Дикий Кот

Следы на пепле В тот вечер Олафсон отпросился с работы пораньше, дождавшись ухода строгого начальника службы безопасности, которого коллеги называли «Кричером» — по аналогии с вредным эльфом-домовиком из фильмов о Гарри Поттере: шеф и внешне походил на это существо. Инспектор Хопкинс не возражал, поскольку охранник сослался на плохое самочувствие. Но бывший разведчик поехал не домой, а на кладбище. Торвальд постоял несколько минут перед могилой Рагнара, зажёг свечу в закрытом фонаре, мысленно поговорил с сыном, хотя знал, что тот его не слышит. После этого привычного ритуала мужчина подошел туда, где несколько дней назад видел Энтони. Он смотрел на фотографию Минамото, вглядываясь в японские иероглифы. Мелкий дождь продолжал моросить, оседая на его бритом затылке и стекая по шее за воротник куртки. Холод пробрался под одежду, но мужчина не обращал на это внимания. Он достал телефон и сделал несколько снимков: памятник крупным планом, иероглифы, статуэтку Будды. — Минамото, — прошептал он, пробуя имя на вкус. — Полицейский. Азиат. Связан с Тони. Интересно... Он спрятал телефон в карман и медленно направился к выходу с кладбища. Дождь усилился, превращаясь в непроходимую стену воды, но Торвальд даже не ускорил шаг. Он перебирал в голове всё, что знал об Энтони: тихий, замкнутый, всегда вежливый с татуировкой паука и царапинами на руках. Выделяющаяся футболка с солнечным затмением и этот странный жест: левая рука к плечу, словно проверяющая, всё ли на месте. Теперь добавился ещё один элемент: Минамото. Полицейский и буддист. Может, учитель? В машине Торвальд вытер лицо и включил обогрев. Он знал, что не успокоится, пока не проверит эту связь. В прошлом у него остались кое-какие знакомства, люди, которые могли помочь, просто по старой памяти. Он набрал номер Оливии Торн. Гудки шли слишком долго, он уже хотел отключиться, но тут раздался женский голос, она наконец ответила. — Торвальд? Ты знаешь, сколько времени? – спросила сонно Оливия, судя по голосу, она была раздражена. — Извини, — сказал он, совсем не чувствуя раскаяния. — Дело очень важное, мне нужна твоя помощь. Оливия протяжно вздохнула. Они знали друг друга много лет, с тех пор, как Торвальд ещё служил в разведке, а она работала психологом в полицейском участке. Не любовница, не жена, не коллега, что-то среднее. Друг, который понимал, что такое носить тяжесть внутри. — Ты меня в такое время не беспокоишь по пустякам.. — пробормотала она. — Хорошо. Что за дело? — Я сфотографировал одну могилу. Полицейский, японец. Фамилия Минамото. Мне нужно знать, кто он и чем занимался. Шорох в трубке — это Оливия села на кровати, вероятно, уже протирая глаза. — Минамото? — переспросила она. — Кэндзиро Минамото? — Он самый. — Торвальд, это закрытое дело. Оно не для посторонних. — Я не посторонний, — ответил он. — Я пытаюсь спасти одного парня. И, возможно, это связано с твоим отделом. Оливия помолчала несколько секунд, потом он услышал, как она щёлкает клавишами, по-видимому, села за компьютер. — Скинь фото, — сказала она наконец. — Посмотрю. Торвальд отправил снимки в мессенджер. В телефоне снова наступила тишина, Оливия изучала изображения. — Да, — произнесла она после долгой паузы. — Я помню его. Минамото работал в отделе по борьбе с наркотиками, несколько лет назад. Очень набожный был человек. У него на столике всегда стояла статуэтка Будды. Знаешь, такой маленький, в цветке лотоса. Мы все удивлялись: редко встретишь копа, который публично демонстрирует религиозность. — И чем он занимался? — спросил Торвальд, чувствуя, как внутри закипает предвкушение. — Кроме основной работы? Единоборства. Ниндзюцу, кажется, или что-то в этом роде. Все знали, что он тренируется в старом спортзале после смены. К нему иногда приходили... — Она запнулась, вспоминая. — Подожди. Да, точно! Однажды он привёл парня. Подростка. Наркокурьера, которого взяли с поличным. Минамото взял его на поруки, поручился за него, я тогда ещё подумала, что это странно, ведь обычно такие парни просто гниют в камере, а тут... — Энтони, — перебил Торвальд. — Его звали Энтони. — Может быть, — неуверенно ответила Оливия. — Я не запомнила ни имя, ни фамилию. Но да, кажется, что-то в этом роде. Энтони. Парнишка с тёмными глазами. Тихоня такой, на нарка совсем не похож был. Торвальд смотрел в лобовое стекло, сидя в своей машине, по которому стекали струи дождя, и чувствовал, как паззл складывается в голове. Энтони. Наркокурьер. Минамото спас его, научил единоборствам, познакомил с буддизмом Чистой Земли. Потом японец погиб при исполнении служебных обязанностей, в каком-то тёмном деле. И теперь Энтони, бывший наркокурьер, одетый в чёрный костюм, охотится на тех, кто уничтожает жизни, как когда-то чуть не уничтожили его самого. Дикий Кот. Всё сходилось. Все кусочки головоломки встали на свои места. — Торвальд, — голос Оливии вернул его в реальность. — Что ты собираешься делать? — Ничего, — ответил он. — Ничего такого. Просто...