Максим плюс-минус

— Лёша? — Еблан? — Сам ты еблан. — Да не ты еблан, а Лёша. Ещё? — Кирилл? — Он рыжий и кудрявый. Ненавижу таких. — Я тоже рыжий вообще-то. — Ты златовласка! И тебя я люблю, если чё. — Да сука. Сам предлагай. — Максим? Ну тот, охуенный который. — Ну, плюс-минус, да. Можно. Конечно, я лукавил. Максим с нашего потока был не плюс-минус, а огромный плюс. Когда он небрежно закатывал рукава халата, открывая татуировки, мне хотелось помолиться. Меня секс втроём интересовал давно, а Женька интересовало всё, что интересовало меня, поэтому он с деловитым видом развалился на диване, пока я сидел на нём сверху и перебирал варианты. Решение я собирался полирнуть хорошим таким горловым, Женя прекрасно об этом знал и, судя по нетерпеливому ёрзанью, находился на низком старте. Он дёрнул меня к себе и быстро и жадно засосал, достав языком чуть ли не до гланд. Странно ли было обсуждать, кого позвать для тройничка? О да. Но ни меня, ни Женю это не смущало. Точнее, Женю вообще никогда ничего не смущало, а меня — в зависимости от ситуации. Зато высокого, красивого и, зараза такая, ясноокого Максима трахнуть хотели мы оба. Желательно одновременно. Или как пойдёт. — Так ты точно не против? — на всякий случай спросил я, развязывая шнурки на домашних штанах Женька и скатываясь на пол между его ног. — Ну, лишний член там, всё такое. — Не только член, — сильная рука легла мне на затылок и надавила, заставляя опуститься ниже. — Ещё руки и рот. Ну и дырка свободная. — Макс не выглядит тем, у кого свободная дырка, — Женёк приподнял бёдра, позволяя стянуть с него штаны, под которыми, разумеется, ничего не было. — Растянем. Соси уже, Вань. Растягиватель ху́ев. Пальцами он и впрямь пользовался очень умело, мелкая моторика у него работала как надо. И, чаще всего, настолько хорошо, что я кончал без рук. — Может, просто подрочу? — невинно спросил я, проезжаясь щекой по крепкому стояку. — Ой, бля, давай уже нормально поебёмся, — он предпринял ещё одну попытку поймать своим членом мой рот и недовольно фыркнул. — Дрочка за секс не считается, забыл?

***

Обхаживать Макса долго не пришлось. Я, например, всегда замечал, что ему нравится Женя. Стоило только моему великолепному подмигнуть — половина нашего шестого курса лечфака падала. Не все, правда, как я, на колени, но эффект производился нужный. Разумеется, вслух никто не озвучивал заветное слово «тройничок», хотя его флёр неуловимо витал в воздухе, когда мы подкатили к Максу на перерыве. Короче говоря, мы приняли стратегическое решение позвать его к нам попить пива и поиграть в Фортнайт, последнее, кстати, было заведомо обречено. Женёк, как нубас последний, обычно сливал девять каток из десяти и доводил меня до истерики. Доводить до разрядки у него лучше получалось. Правда, после его хуёвых попыток выиграть оргазма не хотелось — только уебать придурка геймпадом. Оставалась надежда, что Максим умеет хотя бы бегать по прямой. На большее я даже не рассчитывал, точнее, только на него и да, а игровой скилл счёлся бы за плюсик в карму. В день икс наш гость пришёл ровно к одиннадцати вечера, как и договаривались. К этому моменту мы с Женьком уже успели выпить одну ноль-пять тёмного на двоих, почти потрахаться, вовремя вспомнив, что ещё рано, и установить Фортнайт на айпад, чтобы у нас вообще была возможность играть втроём. — Здарова, — пробасил Макс, как-то неловко перешагивая через порог и на ходу стягивая кожанку. — Здоровей видали, — Женя ухмыльнулся, обняв меня со спины — альфа, хули — и откровенно разглядывая парня. А поглядеть было на что, кстати. Чёрная водолазка так плотно облепляла стройный торс, что я был готов захлебнуться слюной от мысли, как буду распаковывать это красивущее тело, избавляя от лишней одежды и облизывая каждый кубик пресса. — Уберите пиво в холодос, пожалуйста, — он протянул Жене тяжёлый с виду рюкзак. — Руки где помыть? Истинный врач. Я уже хотел сказать, что помыть он может не