Между строк судьбы

Кейси не собиралась выслеживать Снейпа. Просто… ей казалось, что если она встретит его хоть раз — не на уроке, где он смотрит сквозь учеников, а вот так, случайно, в коридоре или у выхода из замка, — то сможет наконец подобрать те самые правильные слова. Не оправдания, не извинения, а что-то простое: «Я понимаю, что тебе тяжело», или «Если вдруг захочешь просто помолчать рядом — я тут». Сначала она старалась делать это незаметно. Проходила по коридорам, где чаще всего мелькал чёрный подол мантии: мимо подземелий, вдоль старой галереи, которая вела к теплицам. Она говорила себе, что просто идёт на занятие по древним рунам или в библиотеку за справочником. И врала. Потому что каждый раз чуть замедляла шаг у поворотов, прислушиваясь к тишине, в которой мог прозвучать его сухой, резкий голос. Или хотя бы раздаться звук его шагов. Однажды она задержалась у лестницы, которая уходила вниз, в холодные этажи, где пахло камнем и травами. Лестница, как всегда, решила пожить своей жизнью и вдруг сменила направление, уведя Кейси не к библиотеке, а к узкой двери с потемневшей ручкой. Кейси уже хотела повернуть назад, как дверь приоткрылась, и она замерла, надеясь, что сейчас покажется знакомая фигура. Но из щели выглянул Филч, буркнул что-то про «учеников, которые шляются где не надо», и дверь захлопнулась. Кейси только вздохнула и пошла прочь, чувствуя себя глупо. Когда она стала настолько стремиться ко встречи с незнакомым мужчиной? В другой раз она специально пришла пораньше к «Трем мётлам» — туда, где она увидела его в самый первый раз, несколько лет назад. Он её тогда не заметил. Сейчас она села на ту самую каменную ограду, завернулась в шарф и смотрела, как сумерки ложатся на крыши. Ветер гулял между домами, шуршал сухими листьями, но чёрной мантии нигде не было. Когда мимо прошла шумная компания студентов, Кейси поняла, что выглядит так, будто кого-то ждёт, и поспешно встала, пряча неловкость за торопливыми шагами. Она пыталась поймать его взгляд в Большом зале — но Снейп, если и поднимал глаза, смотрел поверх голов, будто ученики были не людьми, а частью мебели. Но его взгляд всегда стремился к одной девочке. К его дочери, которая его, видимо, игнорировала. Почему Кейси не знала, но видела, что Снейпу больно. И ей хотелось забрать часть его боли себе. Она оставляла на его кафедре у класса зелий маленький свёрток — засушенный лист остролиста, тот самый, что когда-то заметила у него на полке. Вечером она поняла, что зря так поступила. Она честно хотела забрать свёрток, пока не поздно. Но на следующий день листа не было ни на столе, ни в мусорной корзине. Просто исчез, будто его и не существовало. А потом Кейси начала замечать, что Снейп её, действительно, избегает. Не грубо, не демонстративно, чтобы не привлечь чужого внимания — просто так, как умеют люди, привыкшие быть невидимыми, привыкшие возводить вокруг себя крепость. Если она появлялась у лестницы, ведущей к подземельям, он будто растворялся в соседней арке. Если она задерживалась у окна в галерее, он сворачивал в боковой проход, едва завидев её тень. Однажды она почти догнала его у выхода из замка — он шёл быстро, низко опустив голову, и Кейси уже открыла рот, чтобы окликнуть, но в последний момент что-то остановило её. Снейп резко свернул к маленькой неприметной двери, которая вела в служебные коридоры, и исчез за ней прежде, чем она успела сделать ещё шаг. И тогда Кейси поняла: он не просто не хочет разговаривать. Он старательно выстраивает между ними невидимую стену, чтобы даже случайность не смогла её разрушить. Она остановилась посреди пустого коридора, где эхо её шагов звучало особенно громко, и опустила руки. Ей хотелось злиться, хотелось сказать: «Хватит замыкаться в себе. Нужно делиться болью, чтобы становилось легче!» Она вдруг поняла, что не хочет больше бороться. Пусть всё будет так, как есть. Пусть он её избегает и не подпускает. Она не станет нарушать его границ. С того дня Кейси перестала искать встречи. Она всё так же ходила по тем же коридорам, но теперь не задерживалась на поворотах и не вслушивалась в тишину. Не ждала его шагов. И всё же иногда ей казалось, что где-то совсем рядом, за стеной или за поворотом, на секунду замирает тень в чёрной мантии — словно и он тоже хотел бы сказать хоть слово, но не знал, с чего начать. И как ей не хотелось - она не могла перестать в это верить. Рина всё также была холодна к нему. Ни слова не говорила вне уроков. И поговорить к нему она так и не пришла. Хотя прошло уже две недели, с её первого дня в школе. Снейп не знал, что делать. С одной стороны он понимал, что Рине нужно время, а с другой хотел показать ей, что у неё есть на кого опереться. Как же он испугался за неё, когда услышал тролля. Не только потому что