть растворялась без следа, будто кто-то щёлкал невидимым выключателем внутри. Джем медлил отпускать его, и его руки всё ещё лежали на талии Фота, большие пальцы вычерчивали лёгкие, успокаивающие круги на его боках. — Ты голоден? — спросил он, чуть склонив голову, и в его голосе звучала такая забота, что у Фота сжалось сердце. — Я только что приготовил. Фот улыбнулся шире — усталость отступила ещё на шаг — и провёл большим пальцем по щеке Джема, задерживаясь на скуле, чувствуя под пальцами лёгкую щетину. — Безумно голоден, — признался он. — Но сначала мне нужно в душ. Ты не против? Джем перехватил его руку, прижался губами к ладони — долгим, тёплым поцелуем, от которого по спине Фота пробежали мурашки. — Иди, не торопись, — ответил он, и в его голосе скользнула та особенная, понимающая мягкость. — Ужин никуда не убежит. Всё ещё горячее. Я пока накрою на стол. Фот кивнул и направился в ванную, но спиной чувствовал взгляд Джема — тот провожал его до самой двери, и этот взгляд был тёплым, как солнечный свет. Горячая вода оказалась настоящим спасением. Она стекала по напряжённым плечам, по спине, расслабляя мышцы, смывая пот и усталость. Фот стоял под струями чуть дольше обычного, позволяя себе просто быть — никуда не бежать, ничего не решать, просто чувствовать, как вода забирает с собой тяжесть дня. Когда он вышел, накинув полотенце на мокрые волосы, на кухне уже был накрыт стол. Аккуратно расставленные тарелки, приборы, салфетки — и Джем, стоящий у стола с той самой тёплой улыбкой. Джем сам наложил еду в тарелку Фота, но вместо того чтобы сесть напротив, остановился рядом, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо. — Тебе лучше? Фот поднял глаза от тарелки, слегка нахмурившись. — В смысле? — он недоуменно моргнул. — Я ведь не болел. Джем мягко улыбнулся и чуть склонил голову набок, в том самом жесте, который Фот знал наизусть и обожал до щемящей боли в груди. — Ты пришёл таким измученным, — пояснил он, и в голосе его зазвучала та особенная, почти детская забота. — Душ хоть немного помог? В этот момент Фот всё понял. Он переживает. Всё ещё. Даже после того, как я сказал, что всё в порядке. Фот улыбнулся — тепло, благодарно, чуть смущённо — и отправил в рот лист салата, жуя медленно, обдумывая ответ. — Мне правда стало гораздо лучше, — сказал он наконец. — Но душ тут совсем ни при чём. В глазах Джема мелькнуло любопытство. Его бровь чуть приподнялась, но он промолчал. Выдал лишь короткое: — Хм? Одно это «хм» Фот прочитал безошибочно. За столько лет совместной жизни он научился понимать своего парня с полуслова, с полувзгляда. «А из-за чего тогда?» — вот что на самом деле скрывалось за этим звуком. Фот отложил вилку, медленно, и поднял глаза, встречаясь с Джемом взглядом. В его тёмных глазах плескалась такая бездна нежности, что у Норавита перехватило дыхание. — Из-за тебя, Джем, — сказал он просто, но в этом «просто» было столько глубины, что слова повисли в воздухе, наполнив пространство теплом. — От одного взгляда на тебя я забываю обо всём на свете. Джеминай замер, а затем его лицо озарилось улыбкой — той самой, настоящей, от которой у Фота внутри всегда разливалось что-то тёплое и светлое. Он почувствовал, как сердце пропустило удар. Ему было так тяжело смотреть на уставшего Фота каждый вечер, знать, что он не может помочь ему с работой — ведь он ничего не смыслил в его специализации, в этих бесконечных документах и проектах. И именно поэтому он решил наконец сделать этот шаг — съехаться. Не просто чтобы вести быт, не чтобы готовить ужины и заправлять постель. А чтобы Фот чувствовал: есть человек, который ждёт его дома. Который держит его в своих объятиях и ни за что не отпустит. — Я очень