Прецедент в Академии Фонтейна: условия контракта

Первый учебный день проходил, в целом, нормально. Вот только на первой же лекции мне дали понять, что я здесь никто и звать меня никак! Да и таких, как я, тоже. На первых партах сидели напыщенные отпрыски высокопоставленных родителей: маркизы и графы сидели на первом ряду. По фамилиям мне узнать удалось двоих из них. Высокий, прямо таки огромный, парень с блондинистые и волосами – маркиз Арман де Монтейн. Отвратительный выскочка! Уже на первой лекции он постоянно перебивал профессора, как бы показывая, что он все знает, и учиться он сюда пришел только ради бумажки. Мерзость. Из таких же отличившихся была и графиня Изабель де Валуа, она на пару с Арманом постоянно вставляла свои непрошенные комментарии. Профессор, как я поняла, был не из самого знатного рода, поэтому и заткнуть этих двоих не мог. Да весь первый ряд из таких и состоял! Когда этой расфуфыренной графине сделали замечание, она очень прозрачно дала понять, что ещё слово и препод лишится работы. Ещё был Граф Бастьен Д'Аркур, он особо не отсвечивал, что было удивительно. А фамилию я его узнала только потому что мне Лини сказал. Поведал об этом парне, как о самом нормальном человеке среди высшей знати. Средние ряды занимали уже рыбки помельче: виконты и бароны. Там как раз сидела моя любимая соседушка – Лиллет де Ла Круа. Эти ребята уже особо не высовывались, но и тягой к знаниям не отличались. Половину уж точно не конспектировали. О них мне так же рассказал Лини, сидящий рядом. Рядом с Лиллет сидел барон Виктор Дюбуа. Этот парень давно был влюблен в мою, как мне казалось, не очень приятную на внешность соседку. Но хоть он и был всего на ранг ниже ее, она все равно ему отказывала и вытирала об него ноги. Хотя парень показался мне нормальным. Но Лини ворвался в мои размышления о его "нормальности", рассказывая, что тот готов хоть тапки в зубах для Лиллет таскать. Ещё одним из довольно ярких персон был Виконт Эмиль дю Понт. Лини сказал не связываться с ним. Он хоть и был довольно тихим, но, как оказалось, был заядлым спорщиком. А споры в академии запрещены! Да не обычные споры, а магические, при проигрыше в котором ты не мог противиться желанию своего оппонента. А на последних рядах как раз сидели мы – обычные безродные да шевалье, которых ни во что не ставили. Только здесь люди действительно считали нужным получать образование и усердно записывали материал. Казалось бы, если высшим аристократам незачем учиться, так за какой надобностью они на первые ряды уселись? Да все просто – покрасоваться перед такими же знатными профессорами, да получить одобрение и связи. Для нас сесть рядом с ними означало приравнять себя по статусу у ним. А за это нужно было приносить публичные извинения. Вот из за этого мне было несладко. Зрение у меня отвратительное, -2 и -3, с последних рядов я не видела вообще ничего с доски! Поэтому конспектировала только то, что услышала и запомнила. И я бы сходила купила очки или линзы, но территорию академии покидать было нельзя, только на выходных. А срок ношения моих линз истек уже... Как бы из за такой проблемы не оказаться в отстающих. Я надеюсь, что на первых же выходных эта проблема разрешится. Мы сидели практически на последнем ряду, так как даже среди "простых смертных" некоторые особенно заносчивые шевалье, такие как Рене Лерой, Марго Сент-Жюст и их компания, пытались показать свою важность и якобы более высокое положение. Хотя это в действительности было не так. Шевалье от обычных простолюдинов ничем не отличались. Этот статус жаловался за определенные заслуги и по наследству не передавался, поэтому дети то были такими же