тролль был. А потому что к тому моменту он уже знал, что она вместе со своими друзьями сбежала. Снейп решил написать ей письмо. « Рина, раз ты не хочешь со мной говорить, я напишу. Я понимаю, что тебе тяжело. Но мне ведь тоже не просто. По-своему не легко, не так как тебе. Я не прошу тебя в одно мгновенье начать мне доверять. Давай попробуем оба? Но даже если ты не хочешь - просто знай, что ты можешь в любой момент прийти и высказаться мне». Он запечатал письмо и пошёл в совятник. Снейп решил, что сова просто принесёт письмо Рине во время завтрака, с остальной почтой. Утром, во время завтрака в большом зале, в помещение, как обычно, влетели совы. Рина не ожидала того, что и ей придёт письмо. Она узнала сову отца, но подумала, что обозналась. А вот когда она увидела письмо, то подавилась хлопьями. — Рина, ты чего? - спросил Гарри, стуча её по спине. — Мне написал отец… — Снейп?! - воскликнул Рон Гермиона и Гарри шикнули на него. — А кто ещё? - закатил глаза Гарри. Рина перевела взгляд на преподаватьский стол: отца там не было. Зато она заметила профессора Рейн. Та сидела на своём месте и вяло ковырялась в тарелке. Рейн была грустной уже последним несколько дней. — Ты будешь читать письмо? - спросила Гермиона. — Буду, - твёрдо сказала Рина. Рина раскрыла письмо и пробежалась по нему глазами. В глазах защипало. За всей этой суматохой она совсем забыла, что и он потерял женщину. Возможно, некогда любимую. Ведь мама отзывалась о нём как о одном из лучших событий жизни. Она твёрдо решила, что сходит к отцу сегодня вечером. День прошёл без помех. В школе, похоже, привыкли к тому, что она дочь профессора зельеварений. А вот Гриффиндор принял её такой, какая она есть. А друзья и вовсе твердили Рине, что она совершенно на него не похожа. И они разные. Но Рине почему-то не хотелось до конца меняться. Ей хотелось, чтобы и от него в ней была частичка. Вечером, бесшумно ступая по коридору школы, Рина шла к кабинету Снейпа. Она осторожно постучала. Из комнаты раздалось его тихое «Войдите». На этот раз не сухое, а просто усталое, будто он знал, что за дверью стояла она. Рина зашла и застыла на пороге, не зная что делать. — Присаживайся… - он указал на место напротив себя. - Или, если хочешь, можешь остаться стоять. Она несмело подошла к его столу и села. — Будешь чай? - неуверенно спросил он. — С мятой, если можно… это мой любимый. — Она тоже любила мятный… - зачем-то сказал он. — Я помню. Странно, что и Вы помните, - медленно сказала она — Рина, я помню каждое мгновенье, проведённое с твой матерью. Её смех, её глаза, её упорность, порой переходящую в упёртость. Она, к слову, передалась и тебе. И я очень жалею, что не смог её спасти. — Скажите, почему вы разошлись? Этот вопрос волновал её больше всего. То, почему их большая любовь так неожиданно оборвалась. — Извини, Рина. Не могу. Пока не могу. Возможно позже, когда ты подрастёшь. И когда я сам смогу про это рассказать. Она не стала на него за это обижаться. Приняла то, что и он имеет право на свои секреты. Вместе они пили чай. Он тоже заварил себе мяту. — Как проходит твоя учёба? — Не плохо. Мне нравится учиться. — Никто не обижает? — Бывают стычки, но я умею за себя постоять. — Слышал, ты сегодня спасла мальчика с твоего факультета. — Да, Невилла. Метла его, похоже, не любит. — А…, - он запнулся. - По поводу того, что ты - моя дочь тебя задевают? Рина вздохнула. — Сейчас уже нет. Но на второй день было. Во время уроков по рунам. Сначала Малфой, а потом Паркенсон. В обоих случаях помогла профессор Рейн. — Рейн? - удивился он. — Да. Сначала она спасла своим приходом. Иначе, клянусь, я бы применила к Малфою проклятье. А потом… я читала руны. Мне это давалось легче, чем другим, и Паркенсон сказала, что это скорее всего из-за того, что я ваша дочь. За меня снова заступилась Рейн. Она посмотрела на неё недобро и сказала, что в следующий раз оштрафует Слизерин. Потом она спросила меня о расшифровке нижнего ряда. Я назвала всё правильно и она меня похвалила. Снейп удивлялся всё больше. В голове всплыл образ преподавательницы, Кассандры, кажется. Голубые глаза, рост выше среднего, но не очень высокий. Её светлые, почти белые волосы, всегда собранные в высокий хвост. Но одна- две пряди из них всё-таки выбивались и это предавало её образу ещё больше шарма. Об одном ли профессоре они говорят, если Рейн, когда случайно зашла в его кабинет, не знала куда деть себя от неловкости. Та Рейн, которая упорна искала с ним встречи, а он упорно избегал. Та Рейн, которая принесла ему засушенный лист остролиста. Из мыслей Снейпа выдернула Рина. — Профессор, я пойду. Мне нужно ещё делать уроки. — Хорошо, иди. И помни: ты можешь прийти ко мне в любой момент и рассказать о том, что беспокоит. Я постараюсь помочь, насколько смогу.