только руки, но и себя целиком, а я помогу, но вместо этого просто кивнул на дверь ванной, забрал у Жени рюкзак и ретировался на кухню. Через полчаса организационных моментов мы добивали первые бутылки и активно спорили о том, где высаживаться. Мы решили отдать планшет Максу, а сами играли на раздвоенном экране телека. Лидером отряда благоразумно выбрали самого лучшего, то есть меня, и эти оба-два только успевали бегать за мной и прятаться, если получалось. Вопреки моим ожиданиям, Макс играл так же хреново, как Женёк, который, к слову, периодически путал мою часть экрана со своей, радуясь тому, что у него так много крутого оружия, пока я не возвращал его с небес на землю, напоминая, что он, вообще-то, снизу. Ну, в игре, конечно. Мы заранее выключили свет, оставив для атмосферы гирлянду-штору, которую я так и не снял после Нового года по каким-то сентиментально-романтическим соображениям. Нравилось, как тёплый жёлтый ложился на профиль сосредоточенного на игре Жени. И хотя бы иногда, как в этом случае, я переставал думать о сексе ненадолго, любуясь моим ненаглядным. Кстати, сейчас вот — тоже не думал, потому что эти дебилы ржали, бухали и отвлекались от катки как могли. — Парни, киньте броню, — в третий раз повторил я, пихнув Макса локтем. — У меня нет, — он пихнул меня в ответ и успел подмигнуть, когда я злобно зыркнул на него. — Ща.. — Женёк озадаченно жмал на всё сразу. Фиаско. Вот он же не дурак, прям совсем не дурак, так в чём его блядская проблема с запоминанием кнопок, и какая за что отвечает? — А, ой, бля, я револьверы оранжевые выкинул, да сука! Да, легендарные. Нахуй они тебе не нужны, Женечка. Зато мне нужны — поэтому я быстро залутал всё, что мой олух выкинул в виду своей исключительной криворукости, и побежал в другую сторону от бури. — Ваня-я, верни, — заныл он, но я оставался непреклонным. Ибо нехуй. — Учись играть, Жень, — я решил задушнить, по ходу дела прикидывая, вывезу ли катку один, потому что Макс тоже ускакал в неизвестном направлении. — Они дикие какие-то, — обречённо заключил он, отложил планшет подальше и встал. — Ванёк, да забей уже. Суки, блядь. Они совсем не понимали, что с тем типом в скине Трэвиса Скотта, у которого насчитывалось девяносто две победы, у меня имелись личные счёты. Пока я продолжал маниакально бегать по карте, Женя вдруг завёл светскую беседу с Максом, вернувшимся из кухни с новой бутылкой. — Так и чё, Макс, куда в ординатуру пойдёшь? — краем глаза я заметил, как моё охуевшее сокровище расселся на диване, широко расставив ноги и при этом всё ещё продолжая делать вид, что играет. У нас этот жест всегда имел только одно значение, но Макс, кажется, не понял. Или пока не вёлся. — Акушерство. А вы? Умора просто. Гей-гинеколог — самая надёжная и безопасная единица отечественной медицины. — Ванечка у нас не такой, как все, на патан дрочит, — хмыкнул Женёк, снова, блядь, нажимая куда-то не туда, и его перс в скине Йеннифер оказался моментально снят из винтовки. Пошёл он в жопу, даже не буду его поднимать. Идиот. — Хочется ему в морге отсиживаться и трупы вскрывать. А я вот о нейрохирургии подумываю. Я психанул и вышел в лобби. Наигрался, блядь. — Вау, это интересно, — с искренним восторгом протянул Максим, подсаживаясь ближе к Женьку и как-то криво устраиваясь с опорой на левое бедро. Да что же с ним не так? Весь какой-то дёрганный, мнётся, как школьник. Нервничает, что ли? Ещё и раскраснелся так, как будто литр красного выпил, а не две бутылки бланша. — Жень, а то ты не в курсе, что патологоанатом не только трупы вскрывает, — я выключил плейстейшн и повернулся к парням. — Макс, ты норм? Ссать хочешь? Чё весь изъёрзался? Он как-то странно улыбнулся и прикусил губу, не ответив. Мы с Женьком переглянулись, и в его глазах я прочёл, что сейчас — да, уже пора. Только вот мы не знали, как нормальные люди начинали секс втроём, а изучать матчасть было некогда. Да и как-то нам практиковаться больше