безродными, как мы, по своей сути. Но из хорошего Лини познакомил меня со своей сестрой – Линнет, и своим братом – Фремине. Линнет оказалась очень приятным собеседником, а Фремине казался мне довольно милым парнишей, хоть и был замкнутым и почти не общался. Оказалось, они все из "Дома Очага". Такая компания была мне по душе, я прониклась общением с ними и уже считала их "своими". Ну ничего, прорвёмся! Тем более с такими друзьями. Они даже давали мне списывать то, что я не видела с доски, чем очень помогали. Вчетвером мы дружно шли в столовую, где так же все делились четко по статусу. Простым смертным вроде нас нельзя было даже подойти к столам каких нибудь маркизов. Да и сидели мы в самом конце столовой. Даже выходить нам нельзя было раньше, чем высокопоставленные особы! Это, видите ли, оскорблением считается. Я так подумала, подумала, и решила плюнуть! Сегодня потерплю, тем более раз в хорошей компании, то и поговорить можно. А вот потом! Да плевала я на все эти негласные правила! Когда хочу, тогда и выхожу, я в конце концов не в рабство пришла, а учиться! Пока мы вяло поглощали холодную пресную кашу, все эти шишки если прямо таки царские обеды! Я даже представить себе не могла, что даже еда будет разделена по рангам! Вот последние мысли я решила озвучить в слух, давясь невкусной кашей. – Ну неужели даже еда разделена?? Еда то им что сделала!! – я откусила единственное вкусное, что было, – хлеб. – Аристократы бы такой скандал здесь учинили, всю академию бы разнесли, если б они питались тем же, чем "грязные" простолюдины, – Линнет говорила с таким отвращением, что даже доедать свою порцию не стала. Лини ее поддержал, Фремине тоже. Столовая уже практически опустела, прямо перед нами вышел последний барон, и мы, всем своим "рабочим стадом" двинулись на выход. Почти бегом. Как оказалось, эти знатные ребята специально дожидались последнего момента до начала лекций, чтобы мы опоздали и получили выговор. Зачем? Да чтобы быстрее исключили, видите ли, неприятно им со сбродом таким в одном здании находиться. Вот Лиллет, кстати, даже свои начали презирать, потому что узнали, что она в одной комнате со мной. На такую информацию я только злорадно улыбнулась. Так ее, ибо нечего из себя строить! В общем, мы вошли прямо со звонком, благо, юдекс шел ровно за нами и вошёл в аудиторию после нас. Он удостоил всех нас приветственным кивком. Пока что, это был единственным преподаватель, который смотрел на всех одинаково. Как только ректор вошёл в аудиторию, воздух сгустился, стало тяжело дышать. Даже самые болтливые заткнули рты, от тишины в аудитории звенело в ушах. Вот его никто перебивать не решился. Поэтому звучал лишь его ледяной голос среди гробовой тишины. Все, абсолютно все, уставились лицом в тетради, поднимая взгляд лишь тогда, когда ректор что-то писал на доске. Кроме нас . Лини, Линнет и Фремине полностью разделяли мои взгляды на то, что Верховный Судья такой же человек, вежливости в общении с ним достаточно, как и с любым другим, а разбивать лоб не обязательно. Да это даже выглядит ущербно! Так и прошла половина лекции, пока Невиллет не обратился ко мне. – Студентка Тайлисин, – мне показалось, что лед в его голосе в буквальном смысле "заморозил" аудиторию, все замерли, – Вы отлично показали себя на вступительных экзаменах, так что же произошло? – мужчина был предельно серьёзен, – Вы единственная, кто не записывает информацию с доски, вы считаете не неважной? – он говорил без упрека, действительно только интересовался, показывал, что несерьёзное отношение к его предмету – худшее, что может сделать студент. На лицах элитных рядов заблестели злорадное улыбки. Но я