рад, — тихо произнёс Джем, и его рука легла поверх руки Фота, переплетая их пальцы. Он смотрел прямо в глаза своему парню, и в этом взгляде читалось столько любви, что Фоту показалось, будто он тонет в нём. Их пальцы переплелись на столе, большие пальцы едва заметно, почти интуитивно поглаживали друг друга по костяшкам. В воздухе повисла тишина. Тягучая, наполненная электричеством. Их взгляды встретились, и расстояние между ними — всего несколько сантиметров через угол стола — вдруг стало невыносимо огромным. Фот почувствовал, как участился пульс, как воздух в комнате стал гуще. Одного касания рук оказалось недостаточно. Он хотел быть ближе. Намного ближе. Джем понял это первым. Он тоже чувствовал это — искру, которая вспыхнула между ними, разгораясь с каждой секундой всё ярче. Он сглотнул, проводя большим пальцем по руке Фота, и тихо спросил, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно: — Ты наелся? Давай я посушу твои волосы? Фот поймал лёгкую хрипотцу в его голосе, смену настроения, и быстро кивнул, чувствуя, как внутри разливается горячее предвкушение. Они прошли в спальню. Джем достал фен из ящика, воткнул в розетку и жестом указал Фоту сесть на край кровати. Тот послушно опустился, и через мгновение почувствовал, как тёплый поток воздуха коснулся его головы, а пальцы Джема начали аккуратно перебирать мокрые пряди. Фот прикрыл глаза. Каждое прикосновение было нежным, умелым, наполненным такой заботой, что он невольно подался назад, ближе к телу Джема, млея от тепла его рук. — Сиди спокойно, не ёрзай, малыш, — услышал он шёпот Джема, и в отражении зеркала увидел, как шевелятся его губы. Малыш. От этого слова внутри у Фота всё перевернулось. Горячий ток пробежал по позвоночнику, и он прикусил губу, чувствуя, как щёки заливает румянец. Ему безумно нравилось, когда Джем называл его так. Однажды на интервью его спросили, как бы он называл свою вторую половинку, и Джем, ни секунды не задумываясь, ответил: «Малыш». С тех пор Фот ждал этих слов, как ждут глотка воды после долгой дороги. Волосы уже высохли. Джем убрал фен, провёл рукой по мягким прядям, но Фот не дал ему отойти. Он сам схватил фен, отложил его в сторону и резко развернулся, прижимаясь к Джему всем телом, зарываясь носом в изгиб его шеи. — Что такое? — удивился Норавит, но в его голосе уже не было недоумения — только тёмное, жаркое любопытство. Фот не ответил. Вместо слов он прильнул к Джему ещё теснее, вдыхая его запах, чувствуя биение пульса под губами. Джем замер в ожидании. Фот поднял голову, встретился с ним взглядом, и его голос — низкий, чуть хриплый, тягучий — коснулся ушей Джема, обжигая: — Джеминай... Ты ведь знаешь, чего я хочу? Его дыхание обожгло шею Джема, и того словно ударило током. Он вздрогнул. В груди всё сжалось, дыхание сбилось, а где-то внизу живота разлился горячий, тягучий жар. Один этот голос — томный, интимный, с едва заметной улыбкой на губах — стёр последнюю стену сдержанности. Джем не ответил словами. Он просто положил ладонь на затылок Фота, притянул его к себе и впился в его губы в глубоком, жадном, собственническом поцелуе — таком, который сказал всё без единого слова. --- Их дыхание смешалось. Поцелуй был жёстким, собственническим, полным всего того, что они не говорили вслух. Джем водил языком по губам Фота, требуя раскрыться шире, и тот послушно поддавался, почти постанывая ему в рот. Руки Джема скользнули вниз, по мокрой ещё коже шеи Фота, по ключицам, по груди, нащупывая край майки. Он стянул её через голову, не прерывая поцелуя, и отбросил в сторону. Фот оказался полностью обнажённым до пояса, и Джем на мгновение отстранился, чтобы вдохнуть — и чтобы увидеть его. В полумраке спальни кожа Фота