Мы скучали

Киду всегда было тяжело заснуть. Одеяло неправильно ложилось на тело, то и дело сворачиваясь и меняя стороны с «длинной» на «короткую». Чужие пререкания на улице раздражали до нервного сжимания кулаков. Невыносимая жара лишь добавляла масла в огонь, делая тело мокрым и липким. Мысли о событиях, которые не хотелось вспоминать, не давали расслабиться. Всё словно нарочно старалось нарушить то редкое умиротворение, которое получает Смерть-младший во сне, даже его собственный разум. Спустя сотню попыток удобно устроиться и выждать исчезновение раздражителей (хотя бы внешних), Киду удается задремать. Обычно ему ничего не снится, лишь иногда пересказываются события дня, моменты – не более того. Но в этот раз что-то новое. Юношу окружил ослепляющий белый свет. Не успев даже понять, где он, как внезапно всё меняется в вихре и проваливается в беспросветную тьму, утягивая и его. Но насколько быстро это началось, настолько быстро и закончилось: Кид оказался выброшен в черноту «собственного сознания», как он сам же невольно подумал, в которой не удавалось ни за что зацепиться. Его осеняет, что он уже знаком с этим место. Встреча со Старейшиной прошла примерно в такой же обстановке. Но даже зная это, паника постепенно захлёстывала юного Шинигами с головой, не давая форы. Он пытался вырваться, найти кого-нибудь поблизости, позвать, но ничего из этого не удавалось. Словно паралич, паника поражала, заставлявшая терять контроль над своими действиями, мыслями, дыханием и- С резким вздохом юноша открывает глаза и прижимает руку к груди. Сердце пропустило удар и тяжело осело в груди, пугая и одновременно успокаивая. Он поднял к голове ладонь, откидывая влажные от пота волосы назад, и вжался пальцами в свой скальп. Шумное отрывистое дыхание поддаётся контролю – выравнивается до спокойного ритма. «Отвратительный сон, совершенно лишённый логики и смысла...» – контрастирует сам себе Кид. Похоже, сегодня он не уснет. Откинув одеяло, парень слишком резко встаёт и ненадолго «теряет» зрение. Он игнорирует это и по памяти продолжает идти в темноте, для удобства выставив руки впереди себя. Возможно, прогулка или какая-нибудь книга в библиотеке Академии помогут ему привести мысли в порядок...

***

Много времени не понадобилось, чтобы подняться на этаж с библиотекой. Дверь даже не скрипит, что на мгновение обрадовало. Однако сразу после этого юноша удивляется тускло горящему свету меж стеллажей. Неужели не он один решил скоротать время здесь? «Восприятие» подсказывает, что этот человек обладатель небольшой, но сильной души. Уже начиная догадываться, без лишнего шума Кид проходит к «огоньку». Мешать не стоит, поэтому он просто быстро проверит, кто это, и займётся своим делом. Но какого было его (приятное) удивление и довольство от верной догадки, когда он узнал светлую копну волос. – Не спится? – девушка тут же поднимает голову, чуть вздрагивая от внезапного обращения. Она оглядывается и сразу натыкается на проявляющийся у света силуэт друга. Она напряжённо опускает сжатую в ладони книгу и возмущённо поднимает голос. – Нельзя же так подкрадываться со спины! Ты напугал меня, вообще-то! Хотя я почувствовала, что кто-то зашёл... и всё же! – в своём репертуаре отчитала юношу она, в конце с фырканьем приподняв подбородок. Он прячет лёгкую усмешку и виновато разводит руками. – Прошу за это прощения. Я правда не хотел тебя пугать, – он проходит мимо и выбирая книгу в освещенных настольной лампой стеллажах. Обернувшись, он встретился с ней глазами (услышав заодно смиренный выдох в ответ). Может, это играющие тени, но лицо подруги было...  несколько осунувшимся. Скулы тоже выглядели более выраженно. Тревога за её состояние тихо дала знак, отразившись в сдвинутых бровях. И всё же, решив не упоминать об этом, Кид оставил поиск книги и лениво облокотился на стеллаж, принимая расслабленный вид и указывая на её учебный арсенал. – Занимаешься? Так поздно? Албарн утвердительно промычала, опуская взгляд на расставленные книги, тетради и листки. Прищурившись, юный Шинигами узнаёт в них тестовые задачи к запланированной контрольной. Правда, со всеми этими событиями, связанными с Арахной, Ноем, Кишином, Медузой (ох, сколько же их!) и другими, он сам позабыл, что учёба продолжалась. Какой стыд, а ведь он сын директора Академии... Хотя нет, ему не стыдно. – Готовлюсь. Контрольные ещё никто не отменял, – протерев