ответила – Месте Невиллет, я не считаю ваш предмет бесполезным, наоборот! – голос звучал ровно, – Извините, я перепишу все, что было на доске, позже у своих друзей. – Зачем? – его удивление было искренним, но лицо все еще ничего не выражало, эмоцию можно было понять только по голосу, – Неужели вы ленитесь переписать все сразу? – Нет, Месье, дело в том, что у меня плохое зрение, я ничего не вижу с доски, а запасных линз с собой нет, я куплю их на выходных. Невиллет только кивнул, посчитав это действительно веской причиной, а по аудитории пронеслись недовольные вздохи, что сразу же пересек Судья. – Тишина! – воздух словно завибрировал, все, как по команде, замолчали, – Продолжаем. И знала бы я во что выльется этот случай после пары... Ко мне сразу же подошла более мелкая знать, которая являлась шестерками графов и маркизов. – Да что ты себе позволяешь!! Как ты смеешь так разговаривать с Юдексом?! – верещала, конечно же, Лиллет – А что я не так сказала? Вежливо объяснила ситуацию, – я пожала плечами, в то время как Лини пытался оттащить меня подальше от разгневанных студентов – Ты не имела права даже разговаривать с ним!!! – воскликнул какой то незнакомый мне парень А Лини таки удалось утащить меня оттуда, но мы все понимали, что этого так не оставят. И позже со мной будут уже по другому разговаривать. – Лини, вот скажи, вот что им опять не так? – к концу дня я была разбита, хоть и пыталась этого не показывать. Эмоции отражались только в глазах, в голосе было раздражение – Все так, просто в их фантазиях ты должна была умолять о прощении, – парень скривился и каким то волшебным образом достал из рукава радужную розу, которую подарил мне. Только это заставило меня улыбнуться по настоящему за весь сегодняшний день. – Ага, упасть на колени и не отрывать глаз от пола, – Линнет продолжила, откровенно саркастичным тоном, превращая ситуацию в шутку – И публично просить извинения, целуя обувь, – даже Фремине подал голос. Впервые за сегодня, не считая знакомства. – Мда, ну и порядки у вас здесь. В моем мире все совсем не так было, хоть меня и там одноклассники травили, но не из за каких то приставок к фамилии! – мы шли до общежития, Лини и Фремине считали своим долгом проводить девушек до своих комнат – С тебя рассказ, как было у тебя в мире! – Лини уже забыл эту ситуацию и лучезарно улыбался, – Встретимся завтра! Я вошла к себе, а браться пошли провожать Линнет. Стоило мне открыть дверь, как на меня вихрем понеслось розовое чудовище в шляпе. Я на рефлексах захлопнула дверь. Раздался приглушённый хлопок. Когда я вошла, Линнет лежала на полу и верещала, словно свинья на забое, а на ее лице красовался постепенно проявляющийся синяк. Я попыталась скрыть злорадную улыбку, но получилось плохо. Вернее совсем не получилось! Я откровенно заржала, пока девушка чуть ли не плакала. Но я не могла долго на это смотреть, Лиллет и с места не сдвинулась, только кричала, плакала, лёжа на полу, словно умирала. Ладно уж, я то не такая высокомерная, как они. Пришлось идти к комендантша – Мадам Франсуаза Гарнье. Она меня с первого дня невзлюбила, и мне, честно говоря, было немного страшно к ней идти. Ведь тетя то такая! Ух! Прям как русская бабуля, массивная такая, хоть и низкого роста. Но, я уверена, если понадобится, любого маркиза скалкой по затылку долбанет! Да что уж там, она и на месье Невиллета не поскупится! От мысли я хихикнула, представила как строгий судья, запинаясь о полы своей мантии, бежит от разъяренной Мадам Гарнье со скалкой! И стоило мне подумать, как вот он, нарисовался! Хоть и стоял боком ко мне, разговаривая с Ризли. Я невольно ещё раз хихикнула, смотря на юдекса и