Битва за младшего

Тяжелая, перекошенная автоматическая дверь кабинета со скрипом отъехала в сторону, прерывая тихий разговор Ландо и Кими . В комнату быстрыми, размашистыми шагами наконец вернулись Тото Вольфф, Льюис Хэмилтон и Макс Ферстаппен. Шумное веселье Ландо Норриса мгновенно стихло, и он серьезно поднялся на ноги. Шарль Леклер и Исаак Хаджар сразу же зашли с балкона, осторожно прикрыв за собой стеклянную дверь. Все присутствующие застыли на месте в ожидании официального судейского вердикта. В комнате было душно, но от напряжения воздух казался еще более плотным и тяжелым. Тото Вольфф с глухим, резким стуком бросил свой рабочий планшет на единственный уцелевший край разломанного дубового стола. Руководитель Mercedes устало провел рукой по лицу, переводя дыхание после изнурительных разборок. Его взгляд был абсолютно жестким и стальным. — Ну что, парни, — Тото обвел взглядом комнату, на секунду останавливаясь на Кими. — Можете официально поздравить Кристиана Хорнера с «триумфом». Наш австрийский уик-энд полностью завершен. FIA вынесла окончательный приговор, и он не подлежит обжалованию. Ландо Норрис резко сделал шаг вперед, его привычная ухмылка мгновенно исчезла с лица:— Тото, не тяни! Какое решение? Нас дисквалифицировали с этапа? — Полная, стопроцентная дисквалификация с Гран-при Австрии для трех команд, — веско, громко и раздельно произнес Тото Вольфф, скрестив руки на груди. — Mercedes, Red Bull Racing и Ferrari официально сняты со всех заездов этого этапа в полном составе. Наши болиды не имеют права выезжать на трассу ни в квалификации, ни в спринте, ни в воскресной гонке. Все очки за этот уик-энд полностью аннулируются. Хорнер остался без домашнего этапа перед своими главными боссами и трибунами «Ред Булл Ринга». Это его полный крах.В комнате повисла тяжелая, оглушительная тишина. Шарль Леклер хмуро покачал гоночной головой, крепко сжав кулаки. — Исключили Скудерию... Фред Вассёр, должно быть, сейчас разносит судейский корпус в пух и прах, — тихо произнес Шарль, а затем перевел взволнованный взгляд на Хэмилтона. — Льюис, а что с твоей суперлицензией? Хорнер смог продавить бан до конца сезона, как требовал? Льюис Хэмилтон подошел ближе к дивану, аккуратно разминая забинтованные пластырем костяшки правой руки, и сел на стул прямо рядом с притихшим Кими. На избитом лице семикратного чемпиона отразилась суровая, непоколебимая решимость. — Мою лицензию приостановили на одну гонку, Шарль. Я официально пропускаю следующий этап в Великобритании и буду сидеть на командном мостике вместе с Тото. Но Джордж получил гораздо больше. За умышленное нападение в боксах Расселла отстранили на три ближайших этапа чемпионата мира. Ему выписали колоссальный денежный штраф, а паддок для него закрыт. — Но Кристиан все равно оставил его? Контракт в силе? — сурово спросил Фернандо Алонсо, подаваясь вперед в своей легкой зеленой майке Aston Martin. — В в силе, Фернандо, — ледяным, режущим тоном ответал Макс Ферстаппен. Он стоял посреди разгромленного кабинета в своей новой серой футболке Mercedes, и этот образ выглядел абсолютно правильно и канонично. — Хорнер в своей вечной эйфории успел юридически зафиксировать новый состав Red Bull до конца сезона в базе FIA. Теперь их официальные пилоты — это Джордж Расселл и Аюму Иваса. Из-за бана Джордж пропустит Сильверстоун, так что в Великобритании синий болид поведет Иваса вместе со вторым резервистом. Хорнер думает, что получил суперкоманду, а остался с забаненным Расселлом и Ивасой без единого очка в Австрии. Шарль Леклер быстро подошел к Максу и Тото, его глаза взволнованно блеснули:— А что стюарды сказали по поводу Исаака? Хорнер ведь выкинул Хаджара на улицу просто так, лишив парня будущего ради Расселла! Мы смогли защитить его права на заседании? Тото Вольфф жестко, торжествующе улыбнулся и посмотрел на притихшего у балконной двери Хаджара:— Исаак, вытирай слезы и забудь про Red Bull раз и навсегда. Стефано Доменикали прямо на заседании официально утвердил твой новый документ. Благодаря экстренном у запросу от Фреда Вассёра и Шарля, Скудерия Ferrari официально забирает тебя к себе! С этой секунды ты — резервный и тест-пилот Ferrari. Ты