нравилось. Когда мы только замутили, Женёк даже сосался на троечку. Сейчас зато и сосётся, и сосёт на сто из десяти. Молчание затянулось, становясь слегка некомфортным, но как раз в этот момент я вспомнил, почему влюбился в Женька ещё на первом курсе. Потому что он был абсолютной аморальщиной и беспринципностью в обличии греческого божества, выдав: — Ебаться будем или как? Он не стал дожидаться ответа и плавно поднялся, утягивая меня за собой за руку и тут же глубоко целуя. Ладони по-хозяйски легли мне на задницу, помяли, даже шлёпнули пару раз, пока языком Женя активно трахал мой рот. Я отвечал не менее жадно, не в силах открыть глаза и проверить, чё там как Макс вообще, жив или нет. Он только тяжело вздохнул, и хер бы знал, что это означает. Может быть, мы ошиблись и неправильно расценили его согласие прийти. Прийти же, а не в жопу дать. Женёк, конечно, в процессе приглашения несколько раз ненавязчиво полапал его за бедро и крайне развязно улыбался… Вдруг Максим совсем тупой? Оторвавшись только для того, чтобы снять с меня футболку, Женя бросил на него настолько обжигающий взгляд, что даже мой член мгновенно дёрнулся, просясь хотя бы в его руку, не говоря уже обо всём остальном. Я запрокинул голову, открывая шею для мокрых поцелуев, и сам неторопливо забрался под Женину футболку, оглаживая плоский подтянутый живот и задевая резинку шорт, надетых без белья. Я проверял — трусов там точно не было. Впрочем, на мне их тоже не было, и как раз это Женёк и продемонстрировал всё ещё замороженному Максу, стащив мои штаны вниз. Я переступил через них и повернулся, чтобы тот мог лучше видеть, что и как собирался делать Женечка, устроившийся передо мной на коленях. Он наипошлейшим образом выцеловывал низ моего живота, то и дело задевая подбородком член, Макс то ли краснел, то ли бледнел — хуй пойми, если честно, в полумраке не сильно видно. И смотрел, не моргая. — Иди сюда, зайчик, — я протянул к нему руку и не сдержал стона, когда Женёк-таки добрался до члена нормально, лаская пухлыми губами головку. Обожаю его губы. И рот в целом. Женечке к лицу почти всё, но мой член особенно. Так о чём это мы? — Поцелуй меня. Наконец-то Макс ожил, подавшись ближе и переплетая наши пальцы. Из-за разницы в росте мне пришлось немного потянуться, и он свободной рукой приподнял мою голову за подбородок — когда так делают, просто с ума схожу — мягко прикасаясь губами к моим губам. Не помню, когда меня в последний раз целовали так нежно. Наши с Женьком поцелуи больше напоминали разминку перед еблей, нежели самостоятельный элемент программы. Но я, вообще-то, не жаловался. Женечка устраивал меня во всём и даже больше. Я вцепился в плечо Жени, продолжавшего изводить меня медленным темпом. Он выпустил член изо рта, провёл языком по всей длине, поцеловал головку, снова вобрал полностью — и так раз за разом, пока у меня не начало темнеть в глазах. Вместе с этим он плотно пережимал у основания, чтобы я не кончил раньше времени. Изверг. Макс воспользовался заминкой и углубил поцелуй, скользнув языком по нижней губе, лаская мой язык. Так трепетно и осторожно, будто я какой-то хрустальный. Это заводило безумно, от контраста у меня стоял так, что чуть ли не по лбу било. Прикусив его губу, я почувствовал, как он вздрогнул и тут же запустил руку мне в волосы, несильно дёргая назад и присасываясь под челюстью. Он положил ладонь на шею и надавил большим пальцем на кадык, заставляя меня судорожно вдохнуть и резко толкнуться в рот Женька. Вот и выяснили, кто у нас любит пожёстче. — Какой ты отзывчивый, — томно прошептал Макс, опуская взгляд вниз. — Он всегда такой, Жень? Женёк отстранился, поднимаясь на ноги с похабной улыбкой. — И это ты его не трахал ещё, он так поёт сладко, — он щекотно провёл носом по моей щеке и зацепился пальцами за водолазку Макса, роняя его на себя и жёстко целуя. Параллельно он крайне быстро и легко разделался с пряжкой на ремне, ныряя рукой под джинсы и выбивая