отгоняя несуразные мысли. Вот только этот смешок не остался незамеченным. – Студентка Тайлисин, что вас так развеселило в моем внешнем виде? – его голос был строг, но уже не так холоден, как на лекции. – А... – мне кажется, мое лицо полностью отражало мои эмоции, я пыталась сдержать смех и при этом придумать оправдание. Ризли в это время картинно заломил бровь, – Что вы... Я совсем не смеюсь, – предательская улыбка! Почему я себя так плохо контролирую? – Я к мадам Гарнье шла... – я попыталась шагнуть в сторону, чтобы "незаметно" сбежать от мужчин. Только сделать мне этого не дали! Невиллет смотрел на меня с любопытством, даже проверил свой внешний вид. А вот Ризли взял меня за плечо, не давая сдвинуться с места. – ...и? – Герцог Ризли подталкивал меня к продолжению рассказа. Я поняла, что оправдаться не получится, поэтому нервно сдерживая смех, попыталась что то промямлить – Ну... Вы знаете, она такая женщина.... Такая.... В общем... – я не удержалась и рассмеялась, отвернувшись. Ой как невежливо это было! Вот только Невиллет не отреагировал и не сделал замечание, ему и самому было сейчас интересно, чем вызвана такая реакция. А Ризли словно о чем то догадывался и тоже улыбнулся – И все же, продолжайте, студентка Тайлисин, – герцог, кажется, уже полностью понял о чем я думаю – Ну и я увидела вас, Месье Невиллет, и представила.... – я на секунду замешкалась, представляя, что мне будет от студентов, узнай они про наш разговор. – в общем... Представила как Мадам Гарнье бы вас за что нибудь... Скалкой... – не выдержала я уже и мой смех поддержал громкий мужской гогот. Ризли вообще не стеснялся, ржал как конь! А Невиллет не сказал ни слова, сначала его глаза расширились, а потом он спрятал тихий смех в руке. Мне показалось, даже его взгляд на мгновение смягчился – Ну вы... Студентка Тайлисин, я все понимаю, молодой ум и яркая фантазия, но что бы так... И меня... Я разве похож на мальчишку, которого было бы за что гонять скалкой? – Невиллет всё ещё улыбался, а Ризли не мог успокоиться – Идите, студентка, вы очень подняли нам настроение, – Ризли подмигнул и каким то хитрым, заговорщическим тоном произнес, – впредь, такие ситуации представляйте лучше со мной, они хотя бы происходили в действительности Я, полностью удивлённая, пошла дальше по коридору. Неужели, во время обучения герцога мадам Гарнье гоняла его скалкой? От этих мыслей я опять рассмеялась. Есть все таки здесь хорошие люди! Хоть они и преподаватели. Мадам Гарнье встретила меня взглядом, полным презрения. Она не любила аристократов, но ещё больше не любила обычных людей, которые строят из себя не пойми кого. А именно меня она считала заносчивой, при первой нашей встрече у нее сложилось ошибочное мнение обо мне. – Мадам Гарнье, у моей соседки... В общем, она сильно приложилась о дверь и на ее лице синяк, у вас не найдется льда или чего-то такого? – я стояла на пороге ее комнаты, внутрь меня не пускали. Женщина заломила бровь, а потом расхохоталась – Это ты ее так что-ли? Девка, а я погляжу, ты далеко пойдешь? Чего нос то воротила, когда заселяться пришла? – комендантша жестом пригласила войти. Я очень переживала, что отношения с таким важным человеком, как комендант у меня испорчены, но, кажется, все налаживается. – Вы не подумайте... Я просто вспомнила, какие общаги были у меня, и по сравнению с ними, эта – просто великолепная! – мне в руки сунули бумажку, в которой было какие-то указания для лекарей. – А-а, –недоверчиво протянула женщина, – Иди в лазарет ее веди, – меня тут же подтолкнули к порогу, – и не польщайся, ты ещё не прощена, – мадам Гарнье хитро сощурилась и захлопнула дверь прямо перед моим