Другие истории Папы Кролика

      — Ну, и кому пришла в голову такая «светлая идея» — залезть в гондолу, да ещё и надуть шар? — спросила Азалия. Крольчата дружно ткнули пальцами друг в друга. — Вы хоть понимаете, что не только шар украли, ещё и жизнями рисковали?! Никто из вас не умеет плавать, а вам в голову пришло на плоту спускаться по ручью… а ведь там пороги! Вы могли заблудиться в лесу, утонуть… да мало ли что могло с вами случиться!              — Тысяча морковок, о чём вы только думали? — Тимьян закрыл фотоальбом. — Базилик, это в особенности к тебе относится! Даже если гондола была привязана, это не повод её надувать! Особенно если она чужая…              — Я знаю, — вяло откликнулся Базилик, предчувствуя более серьёзную взбучку.              — Знаешь. А всё равно надул гондолу, — Тимьян покачал головой. — Мы воспитывали вас абсолютно иначе.              — Одним словом, вы все будете наказаны, — заключила Азалия, доставая из кармана платья щётку и хлопая себя по ладони. — Базилик, ты первый. Пойдём со мной.              В комнате Базилика Азалия, как обычно, задёрнула шторы и села на его кровать. Похлопала себя щёткой по бедру. Базилик замотал головой:              — Тётя Азалия, мы… я…              — Базилик, не усугубляй своё положение, — почти мягко сказала Азалия. — Вы все провинились очень серьёзно… а ты — вдвойне. Идея надуть шар ведь была твоей?              Базилик неохотно кивнул.              — Вот. Ещё одна подобная выходка — и я вспомню, куда Тимьян засунул ремень… — проворчала (скорее добродушно) Азалия, но Базилик всё равно вздрогнул. — Снимай штаны.              Угроза подстегнула крольчонка. Быстро спустив штаны, Базилик лёг на колени Азалии. Крольчиха без лишних слов (ну кто может вытерпеть длинные нотации? Крольчонок знает, за что получает, да и она ему уже выговорила) занесла щётку и опустила её со звонким хлопком. Базилик вздрогнул всем телом. А щётка уже взлетела снова…              Щётка взлетала и опускалась. Азалия молчала, и в комнате раздавались только хлопки щётки и вскрики Базилика, становящиеся всё громче. Наконец, когда ему казалось, что на его пятой точке костёр развели, Базилик взмолился:              — Тётя Азалия, пожалуйста, хватит!              — Я так не думаю, — покачала головой Азалия, занося щётку снова. — Вы постоянно что-то выкидываете… а ты, как старший, должен отвечать за младших братьев и сестру! Сколько раз я уже об этом говорила — всё без толку! Иногда я думаю, какие наказания вообще будут на вас действовать…              — Тётя Азалия…              — Я не закончила. Вы никогда не делаете выводов! Никогда! — проворчала Азалия, опуская щётку. — Вставай.              Базилик встал, утирая слёзы и тихо икая от непрестанного плача.              — В следующий раз я точно спрошу Тимьяна, где его ремень, — примирительно проворчала Азалия, обнимая крольчонка. — Позови Непоседу.              — Тётя Азалия, ты ведь говорила…              — Кажется, я сказала, что вы все будете наказаны. Кто просил лезть в корзину гондолы? Она была не нашей и, пусть даже была привязана, это было небезопасно.              Непоседа поднялась в комнату через минуту. Пожилая крольчиха вздохнула:              — Непоседа, ты уже в который раз меня разочаровываешь… В который раз! Я всегда считала тебя воспитанной и послушной, а ты меня постоянно разочаровываешь… а сегодня — особенно!              Непоседа опустила голову.              — Стыдно?              — Да…              — Ложись ко мне на колени, — печально велела Азалия.              Непоседа покорно легла. Поднимая её юбку, Азалия тяжело сказала:              — Ты самая старшая после Базилика, и ты должна была отговорить всех лезть в корзину. Поэтому, как и Базилик, будешь наказана строже.              — Но, тётя Азалия…              — Тихо! — это короткое слово сопровождалось звонким хлопком щётки. Непоседа всхлипнула. — Никаких «но».              — Но я… — сделала вторую попытку крольчишка.              — Никаких «но», я сказала! — Второй шлепок был сильнее.              Непоседа задёргалась и захныкала — было очень больно. Азалия продолжала её шлёпать, продолжая ворчать:              — Надо же было ещё додуматься — такое выкинуть… Ты хоть знаешь, что мы с Тимьяном испытали, когда вы пропали?!              — Не знаю!!! — вопила Непоседа.              — Я думала, в обморок упаду! А Тимьян вообще с ума сходил…              — Тётя Азалия, я всё поняла! — взмолилась Непоседа.              — Надеюсь, — проворчала Азалия, отложив щётку. — Вставай и зови Шустрика.              Всхлипывая, Непоседа спустилась на первый этаж. Почти сразу поднялся Шустрик. Вспомнив о том, что тётю лучше не злить, он без напоминаний спустил штаны и лёг ей на колени. Азалия сухо кивнула, занося щётку и отвешивая первый шлепок. Шустрик закусил губу, чтобы не кричать, но надолго его терпения не хватило. Уже на шестом шлепке крольчонок всхлипнул, вытирая выступившие слёзы:              — Тётя Азалия…              — Кто просил лезть в корзину гондолы? — вопросом ответила крольчиха.              — Ну… мы…              — Вижу, что «ну, вы»! — раздражённо ответила Азалия, занося щётку.              — Тётя Азалия, не надо! — взмолился Шустрик.              — Хватит, когда я решу, что хватит!              Впрочем, Азалия была суровой больше на словах, чем на деле. А потому, отвесив ещё десяток шлепков, она поставила Шустрика на ноги.              — Позови Рыжика.              Рыжик поднялся в комнату через минуту.              — Тётя Азалия, я хотел тебя попросить… — несмело начал, подходя к Азалии.              — И о чём же?              — Лютика не наказывай. Он и так страху натерпелся в лесу.              — Нет уж, — Азалия покачала головой. — У каждого своя голова на плечах, а Лютик, хоть и маленький, соображает ничуть не хуже вас четверых.              Скиснув, Рыжик молча стянул штаны и лёг на колени Азалии. Крольчиха прижала его левой лапой и начала шлёпать — довольно сильно, но не так, как Базилика и Непоседу. Рыжик, как и Шустрик, держался довольно стойко, однако недолго. Через десяток шлепков он взмолился, смаргивая слёзы:              — Тётя Азалия, я всё понял!              — И что же ты понял? — спросила Азалия.              — Что нельзя было лезть в корзину гондолы!!!              — И всё?              — И что вообще нельзя трогать чужое! Тётя Азалия, пожалуйста…              Азалия, шлёпнув Рыжика ещё полдесятка раз, отпустила его. Рыжик вскочил, вытирая слёзы.              — Ты любишь Лютика? — спросила Азалия. В ответ на кивок сухо сказала: — А то же самое теперь ждёт и его. Ты хочешь этого?              Рыжик помотал головой.              — Тогда в следующий раз ты трижды подумаешь, прежде чем делать подобное. Зови Лютика.              Лютик поднимался в комнату дольше всех. При его появлении Азалия строго сказала:              — Ты самый младший, Лютик, но от ответственности это тебя не освобождает.              — Угу, — пролепетал Лютик, бледнея.              — Подойди ко мне.              Крольчонок на негнущихся ногах подошёл к Азалии, испуганно глядя на щётку в её лапе. Перехватив этот взгляд, Азалия с усмешкой покачала головой:              — Нет, до щётки ты ещё не дорос. Но наказания это не отменяет… и почти не меняет. Снимай штаны.              — Тётя Азалия, я ведь ещё маленький… — пробормотал Лютик, делая «собачьи глазки».              — И что? Маленькие тоже должны быть наказаны за шалости, Лютик.              Крольчонок неохотно приспустил штаны. Азалия кивнула:              — И кролика своего положи. Он будет мешать.              — Но… Тётя Азалия, можно я оставлю его? Мне будет легче, если…              — Он будет мешать, — мягко повторила Азалия.              Лютик со вздохом пристроил кролика на кровати:              — Подожди меня… я скоро.              Положив Лютика на колени, Азалия шлёпнула его — лапой. Крольчонок тихо пискнул и зажмурился. Впрочем, шлёпала его Азалия недолго. Выдав десятка полтора шлепков, крольчиха поставила Лютика на ноги.              — Ничего не хочешь мне сказать?              — Прости меня, тётя Азалия, — шмыгнул носом Лютик, вытирая слёзы.              — То-то же, — голос Азалии потеплел. — Передай остальным, что их наказание окончено.              Оставшись наедине с собой, Азалия взяла подушку и, уткнувшись в неё лицом, сама дала волю слезам. Кто сказал, что ей было легко наказывать крольчат?..