из нашего очаровательного гостя сдавленный стон. — В планах было, чтобы он меня трахнул. И ты тоже, — тяжело дыша Жене в губы, признался Макс. Ага, планировал, значит. Чуйка меня не подвела — я так и знал, что он течёт по Женьку. Не тупой и не святоша, просто замечательно, нам такое подходит. — Тогда раздевайся, — Женёк отпустил его и полностью сосредоточился на мне, крепко сжав в объятиях. Мне нравилось, что Макса не надо уламывать — он не заставлял себя ждать. Стянул водолазку через голову одним плавным движением и кинул куда-то на диван. При свете гирлянды его тело выглядело так, будто его прямо сейчас можно фотографировать на обложку для порножурнала. Широкие плечи, узкая талия, каждая мышца очерчена так чётко, что хотелось весь этот рельеф зализать до умопомрачения. Следом полетели джинсы, и он остался в одних боксерах, под которыми очевидно стоял не самый маленький член. Совсем не маленький. У меня аж скулы свело от желания взять его в рот. А эти татуировки! Они полностью оплетали левую руку, перетекая с плеча на спину и вызывая во мне бешеное желание целовать, кусать, гладить, трогать. Женя дышал хрипло и часто, потираясь твёрдым стояком, всё ещё спрятанным под шортами, о мою поясницу. Его ладонь скользнула по моему животу вниз, сжимая и поглаживая, и я откинул голову ему на плечо, прикрыв глаза. — А ты красавчик, — констатировал он, не скрывая восхищения. — Только кое-что забыл снять. Макс ухмыльнулся, избавляясь и от боксеров, и я чуть не застонал от открывшегося вида. Он стоял перед нами абсолютно голый, не испытывая по этому поводу никакого смущения, и смотрел нагло, с вызовом, точно прикидывая, с кого из нас начать. — Вань, отсосёшь? — спросил он и шагнул ближе, нависнув надо мной, и поцеловал уже совсем не скромно, не оставляя пространства для вдоха. Я ухватился за его шею и притянул к себе, раскрываясь, пуская его язык внутрь. Женя сжимал нас обоих в кольце своих рук, прижимаясь сзади. Прихватив губами мочку моего уха, он шепнул, что сгоняет за смазкой и резинками в спальню, а мне стоит пока заняться просьбой Макса, ведь желание гостя — закон. Послушно опустившись на колени, я увлечённо облизывал его живот, дурея от того, как хорошо он пах, и постепенно переходя к самому интересному. У «зайчика», надо заметить, был шикарный член, крупная головка легла на язык ровно так, как нужно. Я пощекотал уздечку самым кончиком, поднялся выше, слизывая выступившую смазку. На вкус он тоже оказался что надо — терпким, солёным, возбуждающим. Макс шумно выдохнул, но трогать меня не стал. Надо же, какие мы терпеливые. Взяв глубже, я медленно пополз пальцами по внутренней стороне бедра, надавив, чтобы Макс расставил ноги шире, погладил под яйцами и скользнул между ягодиц. Ну так, на пробу. Вместо ожидаемо сжатого сфинктера меня ждал сюрприз. Плоский и силиконовый на ощупь. — Да ну нахуй, — я поднял ошалевший взгляд на еле сдерживающего смех Макса. Пиздец. Пиздец. Пазл в моей голове сложился с оглушительным щелчком. Я наивно воображал, что он переживает, поэтому ему не сидится на месте, а он благополучно заткнул себя пробкой и сидел с ней внутри всё время, пока мы тут хуйнёй занимались. Давление, думал я, у чувака поднялось, но единственное, что у него там давило, — пробка на простату, и как ещё не кончил. Поразительно. Женёк вернулся из спальни уже без футболки, бросил презики и смазку на диван и теперь с любопытством разглядывал член Макса и моё совершенно охуевшее лицо. — Что у вас тут? — он положил руку мне на затылок и мягко помассировал, пропустил волосы сквозь пальцы, и я отвлёкся на секунду, наслаждаясь прикосновениями. Макс молчал, видимо, позволив мне самому показать Жене свою находку, что я и сделал, перехватив его руку и заводя Максу за спину. Сначала Женя не понял и просто обмацал упругие ягодицы, но потом с ним случился примерно такой же ахуй, что и со мной. — Ебать, — он толкнул ржущего Макса к дивану, развернул его спиной