носом. И как это понимать? Ну делать нечего, в лазарет так в лазарет! Когда я вернулась, Лиллет все так же беспомощно лежала на полу. Как же ущербно, даже о себе позаботиться она не в состоянии. Но я благополучно довела ее до лазарета, выслушивая оскорбления в свой адрес. Я передала записку от мадам Гарнье лекарям, а на выходе изумлённо застыла. В помещение зашла низкого роста... Девушка? Или... Меня вдруг осенило! Конечно! Здесь же есть такие существа, как мелюзины! А эта была немного странной... Вроде мелюзина, а лицо человеческое. Мой взгляд не остался без внимания – Здравствуй, – голос мелюзины был добродетельным, – да, я мелюзина, ты правильно поняла, – она, кажется, привыкла к таким взглядом и ни капли не обиделась, – я главный врач крепости Меропид – Сиджвин, приехала навестить своих учеников сюда Я так и стояла с глазами по пять копеек и вдруг опомнилась: – Извините! Я просто.... – мне не дали договорить, вежливо перебили, без претензий или злобы в голосе – Да, я знаю, ты не из этого мира, все в порядке, Тайлисин, – Сиджвин подошла к Лиллет, которая делала вид, что умирает. На ее лице, кстати, уже красовался здоровый синяк! – Я позабочусь о ней, передай мадам Гарнье, что все будет в порядке, – мелюзина вежливо кивнула и вернулась к своим рабочим обязанностям – Вам, может быть, нужна помощь? – мне стало стыдно и неловко за свое поведение, я попыталась сделать хоть что-то – Нет, что ты, все в порядке, иди, отдыхай, тебе будет полезно, – улыбаясь и указывая на мои синяки под глазами от волнения и недосыпа, произнесла Сиджвин – Спасибо, до свидания, – вот так вот я и познакомилась с первой мелюзиной в своей жизни. И на выходе из лазарета опять встретилась с Невиллетом и Ризли, беседующих о чем-то. Они остановились лишь на мгновение, спросив, там ли Сиджвин, а потом сразу же удалились, получив ответ. Вот так я и шла обратно в общагу со спутанными мыслями. Слишком много всего нового навалилось. Учеба, местная иерархия, знакомство с мелюзиной, эта история с Месье Невиллетом... А как там Рей, кстати, поживает? Я усмехнулась, вдруг осознав, что вспомнила о своей подружаньке, только увидев месье Невиллета, то есть подумала о ней только как о его любовнице. Эта мысль вновь разбудило неприятное чувство в груди, но отвлекаться на такие мелочи было нельзя... А Месье Невиллет предстал передо мной совсем другим человеком, нежели в официальной обстановке. Да к черту их все, завтра новый день и новые пары, нужно готовиться.

***

Он лежал на кровати, застеленной шелковыми белыми простынями в своей квартире. Дыхание сбивчивое, руки дрожат от напряжения. Рей должна была прийти с минуты на минуту. По его плечам расстилались блестящие, голубые и белые чешуйки, ложились по коже пятнами и остановились у шеи. Его эмоции были слишком нестабильны. В таком состоянии он не мог спокойно работать. Вот только чешуя не останавливалась, на груди из под распахнутой рубашки пробивалась новая чешуя, простиралась по коже, отливая голубым в свете настенных ламп его спальни. Девушка не должна была увидеть его в таком состоянии. Не должна была увидеть его настоящую сущность. Но ему требовалась разрядка, ему нужно было успокоиться. От чего? Он сам не понимал, не понимал, что вызывает в нем такой ураган эмоций, который заставляет проявляться его драконью сущность. Синие локаторы на голове светились от напряжения, грудь резко вздымалась, а дыхание стало совсем сбивчивым. Он успел только застегнуть рубашку, чтобы не было видно чешуи, когда вошла Рей. Он набросился на девушку подобно дикому зверю, желая поскорее закончить эти мучения, усмирить бушующие эмоции. Было заметно, что она