глаз костяшкой пальца, Мака поправляет беспорядок на столе и вместе с тем обращается к юноше: – А почему ты не спишь? Всегда же вовремя уходишь, не нарушаешь график.. Кид отвёл взгляд, пряча его в тенях. Рассказывать об этом почему-то язык не поворачивается. Ничего сверх серьезного, что угрожало бы жизни, нет. Просто сон. Дурацкий, лишённый логики и смысла сон. ... который напомнил о не лучшем его приключении. В плену было страшно, как бы он не уверял всех (и себя, в том числе), а ощущение всепоглощающей пустоты, в которую он попал в книге Эйбона, до сих пор не выходит из головы, отравляя само нутро. БлэкСтар ему, конечно, очень помог, это да, но... осадок остался. Ему всё ещё было не по себе, а напрягать друзей, которые потратили много сил на его спасение, сильно не хотелось (чего стоит уставший вид Маки). Они, наверное, очень беспокоились, поэтому это было бы ещё пущим эгоизмом. Кид снова поймал себя на том, что хмурится, и быстро расслабил лицо. Мака ощутила затянувшуюся паузу, приостановившись в наведении порядка, и смотрела на Кида какое-то время. Выражение лица было сложно понять – особенно его резкая перемена. Применяя «восприятие», она ощущает, как неспокойна душа её друга. И это не остаётся незамеченным им, ведь после она не может понять ничего, как если бы сигнал пропал с радара. Только тогда она понимает, что он «скрыл» свою душу от чужого взора. Осознавая всю неловкость за «подглядывание», она стыдливо прочищает горло. – Извини... Это было невежливо с моей стороны. – Всё в порядке, Мака. Не волнуйся. Это звучит как ответ и на прошлый вопрос тоже. Албарн полностью отрывается от наведения порядка, концентрируя внимание на Смерти-младшем. То, как скована и напряжена его поза, как укромно скрыты состояние души и лицо, намекает на серьёзность причины бессонницы. Она молчит, прокручивая все последние события, произошедшие с ними. В груди укалывает от тоски, когда она вспоминает тревоги, связанные с исчезновением Кида. Как он? Где он был? Что с ним произошло, когда он оказался в книге Эйбона?... В вихре проблем, появившихся перед Академией, остальным едва ли далось хотя бы немного времени, чтобы поволноваться за близкого друга. Оставалось лишь молча надеяться, что с ним «всё в порядке», если то возможно. Кид, пока подруга предавалась своим размышлениям, занимался тем же самым. Он не знал, куда себя деть. Хоть он и понимает, что поступает неправильно, заставляя Маку нервничать из-за его состояния, но действительно не мог ничего с этим сделать. Хотя было ощущение, что ему нужно хотя бы притвориться, – ведь всё выглядело точно таким же, как и было до его похищения, словно ничего и не произошло. Казалось, он выбивался из общей картины, слишком серьёзно всё воспринимая, из-за чего чувствовал себя ещё больше не в своей тарелке. Молчание затянулось из-за неловкости обоих, но Албарн винила лишь себя. Она никогда не умела понимать все тонкости чужих чувств, хоть и очень старалась делать это. Смотря сейчас на состояние друга, ей очень хотелось помочь ему – только как? Собравшись силами и мыслями, девушка всё же решается прервать тишину. – Знаешь, Кид... – небольшая пауза как проверка, слушает ли он. Парень чуть приподнимает голову, подтверждая это. Мака сжимает губы. Слова, чувства, эмоции, которые так долго в ней копились с момента, как Кид был похищен, наконец имеют возможность быть озвучены. Может, если она расскажет о них, это сделает ситуацию чуть лучше? – Я... Мы... очень скучали по тебе, – Албарн открыла рот и пыталась найти ещё слова. Не сумев отыскать и звука на языке, нелепо закрыла. И всё. Больше ничего она не сказала, на свое же удивление и разочарование. Она робко глянула на Шинигами-младшего. Его реакция была относительна её словам – скупой и неловкой. Но на лице мелькнула улыбка – едва приподнявшиеся уголки губ. – Да... Я тоже по всем вам скучал, – он ободряюще улыбнулся, нарочно заметнее — для Маки. Это её не очень успокоило, как и его – утешило. Стыдно признаться, но ему не хватало чуть больше слов. Как и Маке. Она встала из-за стола и подошла к юноше на пару шагов ближе. Было сложно сказать, о чём он думает, но выглядел довольно спокойным, даже повеселел. Но выглядело это так неестественно на скрытом в полумраке лице, как будто... он притворялся? Для неё? Маке стало грустно от своего же предположения. Она больше не смотрела на него, отвернувшись, чтобы ему