к себе и надавил на спину, заставляя выгнуться и упереться коленями в мягкую поверхность. — Дай-ка посмотреть. Уж я-то знал, что смотреть он обожал, мой маленький фетишист. Я уселся рядом с Максом, откинувшись на спинку, и с удовольствием вытянул ноги, уставшие от долгого стояния на коленях. Женя неспешно провёл пальцем по краю пробки, надавил на основание, и Макс дёрнулся, упираясь лбом в диванную подушку. — А ну, стоять, — от требования, произнесённого низким и спокойным голосом, даже я подвис. — Прогнись ещё. В моменты, когда Женя говорил вот так, я становился дрожащим нечто, способным блеять лишь «да, мой господин, бери меня полностью, пожалуйста». Душа моя чуть потянул игрушку наружу, покрутил и снова втолкнул обратно, затем повторив это ещё несколько раз. Он задумчиво гладил Макса по пояснице, изучая, как мышцы напрягаются под прикосновениями, а татуировки на лопатках словно оживают. Сам Макс повернул голову ко мне, одной рукой лениво водя по моему бедру. Наблюдая за Женей, я успел немного расслабиться, но чужая горячая ладонь снова привела меня в чувства. Макс взял в руку мой член, погладил большим пальцем по головке, и я прикусил губу, не зная, куда смотреть. Потому что он выглядел крышесносно с этими его огромными, блестящими от возбуждения глазами, Женя выглядел ещё лучше, хотя даже не разделся до конца, рука Макса на моём стояке — так вообще идеально вписывалась в происходящее. — Не наигрался ещё? — хрипло спросил Макс, шумно выдохнув, когда Женя вытянул пробку до середины и задержал в таком положении. Я просто, блядь, не мог оторваться от этого зрелища, дыша через раз. — А что, уже вытаскивать? — Женёк подмигнул мне и толкнул игрушку указательным пальцем, загоняя обратно. Макс задрожал и уткнулся лицом в диванную подушку с тихим стоном, отпуская меня. — Вставь мне, — просипел он, и было непонятно, кого он просит — меня или Женечку. Я быстро сориентировался, вытряхнув из пачки резинку, зубами надорвал упаковку и свободной рукой неуклюже стащил с Женька шорты. Его член упруго качнулся, освобождённый от ткани. Красота-то какая. Раскатав по нему презерватив, я нехотя убрал руку и задумался. — Тянуть будем? — Женёк понял мой тупняк мгновенно, наконец вытащив пробку и заменив её пока только одним пальцем. — Максон, ты как? — Всё супер, — Макс подался назад, насаживаясь сильнее. — Ещё. Второй палец скользнул внутрь без особого сопротивления, Женя развёл их в стороны, проверяя, насколько мышцы поддаются растяжению. Кажется, я мог просто наблюдать за ними, ничего не делая, потому что это было настолько горячо и как-то даже неправильно — хотеть, чтобы мой парень кого-то трахал у меня на глазах. Но именно это и возбуждало почти до боли. Я провёл кончиками пальцев по растянутой вокруг пальцев Женька коже и надавил указательным, вталкивая его рядом. Женя поднял на меня взгляд и потянулся за поцелуем. Он прикусывал мой язык, втягивал, засасывал, а я задыхался им. Наши пальцы двигались внутри высоко стонущего Макса в едином ритме, и я тёрся ноющим членом о его бедро, второй рукой сжимая член Жени. Что-то и смазка отвалилась за ненадобностью, потому что в Максе её было дохера. Восхитительная грязь. Оторвавшись от моих губ, Женя неожиданно нежно поцеловал меня в щёку и прошептал: — Люблю, пиздец. Макс с трудом отлепился от подушки, повернулся, насколько позволяла поза, усмехнулся и смерил нас осоловевшим взглядом, вернув Жене его же вопрос. — Ебаться будем или как? Женёк заржал, падая на диван и утягивая Макса на себя. Макс упёрся руками ему в плечи, приподнявшись над ним. Заведя руку за спину, он обхватил Женин член, направляя в себя. Я отодвинулся, давая им пространство, и сел рядом, устраиваясь так, чтобы не упустить из вида ни единой секунды этого зрелища. Женя был абсолютно расслаблен, давая Максу опуститься самому и удерживая его за талию. Мышцы на животе Макса напряглись, когда он принял Женю в себя полностью и