Глава 13. Дневник
30 июня 2026 г., 00:49
Неделю спустя. Министерство магии, кабинет Министра.
Том Реддл стоял посреди кабинета, который ещё совсем недавно принадлежал другому, и чувствовал себя здесь одновременно хозяином и захватчиком. Чужие портреты на стенах смотрели с плохо скрытым недоверием, но это лишь развлекало его. Он обвёл взглядом эти самые стены, за которыми теперь принимались решения магической Британии, и улыбнулся уголком губ. Он ждал этого слишком долго. Реддл подошёл к окну, заложил руки за спину и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть. Здесь, на этой высоте, мир начинал принадлежать ему.
Но недолго он мог расслабляться, потому что к нему в руки попало донесение от Гарета Гринграсса, и с каждой прочитанной строчкой его пальцы сжимались всё сильнее, сминая пергамент, пока костяшки не побелели.
Дамблдор.
Это имя всплывало всё чаще. Сначала тихо, почти незаметно: кто-то из членов Визенгамота упомянул, что старый профессор задавал вопросы об исчезновениях. Потом Гринграсс доложил, что Дамблдор встречался с Кингсли Бруствером. Потом, что он собирает вокруг себя бывших авроров, недовольных новым режимом, и называет это «Орденом Феникса». Пафосное название для кучки идеалистов, думал Том, но идеалисты, ведомые Дамблдором, могли стать проблемой. Серьёзной проблемой.
Он отложил донесение и повернулся к Вайноне, которая сидела в кресле напротив и просматривала какие-то документы. Она подняла глаза и сразу всё поняла, по его лицу, по напряжённым плечам, по тому, как он сжимал челюсти.
— Дамблдор, — произнесла она, и это был не вопрос.
— Он собирает союзников, — ответил Том. — Бывшие авроры, недовольные чиновники, кто-то из Хогвартса. Гринграсс говорит, они называют себя Орденом Феникса. Он хочет бросить мне вызов.
— Он хочет тебя остановить. Это разные вещи.
— Он не сможет. — Том опустился в кресло и потёр переносицу. Жест был усталым, почти человеческим, и Вайнона заметила это. — Но он может замедлить нас и помешать. Он знает обо мне достаточно, чтобы быть опасным. Он нашёл меня в приюте, видел меня ещё ребёнком. Он знает, откуда я пришёл.
— Значит, он знает твою слабость. — Вайнона отложила документы и подалась вперёд. — Вернее, он думает, что знает. Но у тебя есть то, чего он не ожидает.
— Что именно?
— Я, — ответила она просто. — И крестражи. Пока у тебя есть хотя бы один, ты неуязвим. Дамблдор может собрать хоть всю армию, это ничего не изменит. Но нам нужно создать следующий. И как можно быстрее.
Том посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.
— Что ты предлагаешь?
— Дневник, — сказала она. — Тот самый, который ты вёл в Хогвартсе. Ты рассказывал мне о нём. Это идеальный сосуд для части твоей души. Он хранит твои мысли, твои секреты, твою историю.
— Дневник, — повторил он задумчиво. — Я не доставал его много лет. Он лежит в моём сейфе.
— Достань. И подготовь жертву. На этот раз нам нужен кто-то, кто связан с Дамблдором. Пусть это будет не просто убийство, а послание.
Скупая, опасная улыбка тронула его губы. Так смотрят на добычу, которую уже загнали в угол.
— Ты всегда знаешь, что сказать.
— Я всегда знаю, что тебе нужно, — поправила она. — Это разные вещи.