спасибо, Оливия. Ты мне очень помогла. Он сбросил вызов и долго сидел неподвижно, глядя на дождь. Внутри боролись два чувства: желание сразу же пойти к Энтони и сказать ему, что он всё понял, и осторожность, то, чему научила разведка. Нельзя выдавать себя раньше времени, нужно быть уверенным, надо собрать больше доказательств. Но он уже и так был уверен. Той же ночью Торвальд зашёл на сайт интернет-магазина, торгующего тактической экипировкой. Он заказал чёрный облегающий костюм, точно такого же размера, как его собственное тело, и маску с изображением кошачьей морды, хищной, безжалостной, с прорезями для глаз. Он не знал, зачем ему это, может быть, чтобы быть ближе к Энтони. А может, чтобы защитить его, и если понадобится, то однажды встать рядом. Просто на всякий случай. *** Оливия не задавала лишних вопросов, она просто начала помогать. В следующие недели Торвальд получал от неё сообщения с данными о перемещениях наркоторговцев, о новых поставках, о встречах в портовых доках. Женщина знала, что он затеял что-то опасное, но не лезла, зная его характер. Если Торвальд Олафсон что-то решил, остановить его было невозможно. Можно было только помочь или уйти в сторону. Он следил за ночным городом так же, как когда-то в разведке: терпеливо, систематически, не упуская деталей. Он запоминал лица, машины, маршруты. Он знал, что Энтони выходит на охоту почти каждую ночь, и он ждал. Однажды всё произошло так, как он и предполагал. Поздняя ночь. Порт. Запах соли, мазута и гниющей древесины. Тусклые фонари едва освещали бетонные плиты причала, а в тени контейнеров пряталась группа людей. Торвальд наблюдал за ними с крыши старого складского здания в бинокль ночного видения, который сохранился со времён службы. Он видел, как из чёрного внедорожника вышли трое: двое амбалов в кожаных куртках и третий, высокий, с сединой на висках. Старший, тот, кто привёз новую партию. Пакетики с белым порошком лежали в открытом чемодане, аккуратно упакованные в пластик. Ангельская пыль. Смерть в маленьких порциях. Торвальд сжал кулаки от ненависти. Он видел их, мог бы позвонить в полицию, отдать информацию Оливии, но он не сделал этого. Вместо этого он ждал и дождался. Чёрная тень мелькнула между контейнерами — быстрая, бесшумная, почти невидимая. Торвальд перевёл бинокль и увидел, как фигура в чёрном облегающем костюме опустилась на бетон, не издав ни звука. Кот. Сердце Торвальда забилось быстрее. Он видел всё через объектив, как Энтони двигался между тенями, как его пальцы сжимали метательные звёздочки. Сюрикены, старое оружие ниндзя, которому его обучил Минамото. Первый бросок, и метательная звезда вонзилась в горло одному из амбалов. Тот захрипел, схватился за шею и рухнул на бетон. Второй — в плечо второго охранника, заставив его выронить пистолет. Третий – в руку старшего, который уже тянулся к кобуре. Всё произошло за считанные секунды. Торвальд видел, как Кот подошёл к раненому старшему, он не убил его сразу, а говорил что-то, наклоняясь к его лицу. Губы юноши шевелились, и Торвальд скорее догадался, что говорил юноша: "Ты знаешь, где Гриссо?" Старший что-то ответил. Кот кивнул и без колебаний перерезал ему горло тонким металлическим лезвием, спрятанным в перчатке. Торвальд молча смотрел на это, но внутри не было ни шока, ни отвращения, только понимание. Энтони делал то, на что не решались другие, он убирал тех, кто приносил смерть детям. Кот делал это без гнева, без лишней жестокости — чисто, профессионально, как его и учили. Кот на мгновение замер над телами, затем резко развернулся и исчез в темноте, так же бесшумно, как и появился. Торвальд спустился с крыши через несколько минут. Он подошёл к месту расправы, оглядел тела, лежащие в лужах крови, и присел на корточки. Рядом с одним из убитых, на бетоне, блестели сюрикэны. Торвальд собрал их дрожащими пальцами — пять металлических звёздочек с острыми краями, испачканных кровью. Он знал: на них могут остаться отпечатки пальцев Энтони, может быть, даже его ДНК. Мужчина спрятал сюрикэны во внутренний карман куртки и быстро покинул порт, не дожидаясь полицейских машин. *** Дома, в тишине своей маленькой квартиры, Торвальд разложил оружие на столе и долго смотрел на него. Он думал об Энтони, о Минамото, о буддизме Чистой Земли. О Рагнаре, которого тоже погубила ангельская пыль, и о том, как связаны их судьбы. Мужчина сфотографировал сюрикэны для памяти, а затем поместил их в закрытую коробку, которую спрятал в дальней ячейке шкафа. На тот случай, если полиция или, что хуже, люди Гриссо начнут искать следы. Торвальд знал, что Энтони продолжит свою охоту, и знал, что не сможет остановить его. Не хотел. Потому что понимал, что иногда единственный способ остановить зло — это самому стать оружием, которое зло не может контролировать. Но он также знал, что настанет день, когда они встретятся лицом к лицу, и тогда он скажет Энтони правду: что знает о нём всё. Что его сын тоже был одной из жертв того же врага, и он не будет его судить. "Просто...я рядом, — подумал Торвальд, глядя в окно на ночной город. – Если понадобится — я пойду с тобой до конца". Он не знал, что Энтони, лёжа в своей квартире, тоже смотрел в потолок и держал в руке старую фотографию Минамото, ту самую, где японец стоял на фоне тренировочного зала, сложив руки в молитвенном жесте. И оба они, разделённые расстоянием, думали об одном. "Сколько ещё детей должно умереть?" Дождь за окном прекратился. Город затихал, но где-то в его тенях уже зарождался новый бой.