уезжаешь в Маранелло, парень. Получишь симулятор, тесты на старых машинах и полную поддержку команды. Исаак Хаджар застыл от шока на секунду. Его глаза широко распахнулись. Он медленно повернулся к Шарлю Леклеру, все еще не веря, что этот кошмар закончился такой невероятной победой. Шарль с улыбкой шагнул к нему навстречу и протянул руку. Исаак инстинктивно, крепко и до хруста костей пожал его теплую ладонь, бесконечно благодаря за спасение. Но простого рукопожатия Леклеру показалось мало. Монегаск был так искренне, безумно рад за своего младшего земляка, что притянул Хаджара к себе. Шарль со всей силы, очень горячо и по-братски обнял Исаака за плечи, сильно похлопывая его ладонью по спине. Хаджар уткнулся лицом в плечо Леклера. На этот раз из его глаз снова покатились слезы, но это были слезы абсолютного, чистого счастья и облегчения. Вся комната молча улыбалась, глядя на эти милые и эмоциональные обнимашки. Шарль плавно отпустил француза, ласково взъерошив ему волосы: «Я же говорил тебе, парень. Ты в игре». — Хорнер на суде устроил натуральную истерику, — продолжил Тото Вольфф, возвращая всех к делу, и на его губах снова появилась хищная ухмылка. — Кристиан кричал о заговоре, потому что FIA вынесла беспрецедентное решение по очкам. Все 71 личное очко Макса, которые он набрал с начала сезона 2026 года, официально переносятся в его новый личный зачет в Mercedes! А все 131 личное очко Расселла переходят в зачет Red Bull Racing. Хорнер орал, что это полностью ломает всю структуру чемпионата и баланс Кубка конструкторов в пользу нашей команды. У него буквально взлетели нервы. Кими Антонелли внимательно слушал слова Тото. Итальянец осторожно опустил гелевый пакет со льдом на свои колени, открывая опухшую левую скулу под медицинским пластырем. Страх в его душе окончательно сменился твердой, взрослой решимостью. Он посмотрел на Макса в серой футболке, затем на Льюиса. — Значит, в Сильверстоуне за рулем Mercedes поедем мы с Максом? — тихо, стараясь минимально шевелить травмированной челюстью, спросил Кими. — Да, Кими. Мы поедем вместе как официальные напарники, — Макс Ферстаппен подошел вплотную к дивану, наклонился и крепко, надежно сжал здоровое плечо итальянца своей сильной ладонью. — Льюис пропустит эту гонку из-за бана, но он будет вести нас с командного мостике. А весь паддок... весь паддок устроит Red Bull и Расселлу такую изоляцию, которую этот спорт еще никогда не видел. Мы объявим им тотальный ментальный бойкот. Они останутся в полном одиночестве. Ландо Норрис уверенно сжал свои кулаки, а его лицо приняло хищное выражение:— Можете вообще не сомневаться. Мы в McLaren сделаем всё, чтобы Иваса и Расселл не увидели наших гоночных огней на трассе. В Сильверстоуне британские трибуны устроят Джорджу сущий ад. Пятьдесят тысяч фанатов будут освистывать его каждый раз, когда он выйдет из боксов Red Bull. — Ferrari полностью в игре, — твердо добавил Шарль Леклер, возвращаясь от Исаака к остальным парням. — Мы заблокируем их в квалификации и сотрем на асфальте. Они ответят за каждую каплю крови на этом ковре и за то, как они пытались сломать Кими. Фернандо Алонсо поднялся с подлокотника дивана, хрустя карбоновыми осколками под подошвами своих кроссовок. Старый испанский лев в своей зеленой майке встал рядом с Максом и Льюисом, замыкая этот нерушимый живой щит вокруг девятнадцатилетнего итальянца. — Австрию мы пропускаем, господа, — авторитетно и сурово произнес Льюис Хэмилтон, поднимаясь со своего стула. Его сильный, уверенный голос эхом разнесся по стенам разгромленного кабинета. — У нас есть ровно две недели, чтобы Кими полностью восстановил лицо, залечил скулу и пришел в себя. Но в Сильверстоуне, на моей домашней трассе, на глазах у всего мира, начнется настоящая, тотальная гоночная война. И мы сотрем Red Bull в порошок. Все пилоты в комнате — Макс, Кими, Ландо, Шарль и Фернандо — одновременно, твердо кивнули, зафиксировав этот негласный пакт великой гоночной мести пелотона. Битва за младшего в Австрии официально завершилась полным разрушением старого паддока. Теперь новая серебряная пара Mercedes — Макс Ферстаппен и Кими Антонелли — была полностью готова переписать историю Формулы-1.