***
Две ночи спустя. Заброшенная обсерватория. Ритуал начался в полночь. Жертва стояла на коленях в углу, связанная и обречённая. Артур Уизли, начальник Сектора по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов. Мелкая сошка, один из тех незаметных чиновников, чьё имя никогда не попадало на первые полосы «Пророка» и чьё исчезновение не вызовет большого резонанса. Но он работал на Дамблдора, передавал информацию, верил в равенство крови и прочую идеалистическую чушь. Этого было достаточно. Вайнона смотрела на него и думала о том, что у него, наверное, есть семья. Жена. Дети. Может быть даже внуки. Он выглядел как человек, у которого могло быть всё это: простое, располагающее лицо, морщинки вокруг глаз, следы усталости на лбу. Интересно, ждут ли его сегодня домой? Интересно, как долго они будут надеяться, что он просто задержался на работе? Интересно, что они почувствуют, когда поймут, что он никогда не вернётся? Она отбросила эти мысли так же легко, как отбрасывают прочитанную газету. Какая разница? У всех есть семьи. У всех есть те, кто их ждёт. Это не имело значения. Имело значение только то, что он предал Тома, а предатели не заслуживают ничего, кроме смерти. Артур Уизли поднял на неё глаза, и она увидела в них страх. Не тот животный ужас, который она ожидала увидеть, а что-то более глубокое: сожаление. Он думал не о себе. Он думал о тех, кого оставляет. — Простите, — прошептал он, и она не поняла, к кому он обращается: к ней, к Тому или к своей семье. Она ничего не ответила. Просто отвернулась и кивнула Тому: начинай. — Ты готов? — Я всегда готов. — Он взял ритуальный нож, тот самый, с костяной рукоятью. — Но в этот раз я хочу, чтобы ты была ближе. Не просто свидетель. Стань участником этого. — Я и так участник. — Она шагнула к нему. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Держи дневник, — сказал он. — Когда я начну читать заклинание, открой его. Пусть он примет мою душу и станет мной. Она взяла дневник в руки. Кожа была холодной, почти ледяной, и от неё исходила та самая энергия, которую она чувствовала раньше. Энергия Тома Реддла, ещё не расколотая на части, ещё цельная. Скоро это изменится. Том убил жертву быстро, одним движением палочки. Зелёная вспышка осветила обсерваторию, и тело рухнуло на каменный пол. Он не стал читать заклинание, как в прошлый раз. В этот раз ритуал был иным. Он прижал левую ладонь к груди, туда, где билось сердце, и закрыл глаза. Его губы зашевелились, но слов она не слышала, только чувствовала, как воздух в башне начал меняться. Он становился плотным, вязким, и каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие наполнялись не кислородом, а чем-то иным, тёмным и густым. Дневник в её руках задрожал. Она почувствовала, как страницы нагреваются, как по ним пробегает едва заметная дрожь, словно книга оживала. Том выдохнул, и из его груди, прямо сквозь одежду, начало просачиваться свечение, не зелёное, как в прошлый раз, а глубокого, почти чёрного цвета, с алыми проблесками по краям. Это была не просто магия. Это была сама его сущность, осколок души, который он отделял от себя не ножом и не заклинанием, а усилием воли. Вайнона смотрела, заворожённая, как этот осколок, пульсирующий и живой, поплыл по воздуху к дневнику. Он не кричал, как в прошлый раз. Он шептал. Тысячи голосов, сплетённых в один, и среди них она узнала голос Тома, но искажённый, словно доносящийся из глубокого колодца. Дневник впитал осколок, и страницы вспыхнули алым, затем почернели, и на первой странице проступили слова, написанные тем же почерком, каким Том когда-то вёл этот дневник в Хогвартсе: «Я – Том Марволо Реддл. И я бессмертен». Свечение погасло. Том открыл глаза и пошатнулся, хватая ртом воздух, словно человек, который только что вынырнул из воды. Она подхватила его под локоть, не давая упасть. — Второй крестраж. — Он посмотрел на дневник, который теперь лежал у неё в руках, тяжёлый, горячий, живой. — Ты молодец, — сказала она, но её мысли были уже далеко. Она думала о том, что записала в своём собственном дневнике перед ритуалом: наблюдения о влиянии крестража на Тома, заметки о его состоянии, вопросы без ответов. Она не знала, куда это приведёт. Но она знала, что однажды эта информация может стать оружием. — Мы спрячем его в Выручай-комнате, — сказал Том, забирая дневник из её рук. — В Хогвартсе. Там, где никто не найдёт. Под носом у Дамблдора. — Хорошо, — ответила она. — А теперь идём. Тебе нужно отдохнуть. Он не стал спорить, и это встревожило её больше, чем его ярость.***
Той же ночью. Конспиративная квартира. Позже, когда они лежали в темноте, и дыхание Тома стало ровным и глубоким, Вайнона смотрела в потолок и думала. Она думала о Дамблдоре, который собирал силы где-то там, в тени. О том, что рано или поздно он нанесёт удар. О том, что Том становился сильнее с каждым крестражем, но вместе с тем что-то терял. Она видела это по тому, как он смотрел на неё сегодня: с голодом, который уже не был просто желанием, с одержимостью, которая пугала её ровно настолько, насколько она вообще была способна пугаться. Она думала о том, что её план только зарождается. Что однажды Том Реддл может перестать быть инструментом и стать угрозой. И когда это случится, она должна быть готова. Она достала свой маленький и неприметный дневник, спрятанный в потайном кармане мантии, и при свете единственной свечи сделала короткую запись: «Второй крестраж создан. Субъект демонстрирует первые признаки нестабильности. Одержимость, паранойя. Дамблдор становится серьёзной угрозой. Необходимо продумать дальнейшие шаги на случай... разных исходов». Она закрыла дневник и спрятала его обратно. Том спал, и его лицо во сне было почти спокойным, почти прежним. Но она знала: это иллюзия. Настоящая битва ещё впереди.
