Behind the curtains, off the field

Старшая школа Джексон-Хол была окружена ранним утренним туманом, привычным для гор Вайоминга. Студенты небольшого городка торопились на занятия, допивая горький кофе и паркуя свои средства транспорта. Скай заглушила мотор своей старенькой Хонды, но выходить на улицу не спешила. После Бруклина с его вечным гулом и неоновыми вывесками эта горная глушь казалась другой планетой. Здесь всё было чужим: заснеженные верхушки сосен, пронзительный холод и люди, знающие друг друга с детского сада. Она поправила невидимые складки на чёрной юбке, заглядывая в боковое стекло. Ученики старшей школы спешили в здание, подальше от сырости воздуха и сонливой атмосферы раннего утра. Несмотря на малую населенность штата, толпа на парковке была впечатляющей. Из старого пикапа на школьную парковку уверенно шагнула девушка в спортивной куртке. Растрепанные волосы, резкие движения, тяжелый взгляд. Мимо неё пробежало несколько девченок из футбольной команды, бросив уважительное «Привет, кэп!». Она лишь коротко кивнула, даже не улыбнувшись, и достала пачку сигарет, скрываясь за бойлерной. Скай закинула рюкзак на плечо, наконец открыв дверь машины. В лицо тут же ударил морозный сентябрьский воздух. Не успела она сделать и двух шагов к главному входу, как прямо перед ней из тумана вырос парень в ярко- желтой куртке. В руках он держал огромную профессиональную камеру. Раздался громкий щелчок затвора. Объектив был направлен прямо на Скай. — Эй! — нахмурилась она, закрываясь ладонью. — Прости-прости! — парень тут же опустил камеру, широко и обезоруживающе улыбаясь. Из-под его вязаной шапки забавно торчали непослушные кудряшки. — Я Олли. Главный хроникер старшей школы Джексон-Хол. Ловлю кадры утренней депрессии для школьного альбома. Ты ведь новенькая, верно? Слушай, у тебя потрясающе свет упал на свитер, кадр — просто космос! Скай моргнула, опешив. В Нью-Йорке за такую внезапную съемку на парковке можно было получить кучу грубостей, но этот парень светился таким искренним, детским дружелюбием, что злиться на него было физически невозможно. — Ты всегда так нападаешь на новеньких? — буркнула Скай, но уголок губ против воли дрогнул. — Только на тех, кто выглядит так, будто им срочно нужен гид и чашка горячего какао, — Олли задорно подмигнул и пошел рядом с ней, умудряясь на ходу жестикулировать. — Пойдем, покажу тебе, где у нас кабинет Марии. И кстати, держись подальше от кофейного автомата на втором этаже, там вместо кофе — чистый яд... Внутри старшая школа Джексон-Хол меньше всего напоминала те тесные, зажатые между кирпичными стенами бруклинские гимназии, к которым привыкла Скай. Здесь пахло деревом, свежим кофе и утренней прохладой. Просторные коридоры были отделаны массивным брусом и грубым природным камнем, из-за чего здание казалось не столько школой, сколько огромным современным горным шале. Сквозь огромные панорамные окна во всю стену заливался блеклый утренний свет, открывая вид на заснеженные, утопающие в тумане пики горного хребта. Студенты в объемных худи, клетчатых рубашках и ярких пуховиках сидели группами прямо на полу в просторном холле, обсуждая предстоящие выходные и листая телефоны. Шум голосов, стук открывающихся металлических шкафчиков и эхо шагов отражались от высоких деревянных потолков. Для Скай этот простор и близость к дикой природе Вайоминга казались чем-то сюрреалистичным. В Бруклине за окном класса всегда грохотало метро и высились серые многоэтажки, а здесь... здесь природа буквально заглядывала в окна, напоминая Скай о том, как далеко она сбежала от своей прошлой жизни. У шкафчиков, где кучками толпились студенты, после первого дежурного звонка Скай пришлось попрощаться с Олли, направляясь в кабинет директрисы. — Это по коридору и налево, последняя дверь, на ней ещё золотая табличка Уверена, что не потеряешься?