старалась, одевалась красиво и сексуально для него. Но он бесцеремонное рвал на ней одежду. И даже такое отношение Рей принимала. Для Невиллета она была лишь предметом для удовлетворения его желаний, но он изначально ее об этом предупреждал, так что совесть его не мучила. Порванное алое платье полетело на пол, нижнее белье тоже. Он был груб, он желал получить только свободу от собственных эмоций. Девушка разрешала делать ему все, улыбалась и громко стонала. Когда ее пальчики лукаво пробежались по груди и начали расстёгивать пуговицы на его рубашки, он излишне грубо оттолкнул ее руку. Он трахал ее без прелюдий, не целовал, не подготавливал ее тело, только кусал до крови ее шею и плечи. Взял то, что хотел. Она стонала и кричала, изображая удовольствие, больше не решившись трогать Судью. И она была полной дурой, если считала, что сможет влюбить в себя такого, как он. Он никогда никого не любил, только секс, только потребности, рефлексы и инстинкты. Он до боли оттягивал ее волосы, вжимая девушку в кровать. В его движениях не было даже намека на нежность. Только какие-то зверские инстинкты. Он сжимал ее горло, фиксировал руки. Его ужасно раздражала улыбка на лице девушки и это показное удовольствие. Он не поцеловал ее ни разу, словно она куртизанка, до криков сжимал ее грудь. Прикосновения девушки были ему противны, но он продолжал идти к своей разрядке. Он не понимал даже своих чувств. Он хотел этого, но этот секс был для него самым противным за всю его жизнь. Закончив, он оставил Рей на кровати, словно шлюху, кинул ей свою рубашку и полотенце, а сам вышел, хлопнув дверью. Руки дрожали, его драконья сущность весь процесс противилась его действиям. Эмоции не успокоились, стало только хуже. Самоконтроль трещал по швам, ему хотелось разбить всю мебель в комнате. Из за чего? Из за кого? Чешуя только больше проступала на теле, охватывая уже и лицо. – Уходи, Рей, одевайся и уходи, – небрежно кинул он, приоткрыв дверь, льда в его голосе было больше, чем обычно. Юдекс закрылся в ванной, в воздухе от напряжения дрожали частицы воды, свет начал мигать, а лампы искриться от повышенной влажности. Должно быть по другому, не так! Дракон внутри бесновался от его действий. Все неправильно и отвратительно. Эта близость не принесла ему ни капли удовольствия, только тупую боль в груди, словно он изменил чему-то, что было у него внутри. И чешуя, расползавшаяся по его щекам, явно намекала на это. Он вцепился руками в раковину, по которой уже пошли трещины, смотрел на себя в зеркало, тяжело дыша. Что? Что нужно его телу, чтобы это прекратилось? Он давно наблюдал за людьми, и такие проблемы они решали сексом. Он поступил так же, и это работало. Надёжно работало до сегодняшнего дня! Но сейчас судье хотелось скинуть с себя всю одежду и отмыться от того, что было! Отмыться от близости с его любовницей. Рей не чувствовала чего то негативного, она была убеждена, что у ее возлюбленного просто тяжёлый день, и скоро он сделает ей предложение. Ее ни капли не смущало то, что с ней обошлись, как с последней шлюхой. Она сама на это согласилась. Она ушла, а он вновь вошёл в свою спальню. Смотря на смятые простыни, лишь поморщился. За окном загремел дождь, разрушив тишину, яростный и сильный, а чешуя до крови царапала его кожу, отдавая холодом по всему телу. От размышлений его оторвала лишь теплая струя крови, бегущая по его плечу. Он буквально задыхался. Задыхался от собственных эмоций, и в этом порыве единственным желанием было содрать с себя мерзкую чешую, которая запечатлела момент секса. Он впервые чувствовал страх. Он боялся себя, собственного поведения, боялся того шторма, который бушевал внутри.