Ласковые голоса врут

      Глубокая ночь. Весь город уже давно лёг спать... А на лестничной клетке раздавались тяжёлые шаги, что медленно волочили ноги на верхний этаж, где уже из приоткрытой двери выглядывал силуэт кудрявой бошки. Из-за темноты было не разглядеть лица, однако что-то подсказывало ночному гостю, что хозяин квартиры выглядит обеспокоено. Бледная тонкая рука берет его за запястье и заводит во внутрь квартиры. Защёлка аккуратно поворачивается пару раз, после чего хозяин ведёт прошедшего вглубь квартиры, прямо в свою комнату, откуда доносился тусклый голубой свет пузатого компьютера, на экране которого был открыт диалог: Сергей Белов Дань. Не спишь?

Я

Нет, не сплю

Что-то случилось?

Сергей Белов Я могу снова к тебе придти?

Я

Снова мысли о ней мучают?

Сергей Белов Да. Дань, пожалуйста, можно сейчас прийти? Я не хочу, чтобы отец услышал, как я рыдаю.

Я

:(

Я тебя жду, приходи

Сергей Белов Спасибо.       И снова Данина квартира. Снова он сбежал из дому. Снова не будет ночевать дома... Он не хочет ночевать дома. Сколько бы отец с ним не ругался по этому поводу, сын всё равно ночами уходил к какому-то неизвестному ему другу. Что за друг? Где он вообще живёт? А вдруг это не друг, а какой-то взрослый мужик, который вряд-ли будет с добрыми намерениями?... Как будто бы Павла это не сильно волновало, как и то, по какой причине после поездки в тот странный лагерь сын ни разу нормально не заговорил с ним, даже не рассказал, как прошло время в лагере. Подростковый бунт, что ещё сказать? Главное, чтобы это не влияло на тренировки... Но это влияло, и ещё как. Сергей стал совсем рассеянный, ни одной шайбы нормально удержать не может. И в этом отец винил его ночные похождения... Правда, сколько бы тот не запрещал ему уходить из дома ночью, сколько бы раз он не отбирал у него ключи, на утро младшего Белова всё равно не было в постели, а на телефоне высвечивалось сообщение, отправленное в два часа ночи:

Сын:

Я у друга. Не теряй.

      Сергей совсем испортился. Совсем изменился. И это видели все, но никто не понимал, по какой причине парень, что когда-то был душой компании, теперь ошивается где-то в стороне от всех, не готовится к урокам, пропускает тренировки. Причину такого поведения знали только пару человек... Первый предпочитал просто не трогать его, никак не шутить над ним, не стебать его. Он видел своими глазами, что происходило с этим подростком, и пытаться задеть его ещё больше в подобном состоянии – не самая лучшая идея. Всё, что он мог делать, – одаривать угасающего спортсмена сочувствующим взглядом, который тот вряд-ли заметит сквозь темные линзы очков смотрящего. А второй... Второй уже который раз принимал ночного гостя у себя в комнате.       И ему страшно. Страшно видеть то, как постепенно ломается эта огромная и, казалось, несокрушимая глыба. Как сильный и отважный капитан "Амурских драконов" сейчас лежит рядом с ним, положив голову ему на колени... И тихо плачет. Каждый всхлип, каждый болезненный вздох Белова заставлял Самарского содрогаться. Как же так?... Как же так вышло? Сергей Белов, самый-самый из всех самых-самых, горько плачет сейчас у него на коленях, утыкается в них, сжимает в руках его растянутый свитер и что-то бубнит себе под нос....       – Дань, я сошел с ума... Я сумасшедший...       – Эй,это нет так! Из нас двоих, тут только я ненормальный. Я уже смирился с этой участью...       – Дань... Почему я хочу вернуться туда?       – Куда? В лагерь?... Может, облучения вышки и гипноз всё ещё действуют на тебя?       – Я не знаю... Я хочу снова увидеть её...       – Серёж, ты ведь знаешь, что-       – Да, я знаю! Знаю, что она инопланетный ящер! Знаю, что она обманула меня! Мы всё это проговаривали!       – Тогда почему ты снова хочешь туда вернуться?! Ты чуть не умер!       –....я скучаю по ней, Дань....       – Н-но ведь-!       – Да... И я всё равно скучаю...       Сергей аккуратно взял руку Данила и прижал её к своей щеке, прикрыв глаза. В этот момент Самарскому стало не по себе. По спине пробежались противные мурашки.       – Она была так добра ко мне... Она видела, какой я на самом деле... Но всё равно любила меня... Мне не нужно было делать что-то, чтобы заслужить от неё любви... Она просто любила.       В этот момент ком в горле конспиролога вырвался наружу, вместе со всеми слезами, что накопились у него за последнюю неделю таких вот ночных визитов. Он резко обнял голову напарника, прижимая её к своей груди.       – Серёжа... Я тоже тебя люблю просто так! И мне ты любой нужнен! Хоть сильный, хоть слабый!... М-мы напарники!... Мы д-должны... Д-должны держаться друг за друга!...       Спортсмен несколько ошарашенно поднял взгляд на заплаканное лицо друга. Он почувствовал как чужая рука аккуратно поглаживает его тёмные волосы.       – И-и я всегда буду рядом! И даже если отец тебя выгонит из команды! Даже если ты будешь плох в учебе! Даже если все друзья от тебя отвернуться!... Я не отвернусь!....       Повисла тишина. Зарёванный Белов осторожно поднялся с кровати, глядя на точно такого же зареванного Самарского.       – Серёж, я... Я правда люблю тебя просто так!... Честно-честно!       Это было последней каплей. Рыдающий с новой силой Сергей рухнул прямо на своего друга, крепко-крепко обнимая его. Данил, точно так же разрыдавшись, обнял его всеми конечностями, что только у него были, пытаясь доказать тем самым, что все его слова – чистая правда, чтобы Серёже больше не было больно... Чтобы он чувствовал себя любимым, нужным кому-то. Чтобы он больше не стремился вернутся туда, где ласковые голоса врут.