– Спрашивает Олли, попровляя оправу круглых очков. — Потеряться в ваших трёх соснах? Не смеши. В кабинете Марии пахло свежей ксерокопией, озоном, и стерильной чистотой. Директриса представляла из себя невысокую женщину с короткими светлыми волосами, идеальной осанкой и строгим взглядом голубых глаз, видящих тебя насквозь. — Мисс Уиллоу, — женщина деловито поправила в руках стопку документов, — у вас прекрасное личное дело: хорошая успеваемость, активность в школьной жизни. Скай сидела прямо, хоть и сжимала руки на коленях в кулаки. Как бы она не старалась, кое-какой эпизод ее жизни удалить из личного дела не удалось. — Здесь также упоминается об учебе в Балетной Школе Бруклина, однако образовательный процесс был прерван неким инцидентом... Скай тихо сглатывает. Ладони сжимает так сильно, что костяшки на пальцах белеют. — Мисс Уиллоу, что произошло? Кабинет внезапно начинает казаться слишком тесным, кислорода начинает не хватать. — Ничего серьезного, мэм. — За ничего серьезное из хореографической академии не исключают студента с прекрасными физическими данными, мисс Уиллоу. Контролировать тремор рук становится всё сложнее, а кровь стремительно отходит от лица. Мария, кажется, это замечает. Она медленно закрывает папку с личным делом, складывая руки в замок на столе. — Скай, твои оценки из Бруклина впечатляют, но... — Мария делает паузу, мягко, но пристально глядя на девушку. — Руководство твоей прошлой академии прислало очень размытую формулировку касательно твоего перевода посреди семестра. «По обоюдному согласию сторон после медицинского инцидента». Скай, у нас тихий город, и я должна быть уверена, что здесь ты в безопасности. Что именно произошло в Нью-Йорке? Скай чувствует подступающую панику, однако годы нахождения в токсичной обстановке среди учениц хореографической академии, балетная выправка и спортивная дисциплина помогают ей сохранить относительно спокойное лицо. — Мэм, я ценю ваше беспокойство, — голос Скай звучит ровно и вежливо. — Но при расторжении контракта с Бруклинской балетной школой мои родители и адвокаты академии подписали двустороннее соглашение о конфиденциальности и неразглашении. Мария слегка приподнимает бровь, понимая, с кем имеет дело. — Юридически, — продолжает Скай, — ни я, ни мои законные представители не имеем права раскрывать внутренние детали этого инцидента. В моем личном деле есть официальное медицинское заключение от спортивного врача: я признана полностью здоровой для посещения обычных школьных занятий и не представляю угрозы для окружающих. Все юридические формальности соблюдены. Извините, но это всё, что я могу вам сказать. Наступает неловкая пауза. Скай не отводит взгляда, смотря прямо в глаза директору с ожиданием ответа. Первой тишину нарушает директриса. — Что ж, Скай, — Мария слегка улыбается и кивает. — Будем считать, что юридическая сторона вопроса закрыта. Твое соглашение о конфиденциальности здесь уважают. Главное, чтобы ты понимала: Джексон-Хол — это место, где можно начать всё заново. Вот твое расписание. Добро пожаловать. Закрыв за собой тяжелую дубовую дверь кабинета директора, Скай с трудом заставила себя сделать выдох. Пальцы, сжимавшие выданное Марией расписание уроков, мелко дрожали. Юридические формулировки отскочили от зубов на автомате, но бруклинское прошлое, которое она так отчаянно пыталась закопать, снова подняло голову, сдавливая горло душным комком. До звонка на второй урок оставалось всего пару минут. Коридоры Джексон-Хол стремительно пустели: подростки разбегались по классам, смеясь и хлопая дверцами шкафчиков. Скай посмотрела на листок в своей руке — «История США, кабинет 204». Мысль о том, что ей придется сейчас зайти в полный кабинет, ловить на себе любопытные взгляды и фальшиво улыбаться учителю, показалась ей невыносимой. Ей нужно было укрытие. И срочно. Развернувшись на массивных ботинках, Скай проигнорировала указатели к учебному крылу и пошла к неприметной железной двери в конце коридора, которая вела на задний двор. Холодный воздух Вайоминга мгновенно ударил в лицо, остужая горящие щеки. Скай побрела вдоль глухой каменной стены здания, надеясь отыскать слепую зону, куда не дотягивались школьные камеры. Обойдя массивные баки, она наткнулась на