не приходилось выдавливать эмоции. Незаметно теперь для неё, его лицо потеряло улыбку. Поджав нижнюю губу, он начал грубо теребить края одежды. Теперь он чувствовал себя нелепо. Похоже, он всё-таки ошибся с тем, что ему стоит сделать вид, что ничего не произошло. Однако дальнейшие размышления прервал её голос. Кид вслушался. – Нет, правда. Мы очень беспокоились за тебя. Наша группа была неполной без тебя – и не только группа! – быстро добавила она. – Когда Лиз и Патти сказали, что тебя похитили, я сначала даже не поверила. А потом... сильно испугалась. А когда наконец мы смогли оказаться в книге Эйбона, то единственное, что было в голове: только бы ты был жив! Там много всего тоже произошло, даже вспоминать не хочется! – в памяти всплыли уродливые насмешливые лица, от которых становилось тошно. Несмотря на секундное промедление, она не прекращает говорить, всё так же не смотря на юношу: – Без тебя правда было плохо, Кид. Мы правда счастливы, что ты вернулся, – она немного смутилась от того, что хотела сказать, но наконец подняла взгляд на Кида и кротко улыбнулась. – Я рада снова тебя видеть в команде. В процессе всей этой речи Кида постепенно отпускали те смешанные чувства и неуверенность, но вместо этого к горлу подступал ком. Он был растерян. Искренность со стороны подруги не была чем-то удивительным – Мака была прямолинейной, даже грубой в этой прямоте, но услышать такие слова от неё было чем-то... Желанным? Он и не заметил, как зрение стало размытым, а в носу неприятно защипало. Мака тем временем застыла, не ожидав такой реакции. – Эй, ты чего? – на её осторожный вопрос в ответ она получает лишь сдавленный вздох, которым он хотел остановить поступающий плач. Кид быстро разбирается со слезами: не успевают они даже пролиться, как уже вытирает тыльной стороной руки. Он смотрит на неё, открывает рот и не может сказать ничего из-за вырвавшегося всхлипа. Шмыгая, он снова пытается остановить слёзы, терпя неудачу в этом и просто сдавленно плача. Албарн не спешит его отвлекать, то ли, чтобы дать ему прийти в себя, то ли от незнания, что делать. Но почти рефлекторно она кладёт ладошку на подрагивающее плечо друга и чуть сжимает. И, кажется, это помогает, потому что фон его души становится снова заметнее. На этот раз она не вникает в это, но точно может сказать, что «барьер» исчезает. Немного времени спустя, они оказываются уже сидящими на полу у того же самого стеллажа. Шинигами-младший, правда, в отличие от Албарн, сидел с покрасневшим носом, которым теперь иногда шмыгал. Оба не торопились начать говорить, каждый в своих мыслях. Киду было немного неловко за своё поведение, но отсутствие негативой реакции позволило не задумываться об этом слишком сильно. Он удобно облокотился на полки, ненавязчиво став следить за летающим у лампы мотыльком. Теперь на душе удивительно пусто – в хорошем и странном смысле. Но больше – в хорошем. Стало легче, когда он избавился от тех переживаний, что скребли на сердце. Он повернул голову к сидевшей рядом подруге. – Мака, – тихо обратился он к ней. Девушка, ненадолго задумавшаяся о чём-то в пустоту, ответила мычанием. – Спасибо тебе за всё. Теперь её внимание полностью было обращено к нему. Она забавно похлопала ресницами, а потом не смешно усмехнулась. Она думала, что сказала слишком много всего за раз. Поздно заметила состояние друга, – хотя теперь она понимала, что могла заметить намного раньше, будь повнимательнее и более чуткой. Поэтому благодарность друга казалась чем-то не совсем подходящим и нужным. – Да ладно, – она сдвинула брови к переносице и опустила голову на скрещенные локти на согнутых коленях. – Мне хочется извиниться. – За что? Перед кем? – юноша абсолютно недоумевал, с чего она вдруг начала об этом. Когда успела нагрубить кому-то? – Перед тобой. Прости, что заставили тебя сомневаться. Ну, знаешь... Ах, вот оно что... – Можешь не продолжать, – мягко прервал он её, кладя ладонь на её плечо и обнадеживающе улыбаясь. – Теперь ведь всё в порядке. И на этот раз эта фраза прозвучала так хорошо и спокойно, что Мака не смогла не улыбнуться в ответ. Кид же, скорчив задумчиво-серьёзное лицо, добавил: – Но тебе правда нужно поспать! Совсем плохо выглядишь: такие мешки под гла- Макина затрещина никогда не теряла свою силу. – Будешь знать, как говорить девушке о её внешности в плохом ключе! Да, без сомнений, теперь точно всё, как и прежде.