Тот, кого ты похоронил

Туман расползался по земле, как инфицированная лимфа, медленно захватывая каждую кочку, каждую травинку, каждую мысль. Хан лежал неподвижно, словно уже давно принадлежал этой сырой земле. Таблетки растворились в крови, превратились в химический шепот, сгнивший где-то между нейронами. Они не лечили. Они просто делали безумие менее шумным. Шаги приближались. Нет...Это не шаги. Это его мозг пытался имитировать присутствие. — Ты опять лежишь на холодном. Голос разрезал тишину тупым лезвием. У Хана свело челюсть. — Заткнись... — Простудишься. — Я сказал, заткнись. Он не повернул головы, если посмотреть - станет хуже. Так всегда происходило. Галлюцинация обретала плотность ровно в тот момент, когда он соглашался существовать вместе с ней. — Тебя здесь нет. Тишина. Потом смешок. Короткий, почти что ласковый. — А тебя? Вопрос вошел глубже любого ножа. Хан открыл глаза. Небо было серым, настолько серым, что казалось внутренней стороной гробовой крышки. — Тебя похоронили в марте... Я держал твою руку. тишина. — Она была холодной. — Зато сейчас теплая. Что-то коснулось его пальцев, теплое и такое настоящее... От этого захотелось блевать. — Нет... Он резко отдернул руку, словно дотронулся до раскаленного металла. — Не трогай меня. — Почему? — Потому что ты умер. — Ты тоже. Хан засмеялся, сначала тихо, потом громче. Потом смех превратился в хрип, в кашель, в животный звук будто легкие вывернулись наружу. Его ребра болели так, словно организм решил расколоть собственную грудную клетку и выпустить наружу то, что уже давно не должно было жить внутри. — Видишь? — спокойно сказал Минхо. — Ты опять забываешь. — Что?.. — Они не спасли тебя. Туман вдруг перестал быть туманом. Это были люди. десятки а то и сотни неподвижных силуэтов стояли вокруг дома, без лиц. Их тела дрожали, как помехи на старом телевизоре куда забыли вставить кассету. Они молчали, но Хан отчетливо слышал их шепот - не ушами, а где-то под черепом, там, где память давно превратилась в воспаленную ткань. "Почему ты до сих пор дышишь?" Он зажал уши ладонями. Шепот стал громче. "Ты должен был лечь рядом." — Замолчите... "Ты обещал." — ЗАМОЛЧИТЕ! Он вскочил так резко, что земля ушла из-под ног. Мир качнулся. Дом накренился. Деревья вытянулись вверх, словно позвоночники мертвецов. Его дыхание рвалось из груди клочьями. Минхо даже не шелохнулся. Он сидел на траве так спокойно, будто наблюдал за чем-то обычным. — Ты ведь сам позвал меня. — Нет.. — Каждый вечер. — Нет... — Каждую ночь. — Нет!1!! Минхо поднял голову и ульбнулся. И эта улыбка была страшнее любого разложения. Потому что она была настоящей. — Тогда скажи мне, Хан... почему ты до сих пор разговариваешь с человеком, которого собственными руками закрыл крышкой гроба?