казалась золотистой, влажные после душа волосы падали на лоб, приоткрытые губы были влажными и красными от поцелуев. — Ты просто нереальный, — выдохнул Джем, и в его голосе прозвучало восхищение, почти благоговение. Фот усмехнулся, но усмешка тут же превратилась в сдавленный вздох, когда Джем припал губами к его шее, оставляя горячие, мокрые следы. Он целовал кожу там, где билась жилка, слегка прикусывая, и Фот вцепился пальцами ему в плечи, запрокидывая голову назад. — Джем... — простонал он, и это имя прозвучало как мольба. Норавит подтолкнул его назад, заставляя упасть на кровать, и навис сверху. Он смотрел на него сверху вниз — растрёпанного, покрасневшего, с расширенными зрачками. И в этом взгляде читалось всё: и любовь, и страсть, и желание стереть из памяти Фота весь сегодняшний день, оставив только себя. Джем стянул с себя футболку, затем быстро справился с джинсами, избавляясь от одежды. Когда их тела наконец встретились — горячая кожа к горячей коже, без преград — Фот вздрогнул и прижался сильнее, обхватывая Джема ногами за талию. — Я хочу тебя, — прошептал Джем прямо в ухо Фоту, и его голос был низким, хриплым, почти рычащим. — Сейчас. Прямо сейчас. Фот в ответ лишь сильнее вцепился в него, прикусывая мочку уха, проводя языком по чувствительной коже за ним. Джем опустил руку между ними, скользя по животу Фота, ниже, сжимая, дразня. Фот выгнулся навстречу его прикосновениям, постанывая, и его пальцы запутались в волосах Джема, слегка потягивая их. Он был готов. Джем видел это по его глазам, по тому, как тот подавался навстречу, как дрожала его кожа. Норавит потянулся к тумбочке за смазкой, но Фот перехватил его руку. — Нет, — выдохнул он, глядя прямо в глаза, и в его голосе скользнула требовательная нотка. — Я хочу чувствовать тебя. Прямо так. Джем замер на мгновение, но затем его глаза потемнели ещё сильнее. Он кивнул, без слов, и накрыл губы Фота снова. В этот раз движения были быстрее, жёстче, почти отчаянными. Джем целовал его так, будто хотел забрать весь воздух, и каждый его вдох отдавался в груди Фота электричеством. Фот вскрикивал ему в рот, впиваясь пальцами в плечи, оставляя красные полосы на спине. Их движения были синхронными, словно они читали мысли друг друга. Джем вжимал Фота в простыни, целуя его грудь, оставляя засосы на ключицах, и каждое его движение заставляло Фота выгибаться дугой, громко выдыхая его имя. Когда кульминация накрыла их, почти одновременно, мир перестал существовать. Фот вскрикнул — громко, безудержно, — сжимая Джема в объятиях так крепко, что тот не мог дышать. Джем уткнулся лицом в его шею, выдыхая с хрипом, и дрожь прокатилась по его телу, заставляя упасть на грудь Фота без сил. Они лежали, переплетённые, мокрые от пота, тяжело дыша в тишине. Никто не произносил ни слова. Фот гладил Джема по спине, проводя пальцами по позвонкам, успокаивающе, и его сердце билось где-то прямо под грудью Норавита. Первым очнулся Джем. Он приподнялся на локте, глядя на Фота. Тот выглядел совершенно разбитым — но счастливым. Влажная чёлка прилипла ко лбу, щёки горели румянцем, и на губах играла та самая улыбка, которую Джем готов был видеть вечность. — Ну что? — тихо спросил Норавит, проводя пальцами по его щеке, стирая капельку пота. — Усталость прошла? Фот рассмеялся — низко, хрипло, чуть сонно — и притянул Джема к себе. — Я забыл, что это такое, когда ты рядом. Джем поцеловал его в плечо, затем поднялся, чтобы принести влажное полотенце, и бережно вытер обоих. Затем накрыл их пледом и прижался к Фоту, обнимая его так, словно боялся потерять. — Доброй ночи, малыш, — прошептал Джем в его волосы. Фот, уже проваливаясь в сон, прошептал в ответ: — Только рядом с тобой... она добрая.