Часть 1
27 июня 2026 г., 18:03
Блэйд не очень любит готовить ужин, но ты была занята, и ему захотелось помочь тебе, приготовив поесть, пока ты занимаешься своими делами. Его проклятое тело не чувствует голода. Но ты любишь есть, а он любит смотреть, как ты ешь.
Мужчина не заметил, как ты вошла на кухню раньше времени, пока он склонился над кастрюлей, пробуя бульон на соль. Ты не спрашиваешь. Ты лишь стоишь в дверном проёме, наблюдая за его упругими изгибами, за его задницей — упругой, и тебе всегда было интересно, откуда у трупа такие крупные... габариты. Ты не спрашиваешь. Ты просто подходишь сзади, прижимаешься к его спине, расстёгиваешь и стягиваешь с него спортивки и боксёры, проводишь ладонью вдоль ягодицы.
— Сейчас? — его голос спокойный, почти равнодушный, словно это происходит у вас почти каждый день. Только пальцы на секунду замирают, не отпуская ложку.
— Сейчас, — отвечаешь ты с хитрой улыбкой.
Ты пристёгиваешь на поясе страпон, пока Блэйд приступает к нарезке лука. Он замечает краем глаза, но ничего не говорит — лишь стискивает зубы и сжимает нож крепче. Ты отодвигаешь его фартук прежде, чем войти в него. Но перед этим трёшься резиновой плотью у его входа — и в ответ на твои поддразнивания Блэйд лишь хрипло вздыхает. Шлёпаешь его по ягодицам резиновым членом перед входом. Приставляешь кончик к его дырочке — и он уже сам подаётся назад, потому что его тело знает: бесполезно сопротивляться.
Блэйд выдыхает — тихо, сквозь зубы, — и продолжает мешать суп, но уже медленнее, чувствуя, как внутри его распирает от каждого твоего толчка. Ты ехидно ухмыляешься, одной рукой собираешь его длинные волосы в хвост, наматывая их на кулак, а второй крепко держишься за его талию, пальцами задевая края бинтов.
Даже когда ты начинаешь ускоряться, набирать темп, даже когда вбиваешься в него так, что кастрюля подпрыгивает на плите. Блэйд хочет недовольно буркнуть, но хриплый полустон вылетает из его уст раньше ворчания — и тебя это только сильнее заводит.
Высокое, мозолистое, израненное тело в розовом фартуке с цветочками нависает над газовой конфоркой, готовя для тебя суп с котлетами, которые ты так любишь.
— Ну что, жёнушка, — передразниваешь ты, наклоняясь к его уху, входя глубже и задерживаясь, чтобы он почувствовал тебя полностью, — скоро будет ужин? Я заждалась. После тяжёлой работёнки — самое то.
Горячий пар сгущается над вами. Влажные звуки, смешанные с бульканьем, перебивают тишину кухни.
— Тц... замедлись, — цедит он сквозь зубы. — Я сейчас суп пересолю.
Но ты не слушаешь. Вдалбливаешься резко, без подготовки — как он не ожидал. Чувствуешь, как его тугая дырочка постепенно расширяется, заставляя его хрипло простонать и прикусить железную ложку.
— Я подумаю, моя жёнушка.
— Не называй... только попробуй.
— А то что?
Из резких и глубоких толчков ты переходишь на быстрый темп, напрягая таз почти до боли. Наклоняешься, шепчешь ему в ухо, обжигая кожу дыханием, и крепко впиваешься пальцами в талию, оставляя следы.
— Ты... — голос его срывается, ложка падает на пол. Он судорожно сжимает край столешницы побелевшими пальцами.
— Я? — шепчешь ты и входишь глубже, заставляя его согнуться.
— Я... суп, — отвечает он, дрожащими руками пытаясь дотянуться до новой ложки.
— Остынет — разогреем, — ты целуешь его в плечо.
Он кончает, запачкав пол между вами, издавая сдавленный, долгий стон и уткнувшись лицом в край кастрюли. Его тело напрягается, и ещё какое-то время он тяжело дышит. Его лицо краснеет — и ты не можешь понять, от горячего пара из кастрюли или от переизбытка эмоций. А потом он обмякает и едва успевает выключить газ.
— Хороший мальчик, — ты выходишь, поправляя страпон на поясе, и смотришь на него — влажного, дрожащего, слегка растерянного, с алыми следами на талии. — А теперь — к столу.