замер, привыкая. — Хорошо, — выдохнул он и прикрыл глаза, неторопливо раскачиваясь. Диван скрипел страшно, он точно не был готов к нашим приключениям, и это даже веселило. Я медленно дрочил себе, заворожённый тем, как Женя выгибается под Максом, а его пальцы скатываются с талии и впиваются в бёдра. У меня возникло какое-то фантомное ощущение, что именно во мне сейчас находится этот твёрдый, прекрасный член, растягивая, заполняя и не оставляя шанса не сойти с ума от переизбытка эмоций. — Смотри на меня, — как через толщу воды донёсся Женин голос, возвращая обратно в реальность. Не переставая двигать рукой, я посмотрел прямо ему в глаза, а Женя также неотрывно смотрел в ответ, прикусив пухлую нижнюю губу, глубоко толкаясь в Макса и подчиняя его своему ритму. Макса уже давно размазало, и он мог только издавать неразборчивое хныканье и сильнее цепляться за Женькины плечи, впиваясь в них ногтями. Вспотевшая кожа обоих влажно блестела в свете гирлянды. От них пахло совершенным безумием — потом, смазкой, Максовым парфюмом и родным запахом Жени, который я знал наизусть. Мне уже настолько сильно хотелось кончить, что я перестал разбирать, что у нас здесь творится, и слушал шлепки их тел, частое дыхание Жени, безошибочно определив, что он тоже где-то очень близко к краю. Всё смешалось в чувственном калейдоскопе, взрывая моё сознание. И чего я точно не ожидал, так это того, что Макс, замедлившись, откроет глаза и попросит: — Вань, войди вместе с ним. Ситуация — сюр. Может, я начал галлюцинировать? Ну, поржали мы до прихода Макса над тем, что хорошо бы организовать двойное, но это же так, шуточки. На практике это же, должно быть, пиздец, как сложно. Женёк тоже опешил и остановился совсем, нахмурившись. — Серьёзно? — он убрал взмокшую чёлку со лба Макса. — Или ты перед оргазмом всегда бредишь? Ты ваще такое пробовал раньше? Макс фыркнул и закатил глаза. — Да я и втроём как-то не трахался до этого, так что чё мелочиться. Пока они там перекидывались красноречивыми взглядами, я слабоумно и отважно напяливал на себя резинку. Здравый смысл покинул моё бренное тело, а на его место пришло иррациональное желание проверить, каково это — ощущать Женьку через тонкий латекс внутри податливой Максовой дырки. — В качестве эксперимента, да? — я посмотрел на до сих пор статичного Женечку, ища в нём уверенность, которой мне самому пока не хватало. Женёк пожал плечами, понимая, что меня уже мысленно унесло в эти ебеня, и кивнул. Я встал позади Макса, упираясь коленом в диван, нанёс побольше смазки и попробовал сначала пальцами. Один протиснулся с большим трудом, и Макс зашипел сквозь зубы. Женёк покачал головой и потянул его к себе, долго и мокро целуя, чтобы отвлечь. Макс чуть-чуть расслабился, и я осторожно добавил второй палец. Ощущения были странные. Я одновременно чувствовал и гладкие мышцы, и твёрдость Женькиного члена, по новой заводясь от того, как меня сжимало со всех сторон. Не отрываясь от Макса, Женёк взял меня за запястье, подталкивая и поощряя войти глубже. Но даже развести пальцы не получалось — Макс был сумасшедше узким, а ещё сжимался, когда я пытался поймать хоть какой-то темп и растянуть его сильнее. — Больно? — моя уверенность в том, что оно нам надо, стремительно таяла. — Терпимо? Жень? Женёк мазнул пальцами рядом с моими, собирая смазку, и надавил, не проникая глубже, но этого хватило, чтобы понять — перебор. — Бля-я, стой, — простонал Макс, пытаясь уйти от давления, и сильнее вжался в Женька. — Туго. В общем-то, я был с ним согласен. Блядь. Вот мы и зашли в анатомический тупик. — Сомнительная затея, — Женёк в успокаивающем жесте положил руку на спину Макса и погладил вспотевшую кожу. — Может, нахер? Я прижался к Максу и обнял его одной рукой поперёк живота, второй обхватив немного расслабившийся член. Ну да, замахнулись мы, конечно, три клоуна. Вроде медики, должны же понимать, что так это не делается. Возможности человеческого тела, несомненно, достаточно