заброшенную кирпичную бойлерную. Здесь пахло ржавчиной, сырой землей и... табачным дымом. Скай замерла. Она была уверена, что в такой мороз все приличные дети Вайоминга греются внутри школы. Сделав шаг из-за угла, она увидела виновницу этого дыма. На ржавом выступе бойлерной, лениво покачивая ногой в потрепанных кедах, сидела виновница этого дыма — та самая девушка-капитан с парковки. Она выглядела как ходячий протест против идеальных школьных стандартов. Из-под накинутого капюшона свободной спортивной куртки выбивались непослушные, завязанные в небрежный пучок тёмно-рыжие волосы. У неё были резкие, угловатые черты лица: упрямый подбородок, тонкие губы и прямой нос. Но больше всего Скай зацепил её взгляд — широко посаженные, пронзительные зеленые глаза, в которых сейчас горело чистейшее, концентрированное раздражение на весь мир. Девушка хмурилась, безуспешно щелкая старой зажигалкой Zippo. Ветер тушил искру, и она тихо, грязно выругалась сквозь зубы. Вся её поза — опущенные плечи, согнутая спина, пальцы, судорожно сжимающие пачку сигарет — кричала о том, что эта девчонка находится на пределе. Она выглядела дикой. Неправильной. Смертельно уставшей. И от этого — необъяснимо красивой. Заметив Скай, незнакомка резко замерла. Её зеленые глаза опасно сузились, а пальцы инстинктивно спрятали зажигалку в кулак. Она уже открыла рот, явно собираясь выдать какую-то грубость и прогнать чужака со своей территории, но Скай ей не позволила. Скай не произнесла ни слова. Вместо этого она спокойно подошла ближе — настолько, что между ними почти не осталось расстояния, а в нос ударил морозный запах травы от футбольной формы капитана. Скай опустилась на ржавый выступ бойлерной рядом с ней. Её движения, отточенные годами балетных тренировок, были плавными и бесшумными. Девушка напряглась всем телом, готовая к отпору, но Скай просто протянула руки вперед. Она раскрыла ладони, выстроив из них живой щит прямо перед лицом Элли, закрывая её от пронзительного горного ветра Вайоминга. Девушка опешила. С секунду она просто гипнотизировала взглядом чужие изящные ладони с тонкими пальцами, которые сейчас защищали её. Затем она медленно подняла глаза на Скай. Между ними было так близко, что Скай могла разглядеть каждую крапинку в её зеленых зрачках и тонкий шрам на брови. Взгляд капитана изменился — колючая агрессия на миг уступила место чистому, детскому недоумению. Сглотнув, девушка снова поднесла зажигалку к губам. В укрытии из ладоней Скай колесико Zippo крутанулось беззвучно, и яркий огонёк наконец поймал кончик сигареты. Она сделала глубокую затяжку. Кончик вспыхнул алым, подсветив её угловатые скулы и россыпь веснушек на лице. Девушка медленно выдохнула струю серого дыма в сторону, не разрывая зрительного контакта. — Спасибо, — хрипло произнесла она, и её голос прозвучал куда тише и мягче, чем обычно. Скай не ответила. Вместо этого она, всё так же не разрывая их плотного, затягивающего зрительного контакта, медленно опустила одну ладонь в карман своего объемного чёрного рюкзака. Пальцы нащупали пачку. Секунда — и между её губ оказалась тонкая медовая сигарета. Девушка удивленно приподняла бровь, не успев даже убрать свою зажигалку, но Скай она больше не требовалась. Скай мягко подалась вперед. Расстояние между их лицами сократилось до пары дюймов, так близко, что Скай почувствовала тепло, исходящее от кожи капитана после тяжелой тренировки. Она слегка наклонила голову. Кончик её незажженной сигареты коснулся тлеющего, ярко-алого уголька сигареты девушки. Незнакомка замерла, почти перестав дышать. Её зеленые глаза расширились, прикованные к лицу новенькой. Она послушно держала сигарету губами, пока Скай делала короткую, аккуратную затяжку. Табак затрещал. Между ними вспыхнула короткая искра, осветившая обеих, и Скай плавно отстранилась назад, выпуская тонкую струйку дыма вверх, к серому небу Вайоминга. Незнакомка сглотнула, медленно качнув головой, словно пыталась прийти в себя после этого внезапного наваждения. Огонек на её собственной сигарете продолжал тлеть, но внутри у капитана футбольной команды, кажется, только что загорелся совсем другой пожар. — А ты не промах, — хрипло произнесла незнакомка, и на её губах впервые за весь этот чертов утренний день появилась легкая ухмылка. — Я Элли. — Скай, — спокойно ответила она, зажимая сигарету между тонкими пальцами. Элли медленно выпустила последнюю струю серого дыма. На её лице не появилось дружелюбия — скорее, глухое, раздражённое недоумение. Тот факт, что новенькая так бесцеремонно нарушила её уединение, да ещё и прикурила от её сигареты, явно выбил капитана из колеи. Но показывать уязвимость она не собиралась. Она бросила окурок на заиндевевшую траву и с силой вбила его носком потрепанного кеда в землю. — Нью-Йорк? — коротко, почти резко спросила она, скользнув взглядом по дорогому объёмному рюкзаку Скай и её балетной, слишком прямой для этих мест осанке. Голос прозвучал сухо. — Какая разница, — так же холодно отрезала Скай, затягиваясь. Отвечать на вопросы — последнее, чего ей хотелось после допроса в кабинете директора. Элли лишь хмыкнула, и отвернулась, уставившись на туманные верхушки сосен. — Не местная ты,— Элли затянулась, страховая пепел прямо на заиндевевшую траву. — И судя по тому, что ты пришла с той стороны крыла, Марию ты уже навестила. Скай едва заметно вздрогнула при упоминании директрисы, но тут же вернула лицу непроницаемое выражение. Медовый дым приятно обжигал горло, немного заглушая подступившую в кабинете панику. — Навестила,— кивнула Скай, глядя перед собой на туманные вершины гор.— Она всегда пытается раскопать то, чего ей знать не стоит? Элли хмыкнула. Она поправила капюшон спортивной куртки, подтянув колени к груди. — Мария любит лезть в душу, это её работа. Думает, если у нас тихий городок, то здесь можно спрятать всех скелетов в шкафу. Но Джексон-Хол только кажется мирным альпийским курортом. На самом деле здесь все всё друг о друге знают. Ну, или думают, что знают. Скай повернула голову, поймав прямой зелёный взгляд Элли. — И что они знают о тебе, «кэп»? Элли замерла, а её ухмылка стала чуть более жесткой. Было видно, что этот вопрос задел какую-то привычную, натертую до мозолей броню. — Обо мне? — она сделала последнюю затяжку и резко щелчком отправила окурок в пустую бочку из-под масла. — Знают, что я тащу команду к чемпионству штата, много злюсь и не люблю, когда мне задают лишние вопросы. Стандартный набор для местной знаменитости районного масштаба. Где-то внутри здания приглушенно раздался звонок — судя по всему, второй урок уже начался, окончательно отрезая Скай путь к болезненному появлению на Истории США. Теперь она официально прогуливала свой первый день. И, как ни странно, это приносило дикое, почти забытое чувство свободы. В балетной академии минутное опоздание каралось недельным бойкотом у станка. Здесь же, рядом с пахнущей мокрой травой и табаком Элли, старые страхи казались чуть менее реальными. Скай непроизвольно опустила взгляд на зажатый в пальцах листок расписания. Бумажка слегка помялась. Элли заметила это движение. Она мазнула глазами по строчке «История США, каб. 204» и бросила, натягивая капюшон глубже на лоб: — Мистер Харрис. Старик обожает устраивать перекличку в первые пять минут, так что ты уже официально в чёрном списке. И раз уж ты всё равно испортила себе карму в первый же день... — Элли засунула руки в карманы куртки и кивнула в сторону узкой тропинки, уходящей за забор школы, прямо к подножию соснового леса.— Пойдём. Покажу тебе место получше, чем этот сырой угол. Всё равно я не собираюсь идти на тригонометрию. Скай посмотрела на расписание в руке, затем на удаляющуюся спину Элли в яркой спортивной куртке. На мгновение внутренний голос — тот самый, идеальный, выдрессированный годами жесткой дисциплины — приказал ей немедленно вернуться в класс и извиниться. Но холодный воздух Вайоминга и обжигающий медовый привкус на губах шептали о другом. Скай легко поднялась, закинула рюкзак на одно плечо и пошла следом за капитаном, оставляя позади стеклянные окна Джексон-Хол и свое прошлое.