обширны, но чтобы принимать в себя всякое, как резиновому, нужен определённый навык. — Да конечно, — я оставил несколько лёгких поцелуев на плечах и шее, продолжая работать рукой. Младший Макс заметно оживился, а его обладатель задышал чаще, подаваясь вперёд и возобновляя движения на Жене. На самом деле, я прям устал, больше даже морально — нервная система перегрелась знатно. Уж не знаю, как порноактёры так легко часами вертятся на хуях. Это ж нужна железная выдержка, бессмертный анус и запасные колени. Кончить всё ещё хотелось, но я решил сделать передышку и сел обратно, стянув презерватив. Женя же отдыхать не планировал. Он скинул Макса с себя, рывком перевернув в коленно-локтевую, и снова задвинул ему до звонкого шлепка. Мне показалось, что в этот момент я кончу за секунду от всего сразу — мой член оказался внутри горячего и влажного рта Максима, а глаза впились в сосредоточенное, невозможно прекрасное лицо Жени. Таким охуенным он был, боже: вспотевший и раскрасневшийся, возбуждённый до предела. Он был полностью моим, даже сейчас. Потому что смотрел только на меня. Видел только меня. Он вбивался в Макса быстро и жёстко, шлепки тел заполнили комнату, смешиваясь с его сбитым дыханием. Макс всхлипывал, но старался заглатывать по самое основание, ведомый моей рукой в его волосах. Я сжал пальцы сильнее, толкаясь в обжигающую узость в такт Женьку. Мне оставалось совсем немного до того, чтобы с размаху влететь в оргазмическую кому — стоило только увидеть, как кончает Женечка. Он напрягся, сделал несколько размашистых толчков и вжался в Макса, не отводя от меня взгляда. И я отлетел следом, кончая Максу в рот, не успев вынуть. Хотя его, похоже, это не смутило, он глотал, не выпуская член изо рта, и тоже задрожал, ловя разрядку без рук. Женя придерживал его под животом, отпустив только тогда, когда его перестало трясти. Ебейшая синхронизация у нас выдалась. — Пацаны, это пиздец, — пробормотал Макс, обессиленно уронив голову мне на бедро. Женёк развалился рядом, так и не сняв резинку, а я напрочь залип на то, как его грудная клетка поднимается и опускается от постепенно выравнивающегося дыхания. Потянувшись, он кончиками пальцев погладил меня по колену и устало улыбнулся. Как же я любил его в тот момент. Вообще, всегда, но сейчас — особенно сильно. Чуть позже, когда мы все немного пришли в себя, Макс оделся и выпил почти целую литровую бутылку воды, которую я заботливо притащил ему, как только смог трансформироваться из желе обратно в подобие человека. Потом он засобирался домой, смачно матерясь над своими адиками, пока мы с Женечкой, посмеиваясь, наблюдали за его неуклюжими попытками стоять прямо. Проводив нашего гостя до такси, мы кое-как смыли с себя остатки вечера и без сил рухнули спать.

***

Женя лежал на моей руке, тихо посапывая и хмурясь во сне. Я проснулся раньше и рассматривал его, любуясь трепещущими ресницами и мелкими веснушками на носу. Не удержавшись, кончиками пальцев пробежался по колючей от щетины щеке, поглаживая любимое лицо. Он открыл глаза, ещё не проснувшись до конца, и слабо улыбнулся. — Доброе утро, — я улыбнулся в ответ. Промычав что-то невнятное, он уткнулся носом мне в шею и тут же пробрался рукой под одеяло, видимо, намереваясь сделать наше утро ещё добрее. — Стой-стой, — я ловко выбрался из объятий и перевернулся на живот, хитро щурясь. — Как тебе вечерок? — Ну, плюс-минус, — Женя прикрыл глаза ладонью, чтобы спрятаться от яркого весеннего солнца, бьющего в окно нашей спальни. — Чё, повторить хочешь? За пять лет я выучил Женька, как облупленного, поэтому и ревность в его голосе угадал с одной ноты. — Не, побаловались и хватит. Хочу, чтобы ты трахал только меня. Да, было круто, но… Наверное, я всё-таки тоже ревновал. Глупо, конечно. Я ведь и так знал, что Женечка всё равно останется моим, а я — его. — Ванюш, — он ощутимо ущипнул меня за задницу, не останавливая на